Заключи сделку, чтобы исправить ошибки

      Спустя 10 лет после Судного дня у Эдварда Элрика было то, что многие люди назвали бы идеальной жизнью. Он вернул тело своего брата, не потеряв больше никаких частей тела. Его работы позволяет ему путешествовать по всей стране. У него есть жена и двое детей, которые любят его. Но потерянные им Врата забрали с собой частьего души. Работа, которая позволяет ему путешествовать по всей стране, удерживает его вдали от семьи. Семья, которая любит его несмотря ни на что. Семья, которую он не может заставить себя любить так же. Это правда, что он любит и обожает своих детей, но они не были его выбором — они были выбором Уинри. Уинри, которая любила его с подросткового возраста. Уинри, любовь к которой он перерос, когда разобрался в себе. Уинри, на которой онженился, чтобы не разбивать ей сердце. Уинри, которой он изменил с тем, кому действительно принадлежит его сердце, как бы сильно он этого ни хотел. Жаль, что он напился той ночью, потому что у него так хорошо получалось держаться подальше от этого человека. Он вырывается из своих быстро закручивающихся в спираль мыслей, когда смотрит на дом, в который его отправили.Соседи слышат всё более громкие разглагольствования в любое время дня и ночи, сопровождаемые громкими ударами. Это не то, что Эда обычно просили бы проверить, но один из соседей (алхимик низкого уровня) распознал некоторые тревожные вещи, которые этот человечек говорит в своих разглагольствованиях. Обеспокоенный тем, что происходит что‑то опасное, Эд был отправлен на расследование. Потому что он, возможно, потерял свою алхимию, но он по‑прежнему является признанным экспертом по трансмутации человека — именно это, как опасается сосед, и исследует этот человек. Подойдя к двери, он дважды стучит, прежде чему отступить, чтобы дождаться ответа. Приглушённый стук и проклятия неуспокаивают Эда, когда он направляется к входной двери. Дверь открывает мужчина, одетый в рубашку напуговицах — половина пуговиц которой пришить не на своих местах — и коричневые брюки . Его глаза чуть расширяются, когда он смотрит на Эда. — Эдвард Элрик, чему я обязан удовольствием от этого визита? Эд просто поднимает бровь, глядя на мужчину. — До нас дошли слухи, что вы практикуете или исследуете трансмутации человека. Я здесь, чтобы убедиться, что это всего лишь слухи. Мужчина несколько секунд смотрит на Эда, по‑видимому, нервничая, прежде чем кивнуть и отступить в сторону, пропуская его в дом. — Кстати, как вас зовут? Мне не сказали, прежде чем отправили сюда. Мужчина ведёт его через дом в подвал — стандартное место для большинства лабораторий алхимии. — Меня зовут Лукас Сильвера, — он открывает дверь в подвал и ведёт Эда вниз по лестнице. Как только Эд следует за ним вниз, он сразу узнаю рисунок, нарисованный на полу. Прямо пепел ним сидит, казалось бы, невинный человек, способный к трансмутации. Лука поворачивается лицом к Эду: — Я не знаю, почему они послали тебя. Непохоже, что ты сможешь остановить меня. Эд делает небольшой шаг вперёд, стараясь не коснуться ни единой меловой отметки на полу. — Может, я и не владею алхимией, но я знаю от человеческой трансмутации больше, чем любой человек должен. Лукас отступает ещё дальше от Эда, чтобы встать на краю круга, вне досягаемости Эда. — Итак, каков твой план? Ты разрываешь мойкруг? Я мог активировать его задолго до того, как тебе это удалось. Сделав ещё один маленький шаг вперёд, Эд сердито смотрит на мужчину. — Если ты попытаешься это сделать, ты можешь утереть. Трансмутация опасна не только сама по себе, но и отскок может убить ещё до того, как массив завершит активацию, — он быстро осматривает подвал, в котором они находятся. — Не то чтобы ты сделал этот подвал невероятно прочным. Бросив на