Предубеждения и гордость

      — Нет, это невозможно! Он опять не ночевал дома! — Мью пьёт кофе и смотрит на мужа и младшего сына. — Почему ты вечно его выгораживаешь? — обвинение и обида в голосе мужчины, он всё больше напоминал раздосадованного мальчишку.       — Может, потому что он уже взрослый? — каждый раз приходится об этом напоминать, но альфа, похоже, понимать этого не хочет.       — Он взрослым будет тогда, когда начнёт себя сам обеспечивать! — Мью не сдаётся, пытаясь доказать, что он имеет право на все претензии.       — Ты будешь помыкать его деньгами? — Галф абсолютно спокойно реагирует на возмущения мужа: если и он будет так эмоционировать, то их семье не избежать разлада. А омега не допустит этого. Поэтому задаёт тот вопрос, который обычно стопорит его мужа. Ведь Мью не жаден до денег, к тому же… — Ты сам запретил ему работать, говоря, мол, пусть учится, набирается опыта и отдыхает. Он выполняет твои поручения, — омега отправляет кусочек панкейка в сиропе в рот и смотрит на младшего, который уже заканчивает завтракать. — Сегодня последний день в школе, затем выпускной, потом каникулы, а после — новая жизнь? — Галф улыбается сыну, который с каждым произнесённым словом сияет всё сильнее.       — Да! — омега счастлив. Он любил школу, но новый этап в жизни уже ожидает его с распростёртыми объятиями. — Папа, отец, я потом с друзьями в кафе пойду. Можно? — друзья — это двое омег, таких же тихих, как и он. Родители ему ничего не запрещают, но тот всегда спрашивает, чтобы получить одобрение.       — Во-о-от! Рэйн всегда нам говорит, где он и с кем! Почему Ыа так не может? — возмущения не уходят.       — Дорогой, конечно, можно. Иди, тебя водитель ждёт, — не обращая внимания на мужа, старший омега отвечает сыну и получает от него поцелуй в щёку. Галф улыбается, видя, как от такой же ласки меняется выражение лица его мужа. Но только дверь захлопывается, и омега сводит брови на переносице.       — Не надо сравнивать детей! Ты же знаешь, что я против этого? Рэйн младше и в принципе другой по натуре, но ни один из наших сыновей не плохой. Ты иного мнения? М-м-м? — требует ответа Галф, на что альфа тушуется. Мью всегда проигрывает омеге, и не то чтобы его целью была победа: просто он уверен в своей правоте и хочет, чтобы муж его поддержал.       — Ты же знаешь, я просто волнуюсь! А вдруг его кто обидит? Тебе самому разве нравится, что он уже встречается с альфами, да и всегда несерьёзно? — вот она, ахиллесова пята мужчины тире отца. Он пытается не думать о плохом, да и не думал бы, будь это другой омега, даже Галф: тот не встречался до него по-настоящему, а вот спать — спал, пусть и редко.       Мью и Галф женаты уже двадцать два года, столько же их старшему сыну, а младшему — восемнадцать. Оба омеги. Прекрасные, красивые парни. Благодаря им появилось много счастья в доме и не меньше седин на висках у одного конкретного альфы.       Галф прав, сыновья абсолютно разные. Один сильный, гордый, своевольный омега. Другой — нежный, ранимый и домашний. Как так получилось — непонятно. Может, и правда дело в возрасте, хотя старший сын всегда был таким, какой он есть сейчас. Но Галф их не разделяет. Ыа заставляет родителей понервничать, но это не значит, что он плохой. Галф видит, что тот тоже ранимый, просто умеет скрывать это. И в кого он такой?       Галф не успевает ничего ответить, как Ыа заходит на кухню. Вид у него свежий, как и запах — только его. Старший омега показывает глазами: «Видишь, сын в порядке», но альфе мало внешних признаков.       — Ты почему дома опять не ночевал? — Мью задаёт волнующий его вопрос.       — И тебе здравствуй, отец, — омега целует слегка щетинистую щёку отца, а потом и мягкую папы. — Я же говорил, мы с Винсентом устроили вечер кино, — а глава семьи не верит, но иного доказать не может. Ыа отказывается от водителя, а от охраны «на всякий случай» и подавно.       — Ты каждый раз красиво поёшь… А потом принесёшь в подоле ребёнка непонятно от кого! — альфа вновь заведён. После этих слов на него пустили молнии две пары глаз. Но Мью — глава семьи — грозен и никого не боится (ну да, ну да).       — Всё ясно. Я пошёл к себе. У меня занятия с двенадцати, пойду, подготовлюсь, — только омега делает шаг из кухни, как слышит приговор:       — Я решил, что тебе пора замуж! — двое омег смотрят на него в шоке. — Минхо, мой помощник. Прекрасный человек, а на днях я слышал, как он восхищается тобой. Лучшей партии не найти. И защитит, и обеспечит. Есть на кого оставить своё дело, — протараторил Мью. Эта новость не только для сына, но и для мужа.       — Нет! Папа! — Ыа взглядом просит помощи у названного. — Ты не посмеешь! — уже смотрит с возмущением на отца. — Я его не люблю! Ты не можешь меня заставить! — нотки истерики невозможно скрыть. Эта новость выбила его из колеи, он не может здраво реагировать. Да и кто бы смог на его месте?       — А тех, с кем спишь? Любишь? Или ты думаешь так влюбиться? Ты не думал, что это поведение доступного омеги? Скажи спасибо, что такой, как Минхо, возьмёт тебя в мужья! — альфу понесло, и ничто его не может остановить. Взгляды, обращённые к нему, не работают. Того, как изменилось лицо сына после сказанных слов, он, увы, не видит.       — Вот какого ты обо мне мнения? Отец… — скривившись, как от пощёчины, спрашивает Ыа, но не дожидается ответа и уходит. Поднимаясь к себе, омега падает на кровать, тихо роняя слёзы.       А вот Галф ещё стоит, ждёт, когда на него посмотрят.       — Как ты мог? — наконец-то получив внимание мужа, неверяще спрашивает омега. — Ты сейчас назвал своего сына доступным?.. Ты сейчас решил принудить его к браку?.. Кто ты? — это сказано не для красивого словца. Он правда не узнаёт мужа в данную минуту. Галф с Мью много лет, они многое прошли и преодолели, но такое отношение к своему сыну омега не может понять, и не знает, сможет ли подобное простить.       — Галф, — Мью делает шаг к своему мужу.       — Не приближайся! Если всё, что ты сказал — и есть твои настоящие мысли… можешь не подходить ко мне.       Галф старался быть катализатором между этими двумя. Он бы никогда не подумал, что придётся выбирать, но после слов альфы омега знает, на чьей он стороне.       Мью, конечно, сразу жалеет о сказанном. Он и правда хочет, чтобы сын вышел замуж за его доверенного, а вот всё остальное — не его мысли. Вернее, да, он недоволен образом жизни омеги, но, по факту, то, как альфа его назвал, не имеет почвы. Ыа часто не ночует дома, но запах альфы приносит редко, однако то, что вообще существует этот факт, сводит с ума главу семьи. Семьи… Не испортил ли он всё? Сказанного, к сожалению, не воротишь.       Мью не поднимался в спальню до полуночи, боялся увидеть мужа, который собирает вещи. Но в комнате тишина, поэтому он аккуратно входит.       Галф сидит, перебирает альбом, ресницы мокрые от слёз.       — Малыш, — Мью часто называет так мужа. — Прости меня, старого идиота, — подходит ближе тяжёлой поступью.       — Ты не у меня должен просить прощения, а вымаливать его у Ыа, — закрыв альбом, омега убирает его на тумбочку.       — Я завтра с ним поговорю, — обещает альфа, встаёт на колени у кровати, положив голову на край, и смотрит снизу вверх на Галфа.       — Я до сих пор не могу поверить, что ты всё это сказал нашему сыну, — у омеги руки чешутся, он хочет прикоснуться к волосам альфы, чтобы почувствовать их мягкость. — А идея со свадьбой? Зная мою историю, ты решил её повторить?       Мью прикрывает веки: он помнит, как омега рассказывал историю своей семьи, свою историю… Он тогда так сильно возмущался, а сейчас и правда повторяет.       — Не знаю, что со мной. Может, я сошёл с ума и мне надо в больничку? — альфа пытается пошутить, но получается криво.       — В больничку ещё рано, а вот отдохнуть надо. И тебе, и нашим детям, — наконец-то выполнив своё желание, омега прикасается к волосам альфы, гладя того. На эту простую ласку реагируют довольным мычанием. — Я звонил отцу. Мне кажется, будет хорошо, если Ыа и Рэйн к нему съездят. Давно там не были. Навестят Тэхена и Чона, жаль, что Чимин в Америке остаётся. У него практика, но, думаю, они и сами найдут, чем заняться.       Галф поддерживает связь с отцом. Ещё перед свадьбой они поговорили и омега простил его, хотя уже тогда понял, что нечего прощать.       — Если вдвоём, то ладно, — омега смотрит с укором, но Мью не хочет лукавить: он знает, что Рэйн будет стопорить старшего в приключениях. Нет, тот не станет закладывать старшего, просто Ыа никогда не оставит брата одного.       — А ещё нам было бы неплохо поехать и отдохнуть вместе. Только вдвоём, — продолжает Галф, а Мью оживился на этом предложении.       — Медовый месяц? — альфа играет бровями.       — Какой ещё мёд? Нам по сколько лет? — смеётся Галф, видя возмущение на лице мужа.       — Мой малыш говорит о возрасте? — стягивая одеяло, альфа видит оголённые ноги. Омега сидел в халате, края которого разошлись, показывая стройные смуглые ножки. Мью рукой ведёт от лодыжки до колена, а потом ещё выше, прикасается к бедру и отводит его в сторону. Галф податлив, как и всегда. Альфа нависает над мужем, рукой двигаясь выше, он целует омегу, который отвечает с желанием, закидывает руки на плечи мужчины и притягивает к себе.       Шумоизоляция помогает оставить стоны в комнате, не позволив ни звуку выйти наружу.

***

      Утром Мью просил прощения у сына, даже немного прослезился, а Ыа простил отца. Да, ему до сих пор неприятно всё, что было сказано, но это отец, а он любит его, как и каждого члена своей семьи.       Новость о том, что они поедут в Париж, обоим молодым омегам пришлась по душе. Они давно там не были и уже составляют список, куда пойдут и что будут делать.       Мью и Галф хотят провести время в круизном путешествии. Выбрав тур, они тоже начали сборы.

