Welcome home where you are welcome

Змей сонно приоткрыл один глаз, уставившись на мопса, залезшего на его живот несколько минут назад. Черная рука осторожно провела по мягкой шелковистой шерсти храпящего создания. Пес тут же начал потягиваться и кряхтеть, с довольным прищуром поглядывая на змея. Вдоволь насладившись почесываниями, хвостатый подполз поближе к лицу брюнета и начал его облизывать и игриво прикусывать, сжимая лапки от радости. Змей, тихо хихикая и жмурясь, все так же чесал собаку, пока не почувствовал рядом возню. Волчонок, кое-как разлепив сонные глаза, с трудом приподнялся на локти и посмотрел на партнера и зверей, облепивших его: кот нагло развалился на второй подушке, придавив черные волосы, а желтый питон пристроился на тумбочке, положил кончик хвоста под бок парня. Кевин: — Вы чего не спите? Время еще. шести утра даже нет, вы что, с ума сошли… Ленор: — Кевин, прости, мы тебя разбудили… ложись еще, ты сегодня поздно лег ведь… Кевин: — И ты тоже спи, змееныш, а то опять будешь ходить полуживой, — не успел юноша договаривать, как тут же свалился обратно на подушку, пытаясь хоть немного прогнать навалившуюся дремоту. Ленор: — Сейчас лягу, не переживай, — змей болезненно зашипел и зажмурился, когда кот завозился, сильнее оттягивая волосы, — проснусь я лысым, да? Танцор прыснул со смеху, осторожно забрав кота и погладив любовника по голове: — А тебе даже пойдет. Ленор: — Я готов постричься следом за тобой. Кевин: — Хитрая жопа, спи, — повозившись, юноша, наконец, удобно улегся, обхватив руками талию прохладного змея, — летом я от тебя не отойду ни на метр. Ленор: — Я не против… Кевин, а ты бы меня любил, если бы я был лысой лягушкой? Кевин: — …Да. Ленор: — А если сморщенной старой картошкой? Кевин: — Да хоть прыщом на пятой точке, Ленор, только спи, ради Бога. Змей виновато хихикнул, приобняв возлюбленного в ответ и прикрыв глаза. Пес, лежащий под его боком, ритмично похрапывал, а кот все продолжал косо поглядывать на подушку. Когда змей проснулся, в пустой комнате стояла тишина. Проморгавшись и придя в себя, брюнет быстро нашел свои вещи, оставленные в шкафу любовника, и выполз из комнаты. Лейла, выбежавшая из своей спальни, сразу же повисла на крепком белом хвосте: — Покатай меня, Ленор, пожа-алуйста! Вздрогнувший змееныш лучезарно улыбнулся, слегка приподняв хвост и наблюдая за ребенком, хихикающем от всей души: — А куда все делись? Лейла: — Папа на работе, мама в магазине с Кевином. Ленор: — А… а ты чего не пошла? Лейла: — Дома веселее, я не люблю гулять, — девочка крепче сжала хвост, обхватив еще и ногами, — А тебе точно не тяжело? Ленор: — Все нормально, не переживай, я тебя почти не чувствую. Когда Дафна и Кевин вернулись, притащив полные пакеты, Ленор с ребенком сидели на диване, равнодушно уставившись на мельтешащий экран с каким-то фильмом. Дафна: — Ну и что вы такие кислые, из-за Кевина подрались? Кевин: — Ха, я хоть куда. Лейла: — Ура, мама, ты купила мне что-нибудь вкусненькое? — девочка тут же подскочила с места и побежала к пакетам, едва не сбив брата с ног. Дафна: — Ленор, вы не голодные, надеюсь? Ленор: — Нет-нет, не стоит беспокоиться… Женщина кивнула и тут же исчезла на кухне, безуспешно пытаясь отвоевать продукты, которые утащила дочь. Танцор весело ухмыльнулся, перескочив через спинку дивана и тут же усевшись рядом с возлюбленным: — Выспался хоть? — пальцы ласково скользнули вдоль линии подбородка, вынудив брюнета повернуться. Ленор: — Да… и прости, что я тебя утром разбудил… Кевин: — Ой, нашел из-за чего переживать, красавчик, м? В итоге мы же оба отдохнули. Ленор: — Ты правда не обижаешься?.. Волчонок наигранно вытянул губы и уставился на партнера: — Ты же знаешь, что меня сложно обидеть. Ленор: — Да, но я все равно переживал… не хочу, чтобы тебе было со мной некомфортно. Кевин: — Шутишь? Ты один из самых комфортных и уютных людей, которых я знаю, так что прекращай надумывать себе, а иначе мне придется тебя защекотать. Ленор: — О нет… Кевин: — О да! — танцор тут же толкнул змея на диван, усевшись на его ноги и начав щекотать бока и живот. Ленор: — Нет-не-е-ет, пощади!!! Кевин: — За то, что посмел грустить и ругать себя. Лишь через несколько минут юноша ослабил хватку, перестав щекотать полуживого змея, стирающего слезы смеха: — Теперь, думаю, ты понял, что я на тебя не в обиде? Ленор: — Да-а… -тяжелое дыхание быстро приходило в норму, нот сердце билось все так же быстро. Прищурившись, змей резко наклонил к себе любовника, сам не ожидая от себя подобных действий, и начал жадно кусать и щипать его губы. Пальцы, зарывшиеся в темные волосы, осторожно почесывали голову волчонка, подрагивающего от удовольствия. Вскоре жадный поцелуй перерос во что-то нежное и мягкое, разливающееся теплом по всему телу. Ленор: — Кевин, я тут подумал… Кевин: — М? Ленор: — Наверное, было бы здорово, если бы ты оставался у меня почаще и на подольше, мог бы привезти ко мне часть своих вещей… Кевин: — Ты предлагаешь мне к тебе переехать? Ленор: — Только если ты хочешь… Кевин: — Еще спрашиваешь? Я с радостью, только мне нужно будет время, чтобы все собрать. Ленор: — Я тебе помогу, только скажи с чем. Кевин: — Договорились, хвостик, но сначала иди поешь, я более чем уверен, что ты накормил только Лейлу, — юноша угрожающе прищурился, строго заглядывая в глаза любовника. Легкий румянец тут же вспыхнул на его бледных щеках. Ленор: — …Нет. Кевин: — И что же ты ел? Брюнет поджал губы и задумчиво отвел взгляд: — Сегодня хорошая погода, да? Кевин: — Ленор, сученыш, иди ешь, или мне тебя с ложки кормить? Ленор: — Ну не хочу я… Кевин: — Почему? Ленор: — Просто небольшие проблемы и стресс… Кевин: — Рассказывай. Ленор: — Я не хочу тебя грузить этим… Танцор терпеливо вздохнул, заметив на лице Кэмерона сильную тревогу: — Сначала ты предлагаешь мне съехаться, а теперь отказываешься делиться проблемами? В таком случае я отказываюсь к тебе переезжать, — юноша обиженно отвернулся. Ощущение недоверия повисло в воздухе тяжелым туманом, давящим на его плечи. Ленор: — Кевин… Кевин: — Я сказал свое мнение, я не заставляю тебя рассказывать все подробно или что-то личное, но подумай и о моих чувствах, м? Ленор: — Прости… мне недавно пришло письмо… Кевин: — И? Ленор: — Отправленное из моего дома… — кончик хвоста нервно дернулся, — дома там… где я жил до переезда сюда… Кевин: — Ты же говорил, что никому не давал адрес? Ленор: — В этом и вся проблема… Танцор недоверчиво вскинул брови: — Мошенники? Ленор: — Не похоже… Кевин: — Оно где, дома у тебя? Ленор: — В сумке… — длинный хвост тут же подцепил ее, подтащив к черным рукам, отрывшим потрепанный конвертик за пару мгновений, — Вот… Юноша нахмурился, тут же ощутив аромат растения, отдаленно напоминающий жасмин: — Ну… запах чуть-чуть напоминает твой яд, только слабее намного… — буквы на бумаге плавали и сливались, все это дополнялось множеством разнообразных ошибок. Ленор: — Ну… Кевин: — Я не понимаю, что тут написано… Змей кивнул, кое-как усевшись и приобняв партнера, до сих пор не слезшего с него. Через несколько минут любовники смогли отчасти расшифровать текст, задумчиво очерчивая каждую букву кончиком ручки, словно это могло помочь. " Здраствуте!!! Мистер ленор я видел вас па теливизару!!! Помогите мне у меня семья злая я им не нужен мы живем бедна и мне не хватаит еды очень часто помогите!!! Мне больше не к каму обратиться а вы мне кажетесь добрым и вы тоже змия как и я» Дочитав, юноша покосился на любовника, молча уставившегося перед собой. В светлых глазах сгущалась тьма прошлого, в котором он был сам. Слезы ровными дорожками сползали по щекам и собирались на подбородке. Кевин: — Ну Ленорчик, милый мой… Ленор: — Что мне делать… Кевин: — Что ты считаешь правильным? Змей всхлипнул, опустив лицо на ладони и стараясь подавить внезапный страх и панику: — Я не знаю… я бы съездил, но… Кевин: — Но? Ленор: — Я не хочу оставлять тебя, у меня работа… и моя «семья» вряд ли будет мне рада… Кевин: — Давай я сделаю нам чай и мы все обдумаем? Хвостатый кое-как кивнул, продолжая плакать. Перед глазами стоял образ матери, занесшей над ним кнут. Морщинистое лицо отца, прогоняющее его с глаз долой каждый раз, когда он защищал животных. Смех братьев и сестер: «Ленор, как же ты собираешься жить, если не можешь убить даже муху? Слабак!» Юноша вздохнул, чмокнув брюнета в лоб, и убежал на кухню, вернувшись уже через пару минут. Аромат фруктового чая, который так любил змей, быстро разнесся по комнате. Чувство тяжести, навалившееся на плечи при виде плачущей змейки, слегка стихло. Кевин: — Ленор… Ленор: — Прости… поэтому я и не хотел говорить, только тебя расстроил… Танцор фыркнул, усевшись напротив любовника и осторожно взяв его за мокрое лицо: — Посмотри на меня, а. Ленор: — Кевин, я ужасен… — серые глаза заметно потемнели, словно в них все больше сгущалась тьма прошлого, которое змей не хотел или боялся вспоминать. Кевин: — Ты боишься ехать? В комнате повисла недолгая тишина, изредка нарушаемая