Зуб мудрости

      Для Ромы доктор подготовил всё необходимое, преобразив кабинет в подобие операционной. На столике возле кресла были разложены хирургические инструменты и шприц с Убистезином, очень сильным обезболивающим. Не Лидокаин же в такую лапочку колоть! Ради милого парнишки можно проявить человеколюбие и устроить ему всё в наилучшем виде. Прежде всего нужно изучить рентген. Зубы мудрости, или по научному третьи моляры, бывают очень коварны и в некоторых случаях имеют необычный корень. Конечно же это не часто, но случалось. Доктор много видал вот таких вот нижних левых восьмёрок. Многие удалялись просто и без последствий. Бывали случаи, когда эти зубы и вовсе не появлялись у людей, а иногда не причиняли никакого дискомфорта и вполне нормально выполняли свою функцию. Комплект одноразовых стерильных инструментов он достал из личных запасов. Кресло в кабинете доктора установлено современное и полностью раскладывалось в случае надобности. А случаи бывали разные. За невзрачной дверью, для отвода глаз, Сергей давно всё обустроил по своему вкусу. Для обычных посетителей были казённые инструменты, но вот «своих» доктор обслуживал по высшему разряду.       Парень вошёл в кабинет и вдруг почувствовал себя спокойно, он и сам не понимал отчего. Что-то в этом докторе придавало уверенности в хорошем исходе гиблого дела. Высокий худощавый брюнет в невесомых очках с добрыми светло-карими глазами очень понравился Роме. Ему было стыдно и в то же время приятно смотреть на изящные запястья.       — Давайте ваш рентген, мне нужна полная информация. — Рома молча отдал ему квадратик снимка. Сергей внимательно посмотрел на поле деятельности — Так! Угу… Ну, всё ясно. — говорил он себе под нос.       — Что там, доктор? Всё так плохо?       — Удалять однозначно, а иначе вам грозит разрушение соседнего с восьмёркой зуба. Но для начала мне надо знать, вы сегодня ели?       — Да, но утром.       — К сожалению, проводить подобную операцию натощак не рекомендуется, но так как у вас острая боль и вероятность повреждения, то придётся сделать сейчас. Медлить нельзя, да и есть вы всё равно не сможете с такой-то десной.       — А может лучше отложить? — Рома сделал жалкую попытку отвертеться.       — Не волнуйтесь, всё будет хорошо. Это не так страшно, как кажется. Садитесь в кресло.       Рома загнанно посмотрел на доктора. Подчиняясь взрослому мужчине, он устроился в кресле, вопреки тому, что сердце отбивало барабанную дробь от переживаний. Инструмент на столике поблёскивал угрожающе, лампа светила в лицо немилосердно, запах спирта, хлорки и лекарств смешались в один больничный. Доктор надел на него специальный слюнявчик, закрепив на шее зажимом.       — Глаза лучше закрой, а рот открой пошире. Мм… Нет, так не пойдёт, держать его открытым придётся долго, так что я сейчас тебе помогу.       Ромка почувствовал, как его губ коснулся металл и в рот вставили распорку, отчего ему стало ещё страшнее. Знал бы он в каком «приподнятом» состоянии от этой картины был доктор.       — Теперь рот зафиксировали, и даже если челюсть случайно сведёт, то операцию не прервем. Я положу тебя поудобнее, и приступим. — Кресло под Ромой пришло в движение и как бы разложилось. Он и правда почти лежал, даже удобно. Доктор взял специальный шприц для кассет Убистезина и в одно мгновение ввёл лекарство в нужную зону. Он давно пользовался им и знал, что через всего лишь минуту челюсть заморозит как надо.       Парень почувствовал, как его щека онемела, зато боли не было совсем. Далее операция проходила очень быстро, учитывая профессиональный опыт Сергея Евгеньевича. Он действовал отработанными движениями без каких-либо колебаний. Рассёк десну скальпелем, пылесосом убрал гной и слизь, затем бормашинкой разрезал зуб на части и аккуратно извлёк остатки. Всё и правда выглядело плохо: сросшиеся корни зуба немного осложнили задачу. Образовавшуюся лунку пришлось зашить, наложив несколько швов специальной нитью, которая через время сама рассосется и делать больше ничего с ней не надо. Всё действо, как по учебнику, заняло у доктора тридцать минут. Наркоз исправно действовал. По идее Рома ничего не должен был чувствовать.       