СУМРАК

Танкхун в тот же вечер, как только узнал имя подозреваемого Благодетеля, позвонил ему и назначил встречу, после чего стал усердно готовиться к операции. Для своей охраны он выбрал Тайма и еще одного парня, который лучше всех на заданиях показал свои навыки владения мечами. Все участвующие знали детали операции, но им строго на строго было запрещено обсуждать их и рассказывать о сотрудничестве с вампиром кому-либо. С Питом глава клана по-прежнему не общался, чтобы не бередить болезненные воспоминания. Однако телохранителя не устраивало то, что его никто не посвящал в дела, поэтому он буквально ворвался в кабинет своего господина. — Пит? — удивился тот. — Я не звал тебя. — Поэтому я пришел сам, — злобно сказал мечник. — Кхун, что происходит? — Ничего. — Ты меня за дурака держишь? Я же вижу, что вы готовитесь к масштабной операции. — Если ты не заметил, то мы всегда так готовимся к любому рейду. Сумрак еще не пойман, поэтому мы продолжаем облаву на него. — Ты не только понизил меня в должности, но и перестал считаться с моими навыками? Вы готовитесь не к обычной облаве, а хотите напасть на одного из Благодетелей. — Даже если и так, телохранителя не должны волновать такие подробности. — Как это не должны? Вот именно, что я — твой телохранитель и должен знать суть дела, чтобы защитить тебя в случае опасности. — А кто сказал, что ты идешь с нами? — В смысле? — Это плевое дело, где я могу справиться и без тебя, поэтому ты останешься здесь за главного. — Кхун, ты сейчас издеваешься надо мной? Я — телохранитель и должен быть рядом с тобой. — Это хорошо, что ты понял свое изначальное предназначение, но было бы еще лучше, если ты усвоил, что телохранители подчиняются приказам своего господина. Я не нуждаюсь в твоей защите на этом задании и это не обсуждается. — Ты так сильно ненавидишь меня? — Помнится, я задавал тебе тот же вопрос, и ты утверждал, что любишь меня, хотя и продолжал отстаивать свои права. Любовь не измеряется ни деньгами, ни властью, Пит, лишь сердцем, которое до сих пор находится в твоих руках. — Я пытаюсь сохранить его, но ты сам выбиваешь почву у меня из-под ног. — Ты до сих пор упрекаешь меня за то, что я лишил тебя всех привилегий, а это значит, что они все еще превыше твоих чувств ко мне, — глава клана встал из-за стола и, взяв паку, протянул ее Питу. — Я тут кое-что накидал, почитай пока меня не будет, а когда вернусь, обсудим, может, нужно что-то исправить или добавить. — Что это? — спросил тот, забирая ее. — Почитай и узнаешь, а теперь иди, мне нужно проверить, все ли готово к операции. Танкхун плавно выпроводил парня из кабинета и буквально закрыл перед его носом дверь. Еще никогда тот не чувствовал себя так унизительно. Приказной тон и холодный взгляд пришлись не по душе мечнику, вызывая в нем ответную злость. Он отправился к себе и внимательно изучил все бумаги, которые ему передал глава клана. Это оказался договор передачи прав на владение этим особняком и всеми делами, которыми управлял старший. В нем также упоминалось имя Порша и говорилось, что тот становится полноправным командиром лучников и тех, кто примкнет к его отряду. Этот пункт носил название «Неоспоримо», поэтому Пит никак не мог его не отменить, не изменить. Значит, его заклятый враг был прав и Танкхун действительно подстраховался на случай своей внезапной кончины. Теперь понятно, почему он не захотел брать своего телохранителя на сегодняшнее задание. Глава клана боялся за его жизнь, при этом подвергая риску себя. Тайм, конечно, хороший боец, но ему еще далеко до своего бывшего наставника. Никто в клане, кроме Пита, так мастерски не владел мечами, поэтому он не мог позволить себе отсиживаться за спиной своих учеников. Тем временем в особняке шли последние приготовления к секретной операции. Тайм проверил амуницию своих подопечных и провел заключительный инструктаж, после