Первое правило леса

Проснувшись утром, Гарри и Рон со стонами и муками поднялись и сразу же отправились в поселение, а непривычно немногословный Люпин быстро ушёл по своим важным делам. Гарри не был против. Он проснулся рано утром и всё не мог перестать думать об услышанном ночью. Это ведь был не сон? Его настоящими родителями были Джеймс и Лили Поттер! И Сириус, которым он так дорожил и который так сильно любил его, был собакой его родителей! Или он ошибается?.. Но Марволо воспитывал только одного ребёнка, самого Гарри! И в одном Дамблдор был прав, удивительно, как такой человек, как Марволо, нашёл в себе силы, чтобы заботиться о ребёнке… Они вошли на территорию лагеря, однако до самых первых палаток пока не дошли, и только тогда Гарри начал прислушиваться к тому, что всё это время говорил Рон. Рыжий был так увлечён своим рассказом, что эмоционально размахивал руками, из-за чего розовый браслет — ещё одна вещь Рона, о которой никто не спрашивал — слетел с его руки. Рыжий посерел лицом, от чего веснушки на его лице стали отчётливо выделяться. Тут же упав на колени, он начал рыться в опавшей листве. — Рон?.. — удивлённо спросил Гарри, всё ещё потерянно стоящий на тропинке. — Чё стоишь? — рявкнул рыжий, продолжая искать. Гарри вздрогнул, тон друга напоминал ему об их первой встрече. — Помогай давай! — Гарри, понятливо кивнув, кинул вещи на землю и тоже приступил к поискам. Спустя пару десятков минут, кучу нащупанных в листве насекомых, Гарри наконец-то заметил что-то розовое, выделяющееся своим неестественным цветом под кустом. Гарри тут же схватил браслет. Украшение оказалось двухслойным браслетом из ниток. Гарри вспомнил, как видел такие у подростков в фильмах, которыми засматривался в детстве. Всё это было как будто в прошлой жизни. Гарри поднялся на ноги и уже хотел было позвать Рона, когда заметил вышивку на внутренней поверхности плетения «G I N N Y». Не успел Гарри открыть рот, чтобы задать вопрос, как из его рук буквально вырвали тонкую тесёмочку браслета. Рон агрессивно вернул браслет на свою руку, поднял вещи и двинулся вперёд. Гарри только пожал плечами и, подхватив свои вещи, ринулся за другом. Пару минут они шли в тишине, и Гарри уже начал было снова размышлять об услышанном ночью, когда Рон вдруг встал как вкопанный. — Джинни — это моя сестра. — Хорошо, — миролюбиво ответил Гарри. Следуя совету Гермионы, данному ещё в первый день, Гарри не приставал к Рону с вопросами о его семье, вполне удовлетворённый информацией, полученной из третьих рук. Однако Рон продолжал стоять на месте, и Гарри аккуратно продолжил. — Это был её браслет? — Нет. Мой. Она сделала его для меня. — Где она научилась их делать? — Мать научила. Сказала плести всем дорогим людям, чтобы навык не терять, — помедлив, Рон продолжил. — В лагере почти не осталось тех, у кого были её браслеты. — Наверное у неё было много друзей?.. — Даже среди зелёных. Нет, ну ты представляешь? Пол лагеря за ней увивалось! Я только и делал, что ходил и угрожал всем пацанам в общине. Меня и близнецов даже несколько раз вызывал к себе Дамблдор! Мы подложили зелёным особое мыло… скажем так, пахли они так, что даже жёлтые добряки их обходили стороной. — Ты, видимо, хороший брат. — Нет. Просто ужасный, — Рон вдруг стал мрачнее тучи и решительно двинулся вперёд. Гарри был ниже его почти на целую голову и едва поспевал за ускорившимся другом. — Защитил от мальчиков, но не от Ви! Она была такая смелая, Гарри! Настоящая красная, не то что некоторые! Если бы ты узнал её, приятель, точно бы влюбился! — Рон перевёл дыхание, немного замедляясь. — На лагерь напали. И она побежала туда одна. Все взрослые в лагере зассали, а она пошла! А я… идиот, решил, что взрослые разберутся… Пошёл домой и сидел там, осёл. Дальше они шли молча. Что мог Гарри сказать на это? «Нет, ты не осёл»? И вправду ведь осёл. И вдруг в голове вспыхнуло предположение. — Ты поэтому побежал за Гермионой? — Конечно, — серьёзно ответил