Я боюсь, что потерял тебя

Что мне делать..? Стоит ли говорить команде? Подписчикам? Его родителям? Я не знаю. Я не могу. Но и молчать я не могу. А если с ним что-то произойдет, меня станут обвинять в том, что я ничего не сказал. Черт, как я могу думать о себе?! Я думаю о своей шкуре, потому что не хочу быть к этому причастным. Я не хочу верить в это. Я буквально рвал на себе волосы, раз за разом изувечивал кулак о стену и утыкался головой в подушку. Мне нужно им сказать. Но я не могу перестать думать о том, хотел бы он этого, сделал бы он это. Однако это мое решение. Я чувствую, что должен рассказать. Успокоившись, пришел к тому, что начну команды. Я написал все очень кратко в сообщении и вышел из сети, понимая какие вопросы сейчас посыпятся. Первый же звонок на мой телефон последовал от Ярика. Я знал, что ничего толком не объясню, все, что нужно написал, большего не могу сказать. Лучше будет оставить их со своими мыслями. Я продолжал колебаться со звонком его родителям. Я не могу не сообщить о таком. Но и не хочу говорить, ведь никто не поможет ему сейчас, я лишь заставлю их неистово переживать. Все будет на мне. Спустя минут сорок колебаний, я опубликовал в телеграм-канал сообщение такого содержания: «Подписчики, я не знаю, на сколько долго это продлится, но роликов не будет достаточно долго. Все потому, что сейчас я в больнице. Состояние не лучшее. Пока что, большего сказать не могу. На время мне, правда, нужно уйти с канала.» На ютуб пока не смог решиться. В ту же минуту посыпались тысячи комментариев шокированных, растерянных и возмущенных подписчиков. Было до безумия много вопросов, которые я перестал читать спустя уже второй десяток сообщений. Что я только что сделал? Что это было? В какой момент все началось? Я, схватившись за лицо, продолжил неподвижно лить слезы. Срываясь на всхлипы и даже крики, я встал, и, схватив первый попавшийся под руку предмет, стеклянный стакан со стойки, и швырнул вперед. Вмиг осколки стекла стали разлетаться во все стороны. Звеня, они покрыли пол, стол, а некоторые долетели аж до дивана. Я упал прямо на кусочки стекла. Упал без чувства осознанности, без чувства жизни. На звуки прибежал Марти, и, подбежав ко мне, напоролся лапами на осколки, неистово завизжа. Мне пришлось просидеть пару секунд, чтобы осмыслить происходящее. - Куда ты полез! Марти! – кричал я вслед хромающей собаке, - Амг-ай! – вскрикнул и я, ведь в моих ладонях и коленях так же были кусочки обработанного песка. Мне нужно срочно достать осколки из его лап, но я не могу делать это, сам истекая кровью. Необходимо обездвижить его. Скрепя зубами, я смог подняться, но передвигать ногами было невыносимо больно, ведь каждое движение сильнее изрезало кожу. Наконец добравшись до аптечки, я немедля нашел щипцы и принялся вынимать кусочки стекла вначале из ладоней, а затем и коленей. Лицо кривилось от одного движения за другим. Я вытер все слезы и сдерживал потоки новых. Если перед глазами все будет плыть, будет еще хуже. Стараясь не останавливаться, я выдергивал один кусок за другим, но в момент в глазах начало темнеть. Нет, только этого не хватало! Подождав около десяти секунд и смирившись, что дальше только хуже, я стал пытаться нащупать бутылочку со спиртом. Как же вовремя раздался звонок в дверь. Я предполагал, кто это, и из последних сил прокричал: - О-открыто...

* * *

И снова этот запах. Я открыл глаза, но всё еще ничего не видел перед собой. - Нугзар! Нугзар, ты меня слышишь?! – кричал знакомый голос. - Д-да, но не вижу. - Держи, пей, – приказал друг, впихивая в руку кружку. Я уже бывал ранее в таком состоянии, но от этого факт слепоты, не становился менее пугающим, ведь я чувствую, что глаза открыты, однако картинки мира перед собой не вижу. - Давай-давай, пей быстро, – продолжал Ярик. Сделав несколько глотков сладкого чая, я продолжил неподвижно сидеть, выжидая восстановления. Под носом вновь оказалась вата с нашатырем, от которого я мгновенно отвернулся. А сразу после, пришелся удар чем-то мокрым по щеке. - Что ты творишь? - с возмущением спросил я. - Пытаюсь тебя в чувство привести, придурок. Что ты вообще тут устроил. Сам весь в крови, еще и животное втянул. - Что с ним?! – вмиг оживился я. - Вита обрабатывает его лапы. Сейчас в вет. клинику поедем. С тобой только разберусь. Черная пелена за мгновения растворилась, освобождая взор. - С-ш-ай! – вскрикнул я, когда моей раны коснулась вата. - Сам виноват. Объясни мне нормально, что случилось с Эдом. - Я в сообщении описал все, что мне рассказал врач. Он впал в кому после аварии, - в безысходности цедил я, - меня не пустили к нему. - Врачи делают прогнозы? - Нет, отмалчиваются. - Всем нам сейчас нелегко, ему в первую очередь. На время Марти поживет у нас. Оставлять его с тобой опасно, - я не стал возражать ничего в ответ, - прошу тебя, не натвори ничего. Вместо этого созвонись с ребятами. Тебе нужно отвлечься и выговориться, - закончил он свое напутствие и встал. – Я заберу вещи Марти. Дай мне его документы, могут попросить. Я пошел в спальню, достав из тумбочки бумаги, вернулся и молча протянул. - Мы поехали. Раны, на всякий, забинтуй. Кровь вроде остановилась, но все равно, - наказал друг, не переставая натягивать на ногу ботинок. - Я тебя прошу, ничего не натвори. - Ага...