Зуб мудрости

      Наутро Рома не посмел проигнорировать лечение и усердно занимался полостью рта. После обеда он решил съездить в стоматологию на осмотр. Больничный ему продлили на три дня, а дальше наступала Пасха и Первомай. Как сказал Павел Николаевич, зашедший к Ромке в обед, есть время восстановиться и отдохнуть. Праздники — дело святое, даже у военных. Обычно в такие дни он ездил домой. Но в этот раз Рома позвонил родным и сказал, что усердно готовится сдать экзамены. Мужская половина семьи одобрила, а женская опять в охи — ахи. Мама с бабушкой очень скучали по нему. Парню не хотелось излишнего квохтания вокруг себя, особенно когда пошатнулось здоровье. Из-за частых болезней в детстве его таскали по врачам за каждый чих. В основном по этой причине Рома и не захотел возвращаться домой. Забота бабушки иногда душила его. Мама относилась более нейтрально, по настоянию отца старалась не слишком баловать и лезть в воспитание мальчика. «Чтоб девка в штанах не получилась!» — вещал дед со своего дивана при попытке мамы приласкать Рому. Иногда парень не понимал свою семью. Почему бабушка может всё, а мама у них за прислугу?! Мальчишкой он часто был против такого положения, но, видя как его отец вечером воркует с мамой, одергивал себя.       В учебной части Роме ничего не сказали, просто отметили его больничный и то что на праздники он останется в общежитии. Парень радовался, что в его кадетском корпусе не было казарменного режима, как в училище его соседа по лестничной площадке, Костика. Того заслали в «лëтку», по сравнению с ней по рассказам друга, тут был курорт и трехзвездочный отель. В лётном нельзя было общаться по телефону, жили в казарме и ходили строем день и ночь. Рома точно бы там кони двинул ну или ласты склеил, хотя нет — это у подводников.       Было стыдно перед Сергеем за то, что так халатно отнёсся к его предписанию. Он много раз прокручивал в голове тот вечер. Некоторые вещи в поведении доктора натолкнули Рому на мысли, что он мог понравиться такому мужчине. Уж слишком откровенный взгляд тогда он себе позволил в машине. А что если попытаться? И в тоже время ему страшно, до колик в животе страшно от мысли, что между мужчиной и мужчиной что-то может быть. Да его ж убьёт отец, а семья объявит траур, ибо все, что останется после отца, добьëт и закопает дед. Но ему очень хочется ещё раз взглянуть на Сергея и чтобы тот дотронулся до него, и губы… Да, очень вкусные наверное.       Он целовался только в школе когда играли в глупую игру на желание. Тогда Ромка проиграл, и ему пришлось перед ребятами целовать дылду — Светку. Та была почти на голову выше его в шестом классе. Ему не понравилось: мокро и даже противно было, а ещё от неё неприятно пахло прокисшими после стирки вещами. От доктора пахло вкусно, этот запах так не похож на пену для бритья отца и дедовский «Шипр», который жуткая пакость. Это сейчас, а в детстве нравилось. Конечно же до того, как Рома узнал что есть туалетная вода и духи. К ним в школу пришли на Новый год студенты — педагоги с развлекательной программой. Один парень в костюме деда Мороза играл с ними, водил хоровод, и от него пахло так приятно, что хотелось ещё услышать эти горько-сладкие нотки,. Позже Рома узнал, что это духи с интересным названием «Диор», а студента этого почему-то дед назвал «гомиком». Добавив, что только они таким пользуются. Кто такие эти «гомики» Рома не знал, но посчитал, что приятно пахнуть оказалось чем-то плохим. Мама ему покупала дезик, а растительности на лице у него не было, даже в группе смеялись с этого. У всех уже прорезались усы, кроме него. Как сказали на медосмотре, у блондинов часто такое бывает, но всё может наверстать после двадцати.       