с тобой или без тебя

он спит четвертые сутки. на телефоне ни сообщения от живого человека, одни спам рассылки. акуме страшно открывать глаза, не смотря на то, что разум не спит уже давно. страшно снова видеть эти четыре стены. страшно осознавать что он не сдвинулся с места ни на метр за последние дни. отвратительно. он винит себя за каждое сказанное слово. он разругался с матерью. само по себе это было не очень страшным событием, но добивающим. ломит все кости. лёжа, он чувствует как кружится голова. любое движение зрачков отдает пульсирующей болью в мозг. каждое движение рукой отдает сильнейшим жжением. он изрисовал свою мраморно-прозрачную кожу резкими неаккуратными полосами, абсолютно не сочетающимися с его нежным телом. некоторые порезы кровоточили и сейчас, заливая когда то белоснежную простынь новыми пятнами. в голове крутятся рассуждения о последнем кошмаре. но ни один его кошмар не сравним с состоянием, в котором он сейчас. страх начинает нарастать. докасаться легкими острыми движениями до выпирающих сквозь футболку лопаток, проводить по хрупкому позвоночнику, и вгрызаться в самое сердце. до дрожи в руках и коленях. до немых криков. до потери сознания. сердце начинает биться с бешеной скоростью, так, что трудно дышать. каждый удар до тошноты. его сейчас вырвет. пропасть. темнота. беспросветная. густая. с запахом металла. мать? она опять недовольна. опять о чем то кричит. сережа хочет убежать, но он прикован. не может сдвинуться ни на шаг. чувствует тяжесть рук и ног. оковы на запястьях трутся и раздирают незажившие раны. алая жидкость льется на пол. все еще голос матери. раздраженный и тяжёлый. акума падает на колени, теряя опору, на которой ранее стоял, проваливаясь под пол. вздрагивает и просыпается. от неожиданного кошмара с падением, акума открывает глаза. и сожалеет. хочется выцарапать их, как сейчас нещадно царапают его грудь существа с длинными неухоженными когтями и пушистой милой оболочкой. живот сводит от голода. он не помнит когда последний раз пил, бутылка с водой опустошилась еще на второй день спячки. он осматривается, не поворачивая головой. все не так плохо как он запомнил. возможно потому, что окна зашторены, и половину комнаты трудно разглядеть. пытается приподняться. опирается на руки и ощущает всю свою тяжесть в тройном объеме. простынь холодная. сережа весь холодный. от кончиков пальцев до носа. одеяло, больше похожее на простынь, не помогает. возможно у него температура. *** он боялся влюбиться. боялся сильнее бабайки в темноте. сильнее неуклюжих силуэтов, карабкающихся у него в углах квартиры и в углах его души, и пытающихся устроиться по удобнее. сильнее сонных параличей и кошмаров со смертью матери. боялся, потому что любовь неконтролируема. боялся что из-за одного случайного человека жизнь может пойти под откос. он боялся видеть его в похожих силуэтах на улице в толпе. боялся видеть его во снах. слышать фразы, которые он говорил. перенимать его привычки. иметь осознание, что даже если он выкарабкается и начнет какую то жизнь, то одно сообщение от одного человека может перевернуть всё. настолько, что легче нанять на себя убийцу, чем жить с этим. он боялся, потому что уже увяз в своем страхе по уши. в страхе, который имел ядерно-розовый цвет и разъедающую как кислота тьму. *** хочется позвать на помощь. он ведь нуждается в самой настоящей неотложной помощи. сережа понимает, что хуже некуда. терять нечего. телефон лежит на тумбочке рядом с кроватью среди успокоительных, проводов, лезвий, салфеток и пустых бутылок. находит его на ощупь, включает впн и заходит на заветный сайт. когда то он имел с этим дело, но всего раз, и достаточно давно, утоляя интерес с хорошими знакомыми. потом он прекратил с ними общение и утоление подобных интересов, потому что испугался, что ему понравилось. но сейчас, выбрав товар, он проделывает дальнейшие необходимые вещи для получения желанных координатов. и понеслось. раз за разом, не осознавая ни дозы ни нормы, ловя на каждых отходах паническую атаку, убивая себя всеми способами, разлагаясь изнутри, он сжигал свою слизистую на протяжении двух месяцев. начав вести безрассудную жизнь, забыв кто он и вообще не веря, что он существует, начал шастать на последние бабки по клубам, забываясь и растворяясь в стенах этого ультрафиолетового здания. но рано или поздно они должны были пересечься. либо в жизни, так как у них были схожие интересы, либо так, как случилось. киру сказал их когда-то общий знакомый, что происходит со стороны с его сережей. он не поверил. пол года назад их общение сошло на нет из-за нестабильного состояния акумы, который не подпускал к себе никого. сережа наговорил достаточно