***

      Алекс рад внукам. Принял их со всеми почестями, но понимал, что те приехали быть не со стариком, а на отдых, поэтому не удивился, когда в первый же день они пошли гулять.       — Фильм на французском — отдельный вид искусства, — говорит Рэйн, выходя из кинотеатра. — Давай пройдёмся по этому району? — они специально выбрали не центр: хотелось видеть город не с глянцевой его стороны.       — Хорошо. Сейчас напишу Густаво, что мы позвоним, когда нас забирать, — набирая сообщение личному водителю, которого предоставил дедушка, он попросил не сообщать Алексу об этом. Ему и дома достаточно контроля, хочется отдохнуть.       Гуляя по узким живописным улочкам, омеги много разговаривают и смеются. Зайдя в угловое кафе, они сели за столик на улице, где ели воздушный тирамису и пили вкуснейший капучино с плотной пенкой. Мимо проходят жители, они совсем другие, не те, что в их стране. Другой ритм жизни, да и в целом поведение. Конечно, и туристов немало, хоть это и не центр, но многим нравится этот город, и тот, кто был хоть один раз здесь, приезжает ещё и ещё, чтобы увидеть Париж с разных сторон.       — Ещё чуть-чуть, и поедем, — заключает младший. — Хочу сделать сюрприз дяде Тэ, — Ыа тоже не прочь такого завершения чудесного дня. Ни единого звонка от отца… Омега делает глубокий вдох. Свободой — вот чем пахнет воздух.       Ыа и Рэйн хоть и разные, но для разговоров всегда находят темы. Оба так были увлечены, что не заметили, как свернули в не очень приглядный район.       — Ну что ты, не ломайся, мы тебе покажем, каким гостеприимным может быть Париж, — говорит грубый голос, а несколько других подхватывают хриплым смехом.       Рэйн и Ыа только вышли из-за угла, как увидели, что впереди трое альф зажали девушку в углу. Та плачет, прося отпустить на английском, когда как альфы говорят на французском.       И кто бы мог подумать, но…       — А ну отпустите её! — кричит Рэйн, идя на альф. Почему он решил, что знание языка даёт ему какое-то преимущество — непонятно. Альфы оборачиваются на крик и видят идущих на них двух омег.       — И правда, трое на одну как-то не комильфо, — подтверждает Ыа. Не сказать, что он не боится, но пройти мимо правда не смог бы. Чего не сказать о девушке. Альфа оттолкнул её, как ненужную игрушку, ведь к ним идут аж две куколки.       Девушка ни разу не повернула голову направо, чтобы взглянуть на спасителей: страх гнал вперёд, и она не противилась этой идее.       Ыа хмыкнул на это, но ему некогда было думать о чужой морали, к тому же все по-разному реагируют во время стрессовой ситуации. Сейчас для него важнее Рэйн и присвистывающие альфы, идущие вальяжно и думающие, что добыча уже в руках. И в чём-то их правда. Омеги прошли больше половины квартала, им просто некуда идти. Впрочем, они и не собирались.       — А теперь… — улыбаясь, сквозь зубы произносит на тайском: — Бежим! — чуть громче говорит Ыа, хватая брата за руку, разворачивается на сто восемьдесят градусов и разгоняется в мгновение. Альфы улюлюкают вслед: им кажется это забавным, своеобразной игрой, итог которой в их пользу. Но альфы не знали, что эти омеги хороши в беге (как, впрочем, и во многом другом, но об этом потом). Ыа и Рэйн вырвались вперёд, но этого недостаточно. Альфы поняли, что перед ними — хорошо бегающие парни, и прибавили скорость. Поэтому расстояние сокращается.       Повернув направо, омеги пробегают почти ещё квартал, как впереди тормозит машина, преграждая дорогу двум омегам.       — Садитесь! — с пассажирского сиденья говорит альфа, приоткрыв окно.       Ыа, оборачиваясь, видит альф, которые как раз выбежали из-за угла. Ни секунды на размышления — адреналин бьёт в горло, омега хватается за ручку автомобиля, чтобы открыть дверь на заднем пассажирском сиденье.       — Ыа! Ты с ума сошёл?! — Рэйн хватает брата за руку, быстро мотая головой и безмолвно прося одуматься. Ыа краем глаза косится на приближающихся альф, отбрасывает маленькую руку и запрыгивает в машину.       — Рэйн!!! — кричит Ыа. Тот, потоптавшись, слышит голоса альф и запрыгивает за братом, хлопая дверью. Щелчок извещает — дверь закрыта, и второй альфа за рулём давит на газ, оставляя за собой только клубы дыма.       Омеги так и не увидели, что приближающиеся альфы остановились на полпути, увидев, чья машина раскрыла им двери.       Альфа с родинкой над губой вдыхает аромат брусники: она кислая, аж язык во рту свело. Но ему нравится.       Водитель блокирует двери.       — Ну что, развлечёмся? — смеясь, говорит черноглазый, смотрит в зеркало заднего вида, наблюдая, как меняются лица омег, и обнажает свои зубы в открытой улыбке.       Любопытно наблюдать, как блондин с зелёными глазами, у которого слегка округлые щёчки, нос с горбинкой и пухлые губы, не скрывает страха, смотря на второго омегу огромными глазами и хватая того за руку в испуге. Шатен реагирует иначе. Взгляд смягчается, когда его ладонь ложится на чужую, сжимая в поддержке. Альфа следит за дорогой внимательно, но не забывает поглядывать в зеркало и наконец-то получает взгляд глаза в глаза. В них нет страха. Шатен с короткой стрижкой задирает подбородок, являя зрителю янтарные глаза, ровный нос, маленькие полные губы, которые сомкнуты, что подчёркивает их идеальную форму. Альфа подмигивает омеге.       — Ну что, красотки. Будем знакомиться? — говорит кареглазый с чёрными как смоль волосами и хвостиком на затылке. Он сидит на пассажирском сиденье, раскинув широко ноги, облачённые в чёрные джинсы, в футболке, облегающей торс, того же цвета.       Получив молчание в ответ, продолжает как ни в чём не бывало:       — Моё имя — Пхаю, двадцать лет, мой любимый запах — брусника, — решает сразу обозначить водителю, кого он собирается забрать себе. Блондин сильнее сжимает брата, тот жмурится от боли, но не издаёт ни звука.       Водитель всё понимает и смеётся с брата.       — Как я тебя понимаю, брусника — вкусно. Но я обожаю яблоки, так и слюнки текут, — произносит довольным волком. — Кстати, я Кинг. Мне двадцать шесть лет, если это важно, — теперь второй черноволосый мужчина приобрёл имя. У него удлинённая стрижка, чёрные как ночь глаза, острые скулы и оскал вместо улыбки.       — Всем плевать на этот факт, — спокойно говорит Ыа, слыша смешок от обоих альф. — Как и на то, что вы любите, — звучит дерзко, но, к сожалению, альфам нравится.       — Подождите ещё чуть-чуть, и вам не будет этот факт безразличен, — проговаривает старший, получая от брата положительный смешок. Маневрируя на дороге, машина выезжает за пределы города.       — В конце концов надо знать, какое имя выкрикивать, когда будет особенно хорошо, — ещё один смешок.       Ыа не слушает, что говорит мужчина: он сейчас занят, стуча по чужой руке, которая держит его в тисках, и подавая знак обратить на него внимание. Наконец-то получив желаемое, омега глазами показывает на свою сумку. Рэйн вновь мотает головой, отказываясь выполнять то, чего хочет его брат. Ыа закатывает глаза и вновь указывает на свою сумочку, а потом на Рэйна. Младший омега отпускает брата. Он хоть и трусит, но больше боится альф, поэтому, сев прямо, аккуратно открывает сумку и засовывает туда руку. Секунда, и он кивает, давая понять, что готов. То же самое проделывает Ыа.       — Наши красотки замолчали, — раздосадованно говорит Пхаю. — Неужели всё будет так скучно? — эти слова кинуты водителю.       — Что вы… Мы вас развлечём, не переживайте, — Кинг в удивлении смотрит в зеркало, чтобы увидеть говорящего. В их планах не было насиловать омег, они хотели поиграть, а там своим очарованием расположить на секс. И вроде сейчас понятно, что последнее реально, но почему-то сразу стало как-то даже неинтересно… Но это не повод отказывать себе в перепихе с таким красивым омегой. — Да, Рэйн? Ты же готов развлечь наших спасителей?       — Да, — пищит блондин, чем удивляет альф. А таким скромненьким казался… Пхаю огорчён. На него он делал ставку, видя скромность. Надоели доступные омеги, очень жаль, что парень с удлинёнными волосами цвета блонд такой же, как и все.       Ыа взмахивает ресницами, закрывает и открывает глаза. Знак, который понимает только его брат.       — Но вы же нас тоже развлечёте? — подаваясь вперёд, через сиденье кладёт левую ладонь на сильное плечо водителя. Тот от неожиданности вздрагивает.       Рэйн проделывает то же самое, уже более уверенно произнеся:       — Я тоже на это рассчитываю.       — Какие нам достались послушные омеги… — только и успевает произнести Кинг, как его виска касается холодный металл, а в тишине автомобильного салона пронеслись два характерных щелчка.       — А теперь ты, как послушный альфа, разворачиваешься и везёшь нас к саду Тюильри. Ясно?       Альфа немного в шоке, поэтому не сразу отвечает.       — Не слышу! — омега давит на висок альфы.       — Ясно, — немного обескураженно произносит Кинг.       — Милый, а ты хоть стрелять умеешь? — Пхаю не верит, что этот ангел способен на что-то подобное. Но получает сжатие маленьких пальчиков на плече и давление в висок.       — К вашему сожалению — да, — хихикнув, отвечает блондин.       — А теперь молча едем, — вставляет последнее слово старший омега, который про себя благодарит дедушку Алекса, заставившего их взять оружие. Они сопротивлялись, говоря, что это глупость — идти в кино с оружием, и вообще, это дополнительные проблемы. Но его связи всё решили, а угроза: «Либо оружие, либо охранники» привела к тому, что они держат двух альф под прицелом.       Припарковавшись, омеги не торопятся опускать оружие.       — Ключ зажигания вытащил и дал мне, — Ыа разворачивает левую ладонь, чувствуя, как в неё вкладывают то, что он попросил.       — Рэйн, выходим, — омеги одновременно открывают двери. На улице людно, поэтому они спокойно убирают пистолеты в свои сумочки.       Альфы выходят вслед за омегами.       — Эй! — всего две буквы, но в них столько ехидства.       Кинг, обратив свой взор на кричащего, еле успевает среагировать, как в его руки попадают ключи, что кинул омега.       — Хорошо развлеклись. Не правда ли? — спрашивает Ыа подходящего к нему брата, не обращая внимания на альф, которые ещё офигевают от произошедшего.       — Да! — громко отвечает блондин, яростно кивая для пущей убедительности.       «Милаха», — проносится в голове Пхаю.       — Скажи «Спасибо!» красавицам, — издевательски произносит шатен, кидая пренебрежительный взгляд на альф.       Рэйн, как послушный брат, оборачивается на двух черноволосых, которые никак не могут прийти в себя.       — Спасибо! Красавицы… — это его так забавит, что он не может сдержаться от звонкого смеха, который долетает не до ушей, а до сердца одного конкретного мужчины, и плавит его.       Кинг наблюдает за пухлыми губами, уголки которых слегка приподнимаются, пока он смотрит на довольного брата. Он бы так и смотрел на них, но обладатель этого искушения бросил на него свой снисходительный взгляд янтарных глаз — под солнцем те горят золотом. Хочется остановить момент и полюбоваться ими, но их хозяин, видимо, иного мнения, потому что отворачивается от альфы, не сказав ни слова, и отдаляется.       — Даже сзади красивый, — чуть ли не капая слюнями, говорит Кинг, смотря на стройное тело, оно подчёркнуто узкими коричневыми брюками и приталенной бежевой рубашкой. Омега не идёт, а плывёт с идеально ровной осанкой, виляя бёдрами.       — Да-а-а, — подтверждает Пхаю, правда смотрит он на другого, который активно жестикулирует и подпрыгивает, отчего белые волосы, как всплески воды, расходятся в разные стороны.       Омеги подходят к лавочке и садятся. Ыа набирает водителя, говорит, где они находятся, и кладёт трубку.       Альфы сели в свой автомобиль. Кинг вставляет ключ и, делая ими поворот, слышит звук, извещающий о том, что они могут ехать.       — Ты серьёзно? — зло спрашивает Пхаю. Старший прикусывает губу.       Ну конечно нет!       Кинг вытаскивает ключ и выходит на улицу. Двое черноволосых не могут так уехать, поэтому направляются к двум омегам.       Ыа и Рэйн чувствуют, что кто-то сел по бокам от них, пока они спокойно рассматривали что-то в телефоне.       — Мы не с того начали знакомство, — произносит старший. — Кинг, — протягивает свою ладонь. Ыа смотрит на неё, выгибая одну бровь, тем самым говоря: «Серьёзно?». Видимо, альфа его понял, потому что глазами указал на свою руку, висящую в воздухе, и кивнул.       — Ыа, — хмыкнув, говорит омега и аккуратно вкладывает свою ладонь в чужую, слегка сжимая её своими длинными пальцами. Альфа наклоняет руку омеги и подносит к лицу тыльную сторону ладони, чтобы коснуться губами.       — Приятно познакомиться, — говорит Кинг, но на это ему не отвечают, только высвобождают руку.       Рэйн, впечатлённый развернувшейся картиной, повернулся к альфе, который сидел рядом.       — Рэйн! — улыбаясь, произносит он и протягивает ладонь, смотрит на альфу, а потом на свою руку. Ждёт. Но Пхаю сидит и смотрит вперёд, не отвечая на дружелюбный знак.       — Знаю. Я же не глухой, — безразлично произносит он.       У омеги сходит улыбка с лица, посмотрев на свою ладонь, он сжимает её в кулачок и расстроенно убирает ближе к себе.       — Малышка, может, встретимся сегодня вечером? Развлечёмся? — произносит Кинг, на это омега лишь закатывает глаза.       — Малышка у тебя в штанах. И нет, — всё же отвечает Ыа.       — Да ладно-о-о. Не хмурься, красавчик, — смеясь, произносит старший. — Ну а если серьёзно, — он сменил свой тон с «мачо мэн» на нормальный. — Давайте поужинаем. Обещаю, будем вести себя прилично, — поднимает обе руки в сдающемся жесте.       Ыа не понимает себя, но почему-то есть желание вновь встретиться с альфой, только уже при других обстоятельствах.       — Ладно. Но не сегодня. Завтра в семь на этом же месте, — Ыа не видит смысла ломаться. Услышав извещение на телефоне, кидает взгляд на брата. — Пошли, Рэйн.       Все четверо встали со скамейки.       — До завтра, красавчик, — Кинг вновь протягивает свою ладонь. Он уже пристрастился к ощущению мягкой кожи в своей руке. Омега ему отвечает, смотря, как целуют костяшки его пальцев, и снисходительно улыбается.       Рэйн увидел это и опустил свои глаза. На альфу, который рядом, он уже не смотрит, поэтому не ожидает касания. Пхаю поднимает маленькую ручку под взглядом зелёных глаз, подносит её к своему лицу и кусает за ребро ладони. Омега, пискнув, залился румянцем.       — До завтра, — наклонившись к уху омеги, шепнул Пхаю, наблюдая за мурашками от его дыхания. Он прикрыл глаза на секунду. Слишком горячо, он боится не справиться, но берёт себя в руки и отходит. Надеется, что так будет легче, но во рту вкус брусники, и что-то подсказывает, что он не исчезнет в ближайшее время, напоминая об обладателе.

***

      Собираясь уйти на весь вечер, омеги сказали Алексу, что познакомились с двумя омегами-туристами и хотят им показать некоторые места, а потом зайдут к дяде Тэ, так как вчера не получилось, и, может, останутся у него с ночёвкой. У них был именно такой план, конечно, кроме туристов-омег — считай, и не соврали.       Альфы заранее приехали на место встречи. Они могли забрать омег из дома или отеля, но уже поняли, что те не хотят показывать место, где они остановились. Ыа и Рэйн явно не отсюда, братья это сразу поняли, хотя их беглый французский очень даже хорош.       — И куда мы направляемся? — интересуется Ыа с заднего сиденья.       — Мы покажем вам нетипичный Париж, — с этими словами Кинг нажимает на педаль газа.       И правда, место нетипичное: закрытые гонки на байках. Омеги зачарованно смотрят на всё, что их окружает. Огни, блестящие байки и много народу. Кто-то стоит у своего «зверя», обнимая омегу, кто-то компанией обсуждает предстоящую гонку, кто-то танцует в специально отведённом для этого месте.       Оказывается, Пхаю работает здесь, даже является помощником организатора. У этого альфы, несмотря на возраст, собственная сеть автомастерских, многие здесь проходят у него техобслуживание. Пхаю сам любит копошиться в машинах, но делает это только для очень влиятельных людей — его услуги другие не потянут.       Кинг не завсегдатай таких мероприятий, но на сегодня согласился с братом, что место и правда оригинальное. И они не прогадали.       Рэйн как открытая книга, видно, как ему здесь нравится.       Ыа не так открыто восхищается, но Кинг видит его интерес к происходящему.       Пройдя на танцпол, старший альфа тянет на себя Ыа и без слов начинает с ним танцевать. А тот и не против. Кинг в его вкусе, пусть отец и не прав: он не просто отдаётся альфам, он с ними встречается, к сожалению, неудачно. Но сегодня готов поступиться своими принципами.       Поэтому, когда поступает предложение провести время наедине, Ыа не сомневается, что хочет. Но есть другие обстоятельства, чтобы сказать нет.       — Я не могу оставить Рэйна одного, — в его голосе слышен неподдельный интерес к предложению, но есть важное «но».       — Так он и не один. Пхаю останется здесь до окончания гонок, а Рэйну, как я вижу, интересно.       Младший омега и правда с интересом всё рассматривает, даже с каким-то омегой разговаривает, а Пхаю, как невидимый охранник, блюдёт издалека, не спуская взгляда.       — Ладно. Только скажу, что мы встретимся попозже, — и уходит к брату, который легко соглашается с Ыа, потому что ему здесь хорошо. Рэйн понимает, для чего брат уезжает, и он не осуждает.