Рон. — Она, конечно, дура дурой, хоть и вечно в книжках, но допустить и её смерти я не мог. Спасибо, кстати! Я не говорил, но без тебя мы бы тогда не справились. Дальше они шли молча. Смущённый Рон не хотел продолжать разговор, а Гарри не знал, о чём можно спросить, чтобы не вызывать новую бурю. В конце концов, вспомнив, что Рон что-то рассказывал до того, как потерял браслет, Гарри решительно снова попытался начать разговор. — Что ты там до всего… этого говорил? Что-то про Гермиону… — Ты меня совсем не слушал, да? — недовольным тоном спросил рыжий, однако на лице его расползалась улыбка, как и всегда при упоминании девушки. Рон снова стал похож на привычного себя, а волны опасности и отчаянья перестали расходиться от него волнами. — Она сегодня пойдёт к Дамблдору! — Зачем?.. — Гарри, не тупи! Ты какой-то потерянный сегодня. Она пойдёт спрашивать про библиотеку. Её МакГонагалл уже три месяца морозит. — Да сдалась ей эта библиотека? Она нас обоих в охоте уделывает! Рон застонал, закатывая глаза. — А ещё говорят, что я ничего не замечаю и вообще чурбан бесчувственный- — Но ты правда ничего не замечаешь, если дело не касается Герми- — Ой, заткнись, Гарри! — Рон пихнул привычным движением Гарри в бок, и Поттер понял, что рыжий окончательно пришёл в себя. Никогда ему больше не хотелось видеть Рона в таком состоянии. Казалось, рыжий в тот момент был готов на всё. — Короче! Я тебе этого не говорил, для Гермионы это всё очень болезненная тема, но библиотека для неё центр мира. Её родители были защитниками главной библиотеки общины. Там случился пожар… никто не знает точно почему. И они ценой своей жизни потушили его. Спасли уйму книг! Герми с тех пор мечтает продолжить дело родителей. Они для неё самые настоящие герои! Только не вздумай ей проболтаться, что это я тебе рассказал! Понял? — С каких пор она для тебя Герми?.. — Арх! Заткнись, Гарри!

***

Вечером объявили общее собрание, и Гарри, помня слова Люпина, с опаской пошёл на ужин, после которого должны были объявить что-то важное. После утреннего инцидента, Рон, явно смущённый своим эмоциональным всплеском, отсел от Гарри в свою привычную компанию, хоть и приветливо помахал при встрече. Гарри не стал заморачиваться, наслаждаясь таким редким в поселении одиночеством. Привычно скользя взглядом по знакомым лицам, Гарри чувствовал умиротворение: вот Люпин нежно обнимает Тонкс, та пытается прижать его руку сильнее, но даже спустя три месяца отношений мужчина всё ещё относится к ней, как к хрустальной вазе, чуть в отдалении сидит Невилл со своей бабушкой. За три месяца жизни в лагере, Гарри так и не смог познакомиться с этой женщиной, хотя с её внуком общался каждый день и даже мог назвать его другом. Периодически Невилл бросает тоскливый взгляд на Луну, смотрящую в звёздное небо, а не в свою тарелку. Гарри привычно переводит взгляд к самому огню, там, где жар ощущался сильнее всего обычно сидела Гермиона, но в этот раз её место пустует. Бегло осмотрев поляну, Гарри так и не нашёл девушку. — Не меня ищешь, м? — спросил знакомый ехидный голос, и Гарри расплылся в улыбке, когда рядом уселся Том. — Много чести, — ответил Гарри, продолжая улыбаться, но не поворачивая голову к собеседнику. — Вот как? Я тут значит, стараюсь, забочусь о нём, а он вот так… — Том, — перебил его вдруг Гарри неожиданно серьёзным голосом. — Зачем ты меня сюда привёл? — Я думал, ты был рад оказаться здесь. Сам же мечтал стать повстанцем, — ехидно заметил приглушённой маской голос. — Я был идиотом. — Какая самокритичность. Что-то случилось? — Почему я тебе так доверяю, но при этом не знаю о тебе ничего? — Потому что я искренне забочусь о тебе, и ты это чувствуешь. — Обо мне много кто заботится. — Это кто же? Твой новый лучший друг? Он на волоске от нервного срыва. Не хотел бы я оказаться в этот момент рядом. Твой сосед Невилл? Боится своей собственной тени. Как думаешь, почему ты до сих пор не познакомился с его бабушкой? Он ведь сам прилагает