этого поднялся на этаж к лучникам, чтобы переговорить с Сайфой. Однако он не смог до него дойти, потому как был зверски атакован губами Арма. Не разрывая поцелуя, он затащил его в свою комнату и запер дверь, после чего продолжал подталкивать парня в сторону ванной комнаты. — Малыш так сильно соскучился? — спросил старший, дразня языком его губы. — Не то слово, — ответил тот, пытаясь поймать юркий орган. Одежда словно осенние листья падала на пол, сопровождаясь звонкими причмокиваниями и шумным дыханием. Тайм надел на свой член презерватив, после чего подвел Арма к раковине, над которым висело большое зеркало. Лучник оперся о чашу руками, слегка наклонившись, а старший, вылив немного смазки на пальцы, ввел один в его анус. Младший томно выдохнул, прогибаясь в пояснице и толкаясь на встречу, а мечник впился в его шею словно вампир, оставляя на ней багровые засосы. Для Арма было достаточно двух пальцев, чтобы он уже умолял войти в него и Тайм тут же выполнил его просьбу одним резким толчком. Никогда еще парни не занимались сексом перед зеркалом и не, потому что стеснялись, а просто никогда не доходили до него. Как оказалось, это были потрясающие ощущения видеть, как одно изящное тело извивалось под напором другого, более мощного. Арму снесло крышу от такого умопомрачительного вида старшего. Его сосредоточенный взгляд с поволокой, напряженные мышцы и сильные руки, прижимавшего младшего к себе — все это возбуждало не по-детски. Парень откинул голову на крутое плечо, то и дело облизывая пересохшие губы и не сводя взгляда от их совместного отражения. Тайм одной рукой повернул его лицо к себе, проникая языком глубоко в рот, а другую опустил вниз, несильно сминая аккуратный член. Когда большой палец прошелся по гладкой головке, младший застонал в губы любимого и толкнулся, сильнее насаживаясь на его ствол. Предчувствуя подступающий оргазм, Арм схватился за упругие бедра мечника и сам ускорил темп, после чего излился тому в руку, протяжно застонав. Его голос, до одури возбуждающий и сжавшиеся вокруг члена мышцы, заставили старшего почувствовать взрыв эмоций. Звездочки в глазах и глухой стон в шею, походивший больше на рычание, заключительные толчки и неизменное: «Я люблю тебя, малыш». Этот момент с признанием лучник обожал больше всего, ибо тогда слова западали глубоко в душу, создавая двойное удовольствие от проникновения любимого. Однако сегодня было все по-особенному: и секс как в последний раз и шепот такой нежный до мурашек. Слезы нескончаемым потоком катились из глаз и хотелось остановить время, чтобы никогда не расставаться. — Эй, ну, ты чего так расстроился? — спросил старший, поворачивая Арма к себе. — Я думал, тебе понравилось. — Мне очень понравилось, — крепко обнимая его, зарыдал тот. — Мне так понравилось, что я не хочу, чтобы это заканчивалось. — Боже, что на тебя нашло? Говоришь так, будто мы расстаемся с тобой навсегда. — Тайм, я боюсь. Мы ведь еще никогда не выступали против Благодетелей. Что если они объявят нам войну, и мы не сможем выстоять? — Так, успокойся и послушай меня. Вампиры заполонили нашу планету, словно зараза, распространяющаяся по организму. Мы каждый день боремся с ними, но лучше от этого не становится, потому как мы — лекарство, которое неправильно прописали против этой болезни. Мы лишь устраняем боль, но не лечим причину, поэтому наш господин решил сменить тактику, и я разделяю его мнение. Ты сам слышал, что Благодетели обманули не только людей, но и нас, тех, кто подписался защищать их от Отбросов, которых они сами плодят, чтобы мы не остались без работы. — Ты веришь словам такого же упыря, как они? — Посуди сам, Сумраку незачем врать, чтобы просто отомстить и вообще, я думаю, что все слухи о вампирах — сплошная ложь, которой нас пичкают Благодетели. — А я смотрю, ты разделяешь мнение Кима и, если бы сам не убедился, что он не стал