***

      Кинг заходит в дом, а за ним и омега.       — Будешь что-нибудь? Шампанского, вина? — черноволосый проходит вперёд, включая свет по пути.       — Вина, — отвечает Ыа. — Где ванна?       — Справа по коридору, — сглатывает мужчина, смотря на уходящую фигуру.       — Твоё вино, — альфа протягивает бокал вернувшемуся парню. Ыа равнодушно бросает взгляд на руку, что держит тонкую ножку сосуда с красной жидкостью. Своими пальцами касается чужих, оставляя ожоги, и забирает напиток, подносит к губам и медленно делает глоток, не сводя взгляда со зрителя. Альфа наблюдает за плавными движениями омеги. Тот убирает от себя бокал и языком слизывает остатки с губ, не теряя зрительного контакта. Это выше Кинга. Он в мгновение оказывается рядом, хочет докоснуться хотя бы до непослушной чёлки, что лезет в глаза, но омега отворачивает голову и уходит от прикосновений.       — У тебя здесь мило, — пока он был в ванной, Кинг выключил свет и зажёг свечи по всей комнате. Шатен с бокалом в руке проходит медленной походкой вглубь комнаты. Альфа усмехается, опуская глаза, и мотает головой. С ним играют, а он и не против.       — Ты долго там будешь стоять? — с этими словами опускается на диван под чужой взгляд исподлобья. Нога на ногу, наблюдает за тем, как альфа приближается. Садясь, Кинг поворачивается к омеге: хочет глаза в глаза.       Им нет смысла скрывать свои чувства, они хотят друг друга и получат, но обоим интересно поиграть.       Разговаривая ни о чём, они пьют вино, смеются, касаются будто невзначай. Они так близко, но омега ускользает каждый раз от явных прикосновений. Воздух в помещении наэлектризован до такой степени, что, кажется, прикоснись они друг к другу, их убьёт от силы тока.       Так и происходит, когда Кинг предлагает омеге шоколад, а тот соглашается.       Захватывая кусочек губами, голову наклоняет в сторону и задирает подбородок — молчаливое приглашение к действию. Комната заполнена их смешанным ароматом. Он насыщенный, густой. Ыа хотел бы посмеяться над таким явным намёком, но не может. Феромоны кружат голову, желание щекочет низ живота, всё тело изнывает от желания, на сопротивление всё меньше сил.       Наклонившись, омега приближается к мужчине, тот уже чувствует горячее дыхание на своём лице. Кинг внимательно смотрит на омегу из-под опущенных ресниц. Красивые янтарные глаза, маленькие пухлые губы, аромат яблок с мёдом, всё это возбуждает. Парень медлит, а он и не торопит, наслаждаясь каждой секундой.       Невесомое касание зубами по губам пускает дрожь по всему телу мужчины. Омега захватил кусочек шоколада, потянув на себя, и с довольной улыбкой отстранился, прикрывая глаза от изумительного вкуса. Ослабив бдительность, он был пленен настырным поцелуем, на который отвечал с большим удовольствием. Кинг языком раздвинул губы, ворвавшись в желанную теплоту чужого рта, и разделил вкус сладости на двоих.       Стон наслаждения срывается, но чей он — не разобрать.       Ыа вплетает тонкие пальцы в длинные волосы, что чёрные как смоль, с силой их сжимает и притягивает альфу к себе. Омега так жаден, будто находится в открытом космосе, а Кинг — единственный источник кислорода.       Альфа не остаётся в долгу, в свои большие ладони берёт чужое лицо и тянет к себе, желая быть ещё ближе, ещё теснее.       Сколько они так провели времени — неизвестно, как и то, в какой момент омега оказался на нём сверху, двигая тазом, а руки альфы стали сжимать с силой ягодицы, прижимая плотнее к выпирающему органу.       Ыа стонет от наслаждения, отрываясь от зацелованных, искусанных губ, выгибается и чувствует касание к дырочке, хоть и через ткань. Оба заведены до предела, ещё чуть-чуть, и спустят в штаны, так и не перейдя к основному блюду.       — Чёрт, — звуки, что издаёт омега — последняя капля для альфы. — Я больше так не могу, — и с этими словами подхватывает шатена за ягодицы, встаёт и идёт в направлении спальни. Ыа обхватывает талию ногами и прижимается лицом к мощной шее, целуя, кусая, облизывая. У Кинга нет и шанса устоять. Давно нет.       Опуская ношу на кровать, альфа смотрит на парня, чья рубашка расстёгнута, как, впрочем, и брюки. Омега немного привстаёт, опираясь на локти, и отвечает на взгляд своим, на котором пелена возбуждения. Оба дышат тяжело. Ыа присаживается на край постели, смотрит на мужчину снизу вверх. Рукой касается открытого живота и, надавливая, чувствует твёрдость пресса. Закусывая губу, поднимается ладонью вверх, припуская чужую рубашку. Кинг запускает пальцы в чужие волосы, оттягивает, чтобы ещё раз посмотреть на произведение искусства, и впивается поцелуем в уста, что слаще любой сладости мира.       Эта ночь будет долгой от ощущений. Ведь омега будет кончать, объезжая альфу, а Кинг — вбиваться в омегу сзади, придерживая за грудь и целуя губы, с которых срывается стон от его толчков. Заглатывая солоноватую сперму, омега будет облизываться — так ему будет вкусно, и закатывать глаза, когда стенки горла альфы будут сжимать его член.       Но вместе с тем ночь слишком коротка. Получив неизвестно какой по счёту оргазм, они встретят рассвет и только с его лучами на своих лицах уснут в обнимку.

***

      Пхаю смотрит на надутые щёки омеги, который сидит за столиком, сложив руки на груди, и поглядывает на веселящихся людей вокруг. Услышав рёв мотоцикла, омега вытянул шею, чтобы хоть краем глаза понаблюдать, что же происходит. Это самое милое, что видел альфа. Смеясь, он отворачивается, отвечая на вопрос собеседника. Вроде всего мгновение, но, вернув взгляд на омегу, он обнаружил пустой диванчик.       «Чёрт», — проносится в голове, пока альфа крутит ею во все стороны, бегая глазами по людям вокруг и пытаясь найти пропажу. Но этого не происходит.       Рэйн с довольной улыбкой прокрадывается в гущу событий. Как только Ыа ушёл, омега поболтал с новым знакомым, подошёл Пхаю и сказал, что у него сейчас будет важный разговор, поэтому он хочет, чтобы Рэйн был на виду. Вот так он и оказался на диване вместо того, чтобы веселиться. Но сейчас ему замечательно. Вокруг много омег в коротких топах, заниженных брюках и кожаных куртках. Рэйн в своих широких брюках и рубашке оверсайз выбивается из этой толпы. Но на него никто не обращает внимания. Поэтому он спокойно гуляет, рассматривая байки. Блондин как-то незаметно прошёл очень далеко и увидел целый ряд новеньких байков, а вокруг никого, вернее, он не заметил трёх альф в чёрном, о чем-то переговаривающихся между собой. Именно поэтому, закусив нижнюю губу посередине, омега обнажает передние зубы в улыбке и подходит к красному «зверю». В отражении металла он видит себя и, хихикнув, приближается, чтобы провести по нему маленьким пальчиком.       — Эй! Ты что делаешь? — слыша грозный голос, омега оборачивается и смотрит на источник своими большими от испуга зелёными глазами. Видя и остальных его товарищей, омега без промедления бросается в бегство. — Эй! Стоять! Ловите его! — кричит альфа двум другим.       Вбегая в толпу, омега надеется затеряться в ней, но его внешний вид не даёт этого сделать, поэтому альфы, скалясь, расталкивают мешающих им людей и нагоняют свою цель.       Рэйн бежит без остановки, сердце в пятки ушло: его преследователи совсем близко. Ещё раз оборачиваясь назад, омега вскрикивает, потому что его схватил кто-то впереди. Обернувшись, чтобы встретить, как ему казалось, опасность лицом к лицу, он спотыкается о злой взгляд.       — Спасибо! Шустрый оказался, — говорит один из преследователей и тянет свои руки к омеге, но Пхаю обнимает того и чуть отодвигает. — Эй, этот омега нарушил правила, зашёл за дозволенную черту! Мы с ним разберёмся, — тянет свои руки и гадко ухмыляется. Пхаю чувствует, как блондин вздрогнул, сжимая своими пальцами футболку на его груди.       — С этим омегой я сам разберусь! — рыкнул Пхаю. Омега вновь вздрагивает.       Эти альфы знают, с кем разговаривают, но сдаваться не очень хочется. Невинный взгляд зелёных глаз искушает на грех.       — Мы доложим хозяину. Понимаешь, чем грозит это? — альфа уже не рычит, но по-прежнему отстаивает свою позицию.       — Главное, чтобы вы понимали. Омега со мной, и я со всем разберусь! — а вот его рычание не уходит из голоса, напоминая альфам, с кем те говорят.       — С тобой, значит? — альфа смотрит, как омега жмётся к своему защитнику. — Держи и не отпускай его тогда, в следующий раз мы так это не оставим.       И уходят с кинутой фразой, понимая, что следующего раза не будет.       Рэйн прижимается к альфе с благодарностью.       — С-спасибо! — но Пхаю отодвигает от себя омегу, держа за предплечья.       — Ты что творишь? А если б меня не было рядом? Ты же убежал! Совсем с ума сошёл? — нахмуренные брови и нотки рычания показывают ярость альфы. Он испугался, но не признается в этом.       У Рэйна дрожат губы и слезятся глаза от непонятной его сердцу обиды.       — Я хотел погулять, а не просто сидеть, когда вокруг все веселятся, — оправдывается он, пытаясь выбраться из сильной хватки, вот только у него не получается.       — Пошли! — только и произносит мужчина, волоча за собой омегу, еле успевающего перебирать ногами. По дороге Пхаю набирает брата, но тот не отвечает. Развлекается, понимает он. — Говори, куда тебя отвезти, — подходя к своему байку, говорит омеге, который, смотря на чёрного «зверя», отвечает:       — Но мне нельзя без Ыа, — а сам крутится вокруг этого красавца, улыбаясь. Настроение Рэйна изменилось в одно мгновение. Пальчиками касаясь холодного металла, он не может сдержать очарованного вздоха.       Наблюдая за омегой, Пхаю осознаёт, что он влип. Ему придётся ой как не легко, ещё бы, такой соблазн будет в его доме… он может не сдержаться. Но выбора нет.       Рэйн ойкает, когда его разворачивают и надевают шлем.       — Держи меня за талию и не бойся, — велит альфа, а Рэйн и не боится. Забыв о брате, он лишь кивает в предвкушении.       Посмотрев в зелёные глаза ещё раз, Пхаю закрывает визор, чертыхаясь про себя. Садится на байк и кивает Рэйну, требуя повторить за ним.       Альфа живёт за городом, не так далеко от места соревнований. Через минут двадцать он въезжает на свою территорию.       — Ничего себе, — ахает Рэйн, выпучив глаза.       Дом современной планировки, и его изюминкой являются панорамные окна по всему периметру. Омега зачарованно его оглядывает, не двигаясь.       — Иди уже, — альфа старается звучать недовольно, подталкивая Рэйна к дверям.       Как только они входят, то попадают в гостиную. Справа кухня, а впереди — лестница наверх.       — Уже поздно. Так что поднимайся, искупаешься и спать, — отдаёт команду, желая, чтобы этот день закончился и перестал его искушать.       — Но у меня нет вещей, — тянет омега, разглядывая обстановку вокруг. Ему всё нужно потрогать, и он не отказывает себе в этом.       — Я дам что-нибудь из своего, — выдыхает Пхаю. Это будет тяжёлая ночь.       Рэйн вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем. Не обнаружив альфу, он садится на мягкую постель, закрывает глаза и вспоминает о своих приключениях.       Пхаю заходит в спальню и застаёт картину: блондин сидит в его одежде, которая конечно же велика — горло футболки съехало, обнажив плечо. Закрытые глаза и улыбка на лице — самое прекрасное, что он видел когда-либо.       Медленно, как лис, альфа подходит к кровати и присаживается рядом с омегой. Он смотрит так, словно касается и чувствует мягкость чужой кожи.       Если бы Рэйн не летал в облаках, открыв глаза и обнажив улыбку, он бы почувствовал чужое настроение, вот только его мысли унеслись далеко от реальности.       — Мне понравилось кататься на байке. Может, когда-нибудь я сам смогу водить такой? — вытирая волосы, спрашивает он.       Только вот это всё тщетно. Пхаю слушает, но не слышит. Обнажённая тонкая шея манит, призывая коснуться её носом, вдохнуть аромат, пройтись языком, укусить, чтобы почувствовать вкус и оставить метку — клеймо. Он потерял себя. Все разговоры с самим собой о благоразумии улетучились. Здесь и сейчас только альфа и его греховные желания. Именно поэтому в удобный для себя момент он припадает губами к участку за ухом, нежно, слегка коснувшись кончиком языка.       Рэйн весь покрылся мурашками от неизвестных доселе приятных ощущений, но разум преобладает, и он вскакивает с кровати.       — Ты чего это? — схватившись рукой за место, где только что были чужие губы, а сейчас, похоже, ожог, он выпучил глаза на альфу.       — Как чего? Я забираю плату, — Пхаю пытается оправдаться, однако выбирает самый глупый способ.       — Какую ещё плату? — Рэйн, не понимая, сводит брови.       — Как какую? Ты уже забыл? — деланно удивляется альфа. — Я, — указывает пальцем на себя, — спас тебя, — теперь палец направлен на омегу.       — И… и что? — откидывая от себя мокрое полотенце, омега встал прямо и поднял подбородок. «Милаха», — шепчет внутренний голос Пхаю снова. — Теперь ты хочешь всё это обнулить? — с укором и нотками разочарования звучит Рэйн.       Это как укол для альфы, неприятно до дрожи, но он не показывает этого.       — Хм, почему же? Всего один поцелуй. Это такая малость… — тянет обиженно Пхаю, пытаясь перевести всё в шутку. Вот только этого не получится сделать.       — Малость?! — омега пищит в негодовании. — Да я никогда… Меня никогда… — Рэйн запинается, понимая, что не хочет признаваться мужчине в неопытности. — Неважно. Такое нельзя делать без разрешения! — всё же заканчивает свою мысль.       А альфе этого более, чем достаточно. Его догадки подтвердились. С одной стороны, ему не легче, а с другой — безумно приятно. Он первый, кто коснулся так омеги. Но сделав максимально трагичное лицо, черноволосый продолжил своё выступление:       — Вот как… Ну, ладно, — отворачиваясь спиной, залезает на кровать. — Ты неблагодарный, но я тебя прощаю, — наконец-то улёгся. — Тогда следующий раз будет после твоей просьбы о поцелуе.       — Ты! Ты почему на кровати? — не обращая внимания на смысл произнесённых слов, Рэйн возмущается от действий альфы. Это слышно не только по голосу, но и по распространяющемуся запаху брусники.       — А где мне быть в своём доме, в своей спальне? — издевательски произносит Пхаю.       Омега крутит головой, рассматривая комнату.       — А мне где тогда где спать? — наконец-то задаёт вопрос Рэйн, совсем тихо, как потерянный котёнок. У альфы внутри всё скручивается, но он, похоже, решил доиграть роль:       — Можешь со мной, я разрешаю, — видит огромные глаза. — Ну или на том диване, — кивком головы указывает за спину омеги.       Рэйн, сложив руки на груди, смотрит на говорящего, надув щёки.       — Придурок, — тихо.       — Что ты сказал? — альфа делает вид, будто не услышал, хотя конечно же да.       — Ничего, — подходя к кровати, Рэйн берёт подушку и идёт туда, куда ему указали.       На диване неудобно. Рэйн ругается на альфу про себя, но всё же засыпает.       Пхаю смотрел на ангела, скрутившегося в клубок. Альфа, конечно же, не может уснуть и чертыхается про себя, думая всё же встать и поменяться с Рэйном местами. Только решив так поступить, он замечает, как омега ворочается, а после садится на диване.       Рэйн встаёт, стараясь тихо подойти к кровати, широкие штанины шаркают между собой, но это не мешает подойти незамеченным (он так думает). Аккуратно поднимая край одеяла, омега ложится совсем у края.       Пхаю чуть подождал и, будто бы во сне, приблизился к омеге и потянул на себя. Рэйн хотел возмутиться, но, поняв, что мужчина спит, расслабился.       Это была незабываемая ночь для Пхаю. Прижимать к себе маленькое тельце омеги… Что может быть лучше?       Встретившись с ним утром, Ыа смотрит на брата и принюхивается. «Да ладно…» — проносится в голове.       — Рэйн! Он тебе ничего плохого не сделал? — присаживаясь на кровать брата, спрашивает Ыа.       — Вовремя ты интересуешься. Это тебя не волновало, когда ты не отвечал на звонок, — со смешком в голосе говорит младший и получает виноватый взгляд. — Я шучу. Всё в порядке. И нет, ничего он мне не сделал.       — Но ты бы хотел? — симпатию брата Ыа видит очень хорошо.       — Нет. Вернее, да, он мне нравится, но на большее просто из-за «нравится» я не пойду, — гордо произносит Рэйн.       — Ждёшь принца на белом коне? — хмыкает шатен.       — Первый раз я хочу по-настоящему в любви, — младший омега мечтательно поднимает свои зелёные глаза к потолку.       — Значит, так и будет, — Ыа обнимает брата, надеясь, что хотя бы его мечты сбудутся.

