Предубеждения и гордость

      Первое занятие для беременных, и Галф уже не хочет сюда приходить больше никогда.       Нет, он абсолютно точно не ревнует альфу! Просто его возмущает непрофессионализм тренера. С самого начала знакомства, когда Галф зачем-то уточнил, что Мью — не его муж, а отец ребёнка, тренер, видимо, посчитал, что в его руках карт-бланш.       То, что тот глазками стрелял — малая из бед. А вот то, как он подозвал Мью, чтобы на себе показать, как тот должен спускать руку к животу, которого у Галфа практически нет, и снимать нагрузку во время упражнения, стало для омеги последней каплей.       Мью подошёл основательно к упражнению и своей роли в нём. Галф, сузив глаза, наблюдал, как напрягаются мышцы альфы, но не для сильной хватки, а ради чёткости движений. Вены стали ещё более видными. Жилистые пальцы аккуратно прошлись по окружности, где должен быть большой живот, и легли аккурат под ним, немного надавливая.       — Эти знания вам очень пригодятся, когда у омеги будет живот побольше, — с придыханием произносит тренер на ухо альфы, наклонившегося к нему для выполнения упражнения. Мью сосредоточенно вникает в каждое слово и кивает, подавая знак, что всё понял.       Возвращаясь после демонстрации к Галфу, альфа чувствует его немного изменившийся запах — запах жжёной карамели.       — Меня стошнит, если ты ко мне прикоснёшься, — шипит Галф, пока альфа недоумённо глядит на омегу. — Вымой руки, — требовательно. Чужого запаха на них нет, благо все работники клиники обязаны принимать блокаторы, иначе все бы почувствовали, как их тренер потёк. От этих мыслей Галфу становится противно.       Но тренер не останавливается и подходит уже к ним обоим, чтобы направить ладонь альфы, пока тот помогает омеге, сидящему на мяче, тянуть руки. У Галфа уже глаза болят оттого, как часто они закатываются.       — Вам надо было уединиться, чтобы не привлекать внимания, — произносит омега, когда они наконец-то выходят из клиники, а Мью переписывает номер тренера с визитки на телефон. Тот сказал, что может давать индивидуальные занятия. Пока им не нужно, но мало ли. На слова омеги он реагирует не сразу, однако, когда до него доходит суть, Мью выгибает бровь.       — Ты о чём?       — Ой, да ладно, — отмахивается Галф от вопроса, как от назойливой мухи. Он не верит, что альфа не заметил очевидного флирта. — Вы за малым не занялись сексом на глазах у всех.       Мью неверяще открывает рот. Что ему сейчас говорят? Что за глупости?       — Все это видели. Не смотри так. Мне всё равно, — старается убедить то ли себя, то ли альфу. Последний, кстати, верит. — Просто это непрофессионально. Так что ноги моей там не будет больше, — заключил Галф.       Прокручивая занятие в голове, Мью всё же не вспомнил ничего такого, что могло бы натолкнуть омегу на такие мысли. Тренер подходил ко всем и со всеми себя вёл одинаково. Единственное отличие: только его звали показывать упражнения. А за себя Мью и думать не станет, он был сосредоточен на упражнениях и даже не вспомнит их тренера, если встретит его на улице.       Мью не согласен с Галфом, но разубеждать не планирует, просто сменит место и время, чтобы у них был другой тренер.       — Хорошо, — единственное, что ответил Мью.       И вроде бы Галф получил всё, что хотел, только одна мысль плотно засела в голову. Он ни разу не видел Мью с омегами, не слышал, чтобы тот ходил в клуб, и если раньше Галф мог думать, что просто этого не замечает, так как они живут раздельно, то сейчас всё иначе. Мью всегда рядом. Рано утром приходит и готовит, так как они выяснили, что есть Галф может только еду, приготовленную альфой. Потом они вместе на работе, а после, уже дома, ужинают и общаются. Мью уходит только чтобы поспать. Такой распорядок дня установился сам собою, и ни у одного в голове не мелькнуло, что это странно.       Теперь Галф задумался: как же альфа без секса? А гон?       Вернувшись домой, Галф не выдерживает за ужином собственных мыслей и задаёт вопрос:       — Мью, а когда ты в последний раз занимался сексом? — альфа подавился от неожиданности.       