всхлипами. Наконец, чешуйчатый неуверенно кивнул, устраивать в пустоту, воцарившуюся в его голове. Кевин: — Хочешь, я поеду с тобой? Ленор: — Правда?.. А учеба, твои танцы… Кевин: — Пф, у нас посещение по желанию, так что не проблема пропустить несколько дней, а танцевать ты будешь со мной в дороге, да? Ленор: — Ты не шутишь? Это ведь далеко… Кевин: — Я ни разу не был в Канаде, пора побывать на исторической Родине, — Волчонок тепло улыбнулся, заметив, как тревога, обвившаяся вокруг змея, ослабла, — когда едем? Ленор: — Нужно собрать вещи и позвонить Позитиву… а еще хозяйке квартиры… Кевин: — Хорошо, тогда я пошел складывать вещи, поднимешься потом? Змей скромно кивнул, ощущая внутри новое и неизведанное чувство, осевшее глубоко в груди мягким солнечным облаком заката, сочащимся между ребер. Разобравшись с делами и убедившись, что Дарлинг его без проблем прикроет на работе, хвостатый радостно забежал на второй этаж, потрясывая хвостом от волнения. Игривая кривая улыбка, всегда появляющаяся на лице танцора при виде змея, заставила того благодарно пискнуть и броситься на любовника с объятиями. Вещи, которые он так старательно складывал, мгновенно разлетелись под змеем. Кевин: — Ну Ленор, бессовестная твоя морда, я только их уложил! Ленор: — Хе-хе, прости, милый, но я слишком тебя люблю, чтобы сдержать желание на тебя наброситься, — уткнувшись в смуглую шею, брюнет мечтательно прикрыл глаза, представляя, как его язык и губы ласкают каждый миллиметр чувствительной кожи, вытягивая из партнера стоны. Аромат одеколона, которым пользовался волчонок, смешивал в себе хвою, что-то цитрусовое и сладкое, осевшее легким пощипыванием на змеином языке. Впервые за все это время змей посмотрел на своего партнера по-новому: теперь перед ним сидел родной и близкий человек, в котором он был уверен. Ленор: — Кевин. как давно я тебе говорил, что ты самый лучший? — острые коготки осторожно пробежались вдоль позвоночника вздохнувшего юноши, еще сильнее сжавшего парня в объятиях. Кевин: — Змееныш ты мой хорошенький, ну вот как тебя можно не любить? Ленор: — Люби меня… Юноша довольно кивнул, приподняв жалобную мордашку змея. Серые глаза слезились из-за чувств, скопившихся тягучим комом внутри создания, но в этот раз они не отягощали, а окрыляли. Теплое медленное дыхание, шепчущее ему в губы, быстро слилось с его собственным. Привкус горького яда отдавал сладким послевкусием где-то в горле, пощипывая нежную слизистую. Пальцы, зарывшиеся в черные волосы, еще сильнее прижимали стонущего змея, вытягивающего из горячего поцелуя все, что он только может дать. Когда воздух уже покинул легкие, любовники, наконец, смогли отстраниться, желая скорее вновь сократить сантиметры, появившиеся между ними. Янтарь карих глаз смешивался с серебром, отливая искорками в лучах зимнего Солнца, робко заглядывающего в окно. Кевин: — Ну и где ты научился так целоваться за эту ночь, ну-ка рассказывай. Змей скромно хихикнул, натянув довольную и безобидную улыбку. Ленор: — Просто осознал, как сильно тебя люблю и как ты мне дорог. Кевин: -А что тогда до этого было, м? Ленор: — До этого тоже, дурашка, брось, ты же понял, о чем я. Юноша самодовольно хмыкнул, прижимая к себе возлюбленного, уставившегося на него опьяненным взглядом серых глаз. Рука медленно сползла вдоль спины, дотронувшись до каждого выпирающего позвонка, и замерла на округлой ягодице, с силой ее сжав под дрожащий стон хвостатого. Ленор: — Кевин, я же тебя сейчас в кровать потащу… Кевин: — Ну нет, змееныш, трахну я тебя позже, а пока мне надо собирать вещи, — юноша невинно пожал плечами и поднял ладони, натянув самодовольную и безобидную улыбку. Румянец, тут же вспыхнувший на щеках засмущавшегося змея, заставлял внутри все изнывать от предвкушения, но желание подразнить любовника было сильнее. Ленор: — О боже, Кевин, если ты еще раз скажешь что-то подобное, я сквозь землю провалюсь… Кевин: — Да брось, я по твоей довольной мордашке вижу, что тебя это заводит, — сжав черные тонкие пальцы, танцор медленно прижался к ним губами, не отрывая глаз от полуживого змея, забывшего как дышать. Кончик языка медленно очертил острые костяшки и скользнул выше. Губы безобидно обхватили пальцы, заскользнувшие в тепло влажного рта. Кевин: — Красавчик, только дыши, я не хочу тебя потерять. Ленор: — К-кевин… выеби меня здесь и сейчас, я тебя умоляю… Волчонок игриво прищурился, прикусив подушечки пальцев и поглаживая пальцами нежную кожу на руках. Вопреки всем его ожиданиям чешуя, как и всегда, напоминала шелк, сотканный тысячами шелкопрядов, а не холодные пластины металла. Парень, боясь пошевелиться, замер подобно статуе, наслаждаясь ласками и заигрыванием. Кевин: — Что же ты со мной делаешь, м? — хихикнув, Клайт подмигнул любовнику, выпустив его руку и невинно улыбнувшись уголками мягкий блестящих губ, на которых все еще блестела паутинка слюны. Ленор: — Если в твои планы входило довести меня, то ты справился с этим на все сто… Кевин: — Ну, тебе же понра-авилось, да? Змей кое-как кивнул, все еще пытаясь выйти из оцепенения, сковавшего его тело. Хвост подрагивал, издавая ритмичный трещащий звук, напоминающий детскую погремушку. Кевин: — Вот и хорошо, Ленорчик, в следующий раз займем мой язык чем-нибудь более полезным, — скользнув пальцами вдоль гладкой челюсти, танцор без усилий привлек к себе змея и прошептал ему это в губы, оставив на них мимолетный поцелуй, — а пока дай мне несколько минут все сложить. Ленор: — Ч-чего… Д-да, конечно… — змей нервно подскочил, машинально дотронувшись до своих горячих щек, и убежал в другую часть комнаты, где стоял террариум с бананчиком. Через несколько секунд послышался восторженный писк, заставивший юноша улыбнуться, покосившись в сторону любовника. Чемодан кое-как закрылся под весом танцора, усевшегося на него и сложившего еще несколько тяжелых книг сверху, напоминающих пизанскую башню. Молния с трудом сдерживала все, что сложил волчонок, готовая вот-вот разойтись в любой момент. Убрав пол после сборов, танцор бесшумно прокрался в другую часть комнаты, огражденную перегородкой, и влюбленно уставился на любовника, растянувшего на полу. На его спине без зазрений совести лежала огромная желтая змея, устроившая голову на темной макушке и периодически издающая звуки, отдаленно напоминающие шипение. Мягкий желтый пух на пушистых крылышках, напоминающих цыплячьи, слабо подрагивал от любого порыва воздуха. Довольный мопс храпел под боком Ленора, прижавшись к нему своей спиной, и изредка дотрагивался до него лапой во сне. Длинный белый хвост медленно гулял из стороны в сторону, собирая с ковра пыль, осевшую на него за несколько дней. Кевин: — Ленор, ты же не спишь? -в этой уютной тишине шепот казался запредельно громким. Ленор: — Нет-нет, я задремал, конечно, но уже проснулся… Кевин: — Умудрился уснуть, облепленный всеми этими жопами? Мне бы так, — мягкая улыбка тронула губы юноши, усевшегося напротив змея в позе лотоса, — Я вроде бы всё. Ленор: — Я не встану. Кевин: — А? Ленор: — У меня спина затекла… — змей жалобно застонал, дотронувшись тыльной стороной ладони до своей поясницы. Тело тут же пробило болезненной дрожью, заставившей его резко втянуть воздух и зашипеть. Кевин: — Ты бы хоть под живот чего подложил, а, зачем так лег… — юноша осторожно стащил питомца с парня и принялся щипать его поясницу, бережно сжимая загрубевшие мышцы, непокорно двигающиеся под пальцами. Ленор: — Кстати… Кевин: — Что? Ленор: — Ты что, дрочил на мои фото? Танцор нервно подавился, невинно вскинув брови и уставившись в окно, словно там происходило что-то очень интересное: — Да нет, с чего бы… Ленор: — Правда? — язвительная нотка в голосе змея заставила Клайта поджать губы. Пальцы продолжали гулять по его пояснице, иногда машинально перескакивая на мягкие ягодицы, обтянутые брюками. Кевин: — С чего ты вообще это взял?.. Ленор: — Ну, знаешь, понимать язык змей тоже преимущество своего рода. Кевин: — Бананчик?.. Ленор: — Он самый… мы с тобой тогда еще даже знакомы не были. Кевин: — Хе-хе… ой, как же я мог забыть положить с собой, э… свою любимую футболку, точно! — танцор тут же подскочил с места, но не успел сделать и шаг, как вокруг его ноги обвился длинный хвост. Волна внезапного возбуждения сгустилась в животе от одной только мысли о покорности этому чешуйчатому созданию. До следующей линьки было еще несколько месяцев, а воспоминания той ночи не покидали его голову уже несколько дней. Ленор: — Ты что, собрался меня тут бросить, милый? Кевин: — Мне еще пожить хочется… Ленор: — Ну Кевин, я же пошутил, ты чего… прости, видимо, юмор это все же не мое… — хватка хвоста сразу же ослабла и он вернулся к хозяину, пытающемуся подняться и выпрямить спину. Болезненное покалывание ползло от позвоночника под ребра, царапая внутренности, словно туда залез страшный зверь. Кевин: — Подожди, что ты сделал? Пошутил??? Ленор: — Мгм… Кевин: — Ты же мой хороши-ий, — напряжение тут же сменилось искренней радостью, обвившейся вокруг