Виртуоз

Гарри сидел в кабинете, не замечая ничего: ни беспорядок, царивший на столе, ни шум, доносившийся из коридора. Вокруг него немым укором белели отчеты, которые он войдя к себе разбросал в порыве беспомощной ярости. Опустошение сковывало его сильнее магических оков. Не было сил даже пошевелиться. Инцидент с Коллинзом взбудоражил Аврорат, и теперь он внезапно забурлил, закипел, словно котел с готовящимся зельем. Авроры бегали из кабинета в кабинет, уточняли, выясняли — работали, как могли. Гарри достал из ящика чистый лист пергамента и, кое как расчистив для него место, положил перед собой. Пошарил одеревеневшими пальцами по столу в поиске пера или карандаша, но резко остановился. Внезапное воспоминание о том, как совсем недавно на его месте сидел Сэм, копаясь в бумагах, вызвало острый приступ злости. Мальчишка стал навязчивой головной болью. Гарри усмехнулся: целый год расследований он думал, что хуже уже не будет. Наивный оптимист… Взять себя в руки, несмотря на не проходящую усталость, было сложно. Гарри из последних сил сжал кулак, чуть не сломав попавшийся под руку карандаш, и медленно выдохнул. Нужно было собраться. Взяв себя в руки, Гарри четким почерком вывел на листе слово: «Виртуоз». Немного подумав и решившись назвать вещи своими именами, он провел черту под ним и приписал снизу: «Сэм». Перечислять все его преступления не было смысла, Гарри помнил о каждом, но сейчас нужно было разобраться в общей картине. Справа на противоположной стороне он написал: «Молот», приплюсовав к нему — «Гил». «Коллинз» был помещен между ними, «Нотт-младший» ниже, тоже по центру. Рисуя стрелки, соединяющие основных действующих лиц, Гарри понял, что связывает всех, помимо Сэма — нелегальный оборот зелий. Судя по всему, следовало тогда вписать и Тобиаса, и картинка начала проясняться. Тобиас, судя по всему, работал на черном рынке давно. Сэм живя с ним, видимо, тоже неплохо освоился. Коллинз был обычным информатором одного из главарей, контролирующих рынок — Молота. Нотт-младший — случайно влез в оборот. Но вряд ли дело ограничивалось только нелегальными зельями, типа Металлорастворяющего. Если его догадка была верна — дело принимало размах и случилось то, что они с Кингсли еще несколько лет назад очертили как потенциальную угрозу номер один: маггловские наркоторговцы получили доступ к магическим усилителям — зельям. Гарри отложил карандаш и устало потер виски. В дверь негромко постучали. По вежливому перестуку Гарри и без дополнительных усилий понял, что к нему пришел Перкисс. И пусть в царившей в Аврорате панике визит помощника был несколько неожиданным, он не собирался сейчас лишаться немногих надежных бойцов. Сложив лист и спрятав его во внутренний карман, Гарри Беспалочковой открыл дверь. Откинувшись в кресле, он показал на свободный стул напротив и не без удовольствия отметил, что Перкисс выглядел спокойным, хотя и немного бледным, но все равно держался уверенно. Тот, словно почувствовав его настроение, молча присел на предложенное место и выжидающе посмотрел Гарри в лицо. — Рассказывайте, — сказал Гарри и сделал жест рукой, давая разрешение начать. — Сэр, из-за этого… инцидента я не успел сообщить про расследование по делу Виртуоза. Помните, я сообщал о роде Малфоев? Так вот, — подбадриваемый вниманием руководителя, Перкисс начал рассказ. — у Люциуса Малфоя был отпрыск, внук его единственного сына, которому сейчас должно быть около восемнадцати-девятнадцати лет, — он напряженно посмотрел ему в глаза, и Гарри почувствовал горечь на языке, досадно морщась. Нащупав в кармане пачку сигарет, он вынул одну и наспех прикурил. — В большой картотеке мы ничего не нашли и тогда копнули глубже, — продолжил Перкисс. — Мы обнаружили в графстве Суррей Малфой-Мэнор — крайне запущенное родовое имение, в котором давно не живут представители рода и источник родовой магии превратился в облезлую груду развалин. Гарри остро вспомнил Драко и на душе опять заныло тупой болью. Выдвинув ящик, он достал початую бутылку и два стакана. Вид развалившегося, но некогда изысканного поместья встал перед глазами. Поблекший сад с косыми деревьями, покосившейся забор с проплешинами кустарников