Предубеждения и гордость

      Мью заносит кулак для удара по двери, но останавливается, задумавшись: что он скажет? Ведь и сам до конца не понимает свои чувства.       Мысли сменяют одна другую, как узоры в калейдоскопе: «у меня будет ребёнок», после чего сомнение — «это же моё дитя?», а затем логичное «мы же использовали защиту»…       Отойдя от палаты, Мью плюхается на диван, запрокидывает голову и ударяется о стену. Прошипев, он потёр ушиб, тяжело выдохнул и в таком положении и застыл, переносясь в вечер их знакомства.       Мью хорошо помнит первую встречу с Галфом. Омега выделялся среди многих: оценивающий взгляд, что был брошен на альфу, и плавная походка кошки — всё это действовало как мановение пальцем, требовало подойти и попробовать забрать обладателя соблазнительных бёдер себе. Изящные изгибы тела, на которые Мью смотрел, выжидая, чтобы забрать себе этого омегу, подчёркивались во время танца, а не вовремя появившийся соперник только подтолкнул на немедленные действия. Омега пришёл в клуб с определёнными намерениями и не сопротивлялся предложению отправиться с Мью в отель, при приближении к которому действия его блокаторов закончились: лёгкие альфы наполнились густым ароматом сладкой карамели. Еле добравшись до номера, Мью словно ненасытный волк дорвался до желанной пары и с порога начал срывать с омеги одежду. Это была незабываемая ночь. Альфа каждый раз кончал в омегу и не боялся, ведь у него с собой только прочные презервативы.       Мью подался вперёд, облокотившись о колени и согнув спину. Понимание, что это не его ребёнок, отчего-то легло тяжёлым грузом на плечи. Зато теперь ясна реакция омеги: Галф не сообщил Мью, потому что это не его ребёнок. «Вот как… А чей тогда?» — размышлял Мью. Галф на его памяти ни с кем не встречался, хотя откуда ему знать — свечку не держал. С ним Галф тоже не встречался, одна ночь — не повод для знакомства, так говорил сам омега. Но ощущение, будто Мью что-то упускает, не покидало его.       Мью поднялся с места и, посмотрев вновь на дверь, направился на выход. Он не должен находиться здесь, ведь Галф не хочет его видеть и есть вероятность, что тот ждёт отца своего ребёнка. Мью сжал руки в кулаки и чертыхнулся. Он не понимал, почему при этой мысли сердце сжимается так, словно находится в чьих-то крепких ладонях.       Весь оставшийся день промучавшись от размышлений, альфа раз и навсегда заключил — он не отец ребёнка. Внутри неприятно, знобит от таких мыслей. Но они, Мью уверен, правильные. С таким выводом он провалился в тревожный сон.       — Какой мне попался податливый омега, — как в бреду шепчет альфа незнакомцу в ухо, слыша стон наслаждения. Стоя на коленях, альфа держит за ягодицы омегу, разводя половинки в стороны и наблюдая, как член входит в дырочку, а после выходит практически полностью, чтобы снова погрузиться в с ума сводящую тесноту. Омегу подбрасывает от стимуляции простаты, и он выгибается, запрокидывая голову и словно призывая альфу схватить за волосы, что, впрочем, альфа и делает. Приподнимаясь, омега прижимается спиной к твёрдой груди альфы, а тот не остаётся в долгу: окольцовывает чужую грудь и начинает двигаться быстрее. Омега стонет, закидывает голову на плечо альфы, и его целуют, развязно вылизывая рот. Шлепки кожи о кожу сводят с ума, а смазка брызгает от частоты толчков.       — Да, да, да… — омега близок.       — Чёрт, детка, ты так хорош, — шепчет альфа, прижимая незнакомца за живот. Толчки быстрые, но короткие. Несколько движений, и омега изливается, сжимая в себе член. Альфу дёргает в предоргазменном состоянии от приятного давления на ствол, и он изливается внутри омеги в презерватив. Но омеге мало. Ложась на спину, он разводит ноги.       — Чертёнок ненасытный, — у альфы от такой картины и смешанных ароматов член встаёт незамедлительно. Снимая презерватив, связывает его и кидает на пол. Нежно касаясь своей ладонью внутренней части бедра, чувствует бархатистую кожу. Целуя и покусывая, касается языком дырочки, из которой так и льётся сладкая смазка. Проталкивая собственный язык, слышит звуки удовольствия от этой ласки. Смотря из-под лба, альфа в восторге от этой картины. Не желая тратить время, закидывает ноги омеги на плечи и одним толчком входит в разработанный сфинктер. Двигаясь быстро, попадает точно по простате, из-за чего незнакомец уже не стонет — он кричит от сверхстимуляции. От одного вида такого омеги у альфы срывает крышу, и он изливается вновь внутрь, проталкивая узел, который быстро образовался, ещё глубже. Омега дрожит, чувствуя порции спермы, что наполняют его до краев. Альфа, не выходя, — это просто невозможно сделать — переворачивает омегу и меняет их местами. Теперь тот лежит на альфе и мурлычет, сжимая внутри член, будто выдаивая его. Альфа закатывает глаза от наслаждения. Омега уснул на время, а после всё началось заново.       Мью просыпается посреди ночи. Весь в поту. Член стоит, желая разрядки. Альфа в нетерпении идёт в душ и под картинки из сновидения кончает. И уже наблюдая за тем, как сперма стекает вместе с водой, понимает — это был не сон, а воспоминания.       Он будет отцом. Прикладывая голову к холодной плитке, Мью всё никак не поймёт, почему ему так легко.