него сердитый взгляд, Лука прокладывает палец и позволяет своей крови попасть в ванну, содержащую необходимые ингредиент для формирования человеческой оболочки. — Ты не понимаешь, Стальной Алхимик. Я не пытаюсь вернуть кого‑то к жизни. Мозгу Эда требуется несколько секунд, чтобы осмыслить то, что говорит мужчина. — Если ты не хочешь никого возвращать к жизни, то зачем тебе это нужно?! — он указывает на ванну, где из‑за нескольких капель крови Лукаса слиплись небольшие участки. Лукас выглядит смущённым, что ещёбольше злит Эда. — Эти вещи нужны только втом случае, если ты пытаешься создать тело. Ты хочешь сказать мне, что пытался осуществить трансмутацию человека по какой‑то нелепой причине и провёл так мало исследований, что собирался затащить чью‑то душу в разрушительный каркас, который это создало бы, только для того, чтобы они умерли почти немедленно?! Лукас насмехается над ним. — Это не трансмутация человека, если нет человека, которого можно трансмутировать, — с этими словами он хлопает в ладоши и прижимает их к краю круга. В ярости Эд кричит на него, когда под Лукасом появляется Глаз. — Ты безрассудный глупец. Ты — человек. Ты преобразуешь себя. То, что ты сейчас сделал, — погубило нас обоих, — подвал начинаеттрястись из‑за его ужасной конструкции, откоторой дрожь распространяется по всемудому. Не требуется много времени, чтобы первый кусок потолка упал и разбился об пол. Когда Эд снова смотрит на Лукаса, он видит, что мужчина уже упал, молясь о-вом становлении. — Чёрт. Серьёзно? — Он смотрит на мёртвое тело, прежде чем развернуться, чтобы попытаться выбраться через подвальную дверь. Прежде чем снова выругаться, когда не видит дверного проёма — только куски камня и прочую рухлядь, которую Лукас использовал, чтобы построить это жалкое подобие подвала. — Чёрт! Нет, нет, этого не может быть. Он делает шаг назад, прежде чем его автоброня зацепляться за кусок разбитого потолка, и он падает назад, ударяясь головой о зазубренный кусок металла. Эд лежит там секунду, прежде чем обратитьсвой взгляд на круг трансмутации. Глаз всё еще там — жуткие детские ручки, которые преследуют его в кошмарах, всё ещё тянутся из‑под земли, ища кого‑нибудь, за кого можно ухватиться и затащить во владения Истины. Но он отводит взгляд: переход во владения Истины ему не сильно поможет. Он лежит там еще несколько секунд, пытаясь придумать способ выбраться из подвала, не умерев. Лежа на полу, он видит, как отваливается ещё один кусок потолка прямо над тем местом, где он лежит. Откатываясь в сторону так быстро, как только может, он всё равно не может избежать попадания. Осколки попадают на него, когда он движешься, довольно сильно разрезая его бок. — Ради всего святого! — он снова смотрит накруг. Глаза закрываются, а руки опускаются обратно на пол. Он смотрит на это, прежде чем тяжело вздохнуть. — Лучше бы у тебя было что‑нибудь хорошее для меня, Истина. Он прижимает руку к кровоточащему боку и ползает к кругу. Когда он оказывается в пределах досягаемости, он хлопает рукой по кругу. Благодарный за то, что хоть раз почувствовав знакомое, но всё ещё некомфортное, граничащее с болью чувство, когда тебя разбирают на части атом за атомом. Когда он открывает глаза, он снова стоит перед Истиной впервые за много лет, но первое, что он делает,— вздыхает с облегчением от того, что больше не чувствует, как истекает кровью. Пока Эд проверяет себя, Истина наблюдает запроси ходящим со своей обычной понимающей улыбкой. Через несколько секунд Элрик поднимает взгляд на Истину. — Почему ты так долго оставлял врата открытыми? Истина одаривает его немного другой улыбкой, которая, если бы Эд не знал лучше, показалась бы ему грустной. — Я знал, что тебе понадобится моя помощь. И, учитывая, что тебя чуть не убили