вдоль когда-то помпезного, пусть и чересчур мрачного главного входа и сизая груда камней вместо величественного здания. Гарри щедро плеснул виски в округлый стакан, сжимая хрупкие стенки побледневшими пальцами, и, поставив бутылку на стол, под ошеломляющим взглядом помощника, опрокинул на одном дыхание его содержимое. Дно неприятно стукнуло о столешницу: Гарри даже не попытался аккуратно поставить стакан обратно на стол, только посмотрел на Перкисса, ожидая продолжения. — Сэр, из сохранившихся помещений мы нашли библиотеку и часть лестницы. В библиотеке пришлось обезвредить пару книг с очень неприятными охранными, они хоть и поизносились и иссякли, всё равно могли дать нешуточный отпор. Но найдя книгу рода, нам бросилась в глаза последняя запись: Скорпиус Гипперион Малфой — сын Драко Малфой и Астории Малфой, урожденной Гринграсс. А на обрывке гобелена, обнаруженном на полуразрушенной стене напротив лестницы… — Гарри перебил его, нетерпеливо договаривая: — Побег с именем. — Да, на остатках родового древа. Сэр, но откуда?.. — Просто догадка. Но и эти находки, к драккловой матери, ничего не объясняют, — Гарри понимал, что его слова звучат несколько грубо, но сил вспомнить о профессиональной этике не было от слова «совсем». Его помощник, казалось, не обратил внимание или просто сделал вид. — Вот это тоже удивительно, сэр. Мы проверили Картотеку и даже первоисточник — Волшебную Книгу Хогвартса — но там ничего нет, — Перкисс выглядел обескураженным. Гарри обратил внимание, что он даже прикусил губу, традиционный признак замешательства, и слегка постукивал кончиками пальцев по подлокотнику. — Директор Минерва Макгонагалл, — после минуты размышлений Гарри озвучил пришедшую в голову идею. — Поищите ее портрет в Хогвартсе. Попробуйте задать вопросы, — отрывисто сказал Гарри и взмахом палочку быстро навел на столе порядок. Перкисс удивленно посмотрел на него, словно ожидая объяснений, но Гарри не захотел терять время на ненужные сейчас детали. Все крутилось вокруг Сэма-Скорпиуса, а единственным, кто смог бы пролить свет на все темные пятна в прошлом и настоящем, был Тобиас. И именно к нему Гарри решил немедленно отправиться. Найти лачугу не составило труда. Идя от неприметной двери в заборе, Гарри озирался по сторонам, вспоминая, как в первый раз шел здесь вместе с Сэмом. Даже в мыслях называть его именем, данным ему в магическом мире было как-то неудобно, тем более, что воспоминания сразу перенаправляли ход мыслей в сторону семьи Малфой, и Гарри становилось не по себе. Тобиас сидел на ступенях, опустив голову, словно, смирившись с чем-то неизбежным, спокойно ожидал собственной участи. Когда Гарри подошел ближе, он поднял голову и, прищурив подслеповатые глаза, негромко сказал: — Я ждал вас. Гарри сел рядом с ним на протертую временем ступеньку и, достав сигарету, прикурил. — Сэм попал ко мне скоро как двенадцать лет, — начал рассказ старик. — Мой сын Руперт был таким же сквибом, как и я, да и с торговлей мне помогал не очень хорошо. Ему было всего двадцать четыре, когда он стал баловаться Ангельской пылью. Уж откуда он эту дрянь доставал, я тогда и не знал, — его голос звучал устало. — Я пытался запирать его, он сбегал, я сливал зелье в сточную канаву — он доставал еще. А потом он стал водить шашни с этой пропащей Дафной, — старик тяжело вздохнул, — и стало совсем плохо. Гарри не обратил внимание, как окурок дотлел до основания и, когда во время очередной затяжки, горячим воздухом чуть не обожгло пальцы, он щелчком отправил его в сторону, доставая следующую сигарету. Тобиас посмотрел на него и попросил достать и себе. Гарри молча вынул еще одну и протянул сложенную лодочкой ладонь с наколдованным беспалочковой огоньком. Тот, прикуривая, привычно втянул табачный дым, и, словно смакуя затяжку, сделал еще одну, долгую, затем внезапно кашлянув, сплюнул себе под ноги горькую слюну. — Она была нормально девчонкой сначала. Приносила какие-то вещички на продажу. А Руперт пропал — влюбился в нее по уши. Я сначала не придавай этому значения, а потом они стали проводить вечера вместе, шатаясь по каким-то квартирам. Он стал приходить злой, не в себе, со стеклянным взглядом и какой-то