вампиром, решил, что ты поддался его внушению. Странно все это, он утверждал, что между ним и Сумраком ничего не было, но почему-то я не верю ему. Так защищать и оправдывать поступки другого можно, если только сам влюблен него, не ходишь? — Я не уверен, но даже, если это и так, мы не в праве осуждать его выбор. — А что, если он совершает ошибку? Мы будем стоять в стороне и никак не поможем ему? — Я не знаю и вообще, почему в такой момент мы разговариваем о Киме? Ну-ка, марш в душ! — Прости, Тайм, я и правда сегодня выдвигаю какие-то нелепые версии, просто я реально боюсь потерять тебя. — Малыш, я не собираюсь умирать, по крайней мере не сейчас. — Пожалуйста, будь предельно осторожен и внимателен в доме Благодетеля. — Тоже самое касается и тебя. Танкхун с четырьмя лучниками и шестью мечниками выехал из особняка, как только стемнело. Остальные должны были последовать за ним через пятнадцать минут на тот случай, если за ними будет вестись слежка. Несколько микроавтобусов остановились на соседней улице с той, на которой жил Благодетель. Они ждали сигнала от своих товарищей, которые остались сторожить возле ворот особняка. Глава клана вместе с Кинном и двумя охранниками прошел внутрь, ощущая на себе пристальные взгляды вампиров, прятавшихся в темноте. Их проводили в просторную гостиную, уставленную мягкими диванами вокруг большого овального стола, столешница которого была сделана из стекла. Посередине него стояли низкие вазы с цветами и два подсвечника с зажженными свечами, а с одной из сторон — различные напитки и этажерка с фруктами. Благодетель, одетый в черные брюки и рубашку с закатанными по локоть рукавами, сидел с другой стороны стола, держа в руке бокал, наполненный красной жидкостью. Рядом с ним сидело четыре вампира и еще пятеро расположились возле стен помещения. — Присаживайтесь, гости дорогие, — снисходительно сказал Благодетель, но на диван сели только Танкхун с Кинном, а Тайм с мечником встали за их спинами, зорко следя за обстановкой. — Итак, о чем ты хотел поговорить со мной? — Ты наверняка слышал о том, что кто-то убивает людей, подписываясь именем Сумрака, — ответил тот, внимательно наблюдая за реакцией вампира. — Конечно, но почему ты говоришь так, будто это не он делает? — Ходят слухи, даже в ваших кругах, что его подставили и это дело рук одного из Благодетелей. — Вот как, и почему же ты решил, что это я? — Я еще ничего не решил, просто хочу услышать твою версию. — Нет никакой версии. Люди являются источником нашего питания и нам незачем их убивать, иначе мы сами погибнем от нехватки крови, логично? — Все верно, но здесь речь идет не столько о пропитании, сколько о мести. Отбросы убивают открыто и им незачем оставлять имена. Надписи были сделаны кровью жертвы, и она прямо кричит: «Поверьте, это сделал именно Сумрак». Не кажется это странным? — Кажется, особенно то, как рьяно ты пытаешься его оправдать. Погоди, уж не сам ли он просил тебя о встречи со мной? — Верно мыслишь, Таван. Все находящиеся в гостиной вампиры насторожились, увидев незваного гостя в проеме двери. — Вегас? — удивился Благодетель и его глаза тут же стали красными. — Убери свои клыки, недомерок, — сказал Сумрак. — Твой дом полон Охотников, и вы единственные, кто пока еще живы. — Решил обмануть меня, да Танкхун? Ты знаешь, что убийство Благодетеля тебе так просто с рук не сойдет! — Если только речь не идет о предателе, который нарушает условия договора, — спокойно ответил тот. — Я ничего не нарушал! — Только не говори, что тебя подставили, — сказал Вегас. — Я следил за тем, кто убивал людей и чуть было не поймал его, но Охотники помешали мне. Однако подчерк мне показался знакомым. Помнишь ту записку, в которой ты предложил мне лечь во втором раунде под тебя на городских соревнованиях? — И что с того? — Так вот я сохранил ее и сравнил с надписью. Ты до сих пор делаешь завиток