к этому столько усилий. Вдруг бабушка будет против? Придётся бросить единственного друга… О! А может быть ты говоришь об умнице-Гермионе? Она ушла ещё до вашего возвращения в лагерь. — О чём ты? Разве она не ходила сегодня к Дамблдору? Том только хмыкнул, довольный Гарриной осведомлённостью. — Так и было. И добрый дедушка рассказал ей, что библиотека, в которую она так рвалась, сгорела вместе с её родителями. Вот она и решила, что больше нет нужды тратить своё время на мальчишек, готовых стать пушечным мясом. Если бы МакГонагалл, добрая душа, не стала жалеть чувства девочки, потерявшей родителей, и рассказала обо всём сразу, ты бы с ней скорее всего даже не познакомился. — Ты можешь оскорблять только одного человека за раз? — спросил Гарри совершенно спокойным голосом. За три долгих месяца он уже привык к озлобленности Тома на весь мир. Этим он напоминал отца, тем самым немного успокаивая самого Гарри. — И с чего ты вообще всё это взял? Реддл рассказал? Том едва не застонал от звука имени правой руки Дамблдора. Их нелюбовь друг к другу росла с каждым днём. Всё чаще их можно было увидеть ругающимися где-то в стороне от чужих глаз и ушей. — Даже если бы сказал, я бы не стал слушать. Это опять было бы что-то на солдафонском. Не порти мне вечер его именем, — Том недовольно бурчал что-то ещё, прежде чем продолжить. — Он в этой жизни ничего не понимает. Вот к тебе он хоть раз подходил за эти три месяца? — Эм… нет? — удивлённый поворотом разговора, ответил Гарри — А должен был? — Конечно, да! Он то должен это понимать, а он всё о своём… — Ты сегодня такой говорливый… Том тяжело вздохнул и неожиданно серьёзно спросил. — Ты поговорил с Люпином? — Гарри молча опустил голову. Можно ли обсудить услышанное с Томом? Он ведь единственный знал о Гарри всё. — Какая разница? — Большая. Через полчаса наш глава объявит о новом рейде. И призовёт на него всех. И тебя тоже. — Я что-то такое предполагал. — Видимо не правильно предполагал, раз ты всё ещё тут, а не бежишь вслед за своей подружкой. Гарри недовольно нахмурился. Том всегда был грубым, но сейчас переходил все видимые границы. Он не мог бросить своих друзей одних. Он мог просто не убивать людей, остаться снаружи и сражаться с Ви, которые подоспеют «на ужин». А ведь пока он будет убивать монстров, его друзья будут убивать его отца. Да, Марволо был ужасным человеком, он держал в ежовых рукавицах весь мир, из-за него процветало рабство и продолжали существовать чудовища. Но были ли все его прегрешения достаточно серьёзными, чтобы лишать его жизни? Почему никто из повстанцев даже не рассматривал вариант просто схватить его? Почему повстанцы вообще были такими кровожадными? Разве они не были героями? В последнем с каждым днём Гарри сомневался всё больше. И то, что он услышал прошлой ночью, только укрепляло его сомнения. Он ведь не мог понять всё неправильно, да? Дамблдор хотел его убить. Хотел убить ребёнка по неясным причинам. Могла ли быть эта причина веской? Существовала ли вообще достаточно веская причина, чтобы убить ребёнка? А просто человека? Как один человек может решать кому жить, а кому нет, навязывая своё решение огромному количеству людей. И дело было не в том, что Гарри в глубине души всё ещё хотел защитить своего отца. Дело было в его понимании мира. Не будет ли Гарри виноват также сильно, как и убийцы его отца, если не попытается их остановить? Невмешательство хуже или лучше прямого убийства?.. — Я не должен сбегать. Но не могу пойти в бой. Я не знаю, что мне делать. — Делай то, что хочешь, а не то, что тебе навязывают. — Думаю, ни Реддл, ни мой отец не одобрили бы такого совета, — с улыбкой подтрунивает над Томом Гарри. Тот ведётся и под маской точно корчит недовольное лицо. — Да плевать на них! У них обоих есть свои цели и желания, и они к ней идут, уничтожая все препятствия. Меня интересуешь только ты. — Том, мир не вертится вокруг меня. — Гарри, мир именно что вертится вокруг тебя. Мой мир уж точно.