Будни хирурга-стоматолога проходили как всегда бурно. По весне люди как будто оттаивали от зимней спячки и вспоминали обо всех своих болячках сразу. Обращения по лечению и удалению зубов сыпались на него как из рога изобилия. Сергею уже второй день казалось, что его кабинет — это какой-то филиал ада. В четверг он успел принять двадцать пациентов, из них шестеро с острой болью, и куча патологий и предписаний на удаление. Кроме этого ещё консультации и составления графика по записи. Сегодня уже работал над пятнадцатым, а до окончания ещё почти полтора часа. Закончив с удалением второго правого резца у миловидной худенькой девушки с короткой стрижкой и задорными веснушками на носу, доктор решил сделать перерыв и пошёл выпить кофе из автомата. Кофе был префиговый, но и такой за счастье. Долго искал мелочь по карманам, не хватало десяти рублей. Хорошо, мимо прошла Ирина Васильевна, их заведующая, и протянула ему руку помощи.       Только пластиковый стаканчик выплюнулся из ячейки и полилась коричневая жижа, мало имевшая общего с благородным напитком, как перед доктором возникла фигурка знакомого курсанта в военной форме. От этого Сергей забыл, что хотел делать, и стаканчик с напитком так и остался стоять в автомате. Дело в том, что уже второй день ему до боли в груди хотелось, чтобы этот красивый мальчишка пришёл к нему во второй раз. На улице было тепло, и Рома стоял только в своей лёгкой форме курсанта. Фуражку он снял и держал в руке.       — С-Сергей. Здравствуйте. — парень стоял перед ним чуть ли не по струнке. Что-то говорило доктору, что он пришёл неспроста.       — Здравствуй, что-то случилось?       — А почему сразу случилось? — Рома явно стушевался и зарделся.       — Да ты б не пришёл раньше просто так, я это уже по опыту знаю. — Сергей говорил мягко, но с долей строгости в голосе.       — Я виноват, — неуверенно как-то выдавил парень, — не сделал то, что было в рецепте, и началась инфекция, меня наш врач чуть не прибил. Сегодня настоял, чтобы я к вам приехал.       Доктор посмотрел на Рому как на врага народа. От его взгляда хотелось провалиться под замытый хлоркой линолеум. Парень узнал, каким может быть этот мужчина, когда злится. На мгновение ему показалось, что Сергей сейчас вытащит ремень и отходит его по заднице. Внутренности скрутило узлом от переживаний.       — Так, сейчас у меня окно. Следующий пациент на четыре часа, к счастью, последний. Если никого не принесёт с острой болью, то уйду домой, как белый человек. Со мной такое не часто. Пойдём, мученик. После того наркоза, что я тебе дал, у меня за десять лет одна пациентка только была с осложнением, но ты умудрился натворить дел.       — Я… не знаю, как так…       — Пойдём в кабинет, гляну на последствие твоего игнора.       Рома затравленно плелся за доктором. В кабинете мало что изменилось с его визита, только сейчас на столе возле окна лежали кучкой карточки и стоял открытый ноут. Сняв верх формы, и забравшись на кресло в рубашке, Рома почувствовал единственное желание — немедленно сбежать отсюда. В то же время он прекрасно понимал, что всё это необходимо ему самому в первую очередь.       Сергей вымыл руки и надел стерильные перчатки. Его взволновал сам факт инфекции в полости рта. Ничего подобного не должно было случиться, не в его смену, как говорится. Но она была. Взяв смотровое зеркало, доктор внимательно осмотрел шов. Слизистая была воспалена, но были заметны и результаты неумелого полоскания. По-видимому развёл не правильно лекарство на основе спирта, его надо всего пять капель на стакан воды, а тут создалось впечатление, что пол пузырька. Сергей недовольно покачал головой на небольшой ожог. «Ну что за растяпа! Его вообще нельзя одного оставить, пропадёт ведь! И кто его вообще в кадеты записал-то?!» — гневно подумал и продолжил осмотр. Роме же он сказал следующее:       — У тебя сильное воспаление слизистой и ожог. Ты что, не знаешь как правильно пользоваться полосканием для полости рта? Закрывай рот. Я напишу тебе другой препарат, он на основе масел, смягчит то, что ты натворил.       — Я думал если больше налить, то быстрее заживёт. — бесхитростно сказал парень.       Сергей чуть в голос не заржал от такой непроходимой глупости кадета. Да ещё и воина будущего. «И это будет Родину защищать?! Да его самого защищать, от себя в первую очередь, надо!»       