лишнего, что предполагало, что общение с киром лучше бы не продолжалось. зеленоглазый был зол на себя в первую и последнюю очередь, только на себя. винил себя во всех чувствах, что может испытывать, и понимал, что либо общение сойдёт на нет, и когда его станет отпускать, он может к нему вернуться, либо это разрушиться вмиг, без надежды на взаимодействия. он не выбирал, все само встало таким образом, что после они более не общались полгода, и не общаются до сегодняшнего дня. кир думал о нем каждый день все эти пол года. он пиздец как переживал. тревожился за то, что возможно делает что то не так, что не поддерживает своего близкого друга в безумно трудный для него период, но ничего сделать не мог и не пытался, потому что боялся сделать хуже. попросили не трогать - он не смеет ему возразить, как бы не хотелось. услышав впервые про новую жизнь сережи, он не поверил. писал ему, звонил, смотрел его соцсети. осознав, что четвертый день без ответа и появления в сети со стороны сережи, никакой активной деятельности на твиче и где либо еще, он начал понимать. и тогда весь страх, тревога и опасения, что накопилась за пол года каждодневного обдумывания, стали правдой. он не простит себе этого. выбегает из дома в тот же миг. он не знает где его искать. но очевидным местом в первую очередь является квартира сережи, куда он направляется. десять минут и он уже стоит возле подъезда. он до сих пор прекрасно помнит: 11 квартира, 11 этаж, дверь слева. когда то на лестничном пролете в этом подъезде они рисовали котиков и мемные цитаты. уже настроившись набирать родной номер, из подъезда выходит девушка, открывая дверь, куда проскальзывает кир. что ж, повезло. навряд ли бы сережа открыл, если он и дома. поднимавшись, кинул взгляд на их совместные каракули. и вот, он стоит у двери. слышалась музыка, что предполагала нахождение кого-либо в квартире. решение оказаться здесь было настолько спонтанным, что он понятия не имел, как действовать и что говорить. все ведь вообще могло оказаться чушью. стук. несколько еще следом. ничего. он не сдается, и на четвертую попытку стихает музыка. он точно дома. - сереж? - крикнул кир в дверную щель. тишина. но он слышит тяжелые пару шагов рядом с дверью. - это кир, сереж сережа готов был сейчас откинуться от страха и дрожи во всем теле. сейчас был самый не подходящий момент для гостей. особенно для кира. отвратно. пробивает через трип чувство дичайшей вины и тревоги. он хочет раствориться. сбежать с места преступления прям сейчас, в окно. - уйди. - попытался сказать, но состояние берет свое, и контролировать рот и интонацию тяжело. - что? ... — открой ... - ..сережа блять, пожалуйста тот уже успел умыться и в целом постараться выглядеть на первый взгляд адекватно, если не выводить на разговор. «я плохо себя чувствую и не хочу ни с кем сейчас контактировать» - фраза, которая была у сережи в голове, и которую оставалось только озучить, но его хватило только на что то вроде: - я себя нк чуствуб, уйди - сережа. ты слушаешь сейчас? послушай. я не осужу тебя ни за что. ни распизжу лишнего. я в любом случае попаду к тебе в квартиру, но если ты откроешь дверь самостоятельно, ущерба будет меньше и квартире и тебе. ... щелчок. второй. он проворачивает ключ и сбегает в ванную. ужасная идея, не проверив внешний вид квартиры, делать так. кир заходит: моментально в нос ударяет едкий запах аптеки и шмали. света нет нигде, только лампа, светившая с кухни. тихими шагами заходит туда: пару непомытых кружек, куча использованных бутылок под столом, и отвратительный запах. -сереж? еще более тихими шагами подкрадывается к двери ванной и видя тень в щели говорит: - ты будешь прятаться от меня в своей же квартире? в ответ та же стеклянная тишина и всхлип через пару секунд. - сереж, тебе нужна сейчас помощь? - чутко прислушивается. - уйди, пожалуйста. - донеслось очень дрожащим и неживым голосом, говорящим куда то в рукав толстовки. - ты уверен что хочешь этого? ... в ванной тушиться свет, приоткрывается дверь, но никто оттуда не выходит. - прошу, - сережа почти на гране истерики, - не говори ничего сейчас. кир быстро заходит в темную комнату, видит очертания худощавого сгорбившегося тела, прижатого к стене, и зарывшегося в своих волосах. кир аккуратно присаживается рядом. в голове пусто. за последний час он испытал слишком много эмоций, которые невозможно переварить. - я могу обнять тебя? - спрашивает у дрожащего акумы. тот кивает. и кир прижимается к нему как никогда, вдыхает запах волос, пахнувших жженой травой, чувствуя как горячее от слез лицо соприкасается с шеей. и его все еще трясет как суку последнюю. тот вжимается в кира, как в последнюю надежду.