с тобой или без тебя

кир помогает дойти сереже до кровати. в комнате практически темно, единственным освещением служит маленький светильник на столе поодаль кровати. лицо акумы скрыто за черным каре. все еще на дрожащих ногах он ложится, утыкаясь в подушку. кир садится рядом, подбирает одеяло, немного прикрывая сережу. гладит его по волосам, заправляя прядки за ухо. тот лежит, стараясь восстановить дыхание и отойти. обычно в таком состоянии он мало что чувствует, но сейчас его пробирает чувство вины и тревожность противно давит в области груди, почти перекрывая кислород. он пытается подавить слёзы, но выходит слабо. кир никогда не видел его ни то что в подобных ситуациях, он даже не видел как он плачет. обычно сережа пытался скрыть максимум эмоций, которые он испытывает рядом с курседом, но это привело только к ухудшающим последствиям. он приподнимается на локти. рука кира ложиться обеспокоено на его плечо. черноволосый кидает на него взгляд. перед глазами все еще все плывёт, то ли от слез, то ли от дури, но в любом случае он понимает, что на какой либо контакт и разговор он не способен. — как ты себя чувствуешь? - спрашивает полушепотом. а сережа понятия не имеет, что ответить. он хочет заорать от боли и эмоций, которые усилены сейчас троекратно. — терпимо - акума сам немного испугался своего голоса в полный тон, когда сказал это. даже сейчас, в полутьме можно разглядеть его красные глаза и щеки. его кидает в жар, несмотря на то что конечности ледяные. — что-нибудь принести? воды? — нет, я.. наверное посплю. - он снова ложится, теперь кровать кажется холодной, щеки горят, а голова кружится. ему тошно от себя, так хочется исчезнуть, спрятаться, зарыться в одеяле и не просыпаться. он чувствует как невесомо кир гладит его волосы, что заставляет увязнуть в чувстве вины еще больше. эта вся ситуация настолько казалась невообразимой. сережа подумать бы не мог, что они встретятся в такой период его жизни. особенно в такой момент. что кир вообще здесь делает? он думал, что их общение уже давно сошло на нет. он надеялся, что чувства прошли или их и вовсе не было. но так сейчас хочется вцепиться в кира и обнимать, зарыться в его красно-черных волосах и простить все. он даже думает, что, чтоб он сейчас не сделал, это можно будет оправдать тем, что он под чем-то, но третий день без сна берёт свое, и он погружается в полусон. кир сидит с ним какое то время, накрывает одеялом и аккуратно рассматривает его лицо, на которое тускло пробивается свет от лампы. он не уверен, что вообще имеет право сейчас шастать по его квартире, поэтому аккуратно встает и без лишних движений идет на кухню. закрывает за собой дверь, осторожно оглядывая комнату. на столе куча хлама: пару тетрадных листов, чайные пакетики и грязные кружки, рассыпанный табак, таблетки, канцелярский нож... он решает открыть окно. в помещение сразу пробивается прохладный весенний ветер, на улице тишина. время около трёх утра, небо уже начинает светлеть, но все еще разглядываются звезды. как же он давно не видел этот вид с окна и не был в этой квартире. в какой то момент он думал что вообще больше сюда не попадет. хотя часть правды в этом есть. это больше не то место, пропитанное тихим уютом и теплотой. кир думал, что хуже коммуналки задрота-хикки быть не может, но оказалось это не так. раньше это место еще имело право называться "кухней", сейчас же больше похоже на промозглую свалку или притон, но шприцов к своему счастью он не обнаружил. курсед устало берет пачку мальборо со стола, зажимает сигарету в зубах (вообще он удивлен, что пачка не пустая), подкуривает и садится на подоконник, утыкаясь в телефон. 