Захотелось прижать этого мальчишку и погладить по голове. Рома вызывал в нём столько эмоций сразу, что от них начинало распирать везде: в голове, в груди и в штанах. Наверное это любовь, та самая, о которой так много говорят и в то же время никто о ней нихрена не знает.       — Нет, быстрее не заживёт. Только навредит. У тебя сейчас там всё как после ядерной войны. О выходе на учёбу и речи не может быть. Лечи слизистую. Вот новый рецепт и на этот раз прошу не делай глупости.       — Мне и так дали ещё несколько дней больничного. — голос Ромки прозвучал жалобно, — Мне пропускать занятия нельзя столько, экзамены через две недели.       — И куда потом, если не секрет?       — Не секрет, если хорошо сдам, то зачислят в Академию заочно и мои документы туда передадут. Только там говорят лучше не в общаге, а на квартире жить. Мы с товарищем думаем над этим, — парень говорил доверительно и с гордостью.       — Здорово звучит. Значит Военная Академия осенью и взрослая жизнь?       — Ага.       — Что ж, желаю успехов, звони если что-то опять побеспокоит.       — Я теперь всё по рецепту сделаю, и сам не знаю как-то глупо вышло.       Они тепло попрощались, и Рома уже собирался уходить, но вдруг резко остановился и до конца не помня себя от резкого душевного порыва, развернулся к Сергею и поднявшись на носочки, обнял его за шею и впился в красивые мужские губы, немного жёсткие. От страха сердце, казалось, ещё немного и выпрыгнет через рот. Он думал тысячи мыслей и в то же время голова была пустой. Его не оттолкнули, нет! Более того, его притянули к себе и ласково, нежно поцеловали в ответ. В этот момент Роме не было больно во рту и не было противно как со Светкой. Скорее наоборот ему было очень сладко и очень хорошо. Сильные руки обняли его и притянули к себе.       «Что за птенчик?» — пронеслось в голове доктора. Его член встал так, что даже больно стало и никакие посторонние мысли не могли снизить градус возбуждения. Единственное, что он смог сделать, это протянуть руку к двери и закрыть кабинет изнутри на щеколду. Пусть думают, что сбежал с работы. Да пусть что хотят думают. Он искал этого парня всю свою жизнь и не хочет потерять его.       А в голове Ромы всё взрывалось фейерверком, мысли путались от переживаемых им сейчас эмоций. Он даже не мог и мечтать о подобном, а сейчас переживал в действительности, в живую. Все точки, кривые и линии сошлись здесь в казённом кабинете, который парень обошёл бы стороной и десятой дорогой, если бы не обстоятельства. В руках Сергея он плавился льдом на солнце. Жаркая волна охватила его тело, а что-то твёрдое уткнулось в его ногу и он понял что сейчас произойдёт непоправимое. В испуге Рома отстранился от доктора, член в трусах подрагивал от напряжения. Кровь прилила к голове и стучала в ушах, его щеки залила краска. Глаза горели от нервного блеска.       — Почему ты отстранился? — доктор сам испугался своей несдержанности и того, что его член явно уткнулся в бедро парня. — Я сделал что-то неприятное?       — Сергей, — Рома не узнал собственный голос от напряжения, — я…я боюсь вас, тебя, и себя. Ты очень понравился мне сразу. — он стыдливо опустил глаза. Больше даже из-за того что несёт какой-то бред, стоя в кабинете врача. Самого красивого и желанного врача. Разве можно так? А как ещё можно, если не так, он не знал.       — Рома, Ром, глянь на меня. — парнишка от пережитого не знал куда себя деть и что с собой теперь делать. Осознание, что ему нравятся мужчины и нравится целовать мужчину, а ещё хочется, чтобы с ним был мужчина, накрыло его окончательно. Ведь до этого всё было лишь фантазией и игрой разума. Мечтать о сексе с парнем и целовать живого парня, мужчину — совершенно разное.       