***

      Весь месяц альфа ухаживал за Рэйном. Незаметно омега стал привыкать к шуткам Пхаю и его приколам. Иногда они ранили хрупкое сердечко, но потом тот же альфа всё исправлял, даря спокойствие и такую нужную защиту. Пхаю хотел, чтобы Рэйн понял, что сам заинтересован в нём и наконец-то показал это.       Сейчас, когда Париж как на ладони, Рэйн смотрит не на город, а на мёрзнущего альфу рядом.       — Тебе холодно. Поехали отсюда, — предлагает омега встревоженно.       — Ну… нам бы было тепло, отдай ты мне куртку и позволь тебя обнять… Но ты не хочешь, поэтому и правда… пойдём, — Пхаю и правда замёрз, однако готов терпеть холод ради этих восхищённых глаз. Но сейчас нужно сыграть драму.       Омега, облизнув свои губы и прикусив их, дрожа, произносит:       — Ну… можно и так сделать, — тихо, но альфа услышал.       Без лишних слов Пхаю подходит к омеге, аккуратно снимает с него свою куртку и обнимает со спины, зарывшись носом в макушку. Он так с ума сойдёт.       — Тебе холодно? Ты весь дрожишь, — в ухо спрашивает альфа.       А Рэйну не холодно. Внутри непонятная дрожь от прикосновений мужчины, она пульсацией спускается от сердца всё ниже и ниже, скапливаясь щекочущим чувством в низу живота, а шёпот альфы кружит голову.       — Н-нет. М-мне не холодно, — для пущей убедительности мотает головой.       Пхаю разворачивает пугливого воробушка к себе лицом. Он тихо посмеивается, видя прикрытые глаза и трепещущие ресницы. Горячими пальцами Пхаю проходится по скуле, нежно опуская руку к подбородку, и поднимает его.       Омега жмурит глаза и дышит часто. Один сплошной соблазн, а альфа не железный. Апельсин и брусника смешались, въедаясь каждому под кожу.       Пхаю обещал не целовать, пока не попросят. Но так хочется нарушить эту клятву. Наклоняясь ближе к красивому лицу, альфа оставляет горячее дыхание на чувствительной коже омеги, который, похоже, перестал дышать.       «Чёрт. Надо уходить», — думает Пхаю, а сам стоит и смотрит на блондина. Ну ещё хотя бы чуть-чуть…       Рэйн открывает глаза и тонет в чужих — чёрных.       — Поцелуй меня, — шёпотом, звучит как мольба. Он сам не понимает, как слетели эти слова с его губ, но в то же мгновение альфа поймал их губами в нежном поцелуе.       «Это лучшее, что может быть на свете», — так думают два человека, стоящие у пропасти без страха упасть. Всё потому, что они взлетают ввысь и парят над этим миром.       Целуя верхнюю губу, затем нижнюю, альфа не пускает язык в ход, но это делает омега, случайно, конечно. Не теряя момента, Пхаю проталкивает кончик языка, касаясь чужого, и они сплетаются во французском поцелуе.       Как они добрались до дома альфы — непонятно. Видимо, желание их привело за руку.       Не прекращающиеся поцелуи спустились к шее. Омега обнажал её неосознанно под чужими ласками и жмурился от приятных ощущений. Тихий стон обрывисто разносился эхом по периметру дома, будоража альфу.       Почувствовав возбуждение Рэйна через ткань брюк, он прижимал его к себе, чтобы тот знал — это взаимно.       Оказавшись в спальне под опьянением страсти, они смотрят друг другу в глаза.       — Если ты не готов… — начинает альфа. Он безумно хочет парня рядом, но это важный шаг для того.       Омега без слов начинает расстёгивать верхние пуговицы своей рубашки. Он весь красный и дрожит, но это не страх. Он верит тому, кто рядом.       — Можно, — альфа прильнул к омеге и коснулся чужих рук. — Я сам это сделаю? — мужчина хочет пройти каждое мгновение вместе.       Невесомо касаясь губ омеги, Пхаю расстёгивает пуговицы одну за одной. Он не спешит. Не с этим парнем.       Стянув рубашку, касается мягкого животика и поднимает ладонь вверх, задевая торчащие от возбуждения соски и получая удивлённый стон. Альфа смотрит в зелёные глаза.       — В любой момент ты можешь меня остановить. Понимаешь? — видя, как парень сглатывает и кивает в подтверждение, просит: — Скажи словами. Понимаешь?       — Да-а, — закрывая глаза, Рэйн отдаёт себя мужчине.       Он чувствует, как его шеи касается рука и слегка сдавливает её. Это не больно, омега жмурится до ярких вспышек оттого, как приятно. Палец давит на подбородок, и Рэйн поднимает голову, позволяя альфе вести носом вдоль шеи и слыша рокот, цепляется за крепкие руки, боясь упасть.       Пхаю целует омегу, прижимая к себе, но после нехотя отпускает. Он хочет снять с себя рубашку, но Рэйн не даёт этого сделать.       — Можно я? — румянец на щеках украшает говорящего.       Пхаю кивает.       — Да.       Теперь черёд Рэйна освобождать пуговицу от петель. На каждый обнажённый участок кожи ложатся мягкие губы, а язык пробует его на вкус.       Альфа сжимал челюсть, пытаясь сдержать своё желание прекратить эту сладкую пытку и срывая с себя рубашку и джинсы, в которых до безумия тесно. Выдох облегчения, когда мешающая ткань падает в ноги благодаря нежным маленьким пальцам.       Пхаю делает шаг к омеге, чтобы тот попятился назад и наконец-то опустился на мягкую кровать. Рэйн смотрит снизу вверх на мужчину и наблюдает, как тот стягивает с себя джинсы, оставаясь в одних трусах.       — Ты всегда можешь остановить меня, — напоминает Пхаю, видя огромные глаза и слыша чужое сглатывание.       — В-всё хорошо, — еле проговаривает Рэйн. — Но мне кажется, что он большой… там… — пальцем указывает на пах альфы, будто тот сам не поймёт, о чём идёт речь.       — Тебе не кажется, — хмыкнув, говорит альфа не без гордости.       — Но он же не поместится… ну, там… — опускает глаза себе между ног.       — Не попробуем — не узнаем, — альфа пытается не засмеяться. — Но я сделаю так, что он поместится, а тебе понравится, — наклонившись, он целует омегу в губы и успокаивает. — Ты мне веришь? — и вновь поцелуй.       — Да-а, — выдыхает Рэйн, когда его укладывают на постель, стягивая брюки вместе с розовыми трусиками.       Альфа долго целовал омегу, разнежив и доведя до исступления. Срывая стон один за другим, он растягивал мокрую от естественной смазки дырочку, пока четыре пальца не перестали доставлять дискомфорт, а только приносили удовольствие. Рэйн не понимал кто он, где он. Стоны стали громче, и нежные слова не доходили до адресата. Альфа видел, что головка чужого члена бордовая, а предэякулят, обильно стекая, образовал лужицу на впалом животе. Омеге много не надо. Пхаю языком проходится от основания до кончика, горячим языком касаясь уретры, и только успевает взять головку, как с криком наслаждения ему спускают в рот. Альфа проглатывает всё до последней капли и поднимает голову, чтобы посмотреть на Рэйна.       На мгновение показалось, что блондин отключился, но…       — Прости… — срывающееся с дрожащих губ говорит об обратном.       — Тш, милый. Всё просто замечательно. Ты такой хороший для меня. Знаешь об этом? — но в ответ ему мотают головой. Нет, не знают. — Ты самый лучший омега на планете. Мой омега. Да?       — Да-а.       — Вот и отлично. А теперь тебе нужно отдохнуть. Пойдём, примешь душ и спать, — альфа игнорирует своё возбуждение и тянет парня за руку. Но тот выдёргивает её.       — Но тебе же тоже надо, — внушительный орган выпирает через мокрые от естественной смазки трусы, а головка члена показывается через край резинки.       — Мне хорошо оттого, что тебе хорошо. Понимаешь? — мужчина думает, что с омеги хватит потрясений. Но храбрый воробушек только нахмурил бровки и потянул альфу к себе.       — Нет. Я тоже хочу тебе доставить удовольствие, — серьёзно проговаривает Рэйн, но после тушуется. — Ты же мой альфа? — почему-то прозвучало как вопрос, а не утверждение.       — Я твой альфа, — прозвучал серьёзный ответ. Пхаю не хочет, чтобы Рэйн в этом сомневался хоть мгновение.       Мужчина на свои слова получает довольную улыбку и поцелуй.       — М-можно я сверху? — с красными щеками спрашивает Рэйн, и альфа выгибает бровь в удивлении, но, недолго думая, слушается.       Придвинувшись к изголовью кровати, он стягивает с себя трусы под внимательный взгляд.       — Не передумал? — спрашивает мужчина, натягивая на пульсирующий член презерватив.       — Нет! — с нотками истерики, но твёрдо произносит омега.       — Тогда иди ко мне.       Рэйн перекидывает неуверенно ногу через чужие бёдра. Он не спешит опускаться, а альфа и не торопит, расслабляя того в поцелуе, пока в зелёных глазах не появилась пелена возбуждения. Омега под шипение мужчины проходится своим языком по мощной шее и, слыша рычание, чувствует, как из его дырочки выходит порция смазки. Видя, как нравится это омеге, Пхаю вытаскивает свой широкий язык, а омега касается его своим, улыбаясь. Это выше сил мужчины.       Альфа не грубо, но всё же надавливает на талию парня, давая понять, чего от него ждут. Омега не против.       Помогая направить член в подготовленную дырочку, альфа чувствует, как сфинктер раскрывается от его толщины, и рычит сквозь зубы от этих ощущений.       Оба стонут, когда член оказывается практически полностью в омеге. Пхаю захватывает губы парня и приподнимает таз, чтобы войти до конца.       — Ох, — омега выгибается от ощущения заполненности.       — Тш-ш, — мужчина гладит мокрую спину омеги. — Сейчас ты привыкнешь. Дай знать, когда можно двигаться, — альфа пытается быть нежным, хотя девственная узость сводит с ума.       Но омега, не говоря ни слова, сам начинает двигаться, осторожно приподнимаясь и вновь опускаясь.       Они наслаждаются друг другом. Рэйн набрался смелости, а может, это страсть им руководила, но в какой-то момент он стал двигаться быстрее, на пробу крутя тазом. Альфа порыкивает от наслаждения, и оба закатывают глаза, отдаваясь ощущениям, сводящим с ума.       Почувствовав, что омега устал, Пхаю захватывает его талию сильными руками и, фиксируя, начинает вбиваться в расслабленное тело. Ему стонут в ухо, прося о большем, и кто альфа такой, чтобы отказывать?       — Я люблю тебя, Рэйн, — рычит в ухо содрогающемуся в оргазме парню и изливается внутрь презерватива, не выходя и всё ещё двигаясь, пока узел не разбух и не соединил их в сцепке.       Омега ничего не понимает, теряя себя вновь и вновь и содрогаясь в оргазме, что настигал его один за другим. Когда альфа смог наконец-то выйти из парня, тот уже спал, измождённый от избытка ощущений.       Пхаю смотрит на сопящего омегу и корит себя. Он признался в любви во время секса, что очень плохо, ведь должен был это сделать раньше… Да ещё позволил соединить их в сцепке в первый раз омеги.       Сокрушаясь по этому поводу, он не может уснуть, гладя по светлой макушке и умиляясь его рту, открытому из-за того, что щека придавлена на его груди.       Утро начинается не с кофе, а со свежевыжатого апельсинового сока, тостов, джема, масла, омлета, ветчины и… что это… оливки и маслины?       Рэйн успел только разлепить глаза и присесть, как возле него оказался поднос с завтраком.       — Я не знал, что ты любишь… и, если честно, у меня ничего не было… вернее то, что было — здесь, — Альфа сам на себя не похож. Запинается. Краснеет. Нервничает.       — Оу, спасибо! — омега закусывает нижнюю губу, обнажая передние зубы. Эта привычка безумно нравится мужчине.       Рэйн сразу приступил к еде: откровенно говоря, он очень голоден. Именно поэтому за одной щекой тост с маслом, а за другой — омлет с ветчиной. Жуя как хомячок, омега жмурится довольно.       Смотря на это всё, Пхаю внезапно произносит:       — Я люблю тебя, — он очень хотел, чтобы Рэйн знал: у них всё серьёзно.       От этих слов омега закашлялся, но быстро пришёл в себя, пока альфа наглаживал его спину.       Весь краснея, он решает тоже признаться:       — И я тебя люблю, — тихие слова громче любых фейерверков. Пхаю не может сдерживаться и целует губы, на которых вкус завтрака.       Великолепное начало утра.       Как не хочется отпускать от себя парня. После этой ночи хотелось провести так остаток жизни, но звонок от брата быстро возвращает на землю. Старшие их ждут — омегам пора домой.

***

      — Увидимся вечером? — альфы задают этот вопрос омегам по отдельности.       Получив желанное «да», они отпускают нежные руки, а после наблюдают за тем, как фигуры отдаляются.       — Почему мы их никогда не отвозим домой? — задаёт вопрос Пхаю.       Они уже месяц встречаются ежедневно.       — Не знаю… Может, чтобы родные не видели? — он тоже задумывался об этом, но не находил время спросить. Куда спешить? Вся жизнь впереди.       — А я хочу, чтобы узнали! — твёрдо говорит младший.       — Оу, оу! Попридержи коней! Куда спешить? — старший удивлён.       — Я хочу сделать предложение Рэйну. Надо познакомить его с нашими родителями и, конечно, познакомиться с его, — он уже всё решил. Он любит. Он любим. Большего ему не надо. Эти отношения не похожи на другие. Этот омега не похож ни на кого. Он не позволит тому гулять без кольца на безымянном.       — Ничего себе. Такая волшебная ночь была? — старший усмехается.       — Если ты относишься несерьёзно к Ыа, не надо проецировать это на меня. Дело не в постели. Этой ночью я закрепил свои чувства. Вот и всё.       — Малой, не борзей! Не трогай наши отношения с Ыа! Чтобы ты знал, он мне нравится, и сильно. Просто предложение — это как-то рано, но если так дело дальше пойдёт, то и оно не за горами.       Кинг влюблён в Ыа, но не знает о чувствах омеги. Тот загадочный. Им весело друг с другом, есть о чём поговорить, но личные темы разговоры никто не поднимал. Обычно омеги узнают про него, составляя целую анкету и охотно рассказывая про себя. Но не Ыа. А Кинг и не спешит: он уверен, у них вся жизнь впереди, он узнает всё об омеге и расскажет про себя. Вот тогда и будет предложение, от которого нельзя отказаться.       — Кстати, насчёт знакомства с нашими родителями… Я тоже — за. Можно их пригласить к нам, — говорит Кинг. Ему кажется, что и правда стоит перейти на другой уровень и начинать соединять их миры.       Довольные альфы едут к папе и отцу: те давно звали, но им было некогда.