тоской. Я наивно списывал все на то, что не все ладилось с работой. А потом у него стали внезапно появляться деньги. Они сваливали на несколько дней куда-то, а когда возвращались, становились как будто тусклыми, блеклыми, — Тобиас прикрыл глаза, — я просто не понимал тогда, а было уже поздно. Он опять затянулся, а потом стал медленно крутить окурок, сжимая фильтр скрюченными пальцами. — В последний раз, когда я ее видел, она едва шла, потрёпанная, в помятой одежде. Вела за собой заплаканного мальчишку, который приживал к груди какой-то сверток. Я даже не понял, чего она хочет от меня. Пыталась продать свою палочку, да я не брал — где это видано, чтобы сквибы палочку у волшебника покупали. Да она не слушала, забрала из комнаты Руперта какие-то кульки и ушла, — его голос дрогнул. Старик сделал паузу, будто не мог продолжать. Он резко выбросил окурок и сцепил, что есть силы, руки в замок, словно ему жизненно важно было держаться за что-то, и через силу сказал: — Мальчишка побежал за ней, кричал так жалобно: «Тетя, не надо, не оставляй меня». Цеплялся за грязный подол ее заношенного платья. Я стоял здесь и смотрел. А она так резко развернулась, глядя куда-то в пустоту и, словно не ему, прокричала: «Оставьте меня все!» и ушла, — он опять сделал затяжку и сплюнул. — Мальчишка еще долго стоял и смотрел на калитку. А когда стемнело, я уговорил его зайти. — Он правда другой, не такой, как они все, — продолжил Тобиас и сделал знак рукой в сторону улицы. — Я и не представлял тогда, что не я его, а он меня будет учить. С Рупертом было сложно, его мамашка укатила и оставила нас вдвоем. Я и не знал, что делать — как растить. Да и чего уж скрывать, сам я не совсем понимал, как правильно воспитывать, — вздохнул он. — А Сэм слушал с первого раза там, где раньше мне нужно было вдалбливать Руперту по несколько раз, пока до него что-то доходило. Он схватывал на лету. Он помогал мне, сам, представляете? Легко, увлеченно, терпеливо, неожиданно зрело рассуждая для ребенка. — Вы искали родственников, не так ли? — спросил Гарри. — Искал, искал, да сказать всю правду ему язык не повернулся. Я даже нашел его дом — навел справки, взял порт-ключ. А там развалины, понимаете? И родителей нет в живых. Как я выяснил, их убили в тот день, когда она его привела. Испугалась или просто избавиться захотела, Мерлин ее разберет. Я сначала ломал голову, а потом перестал — пустое это дело. — Он не знает кто его семья? — сказал Гарри, всматриваясь в запыленную листву под ногами. В голове было пусто и больно, рассказ старика отозвался роем забытых воспоминаний и вереницей образов, которые рисовал он, слушая Тобиаса. — Не знает, но ищет. Рано или поздно узнает, это точно. Да я и не знаю, хорошо это или нет. Он по началу видел сны, просыпался весь в слезах. Один раз нехотя рассказал, что видит родителей: их поездку куда-то на отдых как раз перед этим. — А ваш сын? Руперт не помог?.. — Эх, Руперта нашли через две недели с ней на какой-то квартире. Аврор, что приходил, сказал передоз, — старик замолчал, слова давались ему все сложнее. — Я и не ожидал, но… Так лучше, понимаете? Он мучился, да и мучил других: распространял дрянь, как мне потом сказали. — Это был Молот? Верно? — Тогда Молот был на побегушках, это сейчас возвысился. Но вы верно догадались, шайка та же, — он нахмурился. — Одного сажают, новые появляются. Да и помех между мирами они не видят — куплены правильные люди и тут, и там. — Зачем мальчишка во все это ввязался? — вопрос жег глотку, и Гарри почувствовал облегчение, когда его задал. Но теперь стало страшно услышать ответ. — Он хотел что-то делать, ну как: взять то, что лишнее, что не нужно, что нажили такие же ублюдки, как Молот, — он посмотрел на Гарри в упор. — Он мне долго объяснял, да я не особо слушал — парень же натворил дел, когда сознался мне. Да и шайка Молота прознала, что он как-то связан с этим делом. Стали чаще просить об «одолжениях», Сэм пытался динамить время от времени, да не особо выходило. Но он мне клялся, что «пылью» для них заниматься не будет. — Они ему другое задание дали, — пробормотал Гарри. — Что? Дали? Он в беде? Ну не молчите же, — Тобиас схватил его за