на конце буквы к. — Это еще не доказывает моей вины. — Нет, Таван, только ты можешь так подло мстить мне. — А даже, если и так, какого черта ты вернулся в Бангкок? Тебе здесь не место. — Это такой мрази как ты здесь быть не должно. Я родился в этом городе, поэтому хочу очистить его от гнили. — Ты сам-то кто? Такая же гниль, так что начни с себя. Вампир щелкнул пальцами и свет в гостиной тут же погас, моментально погружая ее во тьму, но Охотники были готовы к такому повороту, поэтому яркие лучи фонарей пронзали темноту словно мечи. К тому же помещение заполнилось подоспевшими на помощь мечниками, которые с порога вступили в бой с вампирами. Вегас дрался с Таваном как в далеком прошлом на ринге, но уже не за звание чемпиона, а на смерть. Внезапно их оттеснили друг от друга и Сумрак оказался плечом к плечу с Таймом. Парни переглянулись и буквально по взгляду поняли, что они на одной стороне, после чего принялись с удвоенной силой сражаться с нечистью. Вегас пытался отыскать Тавана и, увидев, как тот пробирался к выходу, кинулся в ту сторону. Он так увлекся преследованием, что для него стало полной неожиданностью напороться на меч одного из Охотников. Ни одному вампиру не удалось выжить в этой бойне, кроме Тавана, которому все-таки смог сбежать, воспользовавшись неразберихой. Кто-то зажег свет в помещении, и все Охотники увидели, как Сумрак, стоя на коленях, держится за окровавленный меч, который принадлежал Питу. Тот не упустил момент, когда оставшиеся группы бойцов выехали на задание и тайком последовал за ними. Телохранитель дождался, когда они ринуться в особняк, после чего слился с толпой. Ворвавшись в гостиную, он мгновенно оценил обстановку и, увидев Сумрака, пытавшегося выбраться из гущи сражения, решил первым убить его. Однако парень никак не думал, что это будет так легко, ведь вампир, казалось, не ожидал нападения. — Ёб твою налево, Пит! — заорал на него Танкхун, подбегая к вампиру. — Сумрак, ты как? — Кхун, ты головой повредился? — удивился мечник. — Это же тот вампир, на которого мы охотились. — Нет, это ты страх потерял, раз посмел ослушаться моего приказа! Я велел тебе сидеть в особняке! Какого хрена ты тут делаешь? — Ты меня ни в грош не ставишь, вот я и решил доказать, что ты сто тысяч раз не прав! — Блять, не делай резких движений! Глава клана взялся за лезвие меча и осторожно вынул его из тела вампира, после чего тот тут же согнулся пополам, закрывая руками рану. — Сумрак, как тебе помочь? — взволнованно спросил Танкхун. — Никак, — прокряхтел тот. — Уходите. — Я не могу бросить тебя здесь подыхать! — Не волнуйся, меня не так просто убить. — Кхун, что происходит? — не понимал Пит. — С тобой я позже поговорю. Сумрак, ты точно будешь в порядке? — Да. — Хорошо. Как оклемаешься, позвони, у меня есть для тебя выгодное предложение. Парни, уходим. Мужчина грубо схватил за руку своего телохранителя и поволок его к выходу. Остальные Охотники послушно последовали за своим господином, помогая раненным. Благодаря Вегасу, парни сработали слажено, поэтому потерь удалось избежать. Вампир испытывал дикую боль, ведь лезвие меча Охотников было посеребренным и освещенным в церкви, что опаляло рану изнутри. Он применил способность к восстановлению, но это получилось сделать только наполовину. Для полного завершения нужна была человеческая кровь, поэтому Сумрак, кое-как поднявшись на ноги и опираясь на стены, пошел искать подвал. Помещение и правда было заставлено холодильными камерами, набитыми бутылками с кровью. Вегас выхлебал две подряд и через какое-то время рана полностью затянулась, после чего ему полегчало. Чтобы не пропадать добру, он перетаскал большую часть бутылок в небольшой грузовичок, что находился в гараже. Возвращаясь за последней партией, Сумрак вдруг услышал слабые звуки, доносящиеся из темного угла подвала. Он осторожно подкрался туда, освещая