брюнета, заключенного в объятия. Змей неуверенно сжал любовника в ответ, не до конца понимания причину его восторга и искрящихся глаз, — значит, ты не в обиде из-за этого? Ленор: — Нет, с чего бы? На мои можешь, на чужие — нет, пожалуйста, мое сердце не выдержит предательства… Кевин: — Даже и не собирался смотреть на других, у меня же ты есть, — скользнув ладонью по шелковой щеке, танцор привстал на цыпочки и робко чмокнул партнера, не отводя взгляд от его серых глаз, напоминающих серое небо, исчерченное черными звездами. Ленор: — Прости, что я иногда глупо себя веду… я просто не знаю, как реагировать на что-то, ты ведь не требуешь от меня конкретики… Кевин: — Реагируй так, как считаешь правильным ты, ага? Я не Кас, чтобы тебе указывать, Ленорчик, а теперь пошли-и, я и твои вещи сложить успел, которые ты привез, хи-хи. Ленор: — Ты же мой драгоценный… — раздвоенный длинный язык оставил несколько мимолетных поцелуев на довольном лице покрасневшего танцора, после чего хвостатый плавно отстранился, потрепав головы питомцев и выйдя из комнаты вслед темноволосому. Дафна: — Кевин, ты что, наконец решил выбросить все свое барахло? — хозяйка, сидящая на диване, любопытно уставилась на чемодан и парней, спустившихся со второго этажа. Кевин: — Ну ма-ам! Это не барахло. Дафна: — Ну и зачем тебе изрисованные старые тетради еще со времен начальной школы? Кевин: — Это память! Женщина смиренно пожала плечами, уже заранее зная, что спорить бесполезно. Как бы ее сын не любил, каракули и прочую ерунду он выкидывать отказывался: — Так вы куда? Я думала, что Ленор погостит у нас все выходные… — хозяйка грациозно подошла к брюнету и осторожно ущипнула его за щеку, — ну посмотри на него Кевин, он же само очарование, а ты куда-то от него уезжаешь, куда собрался? Кевин: — Мы хотим навестить семью этого красавчика, — юноша небрежно махнул головой в сторону возлюбленного, продолжая сделать покрасневшими пальцами тяжеленный чемодан. На коже проступили редкие синие пятна от его веса. Дафна: — А, ну это правильно! А чемодан-то тебе зачем? Кевин: — Они живут в Канаде. Женщина удивленно вытаращила глаза, забыв про щеку Ленора, которую до сих пор осторожно трепала. Брови медленно продолжали ползти вверх, готовые вот-вот покинуть ее лоб: — Чего? Ленор: — Я же давно уехал из дома и поселился здесь… Дафна: — Так вот почему у тебя такой мягкий акцент иногда прослеживается. Ленор: — Ну… я даже не знаю, что сказать на это. Кевин: — Мам, не придумывай, нет у него акцента, у Ленора просто голос такой мягкий. Дафна: — Да-да, точно! — волнение в глазах женщины ползало по парочке, стоящей перед ней, — Вы что, правда собрались в другую страну?.. Кевин: — Я его одного не оставлю, у него семья конченая. Дафна: — Совсем все плохо?.. Брюнет сдавленно кивнул, пытаясь найти глазами, за что можно зацепиться из-за чувства вины за то, что он собирается украсть сына этой прекрасной женщины. Горьковатый привкус привычно растекался во рту. Теплое прикосновение к плечу вытянуло его из резкой апатии, навалившейся на тело: хозяйка понимающе улыбалась и осторожно поглаживала его и сына по плечу. Дафна: — Вы надолго? Кевин: — Несколько дней, мам, не переживай ты так, я буду тебе звонить, тем более со мной Ленор, а он в гневе страшен, так что мне точно ничего не грозит. Змей вскинул брови и посмотрел на хихикающего юношу, незаметно сжимающего его руку своими пальцами. Тяжелый чемодан стоял у ног. Дафна: — Хорошо… Ленор, пожалуйста, последи за этим оболтусом… Ленор: — Верну обратно в лучшем виде, с него ни единой волосинки не упадет, — брюнет игриво дунул на лохматые волосы волчонка, которые тот в кои-то веки соизволил уложить. Кевин: — Не-ет, не порти мою прическу-у, — не успел змей среагировать, как темноволосый уже отскочил от него и принялся водить руками по блестящим волосам. Женщина рассмеялась и с материнской гордостью, выросшей в ее сердце, уставилась на сына: — Давно я не помню тебя таким беззаботным, Кевин. Кевин: — Какой беззаботный? Я возился с этими волосами полчаса! Ленор: — Да ты в любом виде красивый. Дафна: — Из всего происходящего тебя волнуют только волосы… Ленор, какую магию ты используешь? Его обычно не утихомиришь. Чешуйчатый невинно улыбнулся, подцепив хвостом тяжелый чемодан и без усилий приподняв его. Кевин: — Ладно, мам, мы пошли-и, скажи Лейле, что я привезу ей что-нибудь прикольное. Дафна: — Не забывай мне писать и звонить. Кевин: — Конечно! Дафна: — Берегите друг друга. . Парочка синхронно кивнула, закрыв за собой дверь. При желании можно было услышать отдаляющиеся спорящие голоса: волчонок пытался отобрать тяжелый чемодан у партнера, а тот его убеждал, что для змеиного хвоста это не вес. Приземлился самолет через несколько часов перелета, в которые змей большую часть времени спал, а Кевин без перерыва сжимал его руку, боясь даже подумать о высоте, на которой они сейчас находятся. Прохлада тонких пальцев партнера внушала едва ощутимое чувство спокойствия, тут же испаряющееся при любом постороннем шорохе. Из самолета юноша практически вылетел пулей, в ужасе посматривая на гигантскую металлическую птицу, поднимающуюся на высоты, с которых видно восход и закат одновременно. Ленор: — Как ты? Юноша истерично хихикнул, сжав руки партнера и уставившись на него в полузаплаканном виде: — Ха-ха, Ленор, у меня чуть сердце не остановилось, чтобы я еще раз полетел куда-то. . Ленор: — Так ты же уже летал? Танцор вымученно зажмурился, уткнувшись носом в грудь Кэмерона и жалобно всхлипнув. Пальцы с силой сжимали ткань его рубашки, словно это могло вернуть его в нормальное состояние, но восторг, смешанный с паникой, продолжал переплетаться внутри: — Я тебя умоляю, не напоминай мне… знал бы ты, каких мне усилий стоило тогда не показать тебе свой страх. Брюнет тихо вздохнул, скользнув рукой по плечу партнера и прижав его еще ближе: — Мы уже приземлились, милый, не переживай, все позади, в следующий раз буди меня, хорошо? — теплое дыхание приятно согревало живот, словно он сейчас был не в далекой Канаде, а дома под одеялом со стаканом кофе и тарелкой печенья: — Я тоже боялся первые разы летать, но в итоге привык. Кевин: — Как к этому вообще можно привыкнуть… Ленор: — Ну ты же мой хорошенький… я с тобой, все хорошо, пошли чего-нибудь вкусненького купим? Ты сразу отвлечешься и успокоишься… — продолжая приобнимать Клайта, парень нежно провёл пальцами по его щеке и осторожно приподнял уставшее лицо. Короткое быстрое дыхание партнера целовало его губы, а карие глаза, отливающие жидким золотом, блестели от скопившихся слез, готовых вот-вот выскользнуть подобно маленьким рыбкам в хрустальном пруду, — Золотце ты мое… хочешь отойдем куда-то и ты поплачешь? Кевин: — Нет, все в порядке, просто дай мне прийти в себя… Ленор: — Конечно, красавчик, — парень бережно прижался к щеке партнера своей, чувствуя, как дрожат пальцы танцора. Гулкое сердцебиение ритмично отдавало ударами в грудной клетке, нагоняя легкое чувство тревоги. Через несколько минут темноволосый завозился, все еще не выбираясь из теплых объятий партнера: — Ленор… ты здесь ориентируешься? Ленор: — Ну, не так хорошо, как у нас, но не переживай, не потеряемся с тобой… как ты себя сейчас чувствуешь? Кевин: — Получше, спасибо… прости за это… Ленор: — Ну Кевин, совсем дурашка? Даже не думай извиняться, — змей бережно дотронулся до мягких темных локонов, выбившихся из прически, и игриво накрутил на палец, — зато твоя прическа практически не изменилась, и, кстати, лохматый ты мне нравишься немного больше, хе-хе. Кевин: — Вот льстец, а. Ленор: — Не-а, чистая правда, твои растрепанные волосы смотрятся очень уютно, по-домашнему, хочется сразу зарыться в них носом и забыть обо всем на свете. Кевин: — Ну ла-адно, поверю, так уж и быть, можешь так делать дома. Уголки губ брюнета тут же поползли вверх, украсив его мордашку довольной игривой улыбкой: — Я все переживал, что ты будешь против. Кевин: — Не дождешься, можешь делать со мной все, что пожелаешь. Ленор: — Хм… Вот это я точно запомню, красавчик, а пока пошли за твоим чемоданом. Утреннее теплое солнце, заглянувшее в комнату гостиницы, своими лучами ласкало нежную кожу змея, зажмурившегося от света. В сон тут же вплелись воспоминания прошедшей ночи, когда волчонок влюбленно ласкал партнера, подолгу задерживаясь на его сочных бедрах и пояснице с ягодицами. Бледно-розовые пятна, напоминающие россыпь лепестков, спускались извилистой дорожкой вдоль позвоночника и едва ощутимо ныли после страстной ночи. Повозившись, парень сонно приподнялся на локтях, пытаясь рассмотреть время на часах, украшающих полупустую стену. Волчонок, не открывая глаз, тут же перекатился на вторую половину кровати и прижался к змею, закинув на него ледяную ногу: — Ленор, спи еще, я тебя умоляю, ты такой тепленький… — спутанная сонная речь вскоре превратилась в набор непонятных снов, пока танцор вновь не засопел на плече Кэмерона, пуская на него слюни. Когда танцор проснулся, змей, лежащий рядом, одной рукой нежно