***

      — Как ты? Не скучаешь? — спрашивает альфа омегу, который присел на кровати и засмотрелся на то, что ему принесли. Голод его одолел.       — К чему этот тон? Мы не друзья, — с набитыми принесённым пирожком щеками Галф напоминает альфе об этом — вдруг тот забыл — и снова откусывает кусок. Вкусно.       — Приходится. Твой брат мне не простит, — омега выгибает бровь от такого заявления. Что могло произойти за пару дней, раз такие изменения? — Не смотри так. Он душка только тогда, когда всё по его, — вот это заявление. Галф ничего не понимает.       — Кто ты? Что с тобой сделал мой брат? — альфа улыбнулся одними уголками губ, но потом, вспомнив, кто он, где и с кем, вернул прежнее выражение лица. — Так-то лучше, — указательным пальцем рисует воображаемый круг в направлении чужого лица. — Не пугай меня больше, — Чонгук закатывает глаза.       — Завтра выписка. Мы приедем за тобой после обеда. Сегодня у Тэ не получится прийти: учёба, а после — лечебные процедуры.       — С ним всё хорошо? — слышно, как Галф волнуется. Теперь, когда он иначе взглянул на Чонгука, такая опека, о которой он знал и раньше, не кажется нарушением границ.       — Да, Тэ чувствует себя хорошо, просто я настоял на дополнительном восстановлении, — Чонгук впервые получает одобрение во взгляде Галфа.       — Правильно, — заключает омега, покончив с пирожком и взяв в руки питьевой йогурт. — Но завтра я сам доберусь. Утром будет обход, и я сразу уеду. Не хочу находиться здесь и лишней минуты, — по голосу слышно, как он устал.       — Тогда я приеду один, — твёрдо сообщает Чонгук.       — О, нет! Я серьёзно! Я сам, — Галф не хочет быть обузой: он должен уметь справляться самостоятельно. В конце концов, он шёл к тому, чтобы стать независимым. И сейчас, несмотря на незапланированную беременность, Галф не собирается менять свою жизнь.       Чонгук и Галф смотрят друг на друга, словно у них поединок. Прерывает их зрительный бой открывшаяся дверь. Оба, повернув голову на звук, как братья-близнецы выгнули бровь в удивлении.       На пороге стоял Мью. В одной руке он держал пакет, а в другой — ирисы бордового цвета.       «Всё-таки пришёл», — хмыкает про себя Чонгук.       — Я вас оставлю. Мне нужно в офис, — спешно сообщает он. Впрочем, этим двоим всё равно не до него. Что один, что второй оценивают друг друга. Они даже не замечают того, что в какой-то момент Чонгук их покинул.       — Как ты себя чувствуешь? — Мью топчется на месте, натыкаясь на недовольный сверлящий взгляд. Альфа чувствует себя идиотом, стоя истуканом с букетом цветов.       — Зачем пришёл? — Галф не хотел видеть альфу, который не рад новости о его беременности, что ещё тогда было понятно по изменившемуся запаху. Галф не расстроен этим — это было даже ожидаемо, хотя и малость неприятно. Что касается остального, омега уверен: он сам со всем справится. В конце концов, не впервой.       — Если по работе, то мог бы и позвонить. Кстати, почему звонков не поступало? — Галф включает деловой тон, даже высокомерный, но альфе напротив не привыкать, хотя бесит ужасно.       Мью глубоко вздыхает, задаваясь вопросом, почему из всех покладистых омег, которых он встречал, от него забеременел именно этот. Однако ответ очевиден и лежит на поверхности: ни с одним омегой он не терял голову даже во время течек. И, если хорошенько напрячь память, придёт ещё одна истина: никого до Галфа не хотелось видеть после совместной ночи.       Только ребёнок это другое. Это на всю жизнь, если, конечно, омега не задумал иное. Почему-то в груди всё горит, когда альфа представляет, что Галф захочет прервать беременность, и Мью ничего с этим не сможет поделать.       — Мы справились. Все статьи уже отправлены в печать, — Мью пытался звучать спокойно и не акцентировать внимание на пренебрежительном и недружелюбном тоне.       