***

      Сев в автомобиль, омеги видят, что Густаво не в духе.       — Что случилось, Густаво? — спрашивает Ыа, понимая, что, скорее всего, на них злятся. Ведь мужчина просил так не подставлять его, а они каждый раз делают по-своему. Каждый раз они говорят, чтобы их забрали от дяди, но в итоге он встречает омег в другом месте. А ему каждый раз приходится врать своему прямому начальнику.       — Извините, мистер Ыа и мистер Рэйн, но я не могу говорить.       Названные посмотрели друг на друга в удивлении. Они давно, с самого начала попросили не обращаться к ним официально.       Понимая, что на них обиделись, и не сговариваясь, омеги решили пока эту тему не поднимать.       — Боже, Рэйн, от тебя за версту пахнет альфой, — шёпотом говорит Ыа, играя бровями. — Он тебя не обидел? — уже серьёзнее.       — Что ты! — тоже шёпотом. — Это было… не знаю… волшебно, — наконец-то подбирает слова Рэйн, а старший хихикает на это сравнение.       — У него волшебная палочка, что ли? — не сдерживаясь, смеётся Ыа.       — Придурок! — закатывая глаза и сложив руки на груди, огрызается Рэйн.       — Я шучу. Но рад за тебя. Ты ведь не жалеешь? — омега чувствует за собой ответственность.       — Нет. Он тот, кого я ждал. И… он сказал, что любит меня, — улыбаясь, сообщает Рэйн.       Ыа не завидует, нет, но что-то внутри кольнуло. Кинг ничего подобного ему не говорил и даже не намекал. Нужно ли это омеге? Ну конечно же нет! А если серьёзно… ему нравится альфа, как никто и никогда. Он другой. Конечно, хочется, чтобы тот что-то испытывал к нему. Ну а вдруг это только секс? Как это понять? До конца летних каникул ещё почти два месяца, за это время он поймёт, что чувствует сам и что чувствуют к нему. В прошлых отношениях он быстро понимал, что это не его, и уходил, а сейчас хочется продолжения и взаимности.       Автомобиль останавливается у ворот в ожидании, когда пропустят.       — Не знаю, как ещё соврать дедушке… Дядя Тэ по-любому придёт за это время. Палиться не стоит, нужно что-то ещё придумать, — едва слышно говорит Ыа. — Сразу в душ! И тебе, и мне, а то у Алекса хороший нюх, — предупреждает младшего. Он всегда бежал в ванну и отмокал, теперь передаёт свой опыт младшему. Тот кивает и выходит из машины.       Зайдя в дом, омеги бегом бегут к лестнице.       — А вот и мои сыновья, — рычание из гостиной.       Омеги, испугавшись, смотрят друг на друга. Хотят сделать вид, что их тут нет, и ступают к лестнице, но папа, появившись в проёме гостиной, смотрит на них.       — Идите сюда, — слышно, что он пытается говорить спокойно.       Омеги дрожат, ведь знают, кто там, но всё намного хуже, когда они видят всех, кто находится в комнате.       На кресле сидит угрюмый дедушка, справа от него диван, на котором расположился отец, а слева на кресле сидят дядя Чон и на подлокотнике бледный дядя Тэ. Видно, что тот непонятно отчего чувствует себя виноватым.       Папа стоит рядом с ними, делает глубокий вдох и, со страхом выдыхая, смотрит на сыновей с шоком на лице.       — Значит, я думаю, что мои сыновья ходят по музеям, гостят у дяди и мирно отдыхают, а они просто шаболдуются где-то? — рычит глава семьи.       — Мью, может, они и правда… — дедушка уже многое выслушал и пытается отгородить своих внуков.       — Алекс! Не надо! — рыкает Мью.       — Кхм, кхм. Мы пойдём. Это ваша семья, вам нужно побыть вместе, — с этими словами Чонгук идёт на выход, за ним ступает его муж. Тэ останавливается рядом с Галфом и целует в щёку.       — Позвони, — и выходит, так и не взглянув на племянников. Он их ни в чём не обвиняет, наоборот, переживает.       Галф и Мью решили сделать сюрприз сыновьям и Алексу, поэтому прилетели, ничего не сказав.

***

      После чудесного отпуска альфа решил прислушаться к любимому мужу и не приставать к Ыа с претендентами в женихи. Опыт омеги дал понять, что такими темпами они могут потерять сына.       Сначала Мью и Галф заехали к Чонам, чтобы пригласить тех на семейный ужин, так и прибыли всей компанией.       — Алекс! Здравствуй! — смеясь, говорит Мью.       — Здравствуйте! — радосто обнимая всех по очереди, здоровается старший. — Вот это сюрприз.       — Да, — подтверждает Галф. — Где наши дети? Безумно соскучился по ним.       Алекс смотрит на Тэ и Чонгука, не понимая вопроса.       — В смысле? Они же у Тэ должны были быть… По магазинам пройтись… — говорит Алекс, а названный смотрит в непонимании.       — У меня их не было сегодня…       — Они весь месяц к тебе же бегали… — старший сдаёт младших с потрохами. — Я думал, им скучно со старым альфой…       У Тэхёна глаза округлились, а Галф и Мью понимают всё по ним.       И здесь начался сущий ад. Выяснилось, что омеги часто гуляли допоздна, то якобы ходили к дяде, то к друзьям, поэтому задерживались до ночи, а бывало, как сегодня, и вовсе не ночевали дома.       В этот раз они ушли рано вчерашним утром, сейчас уже день, а от них не было вестей.       Мью сто раз набрал номер каждого. Начал звонить своим людям и собирать их, чтобы отправить на поиски. Хорошо, что не успели, и омеги объявились сами.

***

      Сейчас же все понимают, где они были, вернее, с кем. С какими-то альфами.       — Отец! Я всё объясню, — начинает Ыа, но его прерывает вытянутая рука:       — Ты объяснишь, почему врал и тянул на это брата? Ты объяснишь, с кем провёл ночь ты и твой брат? Вы приехали в Париж, чтобы спокойно трахаться? — уже во всю кричит альфа. Вены на его шее выделяются и пульсируют.       — Мью! Хватит! — Галф пытается остановить поток слов своего мужа.       — Это всё ты и твоё воспитание! Из-за тебя Ыа стал распутным и тянет младшего за собой!       Эти слова как пощёчина для Галфа. Для Ыа, кстати, тоже.       — Отец! Ыа ни в чём не виноват! — со слезами на глазах говорит Рэйн, но его не слушают.       — Ничего не говори! От тебя несёт альфой за версту! — кривится Мью. — Я так разочарован… — смотря в глаза младшему, произносит альфа.       В глазах омеги проступают слёзы.       — Ыа, Рэйн, идите наверх, я скоро приду, — Галф не может смотреть на слёзы сыновей. Он понимает мужа, несмотря на кинутые обвинения в свой адрес: за него говорят страх и беспокойство за юных омег, хоть и звучат эти чувства в гневной форме.       — Телефоны мне отдайте. Они вам ни к чему, всё равно не отвечаете на звонки, — у Рэйна тот выключен (просто села батарейка, а до неё не было дела), у Ыа тоже был выключен до тех пор, пока они не позвонили водителю.       — Отец, я не маленький ребёнок, чтобы забирать у меня гаджеты, — Ыа пусть и боится сейчас альфу, но ущемлять свои права не разрешит.       — Ты ещё будешь пререкаться? — Мью очень зол. — Это я ещё не искал альф, которые были с вами! Скоро их найдут и оставят без ног! Так что телефоны — это малость! Поверьте мне.       — Отец! Не трогай альф! Они хорошие! — Рэйн не знает, что сказать, он очень боится за Пхаю. — Они не знают, кто мы… — последний аргумент.       — Отлично. И не узнают. Телефоны сюда, — мужчина протягивает руку. — Вы под домашним арестом, без охраны никуда не идёте и ни с кем не разговариваете!       — Но отец! — Ыа не готов сдаться так просто, но рычание альфы, когда тот разбивает оба телефона о паркет, говорит о том, что разговор окончен.       Эта ночь была самой долгой в их семье. Никто не уснул, каждый думал о своём.       На следующий день альфы ждали своих омег, придумав романтический выезд за город. У них есть семейный особняк прямо посередине леса. Родители точно не там, поэтому дом в их распоряжении. Но только никто не приезжает, а телефоны выключены, и так уже больше недели. Столько понадобилось альфам для осознания — их кинули.

***

      — Как ты мог на это пойти? — глаза расширены, зрачок полностью покрыл радужку, красный цвет лица, вздутая вена на шее, а руки живут своей жизнью: ими взмахивают в разные стороны. Все эти признаки, да и слова в целом, говорят о том, что омега зол. Эрик смотрит внимательно, он был готов к такой реакции. Его муж очень импульсивный, но с момента, когда они начали встречаться, это им не мешало. Альфа надеется, что Сэйнт со временем поймёт, что прошлое надо оставить в прошлом. Да, он тоже не забыл, что сделал Мью, который теперь его деловой партнёр. Они оба окольными путями шли друг к другу, присматриваясь и пытаясь найти другие варианты, но так уж случилось — им выгоден этот деловой союз. Лично друг другу они не переходили дорогу, но при этом каждый в своё время наследил в жизни другого. Однако Эрик не имел прямого отношения к похищению Галфа, он сторонний наблюдатель и друг того, кто это всё провернул. А у Мью были все основания в своё время пустить пулю в Као и забрать его жизнь. Сэйнт не дурак, он тоже это понимает, хоть и никогда не признается, повторяя как заведённый: «Мью не выполнил обещания!».       Именно поэтому стены кабинета дрожат от возмущения омеги. Но Эрик непреклонен. Он всё обдумал сотни раз. Этот союз принесёт выгоду обеим сторонам.       Омега хлопнул дверью, услышав в который раз: «Это не обсуждается, Сэйнт. Я люблю тебя и наших детей. Это и для вас тоже. Со временем ты поймёшь». Но омега не понимает.       Столкнувшись в гостевой со старшим сыном, Сэйнт обнимает ничего не понимающего Кинга.       — Папа, в чём дело?       — Милый, помнишь, как я тебе раньше рассказывал про смерть твоего отца? — роняя слёзы на рубашку сына, спрашивает Сэйнт.       — Да… — он не понимает, к чему тот клонит. Для Кинга смерть кровного отца — что-то само собой разумеющееся в этом преступном мире, именно поэтому он пошёл по иной дороге. Конечно, «чистеньким» его не назовешь, но это другой уровень. Эрик тоже часто говорит, что выходит на безопасную сторону. Кинг этому рад.       — Тот человек, который убил твоего отца, вновь появился в нашей жизни, — альфа напрягся. — Я хочу, чтобы ты за него отомстил.       — Но как? Я никого убивать не собираюсь, — Кинг не трус, но все эти дела не про него. Они с Пхаю другие. Любят свободу, любят деньги и оружие в руках тоже держат, но оно больше для запугивания. Забрать чью-то жизнь из-за мести — не тот случай, когда он нажмёт на курок. Не из-за человека, которого он не помнит. — Что говорит отец?       — Необязательно убивать, давай просто обдумаем, что можно сделать, когда ты его увидишь? — не отвечая на последний вопрос, Сэйнт поднимает взгляд на своего сына. Тот тяжело вздыхает. Но почему нет? Если не надо никого убивать, можно придумать другой план.       — Хорошо, папа, — Кинг обнимает папу, даря ему свою поддержку.

***

      Сэйнт ненавидит это место только потому, что оно выбрано и организовано благодаря Мью. Тот решил, что собрать всех на одной территории — хорошая идея. И она правда хорошая, но омега злится оттого, что не смог отказаться и не прийти сюда. Хорошо, что с ним его сыновья. Вернее, Кинг, именно он должен посмотреть в глаза своему врагу и в будущем отомстить за отца. У омеги теплилась надежда, что очень скоро.       Мью заходит в зал под руку со своим мужем. Рядом идёт младший омега, а сзади — Ыа с Минхо, он его пара на вечер.       Ыа ненавидит всё, что видит вокруг. Не скрывая, что ему скучно, разглядывает свои пальцы, а Минхо его ведёт, куда необходимо. Но отрывается от своего занятия, когда слышит:       — Эрик, Сэйнт, — это так странно сказано отцом, что омега решает взглянуть, из-за кого эти изменения, и спотыкается о злой взгляд.       — Здравствуй, Мью, — Эрик протягивает руку, чтобы поздороваться, чем злит Сэйнта. — Познакомься, Кинг — мой старший сын, — все знают, чей он сын, но молчат. — Пхаю, мой младший сын, — те, кого представили, никак не реагируют, а только и смотрят на знакомых им омег. — А это Моника, — указывает на девушку. — Невеста Кинга.       Альфе приятно видеть блеск в глазах Ыа, только это всего на долю секунды, ведь омега быстро берёт себя в руки.       — Приятно познакомиться, — проговаривает Мью, хотя видит, что это никому не приятно, но выбора мало. — С Галфом вы знакомы, — подкалывает старых знакомых. — А это Ыа — мой старший сын, и Рэйн — младший, — указывает сначала на одного, потом на другого.       — А это, — встревает Ыа. — Минхо, мой жених, — на него смотрят с удивлением, особенно его семья. Альфа же, которого держит омега, растерян, но не подаёт вида. Мью перестал угрожать выдать сына замуж и сейчас удивлён сказанному.       Никто не замечает четырёх пары глаз, в одних из которых обида, в других надежда, в третьих злоба, в четвёртых разочарование.