поглаживал его по плечу, выискивая что-то в экране ноутбука. Кевин: — Доброе утро… Ленор: — Доброе, милашка, ты так хорошо спал, я не смог тебя разбудить, прости… — змей сразу же отложил устройство и заполз обратно под тонкое одеяло, вжавшись в юношу. Горячее дыхание быстро согрело его пальцы и нос, обволакивая невидимой дымкой. Кевин: — Я наконец-то отдохнул, впервые за последние пару недель. Хвостатый довольно прищурился, вытянув руку партнера из-под одеяла и прижав ее к губам. Робкие влажные поцелуи дотронулись до каждого пальца и замерли на костяшках, не решаясь спуститься дальше. Буря эмоций, нагнанная волнением, улеглась под взглядом шоколадных глаз, не отрывно рассматривающих змея. Каждое прикосновение к юноше вызывало на щеках того едва различимый румянец, будоражащий чувства чешуйчатого. Ленор: — Я тебя обожаю, Кевин, знал бы ты насколько… Кевин: — Даже если бы я был заплесневелым чайным пакетиком? Ленор: — Без сомнений. Танцор мечтательно вздохнул, скользнув рукой по волосам любовника и затащив его на себя. Поцелуй был сонным и медленным, напоминая крылья пушистого мотылька, стремящегося к свету тусклой лампы. Язык неспешно скользнул по губам, задержавшись на крохотной мозоли, и проник дальше, надавив на мягкий кончик языка змея, лежащего на юноше. Черные пальцы зарылись в растрепанные волосы, незатейливо почесывая голову, из-за чего волчонка пробивала приятная дрожь. Забываясь в этих ощущениях, он незаметно для себя стал постанывать в губы змея, видя перед закрытыми веками его аккуратную улыбку и блеск серых глаз, так похожих на утреннюю звезду. Кевин: — Ты знаешь, куда нам ехать? Ленор: — Я приблизительно помню… найдем… — мрачные воспоминания тут же всплыли перед глазами. Желтая жесткая трава, наполняющая утренний воздух неприятным запахом гнили и затхлости, безжалостно царапала босые ноги змея, выбежавшего из дома от матери. Живот третий день урчал от голода, требуя хоть что-то. Огромные кучные облака равнодушно плыли по небу, не удостаивая взору крохотного змееныша, медленно умирающего от голода. Мягкие тени прощались с грязной травой, склонившейся к земле под дикими порывами ветра: духи севера тащили за собой холодную осень, сметая своими пышными хвостами все на своем пути. Когда дом давно остался позади, чешуйчатый обессиленно свалился в широком поле, обрывающемся на горизонте. Перед глазами все плыло, концентрируясь в ядовитые скопления искорок и кругов. Горечь собственного яда затопила горло, делая каждый вдох мучительно болезненным, словно шею обвили ржавой колючей проволокой. Цепляясь за последнюю надежду, он схватил охапку молодой травы, прячущейся подле земли под густым полузеленым шатром. Горьковатый сок казался живительной сладостью, отогнавшей худощавую смерть, открывшую свои острозубые челюсти. Желудок сразу же болезненно заныл, отвыкнув от пищи, и мир перед глазами моментально померк. Проснулся брюнет уже вечером, когда огненное зарево заката растекалось по небу медовым сиропом. Первые крохотные звезды приветливо встречали молодого змея, сумевшего избежать своей участи. На черных когтях засохшая кровь отражала пламенеющее солнце, слившееся в длинном прощальном поцелуе с землей. В памяти тут же всплыл мутный образ: когти безжалостно раздирали рыбешку, которую юноша умудрился выловить при помощи яда и клыков. Мерзкий металлический вкус крови и болотной тины заполнил рот, вызывая тошноту и дрожь. Серые глаза, налившиеся кровью и почерневшие, хищно пожирали рыбу вместе с хозяином в надежде спастись. После трапезы змей интуитивно вернулся в поле, которое теперь казалось ему шелковой подушкой, укрывающей его своими теплыми вздохами. Тошнотворный аромат жасмина, наполняющий дом, угас в полевых цветах, покрывающих землю. Глаза обессиленно рассматривали картину, открывшуюся перед ними. Дым, исходящий из далекой трубы, привычно тянулся в небо, желая дотронуться до сердца пышных облаков и сбежать вместе с ними в бескрайнее небо, не имеющее ни конца ни края. Из коридоров памяти, так не желающей возвращаться к хвостатому, парня вытянул юноша, осторожно ущипнув его за плечо: — Ленор, ты чего? Ленор: — А? — змей тут же поднялся с любовника и выполз из-под одеяла, отрешенно уставившись в чистое окно, — Просто вспомнил свой последний день дома, ничего такого… — глаза начали слезиться сами собой. Все чувства и желания, которые он хотел воплотить в детстве, остались в тех стенах, ставших его личной камерой пыток. Кевин: — Ленор, любимый мой… — рука осторожно скользнула по спине и приобняла узкую талию, заканчивающуюся слегка выпирающими ребрами. Ленор: — Сколько лет назад я ушел, а набрать вес так и не смог, как же забавно это все устроено… — он тут же схватил свои вещи и моментально надел из, стараясь спрятаться в свитере, который ему когда-то подарил Дарлинг. Кевин: — Ты чего… Залезай под одеяло обратно, в комнате холодно… Ленор: — Я не замерз, просто не хочу, чтобы ты меня видел. Танцор удивленно вскинул брови и нахмурился, с полным непониманием уставившись на змея, подскочившего с кровати и прячущего лицо: — Что, почему… Ленор: — Я тебе не нравлюсь, я же знаю… Кевин: — Чего? Ленор: — Кожа да кости, на лицо не вышел, еще и непонятная помесь змеи и человека, нытик, идиот… Юноша терпеливо вздохнул, поднявшись с кровати и прижав к губам змея палец: — Ну Ленор, золото мое… — мелодичный шепот заставил парня обреченно всхлипнуть, вжавшись спиной в грудь любовника, — Ты красивый, очень красивый, м? Ленор: — Не успокаивай меня… я же знаю, что не нравлюсь тебе, ты даже трогаешь меня аккуратно, будто бы вовсе этого не хочешь… Кевин: — Я думал, тебе нравятся нежности, милый, и моя аккуратность не пренебрежение, я хочу доставить тебе максимальное удовольствие, поэтому люблю тебя подразнить, м? Ленор: — Врешь… тогда на свадьбе ты так не осторожничал… Кевин: — Потому что тогда мне было на тебя все равно, я просто хотел с тобой переспать и не более, у нас это было взаимно, разве нет? Чешуйчатый зажмурился, обессиленно осев на пол и продолжая прижиматься к партнеру, не отпускающему его не на секунду: — Неясный страх быть ненужным вновь сжал свои челюсти на его запястьях. Ленор: — Что тебе во мне не нравится? Я изменюсь, чтобы быть достойным тебя… Кевин: — Ленор, прекращай, ты не глиняная статуя, чтобы под меня меняться. Ленор: — Скажи… Кевин: — Твоя пониженная самооценка и самобичевание, поэтому когда мы вернемся, мы вместе походим к психологу, хорошо? Ленор: — Не хочу… Кевин: — Почему? Я буду ходить с тобой. Ленор: — Он тебе наговорит всякого про меня и ты захочешь расстаться… Кевин: — Ленор, я не так давно тебя знаю, но поверь, мое мнение так легко не изменить, я же сказал, что не планирую тебя бросать, ты хороший, хотя сам это отрицаешь. Ленор: — И истерики тебе закатываю… Кевин: — Именно поэтому мы с тобой сходим к психологу, хорошо? Змей притих, смущенно сжав пальцы на руке танцора, целующего его щеку. Ленор: — Ты правда меня не оставишь? Я не пойду один… Кевин: — Нет, я же пообещал, мы будем ходить туда вместе. Ленор: — Хорошо… Кевин: — Умничка, а теперь какие планы на день? — юноша тепло выдохнул в заострённое ухо вздрогнувшего змея, довольно прикрывшего веки. Руки, обвивающие талию, заползли под рубашку и легли на живот, крепче прижимая партнера, — Вон какой ты миленький, м? И такие плохие вещи о себе говоришь, ну не дурак? Брюнет виновато фыркнул, показав язык любовнику и бережно дотронувшись до его предплечий: — Сам дурак… Кевин: — Да-да, Ленорчик, как ска-ажешь, — скромная улыбка на лице чешуйчатого сразу же вызвала в душе трепещущий восторг, устремившийся свободолюбивой птицей к Солнцу, — так что, куда мы сегодня? Ленор: — Ну… я не уверен, что такси повезет нас настолько далеко… если арендовать машину, но… Кевин: — М? Ленор: — У меня прав нет… Темная бровь медленно поползла вверх, выражая полное недоумевание Клайта: — Чего, у тебя прав нет? Ленор: — Нет, я боюсь машин… Кевин: — Я думал, у вас там на работе все должны права иметь. Ленор: — Нет, ну технически они есть, но не автомобильные. Кевин: — Ага… становится еще интереснее, на что? Ленор: — На вертолет… Слегка приоткрыв рот от удивления, юноша молча уставился на смущенного любовника, опустившего взгляд. Неловкая тишина быстро нарушилась его хохотом: — То есть ты не умеешь водить машину, но можешь управлять вертолетом? Ленор: — Ага… Прикрыв губы ладонью, юноша начал хихикать еще громче, вскоре обессиленно упав на пол и задыхаясь от смеха. Серые глаза взволновано смотрели на партнера, после чего змей тоже начал тихо хихикать, чувствуя, как надоедливый страх отступает на задний план. Черные пальцы продолжали сжимать теплую ладонь, даруя ощущение спокойствия и уверенности. Кое-как отдышавшись, танцор осторожно дернул змея за руку и уронил на себя, продолжая весело улыбаться. Пальцы игриво накручивали густую черную прядь, время от времени пропуская ее вниз, после чего вновь начинали виртуозно двигаться. Ленор: — Кевин, ты меня когда-нибудь до инфаркта