плечо, — мальчик в опасности? — Если его ищет Аврорат и отморозки Молота — опасно ли это? — ответил вопросом на вопрос Гарри. В глазах старика промелькнуло понимание. — Найдите его первым, прошу — едва слышно попросил Тобиас, наклоняясь к нему и заглядывая ему в глаза блестящими от слез глазами. Гарри боролся с сомнениями. Но старик смотрел на него с такой мольбой о помощи, что ему ничего не оставалось. — Я постараюсь, — сказал Гарри и положил ему руку на плечо. — Я очень постараюсь. Нужно было хоть ненадолго зайти домой — за эти дни Гарри не только толком не спал, но и ощущал, что давно пора было сходить в душ и переодеться: постоянно повторяемые заклинания хоть и давали внешне опрятный вид, не помогали чувствовать себя достаточно чистым. Наспех раздевшись, он вошел под горячие струи, внезапно чуть не поперхнувшись от потока, хлынувшего в лицо. Гарри с трудом разлепил глаза и повернулся спиной, позволяя струям лить ему на шею. Он ощущал, как постепенно начинает разливаться теплой волной расслабление. Сфокусировав плетущуюся фоном магию он медленно направил циркулирующие потоки магии в затекшие мышцы. Усталость начала постепенно отступать. Неожиданно потянуло в сон и Гарри тряхнул головой, прогоняя тянущее чувство, окутавшее голову, словно пуховым покрывалом. Он повернул вентиль крана до упора и подставил лицо под колкие струи, ударившие сверху. Долго стоять под ледяным напором было сложно, поэтому Гарри поскорее закончил принимать душ и схватил жесткое полотенце, растирая, успевшую покрыться мурашками, кожу. Все еще вытираясь, он вышел в спальню и резко остановился, не дойдя пары шагов до кровати. На покрывале лежала записка. Почерк он легко узнал — уже получил послание с точно такими тщательно выписанными буквами, только совсем в другой ситуации — когда думал, что его безобидный попутчик спокойно жует на кухне в ожидании его возвращения. Значит, тот набрался смелости и вернулся на квартиру Гарри. Но зачем? Аккуратно взяв в руки сложенный вдвое листок, Гарри медленно развернул его. Но содержание записки только увеличило его недоумение. «Нам действительно нужно поговорить. А еще я обещал тебе ужин. Встретимся в ресторане Сент-Джон, в районе Смитфилдского рынка сегодня в 7. Сэм». Темпус показал без четверти семь. Гарри собрался в считанные минуты, да и сон как рукой сняло. Поколебавшись долю секунды над мыслью вызвать Перкисса и группу захвата, он только прихватил пару артефактов и надел редкое украшение — охранный браслет, подарок Кингсли, который все это время просто пылился на полке. Но в этот раз ему показалось резонным хоть частично уменьшить возможный урон. Хотя, зная Вирутоза, он понимал, что эти средства вряд ли смогут обезопасить его полностью. Нужно было спешить, пробежавшись еще раз по трем скупым предложениям, оставленным в записке, Гарри смял листок и аппарировал в сторону Игл-Корта, намереваясь дойти дворами. Но только он ступил на мостовую, со стороны Сент-Джон стрит на полной скорости выехал мотоциклист. Ничего необычного для этого района в появлении двухколесного монстра не было, и Гарри хотел было ступить на тротуар, чтобы пропустить, но в районе затылка что-то заныло и он пристально всмотрелся в паренька, сидящего на мотоцикле. Сомнений не было — это был Сэм. Резко притормозив прямо перед ним, Сэм приподнял шлем и бросил: — Садись скорее. Гарри сомневался пару секунд. Хотелось посмотреть ему в глаза, прежде чем, очертя голову, бросаться в очередной омут. Но времени на раздумья не было — мотор ревел, казалось, Сэм с трудом сдерживает дикого зверя, обхватив его затянутыми в черные джинсы бедрами. Гарри подумал про себя, что делает эту глупость в последний раз, и одним рывком взобрался на кожаное сидение, привычно обхватывая Сэма и тут же резко прижимая к себе, когда тот, отпустив тормоза, рванул вперед. -————————————————— https://www.stjohngroup.uk.com/smithfield/ — ресторан Сент-Джон https://en.wikipedia.org/wiki/Smithfield,_London#Market — знаменитый Смитфилдский рынок: и архитектурное творение, и действующие мясные лавки в центре Лондона, и площадь перед ним — любимая кинематографистами «натура» для фильмов и сериалов. Например, для «Шерлока» ВВС :)