3:47 *** 13:03 кир сопит на небольшом диване на кухне, зарывая лицо в рукавах худи. его сон нарушают лучи солнца, пробивающиеся сквозь неплотно зашторенные шторы. он раздраженно встает с дивана, подходит к окну и замечает что на улице уже вовсю светло. все-таки смиряется с тем что больше он не поспит, идет в ванну. умываясь, подмечает, что выглядит не лучше заядлого алкаша. поправляет волосы и идет в другую комнату. вроде, сережа еще спит. в комнате также плохое освещение из-за черных штор, но сейчас все проглядывается лучше. акума лежит на спине, закрывая лицо рукой, на которой можно разглядеть шрамы. простынь местами запачкана кровью. кир встает на колени около кровати и кладет голову на одеяло. зачем-то настороженно трогает руку сережи, от чего тот сонно переворачивается набок, лицом к киру. минуты три и он приоткрывает глаза, сперва незаметив кира, а потом нахмурившись приподнимается на руках и секундно смотрит на гостя. все еще с кружащейся головой и тихим «блять» акума ложится обратно и зарывается в волосах. — ты как? ... тишина. акума слабо помнит что было ночью, воспоминания мешаются с его мыслями и сном. — сереж? — ..принеси мне парацетамол. - акума бубнит в подушку, но кир понимает, встает и идет на кухню. найти этот парацетамол бы ещё, задача не из легких. акума в то время садится на край кровати. в голове пустота, а в горле ком от накатывающей тревожности. он рассматривает свои руки, пытаясь отвлечься. в комнату заходит кир с таблетками и стаканом воды. вообще сереже обезболивающие таблетки уже давно не помогают, и отправил он кира за ними чтоб немного прийти в себя, но тот нашел их быстрее, чем рассчитывал акума. он запивает обезбол, вода приятно растекается по горлу, давая организму надежду на то что еще не все потеряно. кир садится рядом и поворачивается к темноволосому. тот непонимающе смотрит на него в ответ. — что ты здесь делаешь вообще? - акума все таки задает вопрос который не выходил из его головы с самого начала. — навестить тебя решил. - кир отводит взгляд. сережа томно вздыхает, протирает руками глаза, встает и выходит из комнаты. кир слышит что в ванной закрывается дверь, и, пересаживаясь с кровати на стул, решает подождать. рассматривает стол, на котором лежит пару рисунков, похоже, нарисованных акрилом, с какой то психоделикой. «все как по канонам наркомана» - проносится в голове. но на самом деле он не знал, что сережа увлекается рисованием.. возможно он начал после прекращения общения? но скилл зарисовок говорит о том, что он явно набивался больше, чем полгода. он столько не знал о сереже.. и еще больше не знает до сих пор. *** на самом деле, кир предполагал о возможной симпатии в свою сторону еще во время их общения. он замечал, что сережа не особо тактильный с людьми, но только не с киром. он частенько обнимал его без повода, брал за руку, когда они вместе курили, облакачивал свою голову об его плечо, гладил (хотя точнее будет сказать взлохмачевал) волосы киру. но не сказать, что киру это не нравилось. эта тактильность была взаимной и привычной. но настораживало, что кир сам вкладывает в эти дейвствия больше, чем стоило бы. и когда сережа предложил сократить общение, тот согласился, потому что сам понимал, что хуйня выходит, и он не смотрит на сережу как на просто друга. но этот разрыв в общении только подтвердил чувства курседа, которые, как он надеялся, пройдут, но если бы. у них как минимум общие знакомые, которые не дают забыть друг о друге. кир понимал, что они рано или поздно пересекутся, и это будет тяжело. а узнав о "новом" образе жизни сережи, он понял, что может и будет поздно. нет, он скорее просто предположил, потому что звучало как полный бред, в который он не верил, но это действительно стало предлогом навестить его, хотя бы ради собственного спокойствия. *** сережа вышел из ванной и забежал на кухню за сигаретами. потом зашел в комнату, где сидел кир. подошел к нему, чтоб взять зипку со стула. кир наблюдал за его действиями. подходя к балкону, акума спросил: — курить будешь? — буду. - кир подскочил со стола и зашел вместе с сережей на балкон. черноволосый облокачивается локтём об бортик, передавая киру сигарету. сейчас почему то было боязливо трогать акуму, и это было заметно по тому, как аккуратно курсед взял сигарету, стараясь не задеть тонкие пальцы. они стояли в полуметре друг от друга в тишине, пока ее не нарушили: — ..