доведешь. Кевин: — Кто еще кого, змееныш, за такое ты мне точно должен как минимум 1 танец. Ленор: — Я опять отдавлю тебе все ноги. Кевин: — Оно того стоит, красавчик, иди ищи машину в аренду, у меня-то права есть. Ленор: — Чего? И ты мне не говорил? Кевин: — Повода не было, да и толку, машины-то у меня нет, только родительская, но они же сами на ней ездят и я редко беру. Ленор: — Вот это, конечно, день открытий… Кевин: — Чья бы корова мычала, мистер пилот, иди давай, — юноша игриво шлепнул удивленного змея, поднимающегося с пола. Ленор: — Ужас… Кевин: — О, ты не испугался, ура! Ищи давай нам что-нибудь, иначе я доберусь до твоей задницы быстрее, чем ты до телефона. Брюнет задумчиво прищурился, подперев подбородок рукой. Серые глаза оценочно смотрели на партнера, продолжающего валяться на полу: — Если ты пытался меня запугать, то твои попытки дали противоположный эффект. Кевин: — Не переживай, милашка, я доберусь, как только встану, а пока мне лень. Ленор: — Да-да, я запомнил, — игривый огонек в глазах заблестел еще ярче, напоминая свет звезды, воцарившейся над глушью непроглядной ночи. Пританцовывая, змей ушел обратно к незаправленной кровати, где оставил свой телефон. Он все еще не мог поверить, что его партнер не пытается отобрать устройство и не роется в сообщениях и галерее, после нескольких лет общения с Касом это казалось чем-то неправильным, словно он пытается скрыть что-то важное. Отмахнув дурные мысли, иногда терзающие его в ночных кошмарах, змей принялся рыться в устройстве, через несколько минут отыскав неплохой автомобиль. Городские пейзажи давно сменились на широкие поля: вместе ожидаемого снега здесь, по ощущениям, царила ранняя весна или поздняя осень, когда солнце еще не греет, а ледяной ветер не решается показать свои острые зубы, разрезающие промерзшую землю. Редкие ямы на дорогах, которые юноша успешно объезжал, нагоняли тоску на змея. Каждый километр, приближающий его к дому, болезненно натягивал струны души, сотканные из хрупкой лески. Пейзажи, заставшие в памяти несколько лет назад, были совсем иными. Затхлость и старость, оставившие свои отпечатки, господствовали на этих землях. Изредка вдали можно было увидеть полуразрушенный деревянный дом: продавленная крыша стонала от боли, из года в год роняя последние гнилые доски; стены, поросшие мхом и гнилью, безжизненно провожали взглядом редкие автомобили, надеясь увидеть хозяина, когда-то покинувшего это место. День нетерпеливо полз к своему завершению, напоминая об этом всем своим видом: молодая Луна уже вознеслась к облакам, не обращая внимание на солнце, смущенно спрятавшееся за облаками. От мыслей змея отвлек юноша, осторожно сдавший его ладонь свободной рукой. Кевин: — О чем задумался? Змей вздрогнул, виновато хмыкнув и вздохнув так, словно на его плечах лежал небосвод: — Не знаю, как объяснить… так странно сюда возвращаться… Кевин: — Все будет хорошо. Ленор: — Спасибо, что поехал со мной… Кевин: — Неужели ты думаешь, что я мог тебя бросить? Ленор: — Прости за утро, я идиот… Кевин: — Печенька ты, Ленор, неуверенная в себе печенька. Ленор: — Извини… Кевин: — Я не обижаюсь, змееныш, не переживай, ты из-за этого такой кислый что ли? Ленор: — Немного… просто понимаешь… я не узнаю эти пейзажи. то есть едем-то мы правильно, но тут все так поменялось… все эти дома раньше были жилыми, помню, как я сбегал с братьями из дома и играл с местными. Я тогда еще был ребенком, о котором заботился старший брат, если бы не он, я бы не пережил эти годы. Кевин: — Вот видишь, а ты домой возвращаться боишься. Змей задумчиво уставился перед собой, вновь утопая в смешанных воспоминаниях из его детства: — Он умер за неделю до того, как я сбежал, переспал с какой-то очередной девчонкой и подхватил сифилис. Кевин: — О… мне жаль… Ленор: — Он знал, на что шел, так что… думаю, он ненавидел жизнь так же, как я в те дни, только смелости у меня не хватило. Юноша недовольно фыркнул, строго скользнув по мягкому лицу Кэмерона жестким взглядом: — Ты что, умереть хочешь? Парень тут же виновато замахал руками, чувствуя, как атмосфера в машине мгновенно отяжелела: — Нет-нет, ты что? Сейчас я счастлив, не то что тогда… я тебе про это… Кевин: — Ясно… Ленор, ты смелый, смелее своего брата, сбежавшего от проблем подобным образом, пусть он и помог тебе выжить, но ты уже его перерос. Ленор: — Я понимаю это… но если бы была моя воля, я бы тоже притащил его в город и помог там устроиться. Кевин: — К сожалению, не всегда идет все так, как хотим мы. Ленор: — Ну да… как говорится, мертвое — мертвым, живое — живым. Юноша молча кивнул, расслабленно наблюдая за пустой дорогой, изредка извивающейся подобно горной реке, пытающейся пробиться сквозь острые скалы и грубые камни. Кевин: — Мы правильно едем? Ленор: — Да, еще недолго. Кевин: — Ты не устал? Если хочешь, можем остановиться. Ленор: — Это тебя спрашивать надо, ты ведь за рулем уже несколько часов. Кевин: — Я выносливый, Ленорчик, ты же знаешь, и для меня машина способ медитации. Ленор: — Понял. Подъехав к знакомому району, змей нервно вздрогнул, рассматривая улицу, почти стершуюся из его памяти. Ленор: — Будь аккуратен, тут змеи… Кевин: — Все плохо? Ленор: — Ну… не совсем… — серые глаза встревоженно шерстили в короткой траве, пытаясь разглядеть недружелюбных пресмыкающихся, — пока я рядом с тобой, тебе точно переживать не о чем, ну а так… ты уже насквозь моим ядом пропах, так что вряд ли они подползут. Юноша хмыкнул, припарковав автомобиль на узкой пыльной обочине: — Мне это принять за комплимент? Ленор: — Тебе что, не нравится жасмин? — подхватив поддразнивающую интонацию партнера, змей, сам от себя не ожидая, попытался подшутить. Кевин: — Мне нравится один вредный змей, который пахнет жасмином. Ленор: — Хм… ну ладно, прохвост, пока что живи, — выскользнув из автомобиля, Кэмерон замер, устремив взгляд в сторону дома, в котором когда-то жил. Покрашенные стены давно облупились, а по углам поползла мерзкая плесень, разрушающая и без того шаткую конструкцию. На металлической крыше было множество цветных заплаток, пытающихся скрыть обитателей от прохладных ночных ветров, прорывающихся в любую щель. Розовое солнце пренебрежительно отводило взгляд от небольшой полузаброшенной деревушки, желая поскорее уползти за горизонт. Кевин: — Выглядит заброшенно… думаешь, здесь хоть кто-то остался? Ленор: -Они здесь, без сомнений… Кевин: — Что-то ты совсем понурый, Ленор, налить тебе чай? Термос еще должен быть горячим. Ленор: — Нет, спасибо, чай здесь не поможет… — брюнет медленно вздохнул, вновь вернувшись глазами к пейзажу, открывшемуся перед ним. Детские воспоминания, не изуродованные истеричностью матери и равнодушием отца, мелькали перед глазами. Вот маленький змей, сидя на плечах своего брата, беззаботно смеется, пытаясь подцепить кончиком хвоста несколько зеленых яблок на фруктовых деревьях. Тут же он катается на самодельной качели с другими детьми, с утра пораньше сбежав от матери, пытающейся заставить его зарезать кур на обед. Теперь же это дерево стояло полуживым, раскинув свои сухие ветки на несколько метров. Потрескавшаяся кора, изъеденная годами и насекомыми, нескончаемо стонала с каждым порывом ветра, залетающим в дупло, оставленное белкой несколько лет назад, — здесь никого не осталось кроме них… Кевин: — Разъехались. Ленор: — Не совсем… я же тебе рассказывал про яд родителей и каннибализм… Кевин: — Что… — Волчонок пренебрежительно вздрогнул и поморщился, пытаясь сдержать внезапную тошноту, возникшую только от одной мысли о подобном. Ленор: — Теперь ты понимаешь, почему я здесь чужой? Сколько лет прошло, а так и не научился всей этой дикости и аморальщине. Кевин: — Да уж… а мы сами в безопасности? Ленор: — Вполне, мне от отца достался удивительный иммунитет к ядам, так что все должно быть в порядке. Кевин: — Что ж… ты же не будешь против, если я буду везде ходить с тобой? Ленор: — Обеими руками за. Танцор кивнул, скованно дотронувшись до черных пальцев создания, опустошенно уставившегося в никуда. Взгляд на три тысячи ярд говорил сам за себя. Ленор: — Идем? Кевин: — Мгм. Змей медленно зашел во двор, не отрывая взгляд от старой покосившейся двери, угрожающе скрипящей из-за порывистого ветра. Словно в тумане, он постучался, не до конца осознавая происходящее. Женщина, выглянувшая из-за двери, пренебрежительно осмотрела гостей, оголив свои острые ядовитые клыки. Мэрри: — Ах, забытое лицо, которое я надеялась больше никогда не видеть, думала, ты давно издох, — женщина поморщилась, выражая свое полное отвращение, — взялся за голову и понял, что в мире ты больше никому не нужен? Проваливай, тебе здесь тоже больше не рады. Выглядишь, как баба… Послал же Господь мне такое наказание, лучше бы ты вообще не рождался. Брюнет расслабленно улыбнулся, прищурив узкие змеиные глаза: — Я приехал сюда не к вам, а к моему младшему брату, Элеонор, если не путаю, кажется, он тоже нежеланный ребенок. Мэрри: — Нечего тебе здесь делать, вали отсюда по-хорошему, — змея