Прокашлявшись, он делает глоток воды, бегая глазами по лицу напротив и не понимая, как нужно ответить.       — Последний раз был с тобой, — ему неловко, но не за правду. Ему некомфортно это обсуждать.       — А как же гон? Ты ни разу не брал отгул, — задумчиво тянет омега. Эта мысль только сейчас пришла в голову.       — Гон был два месяца назад. Блокаторы сейчас хорошие. Так что всё спокойно, — чувствуя себя как на допросе, Мью отвечает, хоть и не понимает, к чему это.       — То есть скоро у тебя будет гон? — цикл примерно у всех одинаков плюс-минус, и Галф озвучивает предположение.       — Э-э, ну… Да, — звучит почти что вопросительно. Мью предчувствует неладное.       Галф смотрит серьёзно, и альфу это пугает. Что у того в голове?       — А этот гон? Как собираешься провести? — Галф накручивает спагетти и, задав ещё один нескромный вопрос, отправляет в рот, тщательно прожёвывая.       Мью в шоке. Что за вопросы?       — Блокаторы, — альфа не понимает, что может ещё ответить.       Галф становится мрачнее тучи, нахмурив брови.       — Это всё из-за меня? Из-за беременности? — вопросы звучат как укор. Как будто им, Мью, недовольны.       — Я не понимаю, к чему это всё? — теперь альфа возмущён. — Я просто не хочу проводить его иначе! — защищается.       — Нет, Мью. Ты не не хочешь! Это из-за чувства вины, — это истинная правда, омега уверен. — Ты должен нормально провести этот гон, — приказной тон режет слух альфы.       — А с чего это вдруг ты за меня решаешь? — Мью обороняется. Он хочет закончить этот разговор, однако собеседник иного мнения:       — Чем раньше ты начнёшь, тем будет для нас проще. Потом тебе будет сложнее возвращаться к привычной жизни, — вот такие выводы делает омега.       Мью молчит, думая о сказанном. Может, Галф прав? Дело в том, что у альфы есть секс — с рукой. А в мыслях, чёрт бы его побрал, омега, что сейчас напротив. Альфа уже устал корить себя за несдержанность. Он пытался уйти от порочных мыслей, даже смотрел порно, чтобы представлять других, однако оргазм настигал его лишь тогда, когда он переносился в номер отеля. Мью убедил себя, что с Галфом у него был последний раз, и только это причина его фантазий. Значит, надо переспать с другим. А что? Есть в этом смысл.       — Хорошо, — одно слово, и альфе больше нечего говорить. Галф же, довольный своей идеей, продолжает ужин.

***

      Долго ждать не пришлось. Через неделю Мью начал чувствовать приближение гона, а это означало одно: у него в запасе примерно два дня, чтобы подготовиться.       Взяв выходные, альфа наготовил омеге столько еды, чтобы хватило на пять дней, — примерно столько длится его гон, — и ушёл домой.       Галф, смотря на всё это, чувствовал себя странно, однако молчал, чтобы альфа не передумал. Омега уверил себя в правильности решения, поэтому, провожая Мью, пожелал ему хорошо отдохнуть.       Они оба решили не акцентировать внимание на том, что у Мью был вид выкинутого щенка. Альфа молчит, когда перед ним закрывается дверь, потому что… Так правильно? Сейчас Мью в этом не так уверен, но делать нечего.       Придя домой, альфа искупался, надел чёрную рубашку, облегающие брюки, несколько цепочек на шею и кольца на три пальца. Действия блокаторов ещё хватит часов на пять, за это время он найдёт, с кем провести ночь, а может, и все дни гона, если понравится партнёр. Он такое практиковал. От него мало кто хотел уходить по собственному желанию, поэтому в итоге этого вечера не приходилось сомневаться.       В клубе, который Мью выбрал, играла современная музыка, наливали хороший алкоголь, а вокруг было много народу. Как и следовало ожидать, он ловит на себе взгляды. Но пока действуют блокаторы, он хочет выбрать того, кто правда понравится, а не лишь бы был.       Омег очень много, его взгляд цепляли высокие брюнеты. Их минус: они все слишком разукрашены, Мью не нравится, но выбора нет.       