Пташки

Голубые волосы падали на плечи Ватару накидкой, укрывая его от страстных поцелуев со стороны Эйчи. Это был их не первый раз, да и далёко не последний, но каждый из них был чем-то особенным, чем-то таким, что заставляло их души воссоединиться в одно и плясать в танце любви. По поводу их связи ходило много слухов в академии, но Теншоуин, благодаря своему давящему авторитету, сводил их к нулю, ко дну, на котором и находились эти же сплетники. Оба айдола не любили показывать миру свои откровенные чувства, ведь это принадлежало лишь им обоим, и только между ними. Поцелуй, смешанный со слюной обоих парней, отразился на их губах манящим блеском. Их сердца бились в один момент, а дыхание было почти что синхронным. Тяжким, но в тот же момент свободным. Но от чего? То ли от нахлынувшей страсти, то ли от внезапного удара птицы об их окно. Ватару задумчиво посмотрел в сторону пернатого друга, любуясь белым оперением и глазами-бусинками. Непоседливость этого молодого человека отражается даже тут, в столь интимном моменте, но и не портит это. Даже наоборот, позволяет понять его партнеру, что он полностью открыт для него. С губ Эйчи слетает легкий смешок, такой же легкий и незлой, как и взгляд, которым он смотрит на фокусника. – Не желаю я разрывать твой зрительный контакт с этой птичкой, но, голубчик мой... – голос Теншоуина мягок, добр. Он смотрит на парня перед ним с таким трепетом, с такой нежностью. Самому блондину ныне казалось, что при каждой встречи с Хибики его сердце подобно плененной птице в клетке, что бьется об стенки, пронзительно кричит, но не может вырваться. Такое поведение было крайне несвойственно привычному лидеру, а каждое действие со стороны фокусника делало Эйчи более… Мягким, любвеобильным. Но это же и заставляло быть сильнее, лучше. Стать причиной восхищения не только у публики, но и самого дорого для айдола человека. – Оох, мой дражайший Эйчи-кун! – парень заливается смехом, что переходит в милое хихиканье, – не будь таким индюком, когда ты можешь быть белым лебедем. Взгляни же на эту птицу за окном. Разве она не мила? Она столь Amazing!~... Такая же, как и ты. В ответ, блондин одарил партнера застенчивой улыбкой, затем, прищуриваясь, он наблюдает за этими голубыми волосами, за каждой вьющейся и непорядочной прядкой. Он был таким энергичным, ярким, будто солнечный луч. А его живые(буквально в прямом смысле) волосы делали его образ более... совершенным. Как будто это было последним мазком кисти на картине художника. Изящно, великолепно, неповторимо. Луч солнца ворвался в комнату, расстилаясь на лице Эйчи мягким светом. От этого становилось так теплее... Это довершало атмосферу умиротворенности. Так тихо, спокойно. Лишь их краткое дыхание заполняло комнату, лишь они могли видеть друг друга в таком состоянии. Именно это и было настоящим проявлением любви для них. Ни секс, ни внимание от партнера, а просто факт того, что они есть друг у друга. Внезапно, эту тишину разорвал легкий смешок Хибики, после которого он стал целовать лицо возлюбленного, освященное светом светила. Он целовал лоб, переходя к щеке и наконец к кончику губ. Айдол же завороженно смотрел на него, гадая, что же он сделает ещё.