Мью нужно держать себя в руках, но он закипает, ведь, во-первых, они уже прошли этап игры в незнакомцев и, конечно, друзьями не стали, но такую манеру общения Галф переставал использовать с ним до некоторых пор. Мью помнит слова Чонгука о том, что омега слышал их разговор, но всё равно не понимает, в чём мог провиниться, чтобы с ним вновь так начали общаться. Во-вторых, Мью не хочет говорить о работе. Точно не о ней. Его интересуют другие вопросы. Когда омега узнал, что ждёт ребёнка? Почему не сказал ему? А собирался ли вообще? К тому же Мью хочет сообщить, что будет принимать участие в решении оставлять ли ребёнка или нет. Он не готов просто соглашаться. Тем более, что всё внутри требует прекратить эту тему, так как вариантов нет. Для него точно нет.       — Справились? — ехидное от омеги. — И кто же дал разрешение на публикацию? — Галф знает ответ, но ему интересно, что ответит альфа. Он несколько дней не был в издательстве, а ему не звонят. Омега поражён, как быстро Мью перенял его полномочия. Галф уверен, что альфа рад его отсутствию. Все альфы ищут выгоду через него.       — Я. Ты сам меня назначил, — напоминает Мью, надеясь, что звучит уверенно, но его слова всё же смахивали на оправдание.       На это омега кивает. Вроде знак согласия, но чувствуется — тот недоволен.       — Быстро ты занял моё место. Конечно. Тебе же нужны деньги, — Галф заводится за секунду. В голове тот вечер, когда Чонгук за него, Галфа, деньги предлагал, лишь бы Мью согласился приударить за ним, а тот и вовсе был не прочь. В памяти всплывает это заинтересованное «заманчивое предложение» из уст Мью. Тогда Галф ненавидел их обоих. Сейчас — только Мью. Что взять с Чонгука? Циник, держащий огромную компанию, такие, как он, привыкли покупать и продавать. И он бы продолжал его ненавидеть, но своими глазами увидел нежность, пусть только по отношению к Тэхену, но другого старшему омеге и не надо. А вот Мью… Не сказать, что у Галфа были на него планы, но он казался другим, честным, что ли. Ключевое слово «казался». Теперь Галф смотрит на альфу без розовых очков. И когда только успел их надеть? После первого оргазма или после седьмого?       — О чём ты говоришь? — недоумевает Мью, а в голове голос Чонгука: «Он слышал наш разговор…»       Мью как молнией ударило озарение. Он понял: Галф решил, что ему нужны деньги и он согласился на то предложение.       «Замечательно… Просто замечательно», — Мью не знает почему, но такие выводы его злят. Он заводится, дышит часто, выпуская феромоны. С этим омегой Мью теряет контроль.       — Что здесь происходит? Молодой человек, выйдите из палаты, посмотрите, — вошедший врач указывает на прибор. У Галфа подскочило давление. — Вы ему вредите. В его состоянии нельзя нервничать.       На самом деле, Галф удивлен. Он не чувствует себя плохо и поэтому смотрит с недоумением на экран. Мью, который видит, как растут цифры, быстро приходит в себя.       — Простите, я не хотел… — виновато лепечет альфа, но его прерывают:       — Доктор, но почему я не чувствую изменений? — Галф не обращает внимания на Мью, его волнует собственное состояние. Он привык всё контролировать.       — Не все чувствуют, как поднимается или понижается давление, и не сказать, что это хорошо. Некоторые просто в один момент могут потерять сознание, или же может случиться приступ, — спокойно объясняет врач, когда чувствует, что альфа взял под контроль свои феромоны.       Галф не замечает, что альфа слушает внимательно, впитывая каждое слово, он внимательно слушает врача, который продолжает объяснения.       — Вы, видимо, один из таких. Поэтому вам необходимо быть очень аккуратным. Феромоны, особенно порождённые злостью, всегда поднимают давление у того, на кого они направлены, но вы в положении, это ещё более опасно. Ребёнок не может противостоять этому. Хотя ваш старается, — улыбаясь, подытожил доктор. — Вон, как яблоки кислят.       — Яблоки… — произносит Мью. На него обращают взгляд две пары глаз. — Кхм, кхм. Это, получается, запах ребёнка? — задаёт вопрос альфа.       — Это не твоё дело! — встревает Галф. Он не хочет, чтобы Мью такими вещами даже интересовался. Это его не касается.       Доктор смотрит поочерёдно на этих двоих и не знает, что делать. В мыслях мелькает вызвать охрану и выпроводить альфу, но дальнейшие разборки заставляют стоять и наблюдать.       — Я, вообще-то, отец ребёнка и тоже имею право знать всё, что меня волнует.       Галф открывает и закрывает рот от такой наглости.       — Да кто тебе такое сказал? Это не твой ребёнок, — Галф не уступает.       — Только не надо этого вранья. Я всё помню, — он, конечно, не станет рассказывать, что оно ему приснилось, однако он уверен — это воспоминания. Всё внутри кричит об этом.       Омега прикрывает глаза. Вдох — выдох.       — Доктор, оставьте нас, — Галф понимает: это надо заканчивать.       — Вы уверены? Я могу позвать охрану, — врач нервничает, это вип-пациент, он несёт за него ответственность.       — Да, я уверен, — вздыхает Галф. Впереди серьёзный разговор. Лишние уши ему ни к чему.       Когда захлопывается дверь за доктором, омега указывает альфе на кресло рядом с ним.       Мью наконец-то кладёт свой букет на прикроватную тумбочку.       — Что ты хочешь? — Галф устало задаёт первый вопрос, что пришёл в голову, и не ожидает услышать ответ столь категоричным тоном:       — Я хочу принимать непосредственное участие в решениях, что связаны с беременностью и в будущем в воспитании ребёнка, — в голосе Мью промелькнули нотки злости.       Галф не знает, что сказать на такую беспардонность, и просто смотрит огромными глазами на альфу.       — Ты с ума сошёл? Какие решения? — голос подводит Галфа и переходит на писк. Он возмущён, но альфа непреклонен:       — Я его отец. Ты не один участвовал в процессе зачатия и не тебе одному принимать решения, — напоминает Мью о связывающем их прошлом и о последствиях в настоящем.       — Угу. Ты просто кончал. Великое участие, — закатывая глаза от раздражения и взмахивая рукой от переизбытка эмоций, Галф не остаётся в долгу, напоминая роль альфы.       — А ты, бедный, страдал… От этого так стонал? — язвительно припоминает Мью, получая в ответ вновь распахнутые от негодования глаза, и понимает, что разговор заходит в тупик.       — Чёртов альфа, — Галф звучит обречённо, возводя взгляд к потолку.       Почему для Мью это звучит как победа?       Молчание затянулось. Но оно не было тяжёлым, просто каждый погрузился в свои мысли.       — Получается, альфа, — гипнотизируя живот омеги, что скрыт под пижамой, произносит Мью. Слова звучат не как вопрос, а так, словно это всеми известный факт.       — Что? — Галф не сразу понимает, о чём говорит альфа. Он в своих раздумьях зашёл далеко.       — Зелёное яблоко, по-моему, это запах альфы, — объясняет Мью, у него покалывает подушечки пальцев, так хочется прикоснуться к омеге. В этом желании нет сексуального подтекста, это какое-то другое, необъяснимое чувство.       — Не знаю. Я ещё не проходил обследования, — виновато произносит Галф. У него не было времени, на самом деле. Он за два дня до аварии узнал о своём положении.       — Ты бы мне сказал? О беременности? — Мью взволнованно оглашает вопрос. Ему неприятна мысль, что он бы не узнал об этом.       — Я планировал. Только в день, когда я узнал, вы определяли с Чоном мою стоимость. После мне перехотелось, как ты можешь догадаться, — вот оно как. И снова это недопонимание. Оно будет отравлять их жизнь, в этом альфа уверен.       — Я не соглашался ни на что… — пытается объяснить, но ему не дают:       — Только не надо, ладно? Я всё слышал. Ты сказал, что это интересное предложение, — и как теперь убедить омегу в обратном? Альфа не знает.       — Спроси у этого самого Чона. Я сказал, что это бред и такие предложения мне отвратительны. А та фраза вырвана из контекста. Я бы так никогда не поступил! — Мью быстро проговаривает свою пламенную речь.       Галф внимательно слушает, но сомневается, стоит ли верить. Однако нужно признать, альфа звучит убедительно. Не сказать, что это важная информация, но Галфу теперь не так противно, а это уже хорошо.       — Хорошо. Это твой ребёнок, — наконец-то признаёт это вслух. — Но мы с тобой не пара. Как ты собираешься принимать участие? Я не понимаю, — вот они и подходят к сути. — Да, не пара, — подтверждает Мью, сев прямо и слегка напрягшись. — Но это не меняет факта, что мы родители и у нас равные права.       — И тебе это нужно? — Галф искренне удивлён. — Когда ты встретишь омегу, с которым захочешь семью, и он узнает, что у тебя ребёнок, что делать будешь?       Мью обречённо вздыхает. Почему омеги всегда думают о том, чего нет? Будет пара, не будет… Когда вообще будет? Он ничего не планировал, хотя и ребёнка тоже… Но это не суть. Он не хочет думать о призрачном омеге.       — Будем решать проблему по мере поступления, — вот и первая ошибка, произнесённая альфой.       — Мой ребёнок это проблема? — Галф взрывается за секунду.       — Боже!!! Ты всегда такой? Хотя о чём я спрашиваю… — стонет альфа. — Если появится омега, он будет любить и моего ребёнка! Это разве не логично?       Омега неоднозначно пожимает плечами, расправляя несуществующие складки на одеяле.       — С этим вопрос решён? — интересуется Мью. Не получая ответ, продолжает. — Ты же не думал избавиться от ребёнка? А то Тэ сказал…       — Нет, — прерывает его Галф. — Вернее, да, но нет. В общем, не собираюсь я прерывать беременность.       Конечно, он уже всё решил. Мысль, что с ребёнком что-то могло произойти, заставляет всё внутри дрожать. Неизвестно, встретит ли он альфу, а так у него будет ребёнок. О таком он даже не думал, но сейчас понимает — это идеально. И ему было бы всё равно, хочет Мью ребёнка или нет. А здесь вот что происходит.       — Отлично. Я тоже против такого решения. Внутри всё опускается при мысли об этом, — делится своими ощущениями Мью. — У меня впечатление, что инстинктивно я чувствовал, когда тебе плохо, — увидев выгнутую бровь, начинает доказывать: — Хочешь верь, хочешь нет. Но когда тебе было плохо, всё внутри кричало прийти и защитить, — теперь омега слушает с интересом. — Даже когда я тебя не видел, чувствовал, что-то не так. Я не знаю, бывает такое?       Омега пожимает плечами. Он тоже не знает. Никогда о подобном не слышал, вернее, даже не интересовался. Галф раньше не думал о ребёнке и вообще не знает, что должен и может ли чувствовать Мью.       — Время приёма закончилось, — медсестра входит в палату. — Нужно сделать процедуры. Прошу покинуть палату.       — Хорошо. Ну, я это… пойду? Завтра приду. Если что, в пакете фрукты.       — Меня завтра выписывают, — Галф решает предупредить альфу, а то только зря придёт.       — О-о. Хорошо. Спасибо, что сказал, — Мью топчется на месте и думает, что ещё сказать, но, замечая строгий взгляд медработника, понимает — ему пора. — Всё, я пошёл, — указывая пальцем на дверь, но так и не развернувшись к ней, получает незаинтересованный кивок от Галфа. Напоследок бросив взгляд на принесённый им букет, Мью грустно вздохнул. Тот, видимо, никому не нужен. Лежит одиноко на тумбочке. Но если омега не захотел поставить их в вазу, значит, пусть будет так. — Пока.       — Пока, — тихо повторяет Галф, провожая взглядом фигуру, скрывшуюся за дверью, и ждёт, когда та захлопнется.       — Будьте добры, поставьте цветы в ту вазу, — указывает рукой на подоконник. Его просьбу, что больше походит на приказ, незамедлительно и молча выполнили.       Бордовые ирисы стоят в вазе, на тумбочке у кровати омеги, который смотрит на нежные лепестки и слегка улыбается, даже не замечая этого.