Предубеждения и гордость

      Омега аккуратно поднимается.       Солнце светит в окно, озаряя собой комнату. Галф потягивается, от этого действия задралась его футболка, обнажая кожу выпуклого живота. Он не успевает среагировать, как большая ладонь оттягивает ткань вниз, любовно оглаживая округлость. Галф уже спустил ноги, пальцы касаются прохладного пола, и он их поджимает, шипя.       — Тапочки как всегда под кроватью, — смешок растворяется в затылке брюнета, когда альфа зарывается в его волосы носом.       Галф счастливо улыбается, кладя свою изящную ладонь на чужую, откидывает голову и укладывает её на крепкое плечо.       — Као, мне щекотно, — смех омеги разносится по всей комнате, когда альфа зацеловывает участок кожи за ухом…       — Нет! — громко произносит Мью, проснувшись и резко присев. Он весь мокрый. Часто дышит, а на деле — задыхается.       Каждую ночь одна и та же картина.       Галф полюбил того, кто не он.       Посмотрев в окно, Мью понимает, что застал раннее утро. Уже который день подряд.       Он встаёт и идёт делать себе кофе. Засыпать и не пытается. Не сможет. Проходили.       Шаркая тапками по полу, альфа выходит из комнаты.       — Чёрт! Алекс! Зачем так пугаешь? — вздрагивает Мью, сталкиваясь со старшим.       Названый сканирует взглядом молодого альфу.       Синяки, опухшие веки и красные от недосыпа глаза.       — Тебе нужно принимать снотворное, — абсолютно серьёзно говорит мужчина.       — Мне нужен…       — Галф. Я помню, — старший альфа закончил чужую мысль и наблюдал, как тот прошёл мимо него и направился к кухне.       — Да, — тяжёлый вздох.       — Опять тот же сон? — зная ответ, спрашивает Алекс.       — Угу, — добравшись до кофемашины, Мью нажимает на кнопку.       — Почему ты спишь в комнате Галфа, а я в этом лиловом безобразии? — переводя тему, интересуется Алекс.       — Потому что только ты фиолетовый называешь лиловым, — смеётся Мью. Он понимает, что его отвлекают.       — И мне кофе, — на кухню заходит Чонгук.       Эти трое обосновались в многоэтажном доме. Алекс и Мью в квартире омеги, а Чон в квартире Мью. Потому что это удобно.       Мью не может смотреть на Тэхёна, простите ему это. Да и Чон такого же мнения, поэтому якобы уехал в командировку.       — Сегодня наш самолёт. Алекс уезжает последним, а нас уже ждут.       Мью вплетает свои пальцы в каштановые волосы, чуть оттягивая. Неделя, всего неделя, а ему кажется, будто вся жизнь пролетела.       — Никак не могу привыкнуть к твоей новой причёске, — делая глоток кофе, произносит Чонгук.       — М, я тоже, — Мью подносит к губам кружку с бодрящим, хотелось бы на это надеяться, напитком.       — А он разговорчивый сегодня, — саркастически замечает Чонгук, смотря на Алекса. Тот делает взмах ладонью, прося ничего не говорить. — Так. Всё ясно. Вы ещё не проснулись.       — Это ты слишком бодр для пяти утра.       — Потому что мне позвонили и сообщили, что хорошо добрались и их встретили твои люди. Кстати, очень дружелюбно, как они сказали.       — Да, мои люди — моя семья уже много лет.       — Нам надо аккуратно выйти отсюда. Вроде слежки нет, но всё же, — Чонгук никак не может придумать, как это сделать.       — Мы уже, — наконец-то вступает в разговор Мью. — Вызовем курьеров, заплатим и выйдем в их одежде.       — Хм. Неплохо придумали. Отлично. Я пошёл собираться, — ставя кружку с остатками кофе, Чонгук выходит из кухни, а потом из квартиры. Он обосновался в квартире Мью.       — Я тоже пойду, — произносит Мью, споласкивая свою кружку и Чона.       — Галф любит тебя, — начинает старший.       Мью закатывает глаза.       — Не говори ерунды. Ты его не знаешь, уж прости за прямоту. И он меня не любит, не успел полюбить, — эти утешающие речи ему ни к чему.       — Зря ты так. Я за ним следил так, будто каждый день рядом проводил. Он изменился рядом с тобой. Это говорил и Хэнгс.       Алексу больно наблюдать за таким альфой. Тот себя съедает изнутри. Да, вначале старший показывал своё недовольство, но только чтобы разжечь желание доказать в первую очередь себе, что он, Мью, может постоять за омегу и себя. У него получилось, шатен много времени проводит на стрельбище, тренируется, составляет план, но когда тот оказывается дома, тоска переваливает за сто, и ощущение, будто он теряет Галфа, делает его вновь беспомощным.