и что ты от меня хочешь? - прозвучало грубее, чем сережа хотел. ему просто действительно не понятно, что курсед собирается делать дальше у него в квартире. а кир ничего и не хотел от него. он хотел убедиться, что тот в порядке, но похоже это не так. и кир не знал, что делать, ведь он не предполагал, что это правда. и он помнил, что сережа не хотел общаться. но прошло столько времени, и блять, кажется сереже нужна помощь. — я.. просто услышал, что у тебя проблемы, а ты, знаешь, не безразличен мне, и я просто хотел убедиться, что все в порядке. - кир не занимается непрошенной помощью, но он не уверен, что это та ситуация, в которой лучше будет уйти, если его попросят. сережа все еще безумно ему дорог, и он понял это, увидев его снова. — убедился? - сережа поворачивается и смотрит на него. — нет, а ты считаешь ты в порядке? - за долгое время он наконец может четко посмотреть в уставшие зеленые глаза. ... и взгляд все тот же. это слегка успокаивает. вообще, то что он видит его сейчас успокаивает. но поводов для беспокойства больше. — никак я не считаю.. - сережа отводит взгляд и затягивается, наблюдая за оживлённой проезжей частью внизу. — мне кажется вчера ты бы ответил иначе. ... — почему я тебе не безразличен? — что? — ты сказал, что пришел поэтому. кир смотрит в сереже глаза. — бля, мы как никак были хорошими друзьями по моим ощущениям. ты все еще близкий мне человек и я подумал что, возможно, ты бы еще хотел общаться. потому что я бы хотел. - последнее предложение он добавляет неуверенно. ему кажется что он навязывается и мешает акуме. взял, ворвался в его дом, нехило побеспокоил и остался на ночь, и тут еще на продолжение общения намекает, когда его попросили не трогать. сережа поджимает губы, тушит окурок и садится на бетонный пол, зарываясь в своих волосах. — я.. - голос слегка дрожит. - долбоёб просто. кир усмехается и присаживается напротив, кладет свои руки на колени сережи. — я пойму, если ты попросишь уйти.. - кир не успевает договорить, как сережа кидается в объятья и просит заткнуться. на лице кира легкая улыбка, он прижимает его в ответ. столько вопросов в голове, требующих того, чтоб их озвучили, столько чувства вины у обоих, но курседа сейчас больше всего волнует состояние сережи. — голова прошла? — да, вроде.. - но тут сережу пробивает маленькая дрожь. он понимает, что прошла она не от обезбола, и в голову ударяет дотошный и лживый прилив энергии. когда он был в ванной, надеясь на то что в скором времени уже прогонит кира, он выкладывал из маленького зип-пакетика тонкую дорожку кристального порошка. сережа не вывозил находиться сейчас рядом с киром. (или успешно себя в этом уверял) прежде всего он до ужаса боялся. себя, кира, тревожности, перемешанных воспоминаний и глупых навязчивых мыслей. а эта дорожка - уже давний способ убежать от всего этого. и не важно, что будет потом. сейчас за дверью в его квартире человек, из-за которого находиться в руках сережи прозрачный пакетик, и этого человека он собирался поскорее проводить. однако сейчас они обнимаются на балконе и никто явно не спешит уходить. но волновать сережу это будет потом, на следующее утро, если оно вообще будет. а сейчас он нехотя отстраняется от кира и смотрит в карие глаза, не скрывая свое лицо за черными прядями. хочется утонуть, раствориться в них. хочется отчерчивать тонкими пальцами чужие скулы, трогать острые ключицы, выделяющиеся из под футболки, снова гладить родные черно-красные пряди, уткнуться в шею и говорить обо всем, о чем так хочется сказать. сейчас все кажется таким неважным и глупым, слова - лишними и невесомыми, а действиями бессмысленными и необдуманными. на деле сережа тупо втыкает в глаза кира и сжимает его руку. — ты че? - с тихим смешком спрашивает кир. сережу передёргивает. улыбка сходит с лица, акума опускает голову на колени кира и закрывает глаза. пространство перестает ощущаться. уже отдалено слышатся слова, которые произносятся как будто не ему, не чувствуется тревоги, а из головы уходят почти все мысли. она как будто больше не имеет веса. но тело сковало тяжелыми цепями и он больше не может им пошевелить. голова кружится, создается ощущение что он в невесомости. где то не здесь, не сейчас. но почти перед отключкой его поднимают и начинают легонько трясти за плечи. он видит кира. родного, столь многозначимого кира. он выглядит обеспокоенным. снова. — ты, блять, в адеквате? ... — сережа, ты слышишь меня? тот кивает, а на лице кира сходят все эмоции, когда он видит опустошённые расширенные зрачки. он проебался. снова.