***

Как и говорил Том, вскоре жители лагеря стали стекаться к главному зданию лагеря. Прежде Гарри никогда здесь не был. В былые времена, когда хозяевами планеты были люди, а не монстры и природа, это здание служило местом сбора людей. В детстве Гарри любил рассматривать старые фотографии этих величественных зданий: цветные стёклышки отбрасывали радужные тени на деревянные скамьи, на краешках которых ютились люди со скорбным выражением лица. Впереди вытянутых залов с белыми стенами и полами из камня всегда стояла кафедра, с которой вещал человек в белых одеждах. В этих зданиях сочетались браком, прощались с любимыми и искали утешения. Иронично, что эпицентр Гарриного беспокойства теперь был в именно этом светлом месте. Высокие своды были обрушены, провалы заделали досками, выбитые большие окна также были забиты деревяшками, из-за чего здание выглядело, как эдакий старик с проплешинами. Прочных, добротных деревянных скамей тоже не было, вместо них остались только тёмные пятна на когда-то белом камне пола. Гарри был уверен, что люди, садящиеся прямо на пол, даже не подозревали, что когда-то здесь сидели иначе. Огромный зал, поросший изнутри плесенью и особо бойкой травой, быстро заполнялся людьми. Желтые приносили кривенькие свечи, которые доверяли делать совсем маленьким. Гарри шагнул в холод зала в компании Рона и остальной группы друзей. Рыжий продолжал крутить головой, явно ища глазами Гермиону. Гарри не стал рассказывать ему о словах Тома, ему вдруг вспомнилось утреннее происшествие и слова, описывающего Рона: «на волоске от срыва»… Всей компанией они расселись сбоку от импровизированной сцены. И вскоре с задней части здания, откуда не могли войти простые жители лагеря, выплыл Альбус Дамблдор в сопровождении МакГонагалл и Реддла. Последний быстро нашёл глазами Гарри, а затем Тома, сидящего в самом конце зала, и недовольно покачал головой. — Друзья мои! Все тут же замолчали, а Гарри вдруг заметил, что Дамблдор одет в белые одежды, прямо как человек из прошлого, стоящий за кафедрой в конце белого зала. Множество глаз было устремлено на старика, также смотрели и люди прошлого, они видели в стоящем на возвышении человеке свет, видели своё единственное спасение. Для многих он и вправду стал единственным спасением. Высокую светлую фигуру Дамблдора оттеняли два силуэта его помощников, замерших у него за спиной в чёрных одеждах. Люди зароптали, но затихли, когда старик поднял свою сухую ладонь. — Я собрал вас сегодня, чтобы сообщить важные новости, — начал старик, скорбно сложив руки перед собой, — От нашего шпиона в стане врага, Северуса Снейпа, пришло известие, что замок Лорда восстановлен, все его подчинённые, как и он сам вернулись в свои комнаты за толстыми каменными стенами. Они мирно спят, пока мы сражаемся за свои жизни, они мирно спят, пока наши дети и старики умирают в когтях Ви! Они толстеют на еде, полученной из рук ослабленных рабов! Гарри вдруг всё это совсем перестало нравиться. Риторика старика начинала пугать. Сразу захотелось посоветоваться с Гермионой, она столько знала об истории прошлого, наверняка для происходящего был термин! Но даже если не было, даже Гарри, всегда учившийся крайне средне, понимал, что если разделить деньги богатых, бедность не исчезнет. Но, глядя на блестящие умом глаза старика, Гарри вдруг понял, что тот это отлично понимает. В отличии от людей, которые внимали каждое сказанное слово. Второй важный момент: Северус Снейп? Мрачный учитель Гарри, пытавшийся сказать ему что-то важное? Если он рассказал о чём-то повстанцам, Марволо на этот раз точно убьёт его! Что же он хотел сказать в тот вечер? Вряд ли Гарри уже когда-нибудь узнает это. — В прошлый раз мы были не готовы! Нам