Перед рассветом

      Первым звуком, встретившим Дазая по возвращении домой, было как ни странно ворчание Чуи. Осаму даже улыбнулся уголками губ, представляя как его рыжий напарник снуёт по кухне и бурчит, нахохлясь при этом, как раздражённый лис.       При приближении к кухни ворчание стало более разборчивым, но вместе с тем Дазай увидел и стоящих лицом к стене мальчишек. За прошедшие годы они окрепли и вытянулись, практически догнав Чую. Последний, когда стало ясно, что скоро в этот доме он останется самым низким, демонстративно удалился к себе в комнату, пока обернувшийся тигром Ацуши не вернул ему хорошее расположение духа. Но, естественно, высокий рост не отменял того факта, что мальчишки оставались под опекой мужчин. Поэтому порой Дазай находил подростков в таком незавидном положении.       Почему Чуя не пользовался в воспитательных целях углами, оставалось тайной. То ли ему в принципе не нравилось оставлять детей у пересечения стен, то ли ему было проще поставить нашкодивших подопечных рядом, раз уж они вляпывались в ситуации вместе. Дазай никогда не спрашивал у напарника об истинной причине.       — Я дома, — наконец, обозначил своё возвращение Осаму. Все, конечно, уже были в курсе, но иногда хотелось побыть обычным человеком и возвестить о возвращении домой словами. — Что произошло?       У Рюноске тут же покраснели кончики ушей — Дазай до сих пор оставался для него тем человеком, на кого мальчишка хотел ровняться и чью похвалу ценил больше остальных. Ацуши и до этого полыхал красными щеками, так что от вопроса второго наставника только виновато втянул голову в плечи.       Чуя оторвался от плиты, где бурило что-то чрезвычайно аппетитное, несколько секунд буравил спины мальчишек, а потом милостиво махнул рукой.       — Ничего. Мойте руки и за стол, — и вновь вернулся к плите.       Ацуши с Рюноске прошмыгнули мимо Осаму, стоящего на пороге кухни, прямо в ванную, стыдливо пряча глаза — видимо в этот раз и правда нашкодили что-то масштабное. Но раз Чуя решил, что стояния у стены и серьёзной головомойки было достаточно, то Дазай не будет вмешиваться.       — Давай помогу, — предложил Осаму, когда напарник выключил огонь на плите и начал заправлять салат. Чуя молча отошёл в сторону, приступая к сервировки стола. Пришедшие из ванной мальчики бросились ему помогать — пытались загладить свою вину, хотя Накахара никогда долго на них не злился.       — Мы всё сделаем, Чуя-сан. Отдохните, у Вас же завтра сложная миссия, — виновато мяукнул Ацуши. Рюноске кивнул, соглашаясь с Накаджимой, заставив Осаму сдержать смешок — что-то память о сложной миссии наставника не остановила их от проказ.       Чуя в ответ на слова мальчишек закатил глаза, почти ласково дёрнул их за чёлки и отошёл к распахнутому окну, с наслаждением вдыхая свежий воздух.       Глядя на фигуру Накахары у окна, Осаму отчего-то припомнил, что раньше, до появления детей, они с Чуей почти не умели готовить. Да и не к чему это было членам Портовой Мафии. А потом в их доме обосновался Рюноске, а за ним и Ацуши.       Ужин в их доме, как и завтрак, и обед, проходил в спокойной тишине. Наблюдая на улице за грубыми подростками, Осаму в который раз убеждался в действенности личного примера, о котором ему постоянно твердил Чуя. Сначала он отмахивался от Накахары, но услышав своё же несдержанное выражение от Акутагавы в адрес Ацуши, больше такого себе не позволял.       Поначалу было трудно — приходилось следить за каждым своим словом, жестом или действием, но это, определённо того стоило: мелкие росли вдумчивыми и сдержанными детьми, уважающими своих наставников. Конечно, мальчишки, как и все дети, тоже порой не слушались и даже серьёзно шкодили, но никогда не переходили черту дозволенного.       — Спасибо за ужин, — ровно произнёс Чуя, отставляя тарелку и выходя из кухни готовиться к предстоящей миссии. Рюноске с Ацуши проводили его тоскливыми взглядами, до сих пор считая себя виноватыми перед ним, из-за чего Осаму пришлось сказать им:       — Уберётесь на кухне и можете идти к Чуе. — Мальчишки, не медля ни секунды, бросились наводить порядок.       Спустя пару часов дети обнаружились спящими рядом с рыжим мужчиной — видимо процесс примирения затянулся, и подростки, незаметно для себя, заснули рядом с наставником.       Чуя приоткрыл один глаз, бросив на вошедшего Осаму острый взгляд, и поправил съехавшее на Рюноске одеяло. Тот, почувствовав тепло, потёрся щекой о плечо мужчины и сильнее закинул на него ногу. Накахара изобразил на своём лице страдание, словно конечность Акутагавы вышибла из него весь воздух, чем заставил Дазая тихо фыркнуть в кулак.       Уловив шевеление одного наставника и смех другого, Ацуши протестующие замычал и принялся устраиваться поудобнее. В конце концов он тоже закинул на Чую свою ногу, но в добавок ещё и обнял его правой рукой, довольно мурча мужчине на ухо.       Осаму засмеялся громче, заработав угрожающий взгляд напарника, и, взяв из шкафа второе одеяло, тоже забрался на кровать. Чуя пытался было протестовать, но потом решил, что и от Дазая может быть польза — если скинуть на него обязанность укрывать ночью мелких, то он вполне может выспаться перед миссией.