пространство перед собой фонарем. Яркий луч озарил камеру, в которой томились замученные, истощенные люди, которые жались друг к другу в страхе, пытаясь согреться. В другом углу грудой была свалена куча трупов, которая уже начала разлагаться. Вегас достал из кармана телефон и, включив на нем видеосъемку, заснял сначала трупы, а потом живых людей. — Не бойтесь, я не причиню вам вреда, — сказал он. — Кто Вы? — спросил мужчина. — Я из тех, кто борется с вампирами. — Вы — Охотник? — Можно сказать и так. Как вы сюда попали? — Мы все пришли сюда в разное время, но с одним и тем же желанием — заключить сделку с Благодетелем. — Условием сделки было ваше заточение? — Нет, он обманул нас. Подписав договор, мы все разошлись по домам, но не знали, что снова вернемся сюда. — Так почему вы это сделали? — Этого никто не может объяснить. Такое ощущение, что мы все попали под внушение и нас словно тянуло сюда. — Сколько вас было? — Много, больше сотни точно. Некоторые остались в той куче, а некоторые и вовсе не вернулись. — Понятно, ну и последний вопрос — имя Благодетеля, к которому вы все пришли? — Его зовут Таван. После этих слов вампир выключил телефон и, открыв дверь камеры, вывел, оставшихся в живых, людей наружу. Он усадил их в микроавтобус и отвез в больницу, а затем вернулся в особняк. Выгнав фургон на улицу, Сумрак облил бензином гостиную и периметр дома, а затем поджег его. Пламя быстро распространилось, словно огненная змея, заполняя собой все пространство. Вегас довольно ухмыльнулся, а затем отправился к себе. Охотники тоже благополучно добрались до дома, где раненым тут же оказали помощь, а остальные разбрелись по комнатам отдыхать. Танкхун грубо втолкнул ничего не понимающего Пита в свой кабинет и запер дверь. В его глазах сверкала дикая ярость, которая до мурашек пробирала телохранителя. Глава клана схватился за голову, пройдясь до стола и попытался успокоиться, глубоко вдыхая и выдыхая воздух. Мечника угнетало и пугало это молчание, поэтому он спросил: — Кхун, может, все же скажешь, что происходит? Вместо ответа мужчина взревел как разъяренный бык и запульнул в телохранителя тяжелую подставку с канцелярскими принадлежностями. Пит уклонился от летящего в него предмета и он, врезавшись в стену, рассыпался по полу. Главе клана этого было мало, он подлетел к парню и, схватив того за горло, заставил посмотреть в свои бешенные глаза. — Ты! — выпалил он. — Ты хоть понимаешь, что мог провалить эту операцию? — Я не знал, — прохрипел тот. — Тебе и не нужно было! Твоя задача — сидеть здесь и приглядывать за оставшимися бойцами! Какого хрена ты поперся за нами? — Долг телохранителя — защищать хозяина. Я не мог поступить иначе. — Не мог? Ты ведь хотел безграничной власти, и я предоставил ее тебе или этого тоже мало? Чего ты еще хочешь, Пит? Скажи и я кину это к твоим ногам! — Прости, — из глаз парня вдруг покатились слезы. Танкхун отпустил его и тот закашлялся, пытаясь отдышаться. — Если бы ты посвятил меня в детали этой операции, я не ранил этого вампира, — сказал он. — Блять! Блять! Блять! Мужчина снова разъярился и со всей дури три раза ударил кулаком о стену рядом с телохранителем, сдирая костяшки в кровь. Тот вжал голову в плечи и медленно сполз на пол, закрывая лицо руками. Его тело дрожало, но не от страха, а из-за переизбытка чувств и подкатывающих рыданий. — Ты хоть понимаешь, что мог погибнуть? — уже спокойнее спросил Танкхун, стоя над ним. — Это мой долг, — еле сдерживаясь, ответил тот. — Да что ты заладил одно и тоже? Ты мне ничем не обязан! — Так выгони меня из клана, если я тебе больше не нужен! — не выдержал тот и еще больше залился слезами. — Иди к себе, завтра поговорим. — Кхун! — Я сказал, уходи! Мечник кое-как поднялся на ноги и вышел из кабинета, а глава клана вновь ударил кулаком о стену, а потом сам заплакал и тихо сказал: — Ты мне очень нужен, Пит.