не хватало знаний, и выиграли мы только благодаря отваге наших красных и зелёных защитников, — Гарри невольно содрогнулся. Девушка из синих, кажется её звали Чжоу Чанг, всё время краснела рядом с Гарри и любила рассказывать ему о жизни синих. Гарри внимательно слушал, рассматривая синих, как один из вариантов для перевода. От Чжоу Гарри и узнал, как много людей погибло в предыдущем рейде. И это старик называл победой? — Но в этот раз всё будет по-другому! У нас есть Гарри. Вы все видели его в лагере, он старался и быстро стал одним из нас! Он жил в этом доме, видел его коридоры, знает, где находятся самые важные части дома. Нам больше не придётся бить наугад! Гарри с ужасом слушал старика, который каждым своим словом отсекал возможность сбежать. Своей речью он повесил на Гарри метку. Теперь каждый считает Гарри ключом к победе, который нельзя упустить. В ужасе Гарри обернулся на Тома, и столкнулся с маской, направленной в его сторону. Том явно наблюдал за его реакцией. Теперь становилось ясно, почему после собрания бежать было поздно. — За три месяца в наших рядах выросли прекрасные защитники! — неужели никто не понимает, что слово «защитники» здесь звучит лицемерно? — Наши бравые герои пополнят ряды и уже завтра отправятся в замок, чтобы добро окончательно победило! На секунду воцарилась тишина, а затем раздался оглушительный гвалт аплодисментов. Гарри в ужасе уставился на своих друзей, но те хлопали громче всех, свистели и хлопали друг друга по плечам. Им дали шанс стать героями, отомстить. Они даже не задумывались, что вины Марволо и его людей в их горе нет. Монстры, уничтожившие их семьи, появились совсем не из-за Марволо. Напав на нынешнего правителя они только ухудшат положение грязнокровок, которые действительно не смогут выжить без каменных стен и колючих проволок. Неужели жажда мести и юношеский максимализм настолько затуманил их разум, что они не понимают, что станут пушечным мясом? Толпа пришла в движение, все хотели устроить праздник, потанцевать и повеселиться, заранее отпраздновать победу. Гарри, как бы он не сопротивлялся, понесло в потоке людей к выходу. Замечая его, люди начинали хлопать его по плечам, обнимать, а некоторые особо резвые пытались даже поцеловать. Неожиданно чья-то холодная рука крепко схватила Гарри за запястье. Повернув голову, Гарри заметил Тома и выдохнул с облегчением. — Решай сейчас! Жду тебя в нашем обычном месте.

***

— Гарри, приятель, ну ты чего? Там самое веселье, а ты тащишь меня куда-то! — проговорил заплетающимся языком Рон, недовольно идя за упёртым другом. — Мы же можем поговорить обо всём завтра. Захария показал мне машины! Представляешь, мы поедем на настоящих машинах! — Об этом я и хотел поговорить… — осторожно начал Гарри, поворачиваясь к Рону лицом. — Ты уверен, что нам стоит туда ехать? Помнишь, мы говорили о том, чтобы перейти в другую группу? Может, сейчас самое время?.. — Гарри… ты чего? — потеряно спросил Рон, смотря на друга огромными глазами, полными непонимания и разочарования. — Ты хочешь сбежать?.. Но ведь ты не трус! Я помню тот вечер, когда мы спасли Гермиону. И много других вечеров и дней на охоте… ты никогда не сбегал! — Рон! — вскипел Гарри. Он так хотел всё объяснить, но друг, уже выпивший пару стаканов крепкого алкоголя, слишком медленно соображал. — Я не хочу в этом участвовать не потому, что испугался… — А почему тогда?! Неужели ты не веришь в нашу победу?.. Не волнуйся, Дамблдор ведь сказал, с тобой мы точно победим! Ты, я и Гермиона. Как может быть иначе, если мы там будем?.. — Рон, постарайся меня услышать, — Гарри глубоко вдохнул и выдохнул. — Мы должны уходить. Найдём Гермиону и начнём жизнь заново. Не важно, кто победит в завтрашнем