только сейчас заметила юношу, стоящего за спиной брюнета, — а это еще что за нечто? Ты что, так и не избавился от тяги к мужикам? Это не по-божески, мужеложство страшный грех! Кевин: — Я его телохранитель. Мэрри: — Так вот как это теперь называют, мерзость! — женщина тут же захлопнула дверь, напоследок взмахнув толстой косой с редкими поседевшими прядями, — не смей совращать местных жителей, иначе следующий ужин откроешь ты. Змей злобно фыркнул, резко плюнув ядовитой слюной на песок под удивленный взгляд партнера, и молча потопал в сторону леса, прогоняя каждую рептилию, оказывающуюся в радиусе его взора. Танцор, выйдя из оцепенения, легко догнал любовника, слегка дотронувшись до его плеча: — Ленор… Ленор: — Все в порядке, Кевин. Кевин: — Куда ты? Ленор: — Я не хочу спать на жесткой земле, — он уставился на большой покосившийся сеновал вдали, в котором провёл множество одиноких звездных ночей. Кевин: — Мы можем лечь в машине… Ленор: — Там тесно. Кевин: — Хорошо… только сбавь темп, пожалуйста, еще споткнешься… Ленор: — Ну и черт с ним, тогда я весь грязный приду и измажу их преподобный гадюшник! Юноша тихо хихикнул, на секунду представив, как злой лохматый змей ползает по стенам деревянного домика, повсюду оставляя грязные разводы: — Ну Лено-ор. Сделав еще несколько шагов, хвостатый остановился, виновато опустив взгляд и пошатнувшись от того, что партнер машинально врезался в его спину: — Ладно, извини… просто… я даже не знаю, как описать сейчас свои эмоции… я понимал, что ненавижу их все эти годы, но не думал, что настолько… Кевин: — Ленор… Ленор: — Обними меня, пожалуйста… я тебя умоляю… Танцор осторожно обвил талию создания, прижав его к себе и положив голову на плечо так, что теперь его теплая щека прижималась к ледяной щеке змея, уставившегося на бледную Луну, целующую последние лучи Солнца. Ледяной ветер, заползающий под одежду, вызывал неприятную дрожь и пролетал дальше, похитив ту крохотную дольку тепла, что была у пары. Лишь когда на поле опустилась ночь, чешуйчатый устало всхлипнул, развернувшись к юноше и вжавшись в его объятия, как в спасательный круг: — Кевин… Кевин: — Я с тобой, все будет хорошо. Ленор: — Нам не стоило сюда приезжать и не нужно было тебе всего этого видеть… Кевин: — Ленор, я, как твой партнер, имею право знать и твое прошлое. Ленор: — Я понимаю это, но… оно только сильнее портит мнение обо мне… Кевин: — Не о тебе, а о твоей семье, будь ты таким же, ты бы не ушел. Ленор: — Наверное… — хвост кольцами обвился вокруг ног Клайта, уловив непрекращающуюся дрожь, — да ты замерз… Кевин: — С тобой мне тепло. Ленор: — Не ври, пошли быстрее тогда, прости, что я не подумал о том, что ты легче одет… — сжав руку партнера, змей быстрым шагом побрел к знакомой постройке, сорвавшись на бег за пару сотен метров до нее. Темный силуэт деревянного сеновала, пропахшего травой и древесиной, неподвижным великаном стоял перед ними. Ленор: — Нам на чердак. Кевин: — Надо найти лестницу. Ленор: — Ее нет. Кевин: — А? Змей выверенным движением зацепился краем хвоста за небольшой выступ, вцепившись когтями в деревянную раму и заскочив в небольшое окно на втором этаже. Кевин: — Иногда ты меня удивляешь… Брюнет скромно показал язык, дразня партнера, и протянул ему руку, чтобы помочь забраться. Юноша, вцепившись в ладонь, едва ли не вбежал по стене, заскочив в комнату и свалившись на прохладное сено. Ленор: — Не стукнулся? Кевин: — Не-а. Ленор: — Вот и хорошо, где-то здесь должен быть плед и парочка одеял, — хвостатый принялся рыться в сухом сене, вдыхая тошнотворный аромат трав, лежащих в помещении. Вскоре он нашел старые постельные принадлежности и с подозрением осмотрел их. Ленор: — Никто так и не трогал их, они стиранные, можешь не переживать. Кевин: — За столько лет, знаешь ли… Ленор: — Я завернул их в несколько пакетов, так что с ними все нормально, — змей швырнул плед на сено и устало свалился на импровизированный матрац, прикрыв глаза и закашлявшись. Белый шум, заполонивший голову, эхом отражался от костей черепа, заполняя собой все окружающее пространство. Забравшись повыше и запрокинув голову, хвостатый накрыл пальцами тонкую переносицу и болезненно застонал, стараясь подавить пронзающую боль в висках, возникшую из ниоткуда. Кевин: — Ленор, тебе плохо?.. В машине есть аптечка, я могу сбегать. Ленор: — Нет-нет, все в порядке, просто… я устал, вот и все, голова разболелась. Танцор поджал губы, обеспокоенно посмотрев на партнёра, и осторожно заполз по сену к его голове, уложив её к себе на колени. Густые чёрные волосы веером растянулись по его бёдрам и коленям, кончиками цепляя золотистое сено. Снаружи продолжал завывать ветер, пытаясь просочиться на крышу сквозь щели, но тюки сена равнодушно сдерживали яростные натиски. Выдохнув, юноша осторожно скользнул пальцами по вискам партнёра, слабо улыбнувшись тому, как тот замер от такого жеста. Нежные круговые движения, ласкающие его виски и ушки, заставили время застыть, покорно отдаваясь этому плавному течению мыслей, покидающих голову змея. Выдохнув сквозь стон, хвостатый бережно накрыл ладонь юноши своей, благодарно улыбнувшись и потеревшись щекой об его ногу: — Кевин, у тебя золотые руки… Кевин: — Получше? Ленор: — Ещё спрашиваешь? Я в восторге… Волчонок самодовольно хихикнул, легко наклонившись к партнёру и чмокнув его в кончик острого носа, после чего вновь вернулся в массажу, вслушиваясь в далёкие крики редко пролетающих птиц. Дробь перелетающих семян изредко попадала по металлической крыше, напоминая шум тропического дождя, приносящего с собой живительную влагу. Темнота продолжала опускаться, а бледная красавица-луна набирать высоту, спуская на землю свою бедную светлую косу. Ленор: — Я могу принести фонарь тебе, если нужно, в машине был. Кевин: — Я был бы благодарен… всё-таки я с темнотой не в ладах… Хвостатый тут же подскочил с места, потягивая спину и массируя её пальцами: — Я быстро, хорошо? Кевин: — Мгм… Ленор: — Включи фонарик на телефоне пока что, — узкие зрачки, разрезающие темноту своим бледным едва различимым сиянием, заметили неуверенный кивок и тут же растворилось в темноте: на крыше стало невыносимо тихо. Несколько минут превратились в мучительную вечность: каждый шорох и движение тени вызывало приступ паники у побледневшего танцора, прислушивающегося к любому звуку, нарушающему покой этой лунной ночи. Бледный голубоватый свет едва проникал в комнату, освещая светлое ароматное сено, но этого все равно было недостаточно. Вдруг его сердце испуганно пропустило удар, когда он услышал какой-то скрежет недалеко от себя, а после услышал знакомый голос и облегченно выдохнул. Ленор: — Кевин, милый, это я, не пугайся если что… Кевин: — Ленор, меня чуть инфаркт не прихватил… Ленор: — Прости-прости, красавчик, я не специально, — длинный хвост легко закинул небольшую лампу в комнату, после чего змей за пару выверенных движений запрыгнул следом, пытаясь воткнуть батарейки. Зрение, доставшееся от предков, хоть и помогало в ночной охоте, но мелкие объекты он совершенно не мог разглядеть, пытаясь нагреть символы пальцами, чтобы видеть их чётче. Ленор: — Не вижу… Танцор протянул фонарик телефона, внимательно наблюдая за каждым движением змея, после чего облегченно выдохнул: глухую темноту тут же разогнал тёплый оранжевый свет небольшой походной лампы. Змей довольно улыбнулся, усевшись на сено бок о бок с любовником и растянувшись на его коленях. Мерцание лампы, откидывающей пляшущие тени на неровную крышу и лохматые стога сена, дополняло суровость погоды за стенами этой небольшой постройки. Вскоре послышался настойчивый стук дождя о крышу. Вздохнув, змей поудобнее улегся на коленях партнёра, задумчиво впившегося глазами в одну точку. Внутри что-то ныло и стонало, но нежное прикосновение в миг прогнало навалившуюся тяжесть. Кевин: — Как ты? Брюнет вяло пожал плечами, тихо потрясывая кончиком хвоста: — Не знаю, мне как-то все равно теперь, это давящая паника прошла, я полностью расслабился… а ты? Кевин: — С тобой тут мне спокойно, хоть и замёрз немного. Ленор: — И молчишь? — хвостатый мгновенно поднялся с колен любовника и сжал его в объятиях, обвив хвостом выраженную талию, — сейчас согреешься. Кевин: — Поцелуй бы согрел меня ещё лучше, хм. На умиротворенном лице змея тут же проскользнула хитрая улыбка: — Тогда чего ждёшь? — рука, скользнувшая по груди, медленно обвела шею и линию челюсти, призывая партнёра повернуть лицо к чешуйчатому. Миллиметры, оставшиеся между влюбленными, искрились от напряжения, не в силах прервать их слившиеся губы. Переплетая язык с волчонком, змей дразняще толкал его, в то же время позволяя доминировать над собой. Привкус тёплой чужой слюны смешался с собственной горечью яда, заполнившей рот. Сжав пальцами кожаную куртку танцора, змей без лишних раздумий уселся на его бёдрах, продолжая вжимать в себя. Черные когти не ослабляли хватку, не давая и шанса юноше, сжимающем талию чешуйчатого. Далёкий раскат грома, потрясший продольные