Мью вышел на танцпол: там танцевал парень очень даже ничего. При близком расстоянии он всё так же симпатичен. Аромат ванили забивает ноздри, когда Мью обнимает того за талию. Омега увидел, что к нему идёт симпатичный альфа, поэтому, улыбаясь, закусил соблазнительно нижнюю губу, прижимаясь ягодицами к альфе. Мью спускает одну ладонь по бедру и надавливает, чтобы контакт был ещё ближе. Ему отвечают взаимностью.       «Податливый. Это прекрасно».       Приближаясь носом к шее, Мью втягивает аромат. Сладко, как он любит, но что-то не то, только об этом Мью не хочет думать. Времени до окончания действия блокаторов осталось совсем мало. Так что и этот парень подойдёт, только бы согласился уйти с ним. Хотя к чему скромность? Конечно, пойдёт, ещё и подмахивать будет под ритм толчков, издавая сладкие стоны. Всё. У Мью стоит. Вскидывая тазом, он попадает в расщелину между ягодицами, правда, пока через брюки. Омега задыхается, чувствуя контур немаленького члена. Трусики уже намокли, и если так продолжится, то на брюках появится пятно.       — Детка, поедем, развлечёмся? Я сделаю тебе хорошо, — альфа проходится языком по шее снизу вверх, перекатывая чужой вкус во рту. Что-то не то. Сладко, но не то. Мью отгоняет эти мысли, когда в его руках разворачиваются, закидывая тонкие руки на крепкие плечи, и целуют.       — Поедем, — парень шепчет в губы, смоченные его же слюной.       Сев в такси, Мью называет адрес ближайшего мотеля. Он не повезёт омегу в свою квартиру: она для жилья, а не утех. Того всё устраивает, когда он чувствует аромат сильного самца — омега мечтает сейчас же отдаться.       Заходя в номер, оба скидывают с себя одежду. Парень сам ложится на кровать, раздвигая ноги и показывая, как смазка вытекает из его гостеприимной дырочки. У Мью оскал вместо довольной улыбки. «Податливый», — в который раз мелькает в голове.

***

      «Это хорошая идея», — повторяет Галф, как мантру. Слоняясь по квартире, он то и дело выглядывает в окно. Омега уже не считает, в который раз за вечер это делает.       Вроде всё хорошо. Он поел, принял душ, но сна ни в одном глазу. Взяв свою любимую книгу, — «Унесённые ветром» — он читает, но не понимает смысла. Отложив чтиво, омега пошёл налить воды. Что не так? Его не тошнит. Всё хорошо. Но как-то не по себе. Галф не понимает своего состояния. Решает посмотреть телевизор, но лишь бездумно листает каналы.       Наконец-то глаза закрываются, но громкий стук в дверь заставляет вскочить. Сердце бешено бьётся. «Что-то случилось!» — кричит подсознание.       Подбегая к двери, Галф через глазок видит альфу. Что могло произойти? Не медля проворачивает ключи и открывает дверь.       На него смотрит Мью красными глазами, отчего омега немного пугается и ступает назад. Волосы альфы мокрые, даже одежда во влажных пятнах.       — Галф! Не бойся только! — рыча, произносит Мью. Слова не вяжутся с видом и феромонами, что исходят от того. — Прошу, не сопротивляйся, — сквозь зубы говорит альфа, запирая дверь. А Галф в оцепенении, стоит и не шевелится. К нему подходят близко-близко, носом утыкаются в основание шеи и глубоко вдыхают. Аромат кофе становится мягче, когда проходит несколько минут. Мью кладёт руки на талию омеги, чтобы прижать парня ближе, при этом не переставая дышать таким родным запахом яблока в карамели, который стал насыщеннее, но не терял своей мягкости.       — Мне надо быть рядом с тобой. Мне это необходимо, — умоляюще звучит Мью, водя носом то вверх, то вниз по шее, которую раскрыли для него. Омега от таких движений схватился чуть ниже плеч альфы, чтобы не упасть.       — Пойдём в комнату, — еле сдерживая стон, произносит Галф.       Мью соглашается, но он не готов отпустить омегу, поэтому обнимает того сзади, не отрываясь от шеи. Так и идут.       Галф ложится, а альфа за ним. Повернувшись боком, брюнет чувствует объятия и вновь уткнувшийся уже не в шею, а в затылок нос.       Проходит время, и они засыпают. Только ненадолго. Омега просыпается от ощущений, что его тело горит, в ягодицу упирается член, а на шею ложатся мокрые поцелуи.       — Мью… — пищит Галф. Он чувствует, как из его дырочки толчками выходит смазка, аромат которой альфа жадно втягивает.       Именно поэтому Мью и проснулся: его разбудил аромат возбуждённого омеги. Что тому снилось?       Мью не мог сопротивляться возникшему желанию, поэтому начал целовать, а когда прикоснулся к мягкой пижаме и почувствовал, что они мокрые — это была последняя капля.       — Ты же хочешь? — вроде вопрос, а вроде утверждение. — И я хочу. Только тебя одного, — признание легко срывается. Возбуждённый альфа не может врать ни себе, ни человеку рядом.       Галф ничего не отвечает, только ягодицы выпячивает назад, теснее прижимаясь к стволу, спрятанному за брюками.       Мью понимает всё без слов. Целует ещё раз в выпирающий позвонок и отодвигается, слыша разочарованный стон. Быстро стянув с себя одежду, он возвращается к омеге, который так и не повернулся. Альфу это не расстраивает, он гладит желанное тело через ткань. Приподнимая футболку, ладонью проводит сначала по мокрой спине, а затем переходит на грудь, которая ходит ходуном от частого дыхания, и спускает руку ниже, к животу. Мью любовно оглаживает омегу, ощущая небольшую выпуклость, и рыкает довольным волком. Там его дитя. Там его продолжение. Эта мысль приводит в дикий восторг.       Галф от ласк теряет себя. Приятные поглаживания заставляют желание скапливаться в низу живота, отдавая во вставший член, который дёргается от предвкушения.       Смазка течёт отовсюду: из колечка мышцы выходят целые порции, красная головка истекает предэякулятом.       — Мью-ю, — тянет омега.       Он не понимает, над ним издеваются? Возбудили, но не дают? Альфа рыкает, урчит, лижет, гладит, всё вместе. Мью вдыхает смешанный аромат, который и возбуждает, и успокаивает в равной степени. У него стоит так, как, похоже, никогда в жизни, но желание понежить омегу превыше всего.       — Сейчас, маленький. Твой альфа сделает тебе приятно, — стягивая штаны, насквозь мокрые, Мью переворачивает омегу, который смотрит непонимающе: «Твой альфа?».       Галф ничего не говорит, когда разводят его ноги, целуют внутреннюю часть бедра, мошонку, переходят к другому бедру и поднимаются выше, лижут тазовую косточку, и так по кругу, избегая истекающего члена.       — Мью-ю! — уже возмущённо. Ещё чуть-чуть, и омега кончит от одних только ласк.       — Милый, — урчит альфа. — Не терпится, когда твой альфа тебя возьмёт? — издевательски, но нежно спрашивает альфа. Он полностью поглощён инстинктами.       Не дав омеге сказать ни слова, Мью берёт в рот головку и посасывает, а палец, что кружил у колечка мышц, входит без сопротивления, поэтому к нему сразу добавляется второй, затем — третий, надавливая на стенки, пока не слышен вскрик, а во рту не почувствуется солоноватая карамель. Вкусно.       — Малыш-ш. Ты быстро, — усмехается альфа, облизываясь. — Я ещё не закончил, — с этими словами он губами прикасается к сфинктеру и пачкается в смазке.       Мью рычит от удовольствия, впиваясь в сфинктер сильнее. Омега извивается, пытаясь уйти от настойчивой ласки, но его хватают за ноги, закидывают на свои плечи и языком проникают внутрь, имитируя секс. Хорошо, что альфа увлечён процессом: если бы сейчас он увидел омегу, что одной рукой держится за волосы, а ребро другой ладони кусает, чтобы не закричать, от такой картины альфа бы сошёл с ума.       Слёзы назойливого удовольствия застилают глаза, ещё немного, и Галф зарыдает от чрезмерной стимуляции. Но альфе мало, чувство, как омега ногами давит на спину, для него сродни спусковому крючку. Он вставляет сразу три пальца в дырочку, а сам не сбавляет интенсивности посасывания колечка мышц. Всего несколько движений, и таз омеги поднимается неосознанно, дёргаясь в оргазме, а из дырочки толчками выходит большая порция смазки. Несколько движений, и альфа вытаскивает пальцы, возвышаясь над Галфом. Довольный оскал, весь в его выделениях — вот что видит омега, подняв свои тяжёлые веки.       — Мью, — на выдохе произносит Галф.       — Правильно, омега. Это имя ты будешь произносить всю ночь, — смотря на почти голого парня, хвалит Мью.       Названный тяжело вздыхает, пока альфа снимает последнюю вещь, что была на нём — футболку.       — А теперь повернись бочком, — устраиваясь сзади, Мью помогает омеге выполнить просьбу-приказ, руками надавливая и вынуждая омегу оттопырить попку.       Получив желаемое, альфа отодвигает его ягодицу, направляя член с уже бордовой головкой прямо в дырочку. Он не торопится. Жадно смотря на то, как стенки от давления расширяются, Мью проникал медленно, пока полностью не оказался внутри. От одного сжатия члена внутренними стенками он готов был кончить, но хотелось ещё насладиться, поэтому Мью двигается медленно, держа омегу за живот.       Галф стонет от такой приятной наполненности. Входя до основания, Мью крутит тазом, слушая всхлипы удовольствия.       — Омеге нравится, как его наполняет альфа? Нравится? Скажи, — требует, при этом целуя нежно в шею. Такой контраст слов и действий в Галфе пробуждает что-то новое, доселе неизвестное.       — Да-а, — всё, на что способен Галф после двух ярких оргазмов.       — Что «да»? — Мью недоволен ответом и начинает двигаться быстрее, но не грубо. — Скажи полностью! Тебе нравится, когда твой альфа тебя наполняет? — ещё ускоряется, взяв член омеги и надрачивая в такт.       — Да, да, да. Нравится, когда альфа наполняет меня, — говорит всё, чего от него ждут, лишь бы эти сладкие пытки закончились.       — Альфа? Любой альфа? — рычит блондин, тараня сильнее.       — Мой альфа! Мне нравится, когда меня наполняет мой альфа, — стонет омега. — Мне нравится, когда наполняешь меня ты, — уже в голос произносит Галф и изливается на чужую руку, которая, не останавливаясь, дрочит. Мью, услышав последние слова, изливается в омегу. Сперма выходит толчками, заполняя Галфа изнутри, но альфе мало: он входит до основания, пока узел их не соединяет.       Оставляя в покое мягкий член омеги, альфа ложится рядом, притягивая к себе Галфа, пока тот не упирается мокрой спиной в грудь альфы, чувствуя сердцебиение второго.       Мью гладит живот омеги и целует в затылок, слыша сопение. Брюнет провалился в сон.

***

      Просыпаясь, Мью чувствует мягкость под своими ладонями. Очень приятную. Хочется притянуть к себе, что он, собственно, и делает.       — Мью! — недовольное хрипение заставляет открыть глаза. Видя перед собой тёмную макушку, Мью ослабляет хватку.       — Боже! Наконец-то! — вскакивает омега и бежит в направлении туалета.       Мью тоже подорвался, смотря по сторонам. Где он? Кто это был? Осознание приходит, как гром среди ясного неба. Как? Как это произошло?       Вот он, входит в номер. Раздевается. Омега перед ним раздвинул ноги. Вот он, смотрит на жаждущую его члена дырочку. Стройное тело, не очень смуглое, зато брюнет. Мью подходит к кровати, тянет его за ноги, чтобы попка свисала, и собирается войти без растяжки. Желание затмевает рассудок. Альфа входит одним слитым толчком и ощущает узость, которая должна приносить наслаждение. Но что-то не так. Мью закрыл глаза, чтобы отдаться ощущениям, а в голове улыбка мелькает. Ещё толчок, карие глаза, мерцающие золотом. К горлу подкатывается кислота. Ещё толчок, и он понимает, что блеванёт прямо на омегу под ним. Мью быстро выходит и бросает:       — Когда вернусь, чтобы духу твоего здесь не было, — и закрывает двери в ванну. Мью сразу включает холодную воду, желая смыть этот приторный запах.       Как он мог подумать, что вынесет это? В дверь с силой ударяют, сыпя проклятиями, но Мью наплевать. Он выливает на себя одноразовый флакон с гелем и намыливается. Слыша хлопок двери, смывает пену. Вытеревшись наспех, Мью бежит к тому, кто в его мыслях плотно засел.       — Чё-ёрт, — хватаясь за голову, произносит альфа. Он вскидывает голову, чтобы увидеть разъярённые глаза, только на него вообще не смотрят, а ложатся в кровать, накрываясь одеялом.       «Боже. Что я наделал? Я его обидел? Сделал больно?». Мью себя ненавидит. Он подходит на негнущихся ногах к омеге.       — Галф? Тебе больно? Скажи, где?       — А? — омега выглядывает со взъерошенными волосами. Большие глаза смотрят прямо в душу, но они не злые, больше заспанные.       — Тебе не больно? — обеспокоенно повторяет Мью.       — Нет, Мью. Мне не больно. И оденься, — произносит Галф, прячась под одеялом.       Мью смотрит на себя и чертыхается в поисках одежды. Найдя только трусы и брюки, хватает их и идёт в ванну. На нём засохшая сперма и, похоже, смазка.       Выходя, он встречает омегу, что тоже идёт в длинной футболке принимать душ.       Мью настолько в недоумении, что не сразу понимает: у него отсутствуют признаки гона.       Смотря, как закрывается дверь в ванную, Мью решает приготовить завтрак, вернее, обед, а потом узнать у омеги подробности ночи. В процессе готовки память ему сама подкидывает картинки, из которых складывается пазл.       Галф приходит на кухню, садится за стол и смотрит на голую спину. Альфа готовит, не оборачиваясь. Он пока не знает, как себя оправдать.       — Было и было. Забудем, — прилетает Мью в затылок, будто битой.       Было и было? И как часто омега такое забывает?       — То есть, — Мью с силой кладёт нож. — Это нормально? — звучит обвиняюще, только почему в сторону Галфа — он и сам не понимает, однако продолжает: — То, что в свой гон я не смог трахнуть омегу, который раздвинул передо мной ноги, это нормально? — Галф молчит, сжимая губы. — То, что в моей голове был ты, и поэтому я прогнал его, чтобы бежать, дайте-ка подумать… — делает вид, словно задумался. — К тебе! Это надо забыть?       Омега сжимает челюсть.       — И что ты предлагаешь?       — Я не знаю! — кричит альфа, отчего Галф дёргается. — Прости… — произносит тихо и подходит, чтобы взять в свои руки чужие. — Просто я не могу забыть это. Понимаешь?       Галф кивает, но на самом деле — нет, не понимает. Что от него хотят?       Мью молча смотрит на воссоединенные пальцы. Тишина. Галф просто сидит: он пока не знает, что и думать. Конечно, произошедшее ночью не есть норма. Он не так представлял себе гон Мью. Вернее, он вообще его не представлял, ведь альфы не должно быть здесь.       Себе он и в жизни не признается в том, что несколько раз пожалел о разговоре про гон и следил, когда же Мью вернётся. Он себе в этом не сознается, а уж альфе подавно. При всём этом Галф не понимает, что хочет донести до него альфа.       — Галф, давай начнём встречаться, — после долгих раздумий всё же произносит Мью.       Омега вздрогнул оттого, что сказано это было резко, вернее, так показалось, ведь они всё это время сидели молча, погружённые в свои мысли.       — Что? — убирая свои руки из захвата, омега отодвигается. — Это из-за секса? Или из-за ребёнка? — начинает заводиться Галф.       — А мало? — Мью недоумевает.       — Хотеть кого-то не равно чувствовать что-то. Я тебе хоть нравлюсь? — только Мью открывает рот, как его прерывают: — Тело не в счёт.       Альфа молчит.       — То-то же, — с горькой улыбкой заключает Галф.       Он хочет уйти, но его останавливают.       — Я не смог с другим, потому что в голове были твой смех и твои глаза, на которых я часто зависаю, — тихо признаётся Мью.       — Этого мало, — отрезает Галф. Он тяжело вздыхает и уходит в спальню, надеясь спрятаться от этих грустных глаз.       Через полчаса Мью входит в комнату, где лежит омега.       — Я знаю, что прошу многого, но можно полежать рядом? — Мью стоит перед омегой с проступившей на виске испариной. — Меня накрывает, но я не хочу секса. Хочу только обнять тебя, — у омеги сжимается сердце. — Если нет, я приму блокаторы, — голос звучит хрипло.       — Хорошо, — зачем Галф это позволяет — непонятно, но он не хочет, чтобы Мью мучился.       Устроившись рядом, альфа спрашивает:       — Можно?       — Угу, — получив сомнительное согласие, Мью придвигается ближе и аккуратно кладёт ладонь на живот омеги. Через ткань ощущения не те, Галф это понимает, поэтому, беря чужую руку, заводит её под футболку и прижимает к коже. Слыша облегчённый стон, оба закрывают глаза.