рейде, я не хочу снова терять друзей. Гарри в пылу спора схватил рыжего за руку, невольно пытаясь заставить его выслушать, и теперь друг вырвал свою руку, приложив столько силы, что Гарри едва не упал. — Ты так боишься смерти?! — вскипел Рон. — А моя сестра не боялась её! Когда я утром нашёл её тело в лесу, у неё даже глаза были открыты, представляешь, какая она храбрая! И мои братья не боялись! Они погибли, но зато спасли тебя! И моя мать не боялась! И отец тоже! Рон вытер рукавом потрёпанной кофты злые слёзы, стекающие по щекам. В одной из самых больших дыр Гарри заметил розовый браслет, и его желудок болезненно сжался. — Гарри, пойми, всё это не важно. Даже если я умру, я точно знаю, что мне не будет стыдно. Я смогу взглянуть в глаза своей семьи без стыда. Я смогу сказать своей сестре, что больше не сбегал, — Гарри хотел было снова вступить в спор, но Рон жестом попросил его замолчать. — А если я выживу, то признаюсь Гермионе. И она полюбит меня в ответ. И мы поженимся, уедем в её библиотеку, продолжим дело её родителей. И она больше не будет сидеть у огня и подпаливать юбку. И у нас будут дети! Роза и Хьюго, ясно тебе, друг?.. Хотел бы Гарри быть достаточно храбрым, чтобы остановить друга. Или хотя бы сказать, что Гермионы в лагере уже нет. Что нет и библиотеки. Что мечта Рона не исполнится, даже если он выживет. Но он не нашёл в себе сил ни на что из этого, и просто смотрел в спину удаляющемуся другу. Вытерев выступившие на глазах слёзы, Гарри решительно направился к месту встречи с Томом. Все эти три месяца Том и Гарри встречались на одном из деревьев. До первого рейда здесь располагались жилые палатки, но пока что места оставались свободными, не пришло в лагерь достаточного количества людей, чтобы восполнить потери того рейда. Забравшись в привычную палатку, Гарри заметил Тома, нервно ожидавшего его появления. — Всё? Убедился? Пошли уже! Том схватил Гарри за руку, но тот не сдвинулся с места и всё также стоял, опустив голову в пол. — Я не смогу уйти, — Том поражённо замер, уставившись на Гарри. — Я понимаю, что это всё бессмысленно. И не хочу участвовать в войне людей против людей, когда вокруг живут настоящие монстры, но ещё больше я не хочу бросать их. — Гарри, ты же понимаешь- — Понимаю, — решительно кивнул Гарри. — Понимаю, и я очень благодарен тебе за всё. Но ты сам сказал, чтобы я выбирал то, что я сам хочу. Я хочу пойти с ними. Если я сейчас убегу, я уже не смогу спокойно жить. Дамблдор манипулятор и чудовище, Марволо ничуть не лучше, но люди, идущие за ними ни в чём не виноваты, — перед глазами вдруг встало лицо Люциуса Малфоя, стоящего на коленях перед постелью мёртвого сына. — Я не могу оставить их одних, даже если моя помощь в итоге ни к чему не приведёт. — Ты идиот?.. Гарри молча улыбнулся и обнял поражённо замершего Тома, выходя из палатки и собираясь отправиться к себе. Он принял решение, и на душе вдруг стало так легко, что казалось, он вот вот сможет взлететь. Однако всё хорошее настроение испарилось, когда возле своей палатки Гарри заметил Реддла. — Ты всё-таки отказал малышу Томми? — ехидно спросил Реддл, опираясь на одну из подпорок палатки. Гарри вдруг страшно захотел, чтобы она сломалась, и высокомерный Реддл с позором свалился на землю. — Если он захочет уйти один, ты не станешь ему мешать? — О, теперь он и сам не захочет уходить, — Реддл двинулся к Гарри. С мечтой о фееричном падении правой руки Дамблдора пришлось попрощаться. — Вы оба будете в моём отряде. За вами нужен глаз да глаз. Реддл уже подошёл к развилке, ведущей к общей дороге, когда Гарри решился задать вопрос. — Почему вы так друг друга ненавидите? — Видишь ли, солнышко, свои недостатки сильнее всего глаза режут.