На самом деле это было совсем не так, парень чувствовал каждый шаг и находился в полной прострации. Боли не было, но всё остальное довело его практически до шокового состояния. Когда доктор вынул распорку и практически рукой закрыл ему рот, его испуг проявил себя. Бывают моменты, когда наш мозг не может больше выдержать стресс, и тогда происходит следующее: к удивлению и неверию доктора, Ромка безудержно и постыдно заплакал, как маленький напуганный мальчик. Что-то в груди Сергея дрогнуло в это то момент и, вернув стоматологическому креслу нормальный вид, мужчина наклонился к плачущему парнишке и, обняв его, взял салфетку и промокнул заплаканные щеки. Совсем тихо в самое ушко он сказал обволакивающим бархатом сознание голосом:       — Всё хорошо, всё закончилось. Шшш. Теперь посиди немного и успокойся. Такое часто здесь бывает. Ты перенервничал и испугался. Приём на сегодня окончен. Так что мы вместе сможем пойти домой. Я хорошо знаю расположение твоего училища. Проедусь немного, мне не сложно.       Рома быстро пришёл в себя и совсем успокоился. Незапланированная истерика прошла так же быстро, как и началась. Ему стало невыносимо стыдно за свою слабость перед доктором. Щека до сих пор ещё была замороженной, говорить не получалось.       — Всё нормально? — парень только кивнул в ответ. — Сиди спокойно, сейчас я напишу тебе как ухаживать за швом, и выпишу два дня больничного. Не думаю, что на занятиях ты хоть что-то усвоишь. Ко мне уже направляли парней из ваших, не волнуйся.       Написав лист с подробными рекомендациями, Сергей ещё раз проверил щеку Ромы и помог ему подняться на ноги. Иногда после подобного люди могут внезапно потерять равновесие, почувствовать головокружение, иногда их тошнило. Убедившись, что с Ромой всё хорошо, доктор пошёл вымыть руки и переодеться в уличную одежду, она висела в шкафу за ширмой. Рома присел на стул у выхода из кабинета. Сейчас он ненавидел себя за всё случившееся. Но ещё больше ему хотелось пощупать жилистое тело доктора. Не понимая себя и своих чувств, курсант опустил голову и старался изучать пол. В этот момент его телефон пиликнул смской. Достав средство связи, Ромка прочёл целых два сообщения: от Сени и от Виталика, старосты группы. Они волновались за него и просили ответить, живой или нет. Парень быстро написал ответ, дескать всё ок, не стоит волноваться.       Его плеча невесомо коснулась мужская рука. Он поднял голову и вымученно посмотрел на своего мучителя. Мужчина уже был без своего белого халата. Сейчас Рома хорошо смог его рассмотреть. Без страха и ярких ламп Сергей казался другим. Просто человеком в приличном костюме и дорогих кожаных туфлях. Светлая рубашка, часы, портфель с ноутом. От этого мужчины веяло невероятной уверенностью, но она не подавляла, а словно обволакивала и защищала.       — Странное чувство, — подумал Рома. — он так смущает меня.       — Как щека?       — Жить можно.       — Убистезин хорошее средство, оно также помогает избежать осложнений. Через два дня придёшь ко мне на осмотр. — доктор очень хотел ещё раз увидеть Рому, но не знал что придумать для повторного посещения. В обычном случае он и не озаботился бы подобным, но не с этим парнем.       Надев верхнюю одежду в гардеробе, они вышли на улицу. Рома шёл рядом с доктором на служебную парковку. Мужчина оказался не таким высоким, как в кабинете, когда работал. Обычный средний рост, но из-за стройного телосложения казался выше. Сергей щёлкнул брелком и не новая, но вполне хорошо выглядевшая серая Ауди подмигнула хозяину. Рома мало ездил на машине. У отца была служебная и он не стремился к чему-то другому, попирая всякие излишества, а дед и подавно, считал автомобили признаком зажравшейся буржуазии. Дед Андрей в деревне учил его рулить трактор, и Роме тогда очень понравилось. Ему там всё понравилось и он удивился, что мама никогда не возила его туда. Возможно у них были какие-то разногласия, но та любовь, что дарил ему дедушка, та отдача и забота понравились парню в раз пять — десять больше всего того, что происходило дома. Он впервые понял, каким должен быть нормальный, по-настоящему любящий дед, да и мужчина в принципе. Мама как будто стыдилась его натруженных рук и совсем не городского вида. Дом у него был очень простой и быт тоже: трактор, хозяйство из коровы, десятка кур и поросёнок в загородке. Рома понял там только одно — дышалось свободно и никто не командовал им, как в казарме.       — Поехали, отвезу тебя к корпусу. — опять мягкий голос прозвучал над ухом.       Они сели в машину и ехали молча. У Ромки не было даже мысли, что этот человек может причинить ему вред. Щека уже «оттаяла» и теперь отдавала ноющей болью. Говорить в таком состоянии не хотелось. Доктор иногда поглядывал на него, отвлекаясь от дороги. В голове мужчины сейчас были совсем не целомудренные мысли. «Как заполучить этого мальчика?» — стояла первой в очереди, после неё шли уж совсем порнографические. А Рома думал, что хочет вот такого человека рядом, в смысле взрослого. Ему нравился их препод по математике, очень сильно нравился, но у него были жена и дочь, и никаким боком не вписался бы он. Вдруг парень совсем мельком заметил на себе тот самый взгляд, это не передашь словом, только можно почувствовать. «Неужели и правда?» — подумал он, но тут машина остановилась, и ему пора было выходить.       — Приехали, пора прощаться. Вон твой корпус и окна общежития. Ты на каком этаже?       — А? На втором, окна во двор выходят.       — Понятно. Там в рецепте я написал свой номер, вдруг чего сразу звони. Зуб сложный, вдруг беспокоить шов начнёт, так бывает иногда, только не бойся.       — Спасибо вам. Я как-то забыл ваше имя.       — Сергей. — доктор мягко улыбнулся ему.       — А отчество?       — Просто Сергей. И давай на ты, я не старик ещё, хоть для тебя, наверное слишком взрослый.       — Нет не слишком, а на «вы» общаться — это привычка. Я даже деда и бабушку дома на «вы».       — Господи, парень, это жестоко как-то.       — Ага, наверное, я не знаю. Хотя нет, знаю конечно, но привык. Ну, я пойду, спасибо ещё раз. — Рома слабо улыбнулся Сергею больным ртом. Вышло криво и немного смешно, но доктор сдержался. Фигура парня скрылась в апрельском вечере. Доктор завёл двигатель и с неохотой уехал.       Рома дошёл до КПП и, показав документы и больничный, прошёл в корпус. От усталости и пережитого клонило в сон. Ко всему разболелась голова, последствия наркоза. Сеня встретил его в комнате с недовольством. Ему как дежурному по этажу выговор теперь светит. Но Рома протянул ему на два дня освобождение от учёбы и показал шов во рту. Соседа передёрнуло. Решив не искушать судьбу, парень перестал донимать Рому. Ночью боль в щеке немного усилилась. В листок, что дал ему доктор, парень и не подумал заглянуть, опять понадеялся, что само пройдёт. Утром он никуда не пошёл в надежде на улучшение. Очень глупо и опрометчиво было со стороны юного курсанта так поступать. Молодость склонна к легкомыслию, да и в принципе людям свойственно полагаться на любимый всеми «авось». Отёк спал и можно жить дальше, а зубы Рома никогда в жизни не лечил.       К вечеру, вернувшись с занятий, сосед по комнате обнаружил Рому в беспамятстве с высокой температурой. Обеспокоенно он позвонил с их этажа по внутреннему телефону в медблок. Пришедший к ним в комнату доктор возмутился глупому поведению парня и, назначив антибиотик внутримышечно, сам сходил за лекарством. Сеня понял, что дело серьёзное. У Ромы оказалось воспаление слизистой, и непонятно откуда инфекция полости рта. Как такое могло произойти? Доктор сделал замечание, о том, что Роме нужен уход и наблюдение, подобные инфекции опасны и непредсказуемы. Павел Николаевич открыл свой чемоданчик, достал самое необходимое, приготовил и вколол жаропонижающее. Измерение температуры электронным градусником показало тридцать девять. Парень явно не совсем понимал, что происходит, просто подчинялся.       — Я этому дохтеру голову готов открутить. Как можно было отпустить этого обормота без лекарств.       — Так был рецепт! Я сам его видел. — Сеня метнулся к столу друга и достал из его брюк, что лежали на стуле, свёрнутый листок.       — И?! Как это понять? Почему твой друг ничего не делал весь день? Молодёжь, вы меня в гроб загоните, бестолковые. Нормальный рецепт, грамотный и доктора знаю. Сейчас же иди в аптеку с рецептом, а я завтра проверю как выполняется предписание.       — Павел Николаевич. — мозг Ромки уже соображал лучше, температура начала спадать. — Я думал, что раз зашили, значит…       Доктор строго оборвал его:       — Это ничего не значит! Есть рецепт, есть предписание врача. О чём ты думал?       — Я и правда думал заживёт, если не беспокоить его, — Роме стало совсем уже не по себе от своего глупого поступка.       — Весь вечер полощи полость рта, и поесть надо обязательно.       — Я не хочу. Ну совсем противно.       — Это из-за температуры, но не повод морить себя. Обязательно сходи на ужин. Потолки всю еду в кашу и поешь, хоть через силу. Не то с ложки накормлю.       Павел Николаевич был хорошим другом деда Ромы и присматривал за парнем по настоянию его бабушки. Этот доктор ещё его отца лечил от воспаления лёгких, случившегося с тем во время учёбы. Роме нравился друг семьи, и он его слушался.       Убедившись, что с его подопечным всё в порядке, доктор устало потёр лоб руками, собрал свои вещи и, дождавшись Сеню с купленными препаратами, распрощался с молодыми людьми. Остаток вечера прошёл для Ромы в строгих нотациях друга, попытке поесть и какой-то невыносимой усталости. Завтра надо было показаться врачу, а показываться совсем не хотелось, потому что он чувствовал себя нашкодившим котом. Ругая себя за глупость и беспечность, Рома провалился в сон. Сейчас шов болел меньше после того, как он сделал необходимые процедуры и выпил лекарство.