***

      Ыа старался как никогда быть весёлым и дружелюбным. Смеялся на шутки Минхо, прикасаясь чаще к его руке. Это театр одного актёра, да и зритель всего один, который внимательно наблюдает за каждым действием омеги, забывая, что рядом с ним невеста, жаждущая его внимания.       Ыа, выпивший больше, чем планировал, отошёл в уборную, чтобы привести себя в порядок.       — Чёрт, — вслух говорит шатен, смотря на своё лицо. Ему хочется умыться, но макияж не позволяет: он хоть и совсем лёгкий, но всё же есть. Расстёгивая шёлковую рубашку, проходится смоченным полотенцем по шее и груди. Необходимая прохлада немного освежает, но не помогает полностью прийти в себя. Сейчас в нём коктейль из чувств. Он в бешенстве, он растерян, он ненавидит, он скучает, он чувствует себя обманутым, он мечтает задушить одного конкретного альфу и в тоже время желает его прикосновений, которые фантомно ощущает на своей коже. Нужно возвращаться и доиграть свой спектакль. Может, это их последняя встреча, а может, их будет множество. При любом раскладе всё, что было в Париже, осталось там и никогда не повторится. Как бы это ни было смешно, но в его сердце оставалась надежда на встречу. Она осуществилась, но не так, как мечталось. Он считает себя глупцом. Стоя перед зеркалом и смотря в своё отражение, омега смеётся с себя. Что этот альфа с ним сделал? Ни о ком он не мог думать всё это время. На вопрос «А когда сможешь?», что задаёт сам себе, ему никто не отвечает.       Приведя себя в относительный порядок и подмигнув своему отражению, омега выходит. Он справится. Только он вышел за дверь, как его со всей силы тянут в сторону. Ничего не понимая, Ыа быстро перебирает ногами, чтобы не упасть. Когда его припечатывают к стене, омега шипит от боли и жмурится, а когда открывает глаза — встречается с глубокими чёрными. Пытается дёрнуться, но его крепко держат за предплечья. Альфа дышит загнанно, будто бежал, но на деле эмоции переполняют его.       — Вот почему ты не пришёл? Жених, значит… — хмыкает злобно. — Вот почему не давал проводить до дома? Естественно… Я бы понял, чей ты сын и родственник, — жёстко усмехается. — Думал, я тебя недостоин? Думал, что я тебе не ровня? — с каждым движением хватал сильнее, губами прикасаясь к мочке уха омеги, чтобы каждое его слово, каждые вдох и выдох дошли до адресата.       Только омега молчит, закусывая губу, чтобы не издать звука, но на последних словах злобно поворачивает голову, чтобы глаза в глаза, губы в губы сказать:       — И это говоришь мне ты? — дыхание омеги опускается на губы альфы. — Тот, у которого невеста? Так что не говори ерунды! Ты развлекался, как и я! — руки омеги заняты, но слова бьют куда больнее.       — Вот как? Развлекался, значит? — рычит альфа, приближаясь к чужому лицу. — А что так рано закончил, я бы ещё развлёкся? — смешок оседает на скуле омеги.       Если бы взглядом можно было убить, это бы сейчас произошло: в янтарных глазах так много ярости…       — А мне надоело, — хмыкает омега. — Скучно, знаешь ли, стало. Больше не захотелось, — равнодушный тон режет без ножа.       — Надоело, говоришь? — шипит мужчина и захватывает чужие губы, и, чёрт возьми, ему отвечают. Целуются ли они? Не ясно. Кусают губы друг друга с силой, а потом зализывают раны, языки сплетаются, и вновь укусы. Снова и снова. Они терзают друг друга. Кому делают больнее — непонятно.       Отрываясь от желанных губ, альфа отпускает и тело омеги, который дышит тяжело, вытирает тыльной стороной ладони рот и смотрит исподлобья.       — Наигрался, говоришь? — бросает альфа и уходит. Он должен чувствовать вкус победы, но на деле сердце сжимается, а на губах этот чёртов вкус яблок с мёдом. Как же он его ненавидит, именно поэтому слизывает языком и смакует, закатывая глаза.       Ыа стоит, весь дрожа. Зачем он ответил на поцелуй? Он просто не мог иначе. Чувства поглотили, стирая его как личность.       Оставшийся вечер был личным адом для двоих.

***

      Пхаю, увидев омегу, не знал, что ему делать. Хотелось подойти, встряхнуть и спросить: «Почему?», но на деле он смотрит в печальные зелёные глаза, а те глядят на него, не моргая, будто пытаются запомнить всё до мелочей. Почему он так смотрит? Будто не он — тот, кто пропал! Будто не он — тот, кто оставил его одного! Между ними всего метр расстояния, но по ощущениям они на разных планетах без возможности связаться.       Рэйн рядом с родителями ходит за ними по пятам, но Пхаю каждый раз, смотря на омегу, встречает его взгляд, который почему-то не отводят. Чего хочет это зеленоглазое наваждение? Почему не подойдёт, если хочет что-то сказать? А если не хочет, пусть отвернётся! Но тот не исполняет мыслей альфы, поэтому Пхаю сам отводит взгляд.       Рэйн видит злые глаза альфы и понимает, что он и есть причина этого чувства. Пхаю его не простит, омега это понимает, и сердце рвётся на части: оно не выдерживает быть в заточении обстоятельств, когда его настоящий владелец совсем рядом.       — Милый, ты в порядке? — спрашивает папа.       Омега смотрит на него и пытается улыбнуться через не пролитые слёзы.       — Да, пап, всё замечательно, — но Галфа не обманет ребёнок, сколько бы лет тому ни было: он чувствует его настроение, и никакие блокаторы не спасут. Галф уже не первый раз смотрит на сына и видит, на кого направлен взгляд. Понимая всё без слов, Галф следит за молодым альфой, который всерьёз считает, что беспалевно бросает взгляд в их сторону.       — Мью, я отойду. Хочу шампанского.       — Я принесу, — альфа готов прекратить любую беседу, чтобы поухаживать за своим мужем.       — Спокойно общайся, я сейчас подойду, — оставляя мужа и сына, Галф направился к фуршетному столу. Встав рядом с молодым альфой, он заговорил, будто ведя беседу с самим собой:       — Всё изменилось. Теперь альфы обижаются на омег, не пытаясь разобраться с ситуацией, — театрально вздыхает и выбирает бокал с пузырящимся напитком.       — Это вы мне? — не понимая ничего, спрашивает Пхаю.       Омега бросает на него смеющийся взгляд, а на лице спокойствие.       — Что вы, Пхаю! Вы же не такой! — и с этими словами покидает ошарашенного парня. Галфу нужно к мужу.

***

      Рэйн выходит из университета, слушая рассказы друга, но никак не участвует в беседе. Он весь в том вечере, где так и не смог подойти к альфе.       — Ничего себе. Какой красавец! И байк, и альфа, — хихикает друг. Рэйн поднимает свои глаза и чуть ли не спотыкается от неожиданности. Впереди, за воротами, опёршись о своего «зверя», стоит альфа в чёрном. Он смотрит в упор на омегу.       — Обалдеть! Он смотрит в нашу сторону, — пищит друг. Но Рэйн его не слышит, у него заложило уши, так сильно сердце стучит.       Рядом с Пхаю столпились омеги, строя глазки. Один даже решился подойти, чувствуя, что альфа не устоит перед его чарами. Альфа, не меняя положения, всё же что-то отвечает, улыбаясь.       Рэйн закусывает щёку изнутри, боится разреветься. Хочется развернуться и пойти обратно в здание, чтобы только не проходить мимо и не слышать их общий смех. Омега даже не задумывается, почему альфа здесь. Причин может быть много, но только не в нём, в этом Рэйн уверен. Сжав в руках планшет и уперев глаза в свои кеды, омега идёт, желая провалиться под землю, но получается только врезаться лбом в сильную грудь.       — Смотреть надо, куда идёшь, — до боли знакомый голос звучит грубо.       Вскинув голову, оказывается нос к носу с черноволосым альфой, который чуть наклонился.       — Надо поговорить, — так же грубо.       Рэйн смотрит за спину альфы: там машина, в которой водитель, ждущий его с учёбы.       — Но я не могу… — лепечет омега.       — Не хочешь, значит, — кивая своим мыслям, отступает, но его хватают за руку.       — Хорошо, — тихое.       Альфа подходит к байку, берёт шлем, застёгивает, как и раньше. Толпа смотрит с удивлением. Местный тихоня из первого курса садится с альфой на байк и уезжает.       Остановившись рядом с парком, Пхаю пошёл вперёд, а блондин — следом. Так в тишине и дошли до скрытого зелёного уголка. Наконец-то альфа остановился и развернулся. Рэйн перетаптывается с одной ноги на другую. Молчат оба.       — Почему? — Пхаю искал подходящие слова, но так и не нашёл. Обида внутри всё съедает. Он бы не приехал сегодня, да и зачем ехать к тому, кто тебя кинул без слов, но слова Галфа звучали в голове, не давая спокойно спать, дышать, жить.       — Я… — начинает блондин, но срывается на тихий плач. Пхаю сжал кулак, он безумно хочет обнять омегу, но сдерживается. — Я… — эмоции не дают возможности говорить.       — Ты меня не любишь? Ты понял, что не любишь меня? — Пхаю не знает, что ещё думать, сглатывает при каждом вопросе, боясь услышать положительный ответ.       — Нет! — мотает головой в отрицании. У альфы, похоже, сердце разбивается. С этим омегой у него это не впервые. — Это не так! Я люблю тебя! Очень… — последнее совсем тихо.       — Тогда почему? — Пхаю подошёл ближе.       — В тот день, когда мы с тобой… В общем, в этот день мы вернулись домой, а там был отец… — Рэйн рассказывал, заикаясь, так он нервничал, а сердце Пхаю залечивалось с каждым словом. Больше трёх месяцев он места себе не находил, не знал, где искать блондина, а в какой-то момент понял, что его и его брата просто кинули. Сейчас же, слыша всю историю, он себя корит в том, что мог так думать о том, кто отдал ему не только тело, но и сердце.       Но это теперь неважно. Пока омега говорил, говорил, альфа вытирал чужие слёзы. Рэйн то не мог сказать ни слова, теперь же не может остановиться. А Пхаю всё это уже ни к чему. После слов, что его любят, ничто другое ему не интересно, поэтому альфа прерывает душевный монолог поцелуем. Блондин напрягся, задержав дыхание, но почувствовав ещё один поцелуй, размяк в чужих руках, сминая своими куртку альфы и боясь упасть. Но ему не дадут этого сделать руки на талии, которые притягивают к себе.       — Я поговорю с твоим отцом. Он просто не знал, с кем ты был. Его можно понять, — они не могли разговаривать долго, водитель ещё ждёт, уверенный, что омега на дополнительных занятиях. Но перед тем, как ехать, Пхаю хотел, чтобы Рэйн знал: он его уже не оставит. Счастью омеги не было предела. Поэтому, садясь в машину и заходя домой, омега сиял как солнце.       — Милый, ты чего такой счастливый? — Галф вышел на звук открывающейся двери.       — Ничего. Просто хорошее настроение! — с этими словами он чмокнул папу и побежал по лестнице наверх.       — Ага, как же — ничего, — смеясь, проговаривает Галф.       «У этого «ничего» — тёмные волосы, собранные в хвост», — добавил про себя.       Почему Галф не против этой связи? А почему должен? Он видел глаза сына всё это время и видит, какие они сейчас. Это любовь. А Пхаю… то, как он не сводил глаз с Рэйна, говорило о многом, а раз приехал, значит, точно влюблён. Галф сразу сложил два и два: тот загадочный альфа и есть Пхаю.       Его должно смутить, что он сын Сэйнта? Да, Галф видел взгляд, полный ненависти, на него и на Мью. Столько лет прошло, тот уже замужем, но до сих пор не простил их. Если честно, омега его понимает. Да, Као был ужасный человек, да, если бы не его убили, то Мью не было бы в живых. Но Сэйнт его любил и из-за них потерял. По мнению Галфа, Сэйнту так лучше. Он в браке с человеком, который его любит. Это видно. Но Сэйнт, видимо, иного мнения. Однако все перечисленные факты для Галфа не играют никакой роли. Сэйнт спас его! И этого он не забудет никогда. Неважно, какие цели тот преследовал, но тогда омега подставил себя, тогда он лишился любимого, а Галф прожил счастливую жизнь с любимым человеком и растит прекрасных сыновей. Если бы не Сэйнт, страшно подумать, что ждало бы его.       Считайте Галфа наивным, но он мечтает о том, что дети будут счастливы вместе и замкнут этот порочный круг.

***

      «Waldorf Astoria Bangkok. 21:00»       Ыа смотрит на это сообщение уже битый час. Его брат поделился новостью насчёт Пхаю и признался, что рассказал про Минхо. Шатен не рад, что Кинг знает правду. Зачем? В отличие от него, у альфы настоящая невеста. Поэтому не видит смысла в этой встрече. Для чего? Чтобы потешить его самолюбие? Спасибо, не надо.       Как же он корит себя, надевая на себя шёлковую синюю рубашку, обтягивающие чёрные брюки. Кулон-капелька на короткой цепочке и серьги-гвоздики завершают образ. Слегка подведённые глаза — это максимум, ведь сейчас он должен выйти из комнаты и непринуждённо сказать, что идёт в кинотеатр с другом и останется у того с ночёвкой. Отец ослабил вожжи под натиском папы, напоминающим тому ежедневно, что Ыа взрослый парень. Хоть Мью и считает, что взрослым он станет лишь тогда, когда выйдет замуж, но со своим мужем согласился. Скандалы с ним ему ни к чему.       Приезжая к отелю, он ругает себя и просит уйти, но в этой хватке проигрывает сам себе.       Открывая дверь ключ-картой, заходит в пустой номер. Проходя вперёд, кладёт коробочку, которую ему дали на ресепшене, на тумбочку и идёт дальше.       Его встречает гостиная, совмещенная с кухней, которая напоминает о доме Кинга. На столе накрытый ужин и букет красных роз. А в ней записка. «Я был не прав. Прости меня. Помолвку я расторг. P.S.: Я люблю тебя»       Ыа не знает, плакать ему или смеяться. Но почему-то внутри такая лёгкость…       Через буквально несколько минут — стук в дверь.       Ыа подходит к дверям, прикрывает глаза, делает вдох и тянет на себя ручку. Перед ним стоит альфа и смотрит с надеждой. И где тот грозный мужчина? Где тот, кто тряс его в ожидании ответа? Сейчас перед ним стоят со взглядом виноватого щенка. Омега закатывает глаза, делает шаг назад, манит пальчиком, а Кинг как верный пёс мгновенно оказывается рядом. Беря в свои большие ладони нежное лицо, целует со всей страстью, слыша, как дверь хлопнула за спиной.       Поцелуй был долгим, они пытались наверстать упущенное, но, кажется, и жизни будет мало.       За ужином много говорили, но почему-то оба обходили признание, что каллиграфическим почерком выведено на карточке.       Красивый вид из панорамного окна манит полюбоваться красотами. Ыа не отказывает себе в этом, поэтому сейчас стоит и смотрит в окно. В отражении видит приближающуюся фигуру.       — Я люблю тебя, — на плечи омеги ложатся чужие ладони, спускаясь вниз по предплечью. — Я люблю тебя, — спускаясь ещё ниже, альфа переплетает их пальцы. — Я люблю тебя, — шепчет в ухо, упираясь сцепленными руками о панорамное окно, целует в выступающий позвонок, проходясь по всей шее поцелуями-бабочками.       Омега закатывает глаза от наслаждения. Он знал, что скучал, признавался себе в этом скрепя сердце.       Сейчас он забыл обо всех сомнениях, остались только чувства, на которые он отвечает взаимностью альфе.       Ыа высвободил руки только для того, чтобы развернуться и обнять этого невозможного альфу.       Они всю ночь будут признаваться друг другу в любви. Когда словами, когда прикосновениями, но чаще — сплетением тел.       — Я тебе передал коробочку. Ты её не открывал? — выйдя из ванны, спрашивает Кинг.       — Нет… забыл про неё. Что там?       — А ты сам узнай, — альфа не знает, понравится это омеге или нет… Но они очень похожи во многом, и в предпочтениях тоже.       Ыа вернулся в спальню с коробочкой, решив, что откроет при дарителе.       Снимая крышку и раскрывая то, что спрятано под пергаментом, видит кошачьи ушки и ошейник.       — Ты серьёзно? — спрашивает омега, пальцем проходясь по мягкой ткани ушек. Кинг боится, что не то время выбрал. Просто эти ушки он собирался принести в тот день, когда Ыа так и не пришёл.       — Если ты не хочешь… — начинает Кинг.       — Я такого не сказал, — забирая коробочку, скрывается в дверях ванной комнаты. Через пять минут: — Закрой глаза.       Омега выходит в своём халате, шею украшает ошейник, а на голове — ободок с ушками.       — Открывай, — альфа оборачивается на голос. Он уверен, что сейчас умрёт от чужой красоты.       Так он и думал. Ыа настоящая кошка, и сейчас это подтвердилось.       Шатен, сложив пальцы в кулачки, как кошка приближается к Кингу. Оказавшись рядом, омега высунул язычок и прошёлся им по шее, а затем по губам, которые не выдержали испытания и начали его целовать.       Стягивая халат с омеги, Кинг целует каждый открытый участок кожи, слыша стон наслаждения, полностью снимает халат и переворачивает шатена на живот. Тот такой послушный, такой податливый в его руках, что не может не свести с ума. Кинг прикладывает под таз подушку, разводит упругие половинки и входит на всю длину, слыша стон удовольствия. Омега растянут после двух раз, за которые они не насытились. Наклонившись вперёд, альфа практически лёг на омегу, переплетая их пальцы, и начал двигаться медленно, крутя бёдрами и позволяя прочувствовать, как он глубоко. Увеличивая скорость, альфа слышит, как партнёру нравится всё, что он даёт. Они с первого раза поняли, что подходят друг другу физически, за месяц общения поняли, как они похожи, а за месяцы разлуки осознали свои чувства.       Доведя омегу до оргазма, альфа кончил внутрь и с позволения омеги дал произойти сцепке.       Кинг ни с кем не спал за это время — просто не мог, и если раньше считал себя придурком из-за этого, то сейчас рад, что не наделал глупостей.       Сейчас, обнимая уснувшего омегу, он испытывает чувство благодарности к брату. Тот, в отличие от него, Кинга, не пошёл на поводу у гордости и встретился с Рэйном. Именно поэтому он и Ыа сейчас здесь. К сожалению, они оба слишком горды. Ударить словом они смогли друг друга, а вот уступить и первым пойти на разговор ни один из них не смог. Хорошо, что всё в прошлом и они будут счастливы.       Кинг совсем забыл, что обещал папе отомстить за своего отца. Он совсем забыл, что Мью, которого он должен уничтожить — отец омеги, доверчиво лежащего в его объятиях.