***

      Шлепки кожи о кожу разносятся по спальне. Шипение, рычание, тяжёлые выдохи, стоны наслаждения и боли.       Альфа оглаживает ягодицы, а потом разводит половинки, чтобы видеть, как он растягивает сфинктер своим членом и рычит от удовольствия, шлёпает по правой ягодице и смотрит, как проявляется красный след отпечатка его ладони.       Альфа проводит рукой по позвонку, заставляя омегу выгнуться, как кошка, а потом, схватив за отросшие волосы, сжимает их в кулак, чтобы натянуть. Он закатывал глаза, вбиваясь всё сильнее.       — Кто твой хозяин? Говори, кто?       Омега мычит от силы ударов и сжимается, когда член очень глубоко.       — Кто твой хозяин? — рычит альфа, ударяя вновь по ягодице.       — М-м, ты мой хозяин. Као мой хозяин! — вскрикнул омега в тот момент, когда альфа схватил его за талию и начал натягивать на себя, как куклу.       — Да, да! Я твой хозяин! — рычит мужчина. — Ты мой! Галф! — с этими словами кончает глубоко в омегу.       Он хочет продлить своё удовольствие, поэтому не выходит, а продолжает двигаться, но омега не даёт этого сделать и вырывается из сильной хватки.       — Ты, блядь, урод конченый! — омега вскакивает с кровати. Из его дырочки толчками вытекает сперма, но он не обращает на это внимания и, стягивая пододеяльник и укутываясь в него, выбегает из чужой комнаты.       Кончивший только что альфа лениво смотрит на это представление.       Ему этот секс с блондином не нужен был. Тот сам раздвинул ноги. Сам подставил зад. Као себя бы и не чувствовал виноватым при любом раскладе, а в этом случае и подавно. Он мог найти кого угодно, но Сэйнт подобрал тот момент, когда Као нужна была разрядка, и сам пришёл.       Омега бежит по длинному коридору второго этажа в свою комнату, но тормозит у чужих дверей и толкает со всей силы. Та и не заперта.       — Ты! — кричит, встречая безразличный взгляд янтарных глаз, которые устало подняли. — Я тебя ненавижу! — без объяснений заключает Сэйнт. А ему в ответ ухмылка треснувших губ.       Галф ненавидит здесь абсолютно всё, но ему приходится терпеть. Начало флэшбэка.       — Проходи! Это теперь твой дом, — произносит Као, расставляя широко руки и показывая величие особняка.       Галф не смотрит по сторонам: он хорошо знает, что такое золотая клетка. Для него это просто тюрьма, какой бы величины ни было здание.       Проходя вперёд, Галф встречает взгляд зелёных глаз. Их обладатель сидит на диване и держит ребенка, который, увидев вошедших, вскакивает на пол и бежит с криком:       — Отец вернулся! — Галф раскрыл рот от удивления. Маленький альфа — копия Као. Бледная кожа и чёрные, как смоль, волосы. Мальчик бежит и тянет ручки, его же подхватывают более сильные.       — Ну здравствуй, Кинг, — смеётся альфа.       — Папочка сказал, что ты приедешь. Я ждал, — коверкая некоторые слова, но с серьёзным лицом произносит мальчик.       — Знакомься, Галф. Это мой сын, Кинг, — омега смотрит на в момент нахмурившегося ребёнка.       — Мне не нравится этот омега. Папочка плакал из-за него, — надувшись, сообщает маленький альфа, еле выговаривая некоторые слова, но смысл понятен всем присутствующим.       Као зло зыркнул на вставшего с дивана омегу. Галф же наблюдает за приближающимся парнем и ловит себя на мысли, что тот ему нравится. Подведённые глаза делают цвет более ярким. Мелированные волосы красиво уложены. На омеге красная, как кровь, рубашка и чёрные зауженные брюки. На пальцах несколько крупных колец, на шее — массивные цепочки. Смотрит он, как высокомерная сука, скорее всего, так и есть. К такому выводу пришёл Галф.       — Зачем ты забиваешь голову ребёнка глупостями? — раздражённо спрашивает Као.       — Глупостями? — омега выгибает бровь в удивлении. — Ты в дом приводишь свою подстилку, а я забиваю сыну голову?       Као злится.       — Где Миа? — громко спрашивает он, на его голос приходит названная. — Забери Кинга.       — Но я хочу побыть с тобой, — начинает вредничать мальчик.       — Ты ведь знаешь, что я не терплю непослушания? — строго спрашивает старший, получая кивок и надутые губы. — Иди с Миа, а я потом подойду, — получив озорную улыбку, отпускает ребёнка, который бежит в свою комнату.       — Ты забываешься, Сэйнт. Моя подстилка — это ты. То, что у тебя получилось забеременеть от меня обманом, не даёт тебе никаких прав, и ты это знаешь, — напоминает альфа, смотря в разъярённые глаза омеги.       Тот лишь фыркнул и, уходя, метнул ненавистным взглядом в Галфа.       Сэйнт такого не ожидал. Да, Као во многом прав. Он пришёл сюда обманом, но это не отменяет того, что он — папа их общего сына. Что это за брюнет? Кто он такой? Почему ему предоставили честь жить здесь? Когда вызвали Бруно, который является его и Кинга врачом, для беременного омеги, Сэйнт думал, что сойдёт с ума. Но врач ему звонил из Тайланда и сказал, что ребёнок не от Као. Можно было бы успокоиться, но только этот чёртов альфа решил привезти брюнета домой. Зачем? Почему? Никто до него, Сэйнта, не удостаивался такой чести, и то ему пришлось забеременеть для этого.       Он любит этого дьявола. Всей своей душой, хотя каждый раз ему показывают своё пренебрежение. Альфа мог трахаться с кем угодно, и омега об этом знал, но надеялся, что тот остепенится и в итоге будет только с ним. Сэйнт всегда при параде, не то что этот зачуханный брюнет. Весь бледный, растрёпанный, в каком-то рванье. Конечно, омега знает, хоть и примерную, но всё же историю этих двоих. Можно было бы пожалеть брюнета, однако Сэйнт не может. Ведь Као предпочёл ему беременного не от него омегу.       — Не переживай, — Као возвращает к себе внимание Галфа, смотрящего в спину уходящего омеги. — Он знает своё место.       — А какое место здесь уготовили мне вы? — задаёт вопрос и тут же жалеет.       Альфа мгновенно преодолел между ними небольшое расстояние. Резко взявшись пальцами за его подбородок, он соединил требовательно губы, проталкивая язык между ними. Встретив ряд зубов, давит пальцами сильнее, вынуждая их разомкнуть. Галф повинуется, и альфа, удовлетворённо мыча, пихает язык глубже, чтобы почувствовать желанное тепло, как вдруг зубы омеги со всей силой сомкнулись, взяв его в плен.       — М-м-м, — промычал Као и оттолкнул Галфа, когда тот выпустил его из тисков. — Ах ты сука! — удар со всей силы по щеке. Схватив за волосы, Као оттягивает их, чтобы встретить непокорный взгляд. — Ты либо будешь моим по-хорошему, либо будешь подстилкой, как говорил Сэйнт, — и зубами впился в нижнюю губу омеги, оттягивая и причиняя боль. Отпускает, видя слёзы боли, но не слышит ни звука, который бы об этом извещал.       — Для меня эти два варианта — одно и то же, — тыльной стороной омега вытирает губы от чужой слюны и собственной крови.       — Ты, похоже, не понял! Если не будешь покорным, ребёнок не родится, — напоминает альфа.       — Это вы не поняли. Если что-то случится с моим ребёнком, то у вас не будет меня любым. Неужели ещё не осознали? — слышно, что омега недоумевает. — Вы правда выбрали меня как своего омегу? — Галф удивляется искренне. — Вам каждый раз придётся меня вынуждать! Каждый раз это будет насилие! Я никогда не буду вашим! — говорит Галф, как ему казалось, очевидные вещи.       Као от бессилия вновь обрушивает удар на щёку омеги.       — Это мы посмотрим! Когда ты родишь, всё сделаешь, что я захочу, — с этими словами он оставляет омегу посреди гостиной.       Сэйнт стоял на втором этаже у перил и смотрел на эту картину. Хмыкнув своим мыслям, он развернулся и ушёл.       Лично увидев отношение брюнета к Као, он немного успокоился. Он знает, что нравится альфе, и даст ему это, пока Галф будет того только бесить. Сэйнт чувствует за собой победу.       Неделя прошла в муках для каждого омеги.       Сэйнт пытался завоевать расположение после того, как альфа ругался с Галфом.       Это происходило каждый день, когда Као возвращался домой после тяжёлого дня и шёл к брюнету, чтобы поцеловать пухлые губы, но получал либо безразличие, либо сопротивление. Ещё этот вечно кислый запах яблок забивал ноздри, что бесило страшно, но альфа держался.       Сегодня он вновь пришёл к брюнету, и его встретили стиснутые губы, это невероятно разозлило Као. Видимо, нервы альфу подвели, он схватил Галфа за макушку и потянул вниз, вынуждая омегу встать на колени. Из-за боли тот не смог сопротивляться. Као расстегнул молнию на брюках и достал полутвёрдый член.       — Вот твоё место, омега. Соси, или сегодня тебе будет плохо как никогда, — Галф сжал губы вовнутрь и стал мычать, когда альфа держал его голову, направляя член в рот. Омега сам не знает, как это произошло, но когда член коснулся его губ, он разомкнул их и схватился зубами за сочащуюся головку.       Као взвыл, отшвыривая от себя омегу. Но потом подошёл и начал бить по лицу, удар за ударом обрушивая на лицо и зверея ещё больше.       — Сука! — от бессилия крикнул альфа, увидев омегу, лежащего на полу и свернувшегося клубком, руками защищая живот.       Он не этого хотел! Совсем не этого! Као нравилось, что омега не падает в объятия, как все до него, даже тот же самый Сэйнт. Но это слишком. Что сделал с ним этот чёртов омега? Да, альфа никогда не отличался нежностью, но это перебор даже для него. Он проклинает тот день, когда увидел Галфа. Когда захотел того себе.       Галф верен своим словам. Каждый день — это насилие. Что делать, как приручить омегу, Као не знает, но и отпустить того он тоже не может. Он подставил себя, развязал войну между бандами не для того, чтобы сдаться.       Вот тогда-то в его руки пришёл Сэйнт, дав такую нужную разрядку, но в мыслях альфы всё равно один — непокорный Галф. Конец флэшбэка.       — Когда же ты исчезнешь из наших жизней… — шипит Сэйнт, не ожидая, что Галф вскочит с кровати и быстро подойдёт к нему.       — Так помоги мне! — тихо, но требовательно. — Помоги исчезнуть! — произносит он через стиснутые зубы.       — Он меня убьёт, — Сэйнт отходит от омеги как от душевнобольного. — Тогда я его точно потеряю, — он мотает головой в отрицании: так сильно Сэйнт боится предложения, которое озвучил парень с янтарными глазами.       Галф горько усмехнулся чужой трусости.       — А когда я ему рожу ребёнка? Его ребёнка, — делает акцент на последних словах. — Что ты будешь делать тогда?       — Ты не посмеешь, — как в бреду шепчет Сэйнт, всё так же мотая головой. Он об этом не думал даже, ведь Галф не подпускал Као к себе, несмотря ни на что.       А Галф от этих слов рассмеялся истерично.       — А меня будут спрашивать? — он пальцем указывает на своё лицо, которое в ссадинах, но в зелёных глазах видит лишь страх. — Убирайся. И больше не подходи к этой комнате, — он отталкивает обескураженного омегу и захлопывает дверь перед ошарашенным лицом.       «А когда я рожу ему ребёнка? Его ребёнка. Что ты будешь делать?»       Сэйнт закусывает губу, подходя к своей комнате.       Что он будет делать? Он не знает…