Увидев, что парень как будто завис в своём сломанном мире, Сергей решил это изменить. Он подумал, что для лечения шока, нужно повторить шоковую ситуацию. Взяв Рому за немного острые плечи, сам поцеловал его, с языком как положено протолкнув его в красивый правильный рот с приятными, средней полноты губами. Мир уже перестал существовать для них, оба растворились в своих чувствах. Так продолжалось бы ещё не одну минуту, если бы ни заведующая, она уходила с работы и постучала в его двери.       Резкий стук и последующий за ним окрик через дверь, ворвался в сознание Сергея.       — Сергей Евгеньевич! Вы там?! У вас свет включен!       Рома испуганно задергался в объятиях доктора, но мужчина быстро совладал с ситуацией и зажал ему рот рукой. Сказав почти на самое ухо. — Ни звука. — Тот понятливо кивнул.       — Да! Ирина Васильевна, я переодеваюсь испачкал брюки раствором. Скоро иду домой, устал как собака.       — Я тогда ушла, вы последний, как обычно. Там в регистратуру звонил ваш пациент, сказал придёт завтра. Надежда Сергеевна тоже уходит уже.       — Хорошо! Большое спасибо. До завтра тогда.       Каблук — шпилька простучал по полу, удаляясь от двери кабинета хирурга- стоматолога Коноваленко. В кабинете двое выдохнули с облегчением, пронесло. Сергей улыбнулся Роме, а парень даже нервно хихикнул.       — Рома, что ты со мной творишь? Ощущаю себя студентом, как лазил в общагу по трубе и сбегал утром. Прям юность вспомнил.       — А у меня это первая такая история. Даже не думал, что такое вот, — Рома неопределенно развёл руками.       Они сели на небольшую кушетку в углу кабинета, которую Сергей притащил для перекуров, в смысле отдыха. У него часто болела спина от сидячей работы, даже однажды ногу от бёдра тянул пару дней, как паралитик. Травматолог потом ругал его и посоветовал поставить жёсткую кушетку и делать упражнения на ней. Иногда удавалось, а иногда приходилось ходить на массаж к очень злому травматологу. Травматологи самые суровые люди, после хирургов.       — Я так тебя боялся с первой минуты, а сейчас мне хорошо и спокойно.       — Да, согласен. Вот только рот твой лечить надо. Ром, прошу отнесись серьёзно, я испугался когда увидел. Оно же болит у тебя.       — Да терпимо оно, я больше хотел встретиться опять, но боялся. Наверное себя. Ты такой взрослый, а я ещё даже училище не окончил. Думал о том, что прогонишь и скажешь, что я ненормальный.       — Не скажу. Тогда я тоже ненормальный и больной на всю голову.       — Я боюсь, мне страшно от себя и от того, что меня же не примут такого. Не здесь, не в нашем обществе.       — Глупый, — мужчина придвинулся к парню и приобнял его, — не обязательно же кричать об этом на каждом углу и ходить с радужным флагом. Люди годами живут в таких отношениях и счастливы. Никто не узнает кто и как проводит свои вечера, а многим и просто плевать. Поверь, мир не вращается вокруг твоей или моей половой жизни, у каждого она своя, не менее сложная.       — Это необычно звучит, я и не думал так. Да и никак не думал, если честно.       Они помолчали, каждый думал о своём. Рома разглядывал доктора, и в груди у него всё взрывалось от восторга, что этот мужчина ответил ему и, более того, его чувство, похоже, взаимное. В тишине кабинета раздалась мелодия «Арии», звонил отец Сергея. Доктор ответил и минут пять о чём-то напряжённо разговаривал с ним. После чего виновато сказал:       — Ром, я должен срочно ехать на другой конец города, сестра отца попала в больницу. Мне очень нужно туда. Могу подбросить по пути до той улицы, где твоё училище.       Рома посмотрел на часы, подарок мамы на восемнадцатилетие, и тоже заспешил. Нужно было вернуться в общежитие, поужинать и заняться правильным лечением рта. На этот раз им обоим не хотелось расставаться, и так много ещё надо сказать друг другу. Но ничего не поделаешь. Сергей вывел Рому через чёрный ход, и они практически сразу сели в его машину. Почти долетев до горящего огнями здания супермаркета возле военного училища, они расстались. Сергей опять целовал парня жадно и страстно, этого ему было мало и голова шла кругом. Настойчивый звонок Сени заставил их оторваться, и парень ушёл не оглядываясь. Номер телефона Сергея он записал себе и сбросил вызов на его телефон.