***

      Ыа, проснувшись, потягивается, улыбаясь этому дню. Он безумно счастлив. Накинув на голое тело халат, омега идёт на звук, что издаётся из соседней комнаты. Там гостиная с кухней, и аромат даёт понять, что кто-то готовит завтрак.       Этот кто-то стоит у столешницы, что-то нарезает и разговаривает по телефону на громкой связи.       Омега двигается медленно и тихо, хочет обнять альфу со спины.       — Моника звонила, сказала, что ты ушёл и не выходишь на связь. Так нельзя поступать со своей невестой. Она одна, в незнакомой стране.       Ыа остановился: он ничего не понимает, ведь Кинг сказал, что расторг помолвку?       — Папа, я сам с ней разберусь, — больше ничего не говорит по этому поводу. Он не маленький ребёнок, чтобы ему говорили, как себя вести.       — Хорошо… Мне не нравится тон, но это твоя жизнь, я хочу тебе лучшего, думал, что ты понимаешь, что она хорошая партия для тебя, — Сэйнт всё же напоминает, почему именно Моника его невеста.       — Пап, если ты об этом собираешься говорить, то давай заканчивать разговор.       — Нет, не об этом. Ты же видел Мью, уже общался с разными людьми, у тебя уже есть план, как его уничтожить?       Ыа раскрыл глаза от неожиданности. Такое он был не готов услышать.       — Я в процессе… размышлений, — уклончиво говорит альфа, но для Ыа слишком чётко.       Омега неверяще смотрит в спину того, кто вчера признавался ему в любви. Делая шаг назад, омега задевает столик. Кинг оборачивается на шум. Бегает взглядом по омеге, а потом переводят на телефон, из которого:       — Я надеюсь, ты хорошо всё обдумаешь. Он стал сильнее, но и ты не один. Пхаю хоть и далёк от этого, но, я уверен, он не оставит тебя, да и Эрик тоже поможет, ты только скажи.       А альфа не знает, что и говорить, сбрасывая звонок, хотя папа продолжал свой монолог. Кингу не до этого.       — Ыа, — альфа тянет руку вперёд, давая знак не шевелиться, и сам направляется к нему. — Ты не так всё понял, я объясню!       Но его не слушают, разворачиваются и бегут в комнату.       — Ыа, пожалуйста, послушай! — альфа заходит в комнату вслед за омегой.       — Что я должен послушать? — обернувшись, грозно смотрит на мужчину. — То, что у тебя есть невеста, когда ты сказал, что расторг помолвку? — злобно усмехается омега, развязывая пояс на халате, который, не имея поддержки, падает в ноги, оставляя омегу обнажённым. Но это ненадолго, Ыа берёт трусы с пола, кинутые в порыве страсти, и натягивает их. — Или то, что ты в процессе составления плана как уничтожить моего отца?! — омега уже кричит от негодования. Надев брюки и застегнув их наспех, он накидывает рубашку, просовывая руки в рукава. — Или я неправильно понял, и ты в процессе осуществления этого плана? — до омеги только дошло, что он и есть этот «процесс». Альфа решил через него подобраться к отцу?!       — Что ты говоришь? Я бы никогда! — Кинг хочет прикоснуться к омеге, но тот, скривившись, убирает руку, будто ему противно. Именно так: ему противно от мысли, что им воспользовались.       — Послушай! Мне всё равно, кто твой отец! Вернее, не так, да, он ужасный человек, но ты в этом не виноват. Я бы не вплёл тебя в это, и вообще, узнав, что он твой отец, хотел оставить любые мысли о отмщении, хотя он этого и достоин.       Ыа смеётся, закинув голову, истерика подкатывает к горлу. Но в секунду всё прекратилось, тишина в номере оглушает Кинга.       — И что же он такого сделал? Убил человека, который похитил моего папу, когда тот был на пятом месяце беременности? Убил человека, который силой хотел удержать моего папу, угрожая ему здоровьем его же ребёнка? Моим здоровьем!       Кинг молчит. Не такую он историю слышал. Альфа не успевает вставить и слова.       — Я согласен. Он ужасный человек, — устало говорит омега, проглатывая ощущение, будто все силы из него ушли. — А я сын своего отца. Запомни это и не попадайся мне на глаза, — схватив сумочку, он ушёл, не оборачиваясь.

***

      Мью и Галф сидят на диване и о чём-то переговариваются, хихикая. Ыа, вернувшись домой, заперся у себя и не выходил до вечера, а сейчас, заходя в гостиную, смотрит на своих родителей. Он часто противился правилам отца, желая вырвать себе свободу, но если так подумать, его и не ограничивали, просто были рамки, но ему всегда было недостаточно свободно. Даже смешно.       Ыа благодарен своим родителям, ведь они всегда дарили ему любовь, показывая на собственном примере, что без неё нельзя. Да, Мью в какой-то момент вбил себе в голову, что Ыа нужен муж, и сам подбирал кандидатуру, но вовремя понял, что так нельзя. Галф всегда поддерживал сына и был между мужем и Ыа катализатором.       — Дорогой! Ты дома? Я не знал, что ты вернулся, — Галф смотрит на своего сына и видит грустные глаза, хотя на губах улыбка. — Всё хорошо? — в голосе беспокойство.       Мью тоже смотрит на сына.       — Ыа, что случилось? — спрашивает серьёзно.       — Ничего… Я хочу сказать, что очень вас люблю, — он так редко произносит такие слова вслух. Подойдя ближе к родителям, обнимает их.       — И мы тебя любим, — произносит Мью, гладя чужую макушку.       Ыа всё думал, стоит ли рассказывать родителям о том, что он узнал. Но вдруг Кинг не обманывал и не планирует ничего плохого? Хотя есть ли ему вера?       — Пап, на том деловом вечере вы представили одну семью… И там был Сэйнт, это тот самый омега, о котором вы рассказывали? — Мью и Галф переглянулись.       — Да, это он. А что? — следя за сыном, задаёт вопрос.       — Ну… я просто не понимаю, почему вы решили сотрудничать с этой семьёй. А вдруг у них плохие намерения?       — Да, то, что Сэйнт нас не любит, было заметно, — хрипло смеётся Мью. — Но Эрик ведёт дела иначе, чем его друг, а Сэйнт в браке с ним и родил ребёнка, я наблюдал за ними в тот вечер, между ними всё взаимно. Так что, я думаю, он понимает, что даже ему лучше стало жить после смерти Као. Конечно, не сразу, но и недолго он горевал, судя по тому, сколько лет младшему.       — Прекрати! — Галф одёргивает своего мужа. Он не считает это смешным.       — А если нет? — Ыа кусает свою губу. — Если Сэйнт не понимает? И в его мечтах вам отомстить?       — Ыа, что за мысли? Почему ты об этом говоришь? — старший омега не понимает, что нашло на его сына.       — Да просто, вспомнил эту историю и страшно стало, — Ыа выдумывает на ходу.       — Не стоит переживать. Я разговаривал с Эриком, мне тоже было нелегко пойти с ним на контакт, но при личной встрече я увидел его настрой. Он счастлив. Может, это звучит ужасно, но это так. Ему не за что мстить, а Сэйнт без него ничего не может.       — А сыновья? — задаёт вопрос Галф, хоть и знает ответ, а вот изменение лица сына говорит о многом.       — Кинг и Пхаю ведут легальный бизнес, не без некоторых моментов, но это ерунда. Да, они общаются со всеми, кто вхож в их дом, но глубже не лезут. То ли не время, то ли не хотят. В общем, задумай что, они обратятся к Эрику, а он не пойдёт на это, — объясняет Мью. Он тоже много думал перед тем, как заключать перемирие, а потом союз. Альфе пришлось работать над собой, ведь то, что было много лет назад, в памяти мелькает как вчера. Мью решил жить настоящим, не оглядываясь назад.       — Кинг был маленьким, скорее всего, не помнит Као. Конечно, Сэйнт мог ему всё рассказать, скорее, так и сделал, но что-то мне подсказывает, у него другие интересы, — Галф будто сам с собой ведёт беседу, но на самом деле эти слова для омеги, который сидит и впитывает как губка.       — Ты всегда думаешь о всех хорошо, — поправляет Ыа.       Мью и Галф смеются.       — Ну, не скажи! Характер у тебя от него. Это вам повезло с братом, на вас эта любовь и безусловное прощение заканчиваются, — произносит Мью, а Галф ударяет его по плечу, закатывая глаза. — Ладно, ладно, и мне повезло, хоть и чуточку меньше, — старшие смеются в голос, и Ыа, смотря на них, тоже хихикает.

***

      — Папа!!! — Кинг входит в дом, с порога зовя своего папу.       — Кинг! В чём дело? Не кричи так, у нас гости, — шипит Сэйнт. Кинг входит в зал, но там из гостей только Моника, а Эрика и Пхаю не назвать «гостями». Альфа косится на папу.       — Ничего, сейчас я это исправлю, — говорит так, чтобы Сэйнт его услышал. — Моника! Здравствуй! — произносит Кинг с театральной вежливостью. — Мы оба в курсе, что между нами никогда ничего не было, но сегодня я понял, что ничего и не получится. Ты достойна лучшего, и ты это знаешь! Поэтому я расторгаю нашу помолвку.       Моника, вздохнув, с облегчением встала.       — Учти, я отцу скажу, что ты это сделал, — серьёзно говорит омега. — Но добавлю, что я не против, — и, улыбнувшись, ушла. Наконец-то этот цирк закончился, она выходит из чужого дома с надеждой, что отец оставит её в покое.       Сэйнт смотрит на сына осуждающе, двое других альф с непониманием, но молчат: видят по Кингу, что тот всё объяснит, ну или прокричит, тут уж как масть ляжет.       — Ты что делаешь? Как себя ведёшь? — омега не узнаёт своего сына.       — Я так поступаю, когда в бешенстве из-за вранья.       — Ты о чём? — голос поменялся, он никак не поймёт, в чём его обвиняют.       — Ты мне сказал, что Мью ворвался в дом Као и убил, желая завладеть его бизнесом, но у него не получилось благодаря Эрику, — названный приложил ладонь к лицу, мотая головой. Он никогда не поднимал тему обстоятельств смерти Као, не желая очернить того в глазах сына. Кинг — его сын, он его воспитывал с четырёх лет и никогда не делил по крови. Эрик знал, что Сэйнт приукрашивает смерть Као, но не лез туда. Он понимает, что это была первая любовь и у омеги свои взгляды на неё. Альфе всегда было достаточно влюблённого взгляда, который однажды промелькнул искрой в глазах Сэйнта, и он приложил все усилия, чтобы разжечь огонь и не дать ему потухнуть. Все эти годы казалось, что он справлялся, неужели это всё самообман? Альфа боится узнать правду.       — Почему же ты не рассказал, что отец украл чужого беременного омегу, держал его в заложниках и хотел заставить быть с ним?!       Сэйнт весь сжался, ему нечего сказать.       — Хоть что-то из сказанного тобой было правдой? — хрипя, спрашивает Кинг. Но опущенные вниз глаза говорят обо всём. — Понятно, — альфа выдыхает. — Я из-за этой лжи потерял любимого омегу, — с тоской в голосе говорит тихо, но его слышат все.       — Я не понимаю…       — Я люблю Ыа, старшего сына Мью и Галфа, — чёрные прищуренные глаза смотрят в расширяющиеся чужие.       — Ты… нет… этому не бывать… — должно быть утверждение, но сомнение в голосе не даёт необходимого эффекта.       — Ошибаешься! Я сделаю всё, чтобы он стал моим! — Кинг понимает, что не готов сдаться. Сэйнт хочет возмутиться, только открывает рот, но сын его опережает: — Папа, я люблю его! Слышишь?! — мольба в голосе. — И я знаю, что это взаимно, — омега закрывает рот, сложив руки на груди, и сжимается. — Прошу, дай мне шанс быть счастливым, — альфа знает своего папу, тот любит интриги, но те обычно за пределами семьи, но вот эти «пределы» вошли в их дом, меньше всего он хочет бороться с собственным папой.       Сэйнт ничего не говорит, хочет что-то вымолвить, но не получается.       Кинг смотрел на своего папу, но не получил ответа и ушёл, следом за ним ушёл и Пхаю.       — Ты доволен? — Эрик опечален.              — Я прошу, давай потом, — устало говорит Сэйнт.       — А ты хочешь этого «потом»? — с тоской в голосе задаёт вопрос, на который боится знать ответ.       — Эрик… Ты это о чём? — если бы альфа не был поглощён нахлынувшими мыслями, услышал бы в чужом голосе тревогу, но он сейчас глух на чужие эмоции.       — Я думал, что Као в прошлом, а он и через столько лет рядом, — альфа встаёт с дивана. — Ты так меня и не полюбил, — если бы это был вопрос, на него бы ответили, но это было утверждение, после которого ушли, не дав сказать ни слова.