пустые поля, когда-то несшие на себе жизнь, эхом отскочил от крыши и сбежал, не смея подглядывать за влюбленными. Прикрывая глаза, парень продолжал представлять лицо любовника, с новой силой начиная дразнить его поцелуем. Кончик языка, переплетающийся с юношей, то упорно давил, вынуждая впустить, то покорно и расслабленно возвращался, признавая над собой доминирование. Крепче сжимая партнёра в объятиях, брюнет продолжал стонать, насаживаясь на его влажные пальцы. Поплывшее зрение, не способное сфокусироваться из-за волн жара, видело лишь смешанные образы и движения. Вот холодное колючее сено царапает нежную кожу на ногах и коленях, пока змей пытается сесть на член партнёра, опьяненно щуря светлые глаза. Болезненные и чувственные укусы на его груди слегка горят, покрываемые игривыми поцелуями. Кожа едва различимо блестит из-за жара, охватившего все тело в предвкушении, потакая льющимся стонам движущегося в полумраке силуэта. Вскрикнув имя партнёра и сжав его руку изо всех сил, змей довольно улыбнулся, чувствуя, как комок тёплого удовольствия растекается по всему его телу. Кевин: — Ну нет, змееныш, не так быстро. Ленор: — Трахни меня ещё, ты же сам обещал. Слова, вылетевшие в направлении ветра, смущённо наблюдали за тем, как юноша быстро толкнул змея в стог сена, нависнув сверху и вдавливая его в пожелтевшую ароматную траву. Выступающие позвонки, увенчанные тёмными пятнами, словно короной, плыли под крепкой ладонью Клайта, ласкающего спину партнёра дорожками из поцелуев. Розовый цветочный узор от губ спускался до самых ягодиц. Быстрое проникновение выбило все оставшиеся мысли, превратив хвостатого лишь в чувствительный комок, потерявшийся в собственном удовольствии. Нежные прикосновения, сочетающие в себе ласкающую грубость, быстрые и глубокие движения, задевающие самое главное место, сдавленное и хриплое дыхание над заостренным ухом — он ощущал каждым миллиметром своего тела и себя, и партнёра. Холодный пол быстро нагрелся от жара, исходящего от любовников. Дрожь, пробивающая его ноги, вскоре заползла выше, сопровождая оргазм и кричащие стоны. Поясница, которую он так старался выгибать все это время ради большего удовольствия, безвольно ныла, наслаждаясь нежными пощипываниями танцора, прижавшегося к боку голого змея. Колючее одеяло неприятно царапало розовые ягодицы и чувствительные бедра. Ленор: — У меня совсем нет сил… Кевин: — Я удивлён, что ты до сих пор не уснул после такого. Чешуйчатый кое-как повернулся на бок, не замечая боли в спине, и устроился на плече танцора, наблюдающего за небом сквозь щели в крыше. Ленор: — Не хочу спать, хочу пролежать в твоих объятиях до рассвета и говорить обо всем на свете… так не хочу, чтобы утро наступило. Юноша задумчиво вздохнул, прижимая к себе теплого любовника, пригревшегося рядом с ним. Редкие всхлипы не смог скрыть даже ветер, не затихающий ни на секунду. Когда змей смог открыть глаза, корчась от холода и сквозь сон залезая на танцора, в небе уже висело крохотное солнце, одаривающее продрогшую землю своим ледяным взглядом. Прикусив губы, брюнет попытался подавить дрожь, но ни объятия, ни одеяло не смогли избавить его от холода, кусающего за плечи и ноги. Кое-как дотянувшись до одежды, лежащей рядом, змей за считанные секунды в неё нырнул, надеясь, что это поможет, но ощущение холодящей сырости вызвали в нем новую волну озноба. Танцор продолжал блаженно спать, лишь единожды нахмурив брови, когда из его объятий вылез околевший хвостатый. Фонарь продолжал все так же гореть, освещая лишь крохотные тени, прячущиеся по углам этого чердака. Закутавшись обратно в одеяло, парень принялся быстро дышать в попытках согреть воздух. Кевин: — Ленор, я, конечно, понимаю, что я горяч, но это не поможет тебе меня остудить, поверь. Ленор: — А?.. Кевин, ты что, шутить вздумал, когда я тут пытаюсь не окоченеть от холода? Кевин: — Так надел бы мои вещи ещё, что ты прям, у меня-то они теплее, тем более я с собой взял ещё. Брюнет жалобно простонал, прижав к губам тонкие чёрные пальцы: он их почти не чувствовал. Ленор: — Если я вылезу из одеяла, то точно умру… Кевин: — Здесь же не так холодно, чего ты? — танцор обеспокоенно прижал ладонь ко лбу змея, дрожащего от холода, — Ты не заболел? Ленор: — Н-нет, я же наполовину змея, Кевин… я отчасти хладнокровный… Кевин: — Ты мне раньше не рассказывал… Ленор: — Повода не было. Кевин: — Я догадывался, конечно, но… когда мы гуляли, ты себя чувствовал хорошо… Ленор: — Я намного дольше могу быть на холоде, чем обычная змея, но меньше, чем ты, — чешуйчатый вздохнул, зарывшись в одеяло с головой и стуча зубами. Кевин: — Я сбегаю тебе за вещами, подождёшь? Ленор: — У меня есть выбор? Только побыстрее, я тебя умоляю… Волчонок кивнул и, моментально одевшись, выскочил из небольшого окошка. Через пару минут он уже стоял возле сеновала, дожидаясь партнёра: сам он забраться не мог. Ледяная рука змея обдала кожу неприятным искрящимся морозом, ударившим по вискам. Ввалившись на чердак, юноша протянул охапку тёплых вещей, нервно наблюдая за вялым змеем. Синеватые губы продолжали дрожать даже после того, как он нацепил три свитера, напоминая сейчас большой мягкий комок. Кевин: — Как ты?.. Ленор: — Уже теплее, мне нужно время нагреться… Кевин: — Да, конечно, милашка, иди-ка сюда, так будет ещё теплее — танцор широко раскинул руки, вжавшись змея и поймав его в объятия, согревающие если ни физически, так душевно. Длинный хвост бесшумно покачивался: теперь погремушка была скрыта мягким тёплым шарфом, который юноша сам когда-то давно связал. Кевин: — Знаешь, на сеновале, конечно, довольно романтично и все дела, но мне кажется, ещё одна ночь тут и вместо тебя я утром увижу ледышку. Ленор: — Хе-хе, тебе не кажется… я не думал, что здесь так холодно… Кевин: — Зима ведь, мы все-таки не в Австралии. Ленор: — Да я понимаю, но в детстве в это время было ещё тепло… по крайней мере, я так запомнил… Юноша снисходительно ухмыльнулся, дотронувшись губами до холодной щеки возлюбленного: — Климат меняется, знаешь ведь. Ленор: — Да… я глупый, извини. Кевин: — Не глупый, даже не думай так говорить, Ленор, я серьёзно. Ленор: — Извини… Волчонок фыркнул, ущипнув змея за мягкое место, и тут же вернул внимание его глазам: — Какие планы на день? Ленор: — Ну, я все ещё хочу поговорить с тем мальчиком, моим братом… Кевин: — Ты думаешь, твоя мать нас пустит? Ленор: — Ну, есть один способ… но я не уверен в этом… Кевин: — М? Брюнет задумчиво отвёл взгляд и прикусил губу, вспоминая истории из детства: — Принцип — побеждает сильнейший. Кевин: — Вы что, драться собрались? Ленор: — Да не-е-ет, ты что?! Здесь скорее задавить противника своим «авторитетом», если так можно назвать… Кевин: — Типа как в гляделки сыграть? Ленор: — Ну типа того… Кевин: — Чем тебе это грозит в случае чего? Змей виновато пожал плечами и неловко улыбнулся, догадываясь, что один из вариантов развития событий партнёру точно не понравится. Вдруг на улице послышалось шуршание и царапанье, после чего в комнату ввалился мальчишка в потрепанных вещах. Белые неровно подстриженные волосы торчали в разные стороны, из-за чего он напоминал огородное пугало, вечно сторожившее урожай. Сквозь мертвенную бледность кожи просвечивала синеватая чешуя, но, в отличие от брюнета, в ней не было того перламутра. На ребенке были натянуты лохмотья, пережившие не одно поколение этого семейства: Ленор тоже их когда-то носил, но в те времена они выглядели гораздо лучше. Элеонор: — Дядя Ленор, вы приехали!!! Вы правда приехали!!! — мальчишка мгновенно бросился на змея, едва не сбив его с ног своим прыжком. Его шепелявый высокий голосочек отразился от полусырых стен мягким эхом, делая его речь ещё неразборчивее. Ленор: — Привет?.. Волчонок, стоящий в углу, удивлённо вскинул брови при виде развернувшейся перед ним картины. Элеонор: — Ура! Простите, что мама выгнала Вас вчера, она очень вспыльчивая… не обижайтесь!!! Ленор: — Всё нормально… эм, ты можешь напомнить мне свое имя?.. Элеонор: — Да! Я Элеонор Стар! Ленор: — Да-а, точно, совсем вылетело из головы за время дороги… Клайт, стоящий в стороне, вскинул бровь и с интересом покосился на партнёра, прошептав одними губами: — Стар? Ленор: — Знакомься, Элеонор, это Кевин, мы приехали к тебе вместе. Змееныш удивлённо поднял глаза и сделал пару шагов к юноше: — Здравствуйте… а где ваш хвост? Кевин: — Привет, чего, хвост? Элеонор: — Да, я ни разу не видел змею без хвоста, с вами что-то случилось? Только танцор собрался сказать, что он не змей, как вдруг партнёр резко поднёс палец в губам и отвлек ребёнка на себя: — Некоторые могут его прятать, я тоже, Элеонор, — Кэмерон мгновенно продемонстрировал свои навыки, скрыв все, что выдавало в нем змея: лишь сильный аромат жасмина продолжал наполнять воздух. Юноша удивлённо присвистнул, только сейчас осознав, что ни разу не видел партнёра в виде человека: даже привычная чернота его запястий и пальцев сменилась на бледную полупрозрачную кожу. Острые линии лица исчезли вместе