по глупости, у тебя мало возможностей сказать «нет» тому, о чём я собираюсь тебя попросить, — Эд устало поднимает бровь, глядя на него. — Я хочу вернуть эти души. Те, из которых сделан философский камень. У тебя не было возможности попасть сюда раньше, и ты бы сказал «нет», если бы мог. Но теперь у тебя действительно нет особого выбора. Потому что, если ты сейчас вернёшься, ты умоешь медленной и мучительной смертью. Эд смотрит на него, не в силах понять, что Истина пытается сказать. — Ну, что мне делать? Ты же не собираешься просить меня остаться здесь, не так ли? Истина посмеивается над вопросом, жуткая сияющая улыбка становится шире от смеха. — Нет, Алхимик. Я не собираюсь просить тебя оставаться здесь. Я собираюсь отправить тебя обратно в твоё детство, чтобы ты мог вернуть мне эти души. Это даже позволит тебе исправить ошибки, которые ты совершил, так что на самом деле мы оба получаем от этого выгоду. Запнувшись на полуслове, Эд открывает рот.       — Ты просишь меня прожить свою жизньзаново? Как насчёт этой жизни? Или этой временной шкалы, я полагаю… Что произойдет с людьми здесь? Некоторое время ответа не было, что заставило Эда снова посмотреть Истине в глаза — словно потерявшийся ребёнок. — Они будут двигаться дальше. Ты умрёшь в этой временной шкале, и они будут скорбеть, но продолжат жить. Если ты примешь мою сделку, ты никогда не сможешь вернуться в эту временную шкалу. Но даже если ты вернёшься сейчас, ты умрёшь. Никто не доберётся туда вовремя — потому что ты никого не взял с собой. На несколько секунд воцарилась тишина, прежде чем Эд испустил тяжёлый вздох. — Хорошо. Если ты пообещаешь мне, что никто здесь не попытается совершить какую‑нибудь глупость, чтобы вернуть меня, я приму твою сделку и верну твои души, — улыбка Истины стала шире, когда он встал, перенося свой весна позаимствованную ногу Эда. Движение привлекло взгляд Эда к плоти и вырвало жалобный стон из его горла. — Мне снова придется прибегнуть к операции, не так ли? Истина ухмыльнулся ещё шире, прежде чему внутрь. — Так и будет, Алхимик. Но я могу немного облегчить тебе эту боль. Ты займёшь место самого себя в молодости — того, который не пожертвовал своими Вратами, — старые врата Эда снова выстраивались за его спиной, и тот не мог удержаться, чтобы не повернуть голову и не посмотреть на них. Он почувствовал, как часть его души возвращается при их виде. — Добро пожаловать обратно к недостающей части твоей души, Эдвард Элрик. Я знаю, как сильно ты по этому скучал. — Истина протянул руку Стальному. — Ты принимаешь мою сделку? Несколько секунд Эд смотрел на руку, затем кивнул. Если он всё равно собирался умереть в своей временной шкале, он вполне мог исправить ошибки, которые совершил в ней. — Я принимаю твою сделку, Истина, — с этими словами он вложил свою руку в протянутую руку Истины. Прошла всего секунда, прежде чем его пронзила вспышка боли, сконцентрировавшаяся в плече. Он отпустил взгляд на своё правое плечо, спрятанное под остатками автоброни — детали, похожие на шрапнель, всё ещё торчали из плоти. Там, на коже, он увидел алхимический символ солнца. Эд несколько секунд смотрел на него, прежде чем снова поднять взгляд на Истину. Тот стоял со зловещей улыбкой на лице. — Что это? Истина продолжал улыбаться ему, когда за спиной Эда открылись недавно восстановленные Врата. — Это доказательство того, что ты принял мою сделку, — когда Эда начали вытягивать через врата, Истина на мгновение задержался, чтобы добавить ещё кое‑что. — Пока ты возвращаешь мне мои души, мне всё равно, что ты делаешь.Расскажи об этом кому хочешь или никому не говори — всё это твой выбор, пока ты выполняешь свою часть сделки. Эд кивнул. Ворота протащили его через себя  на пол дома его детства. Из ноги текли кровь.