***

      Сэйнт ждал мужа в спальне до часу ночи, но тот так и не появился. Омега спустился вниз к кабинету Эрика, там горел свет. Не постучавшись, он входит, его встречает запах сигарет. Альфа уснул за столом.       Сэйнт подходит, положив ладонь на сильное плечо, и немного тормошит его.       — Эрик. Пойдём в спальню.       Альфа резко поднялся, не сразу понимая, в чём дело. Ему повторили просьбу.       — Зачем? Я там не нужен, — вспомнив все свои мысли, с которыми альфа уснул, он снова почувствовал себя тяжело.       — Я люблю тебя, Эрик, — Сэйнт не сомневается в сказанном. — Ты не дал мне выбора больше двадцати лет назад, просто взял и влюбил… — оперевшись о край стола, омега смотрит на своего мужчину. Рукой прикоснувшись к чёлке, убирает её за ухо, чтобы открыть лоб, но та возвращается назад. — Ты сделал мою жизнь лучше… каждый день делаешь. Как можно было не полюбить тебя? — омега хмыкает, а альфа слушает внимательно.       — Но то, что ты рассказывал про Као?.. — Эрик не понимает.       — Я не знаю, почему я это сделал… Таким образом я пытался искупить вину, что счастлив без него. Глупо? — спрашивает, видя непонимание в чужих глазах. — Я глупый. — пожимает плечами. В этот момент руки альфы тянут его за подол халата, призывая сесть на него, и омега с удовольствием слушается, перекинув свою ногу через бёдра мужа.       — Ты не глупый, — целуя куда придётся, произносит Эрик, он безумно счастлив. — Я люблю тебя всего без остатка. Знаешь? — зарываясь в шею носом, шепчет признание.       — И это взаимно, — омега целует губы мужа, они стали ещё слаще.

***

      Кинг рано выходит из своей комнаты, ему надо на работу, да и нужно обдумать, как вернуть строптивого омегу. Он не ожидает увидеть так рано папу. Он желал пройти мимо, но его хватают за руку.       — Если ты его любишь, если он твоё счастье, я тебя всегда поддержу, — с этими словами Сэйнт отпускает руку сына и не ожидает получить крепкие объятия.       — Спасибо, папа! Спасибо! Я люблю тебя! — Кинг целует папу, получая хихиканье, а потом — кряхтение.       — Боже! Ты такой сильный… — альфа понимает намёк и отпускает. — Иди, завоёвывай омегу, но не задави его там, — и смеётся, когда сын целует его в щёку и не бежит, а летит навстречу этому дню.

***

      — Ыа, вы с Кингом поссорились? — спрашивает Рэйн, заходя в спальню брата.       — Мы не поссорились, просто он обманщик. И я бы на твоём месте опасался Пхаю. Неизвестно, что у него на уме, — разговор с родителями его немного успокоил, но обида никуда не ушла.       — О чём ты? Если у вас проблемы с Кингом, не пытайся перекинуть это на нас! — омега впервые зол. Ыа в принципе остр на язык, но сейчас это слишком.       — Я тебе скажу правду, может, тогда ты поймешь, что я прав.       И Ыа рассказывает, смотря на то, как расширяются глаза брата.       — Теперь ты понимаешь, что я зол небезосновательно и мои опасения насчёт Пхаю очень даже имеют право на существование?       — Я… я не знаю, о чём Кинг думал, но Пхаю не такой, — твёрдо.       — Сколько у тебя было отношений? Дай-ка подумать, — делает вид, что задумался. — Точно! Это же первые! И ты стал сразу понимать альф? — посмеиваясь, говорит старший омега.       Рэйн вскакивает с кровати.       — А мне не надо всех альф понимать! Я уверен в своём мужчине, жаль, что тебе не повезло, — с этими словами покидает комнату брата.       Ыа понимает, что перегнул, но сомнения у него есть, и он обязан был ими поделиться, пусть не таким образом, но уже ничего не воротишь.

***

      — Ыа, пойдём в кинотеатр, — через неделю молчания Рэйн стал общаться с братом.       — А что твой парень? Не хочет составить тебе компанию? — поддевает Ыа.       — Он уехал с Кингом. У них же тоже есть работа, — вздыхает Рэйн.       Как бы Ыа хотел, чтоб при этом имени у него не ёкало сердце, но оно не слушается хозяина, видимо, выбрав себе другого. Кинг писал каждый день с разных номеров, звонил, но омега блокировал всё, исключая пути к отступлению. Каждый раз это давалось с трудом, но вот вчера не было ни единого сообщения и звонков не поступало. Ему бы вздохнуть с облегчением… в принципе, он и вздохнул, только телефон из рук не выпускал.       — Ладно, пошли, раз твой жених уехал, — Ыа любит брата и надеется, что Пхаю не такой, как Кинг.

***

      — Давай попкорн купим, — Рэйн со свойственной ему улыбкой занимает очередь, а Ыа в этот момент проверяет телефон. Несколько сообщений от друзей. «Ну и хорошо», — сам себя успокаивает омега. Только убирает телефон, как его хватают, и он чувствует: что-то упирается ему в живот.       — Молчать, или я выстрелю, — слыша знакомый голос, омега задерживает дыхание. Он столько раз себе говорил, что альфа ужасный, но в глубине сердца надеялся… На что можно было надеяться, когда тебе врали в глаза? Ыа чувствует себя идиотом. Снова.       Омега глазами проводит по людям рядом, ища конкретного человека, и находит. Чёрт. Как же он не хотел быть правым. Рэйн стоит с огромными глазами, а рядом с ним — Пхаю, который взглядом даёт понять, что он тоже с оружием.       Омега никогда не чувствовал себя таким беспомощным среди огромного количества людей. Они проходят мимо охранников, которые даже на них не смотрят, считая, что идут очередные парочки.       Заталкивая Ыа на заднее сидение, Кинг садится рядом, не убирая оружие. Пхаю усадил Рэйна на пассажирское рядом с водителем и сел за руль, быстро набирая скорость.       Молчание никто не нарушает, пока Рэйн не начинает хихикать, а потом и вовсе смеяться. Ыа не поймёт, что с братом.       — Любимый, из тебя конспиратор не очень, — Пхаю подхватывает смех блондина. Шатен ничего не может понять, смотрит на Рэйна и Пхаю, наконец-то поворачивает голову на Кинга, который еле сдерживается, чтобы не засмеяться в голос, но смешок всё равно вырывается. Поднимая ладонь с оружием, вкладывает его в руки омеги и уже не сдерживает себя, видя понимание в глазах.       — Блядь! Да вы придурки! — начинает колотить Кинга. — А от тебя, Рэйн, я такого не ожидал! Как говорится, «с кем поведёшься»!       — Ыа, не злись, я ради тебя старался, — прекратив смех, Рэйн говорит серьёзно. — Хотя трудно было не выдать себя, — и опять начинает смеяться задорно.       Шатен, сложив руки на груди, смотрит на людей рядом как на идиотов. А Кинг им любуется.       — Как же я скучал, — говорит альфа. Ыа, не поворачивая головы, кидает в его сторону взгляд, а потом закатывает глаза.       — Вы идиоты, — вновь повторяет омега. — И к чему это всё? Я тебя слышать не хочу, — смотря на Кинга, проговаривает шатен, — А нам скоро домой, — это напоминает он уже брату.       — Пока мы не поговорим, вы никуда не вернётесь, — говорит Кинг и получает две пары непонимающих глаз. — Пистолеты игрушечные, а похищение настоящее, — пожимая плечами, закончил альфа.       Рэйн смотрит ошарашенно на своего парня.       — Им надо поговорить, — Пхаю отвечает на незаданный вопрос.       — Нет, ну вы точно идиоты! — Ыа в который раз им ставит диагноз. — Да отец нас будет искать уже через несколько часов! Он вас убьёт!       — Переживаешь за нас? — с надеждой спрашивает Кинг, получая в ответ выставленный средний палец. Альфа хмыкнул. — Мы позвоним вашим родителям и скажем правду.       — Какую ещё правду? Совсем кукушка отъехала? — приложив ладонь к лицу, омега мотает головой. Ему не верится, что это происходит.       — Давно, когда тебя встретил, — отвечает на последний вопрос. — Я скажу, что люблю тебя, что решил сделать тебе предложение на берегу моря и что привезу тебя, когда ты скажешь «Да».       — Как это мило, — вздыхает Рэйн.       — Брат! Ты уже сделал предложение, — смеётся Пхаю.       — Вот идио-о-от… — Ыа трёт переносицу.       Кинг не обижается на омегу. Тот не кричит, что слушать его не станет, не говорит, что не примет предложения. А то, что он влюблённый идиот — для него самого не новость.

***

      Альфы сняли два вип-номера со своей террасой и с бассейном.       Пхаю повёл своего омегу на пляж, слушая задорный смех и видя неподдельную радость, а Кинг показывает номер Ыа.       Вид шикарный, но омега, посмотрев на это, скривился, будто съел лимон, развернулся к Кингу и, выгнув бровь, спросил:       — Ты серьёзно? Решил, что я буду с тобой ночевать после всего? — у омеги сердце бьётся сильно-сильно, он надеется, что альфа не слышит этого, хотя у самого уши закладывает. Он ненавидит этот чёртов орган. Предатель. Его поманили пальчиком, и он стремится к альфе с острыми скулами, удлинённой стрижкой и хитрой улыбкой. Ыа ловит себя на мысли, что засмотрелся на того, кого должен обходить стороной. Надо продержаться совсем чуть-чуть. Кинг уже позвонил его отцу, тот на сто процентов уже отправил всех своих людей сюда, ведь этот бесстыжий альфа даже геолокацию скинул, не боясь ничего. Глупец. «Отец его убьёт», — думает Ыа. Но почему от этих мыслей у омеги страх за черноволосого альфу, в котором он себе, конечно, не признается.        Тем временем.              — Га-а-алф! — рычит мужчина, заходя в дом и не видя мужа внизу, вбегает по лестнице в комнату.       Омега от испугу повернулся к входящему и кричащему альфе, забыв, что завязывал халат после душа, который начал скользить по плечу и оголять его, а заодно и ключицу. Мью подавился воздухом. Брюнет следит за собой. Годы идут, а он только хорошеет. На несколько секунд альфа забыл, зачем шёл: он всегда хочет своего омегу, поэтому внимательно следит за шёлковой тканью, которая обнажает любимую смуглую кожу, но всё прекращается, когда омега поправляет халат, закрывая всё, что уже было доступно, и завязывая пояс покрепче. Нахмурив брови, омега спрашивает:       — Ты чего так пугаешь?! Что случилось?       Мью пришлось встряхнуть головой, чтобы мозги встали на место, да и кровь чтобы приливала не только в один конкретный орган, но и голове чуть досталось.       — А то, дорогой мой муж, — серьёзно начал альфа. — Вот ты в курсе, где наши дети?       — В кинотеатре, — спокойно отвечает Галф.       — А ничего, что уже вечер?       — Боже, Мью! Ну пошли к друзьям, что ты на… — но Мью не даёт выставить себя паникёром.       — Ага. С друзьями! С альфами! Сейчас на море. И знаешь, что это за альфы?       Галф закусывает губу: нет, он не знает, но догадывается.       Три, два, один…       — С Кингом и Пхаю! С сыновьями…       — Сэйнта, — заканчивает омега, кивая.       — Я не понял… Ты чего такой спокойный и не… не удивлённый? — озарение посещает альфу. — Ты знал! — возмущение можно почувствовать кожей.       — Не знал! Но догадывался. Это разные вещи, — пожимая плечами, Галф проходит к кровати и садится, закинув ногу на ногу.       — И? Больше ничего? Хотя ладно, мы с тобой это потом обсудим. Я сейчас позвоню Минхо, он быстро соберёт нужных ребят… — причитает Мью, беря телефон в руки.       Галф подходит к нему, выхватывая телефон и убирая его за спину.       — Что они сказали, когда звонили?       — Какая разница? — злится альфа.       — Что они сказали? — настаивает его муж.       — Что они любят наших сыновей, что это взаимно, но Ыа немного обижен на Кинга и им нужно время на примирение! Примирение! Да они там заложники! — альфа не понимает, почему его муж такой спокойный.       — Это всё? — Галф разворачивается к мужу спиной и подходит к тумбочке, чтобы положить телефон.       — Нет, — следя за омегой, говорит Мью. — Повторили, что Пхаю любит Рэйна, а Кинг любит Ыа, и когда они вернутся, то сделают им предложение, как положено, на семейном ужине.       — Вот как, — ослабляя пояс, произносит Галф и сбрасывает халат, являя своему мужчине утончённую спину и хрупкие плечи, тонкую талию и округлые бёдра, ну и, конечно, ягодицы, которые ничем не прикрыты, показывая родинки, которые Мью любит зацеловывать перед тем, как войти в желанную узость. Между упругими ягодицами влажная дорожка естественной смазки, а комната заполняется запахом карамели, смешиваясь с кофе.       — Галф… это как-то неправильно… — подходя к омеге, альфа костяшками пальцев проходится по позвоночнику снизу вверх, наблюдая, как спина выгибается, выпячивая попку. — Наши дети… — Мью пытается говорить внятно, но выходит плохо.       — Наши дети уже взрослые, и ты это должен принять, — развернувшись лицом к мужу, говорит Галф. Положив свои руки на плечи, чувствует чужие на своей талии. Его прижимают близко к себе, чтоб коснуться нижней губы своими, захватив её в плен и немного оттянув, освободить.       — Я, видимо, ничего не знаю о наших детях, — печальный вздох, но омега притягивает к себе ближе, обращая на себя внимание.       — Всё, что есть у меня, всё, что есть у нас — благодаря тебе.       — Нет! — альфа не согласен. — Это благодаря нам! Мы вместе шли наперекор судьбе и вместе боролись за отношения, за наше общее будущее, и вот то, к чему мы пришли.       — Да, — Галф согласен. — Мы пришли к тому, что наши дети знают, чего хотят, они тоже будут бороться за своё будущее, и я не хочу, чтобы против нас, — омега смотрит в глаза своему мужу. — Мы их поддержка. От ошибки не уберечь, к сожалению, но если мы будем рядом, чтобы её преодолеть…       Альфа целует своего мужа с наслаждением, сначала верхнюю губу, затем нижнюю. Объятия теснее. Омега вплетает свои пальцы в волосы альфы, то ли оттягивает, то ли притягивает — не понять. Мью одной рукой оставляет отпечатки на талии, а другой на ягодице, то сжимая, то оттягивая её, чтобы пальцем коснуться расщелины, где мокро и горячо.       Можно ли влюбиться ещё больше, спросите вы. Можно! Эти двое — тому доказательство. Они прошли много препятствий, побеждая предубеждение и гордость. И сейчас новый этап, который они преодолеют, а потом ещё один…       Но это уже совсем другая история.