с мерцающей чешуей, добавляя змею милые щёчки, которые так и хотелось потискать. Элеонор: — О… а я так не умею. Ленор: — Может, ещё научишься, кто знает? Главное — желание. Мальчик сияющими глазами уставился на приглашенного гостя, не подозревая, что это его родной брат: — А ты к нам на совсем приехал? Парень кашлянул, вытаращив глаза на белокурого змееныша: — Н-нет, ты что… Мальчик вздохнул, сжав пальцами подол потрепанного плаща, повидавшего многое. Множественные заплатки были небрежно пришиты прошлыми носителями, «украшая» выцветший подол разноцветными кусками ткани и кожи. Элеонор: — Я думал, ты останешься с нами… Ленор: — У меня своя жизнь за пределами этого места. Элеонор: — Я никогда не был дальше пшеничного поля отца… А то, что показывают по телевизору, это правда? Правда есть дома настолько огромные, что их крыши пронзают небо? Кевин: — Есть, и даже выше. Мальчик тут же посмотрел на волчонка, хитро поглядывающего на смущённого партнёра: — И там правда очень много людей? Как семян в колосе? Кевин: — Ещё больше. Элеонор: — О-о… а мир… Он большой? Кевин: — Конечно. Элеонор: — Больше нашей фермы? Ленор: -Да. Змееныш воодушевленно подпрыгнул и захлопал в ладоши от радости, без устали задавая вопросы, пока любовники, вставшие рядом, перешептывались между друг другом. Кевин: — Мне не стоит спрашивать про твою фамилию? Ленор: — Я взял её, когда переехал, мне не хотелось хоть как-то связывать себя с семьёй. Кевин: — А имя? Ленор: — Моё же, мне оно нравится, пусть и женское. Кевин: — Разве оно считается женским? Ленор: — В этих краях да, и Элеонор тоже, — парень дружелюбно махнул рукой ребёнку, продолжающему представлять о величии мира, — у нас есть свои обычаи — ну, вернее у них, у местных… Давать детям имена противоположного пола, считается, что это может сбить северных духов с толку, но, на самом деле, это полный бред. Элеонор: — Неправда, духи существуют!!! Ленор: — Как скажешь. Белокурый надул губы и уставился на змея, уперев руки в боки: — Ты мне не веришь! Но духи есть, я попросил их доставить тебе письмо и они услышали! Кевин: — Ленор, лучше согласись. Брюнет терпеливо вздохнул и опустился на корточки, тепло улыбаясь насупившемуся ребёнку: — Ладно-ладно, как скажешь, все-таки природа полна чудес. Элеонор: — То-то же! Я вам потом их покажу, я с ними подружился! Кевин: — Хорошо. Элеонор: — Я хотел вам кое-что показать… Кевин: — М? Элеонор: — Я скоро принесу, подождите, пожалуйста, не уходите! — на последних словах мальчик выскочил в окно и приземлился со второго этажа так, словно это была не твердая земля, а мягкий матрац. Змей вздохнул, свалившись на спину и чувствуя зуд из-за колючего сена: — Я так странно себя чувствую, ты бы знал. Кевин: — Это плохо? Ленор: — Нет, просто… я так боялся возвращаться домой, думал, надеялся, может, что меня искали, но обо мне просто забыли, стоило переступить порог дома. И нет, мне совсем не грустно, скорее я чувствую долгожданную свободу от собственных чувств… Волчонок хмыкнул, упав рядом с партнером и сжав его в объятиях: — Значит, мы все-таки не зря приехали? Ленор: — Не-а… а ещё я не знаю, что делать с Элеонором. Кевин: — Мне его жалко… Ленор: — Мне тоже… — повернувшись к любовнику, парень бережно скользнул тонкими пальцами по его щеке, словно лепесток сакуры по безудержной реке, покорившейся этому мимолетному моменту. Тепло, исходящее от кожи, лизало бледные пальцы брюнета. Кевин: — Я когда собирался, взял несколько вещей и игрушек у Лейлы. Ленор: — А я купил книги и еду… — оборотень улыбнулся, с любовным блеском в глазах посмотрев на волчонка, — Я тебя обожаю, Кевин, мне нужно говорить тебе это чаще, — рука, ласкающая щеку, легко подтянула к себе партнёра, требуя от него жадный и чувственный поцелуй. Языки, сплетающиеся вместе, яростно боролись между собой за первенство, словно от этого зависела их жизнь. Пламя, разгорающееся между влюбленными, постепенно заполняло тесный чердак. Змей, не сдерживая довольного мычания, легко перекинул ногу через партнёра и уже через пару секунд сидел на его бёдрах, не отрываясь от поцелуя. Лёгкое давление, которое от почувствовал на своих ягодицах, заставило и без того порозовевшие щеки вспыхнуть ещё сильнее: — Кевин, — едва различимый шёпот растворился в очередном поцелуе, который требовал танцор. Его руки крепко обвили талию змея, пальцами сползая на ягодицы, который он слабо сжимал. Пальцы осторожно обвели выпирающие кости, опустившись на впалый живот: сквозь тонкую кожу, непокрытую никакой чешуей, можно было почувствовать тонкую сеть переплетенных мышечных волокон, скользящих под пальцами. На улице послышалось шуршание и кряхтение. Парочка вздрогнула, одновременно обернувшись в сторону окна: вдали показался маленький змееныш, который нес что-то в хвосте. Ленор: — Я, конечно, рад его видеть снова, но не от всего сердца… — парень жалобно нахмурился и вновь перевёл взгляд на Клайта. Кевин: — Хорошо, что у моих брюк плотная ткань… Ленор: — А? А. — брюнет хихикнул, опустив глаза на пару мгновений, после чего слез с партнёра и расселся на сене, уперевшись подбородком в колени, живот слабо тянуло от сдерживаемого желания. Кевин: — Тебе так удобно сидеть? Ленор: — Ну да, почему нет? Кевин: — Руки разве не затекают? Ленор: — Не-а, я же часто так сижу, привык уже. Танцор хмыкнул, повторив позу партнёра и уставившись в сторону окна: — Плечи прям ноют от такого… Ленор: — Сиди, как тебе удобно, ты чего? Кевин: — Хочу пока что так, да и тем более… я вынужден, так хотя бы ничего не видно. Ленор: — Вредина, тебе, может, еще мои штаны одолжить? В них уж точно при всем желании ничего не увидишь, — змей растянул широкие полы брюк, напоминающих со стороны юбку. Кевин: — Ой, кто это у нас тут все чаще и чаще шутит? Кэмерон показал язык и ущипнул любовника за бок, как вдруг в комнату ввалился Стар, держащий в руках небольшой сверток из ткани. Ленор: — Что это? Элеонор: — Ещё одна сестричка. совсем маленькая… Юноша подскочил с пола быстрее змея и с интересом заглянул в кулёк: ребёнок с такой же бледной и зеленоватой чешуей крепко спал. Кевин: — Какая хорошенькая… Элеонор: — Она болеет… Ленор: — Чем? Элеонор: — Не знаю… но мама сказала, что она «ещё одна бракованная»… Кевин: — Ещё одна? Элеонор: — Как я и несколько старших… Ленор: — Мало ли, что она говорит, значения это не имеет, ты же сам выбираешь для себя роль в этой жизни. Элеонор: — Вау… если бы ты был моим братом, я уверен, мама бы обрадовалась, что у нас в семье есть такой змей!!! Парень нервно кашлянул, пытаясь замаскировать смешок: — Да, очень рада… Кевин: — Можно? — танцор осторожно протянул руки к кулечку, взяв ребёнка на руки: она казалась невесомой. Элеонор: — Мама к ней не подходит я и кормлю сам… но она плохо ест… — мальчишка виновато опустил голову и убрал руки за спину, боясь, что его будут ругать. Кевин: — Умница, не бросай её. Элеонор: — Только еды мало… мама мне не даёт… Ленор: — У нас есть с собой, мы поделимся, только ей не говори, иначе и её заберёт. Элеонор: — Правда? Ленор: — Конечно, тебе нужно что-то ещё? Элеонор: — У меня порвалась тёплая обувь… Ленор: — Без проблем, я с этим разберусь. Мальчик по-детски влюбленным взглядом посмотрел на змея, накинувшись на него с объятиями и едва ли не сбив с ног: — Спасибо!!! Ленор: — Ты умеешь пользоваться телефоном? Элеонор: — Мне папа иногда даёт поиграть на своём. Змей задумчиво кивнул, после чего достал из сумки небольшое устройство: — Не зря взял, значит, прячь здесь и пиши мне в случае чего, ну и заряжать не забывай, только тихо. Элеонор: — Ого… Кевин: — А ты, значит, тоже притащил с собой не только пару вещичек, да? Ленор: — Хе-хе, я догадывался, что мне много чего пригодится. Кевин: — А чемодан-то с виду маленький. Змей самодовольно пожал плечами и хихикнул, потрепав ребёнка, увлеченного устройством, по голове. Ленор: — Смотри, чтобы никто не увидел телефон, хорошо? Элеонор: — Конечно, спасибо! Я не думал, что вы правда приедете… Ленор: — Разве я мог оставить своего бра… сородича… Элеонор: — Спасибо… — мальчишка наивно обнял змея, после чего подошёл к танцору и точно также сжал его в объятиях, пытаясь сдержать слезы благодарности. Ленор: — Завтра зайдёшь? Мы принесём все сюда, а то тебя наверное там потеряли уже. Элеонор: — Да я там никому не нужен, я прибегу утром! — мальчик аккуратно взял кулечек с ребёнком хвостом и бережно начал её укачивать, выскочив в окно и исчезнув из виду через несколько минут. Змей, задумчиво смотрящий на горизонт, вздрогнул, когда юноша неуверенно дотронулся до его плеч. Кевин: — Мне их жалко… Ленор: — Мне тоже. Кевин: — А если тебе их забрать? Ленор: — Чего?.. Кевин: — Ну… ты бы мог вырастить их, как своих детей. Змей нахмурился: — Я даже не знаю… вряд ли из меня получится хороший отец, да и это нужно ещё забрать детей документально, думаешь, она мне их отдаст? Это же бесплатная рабочая сила для неё. Кевин: — А через органы опеки? Ленор: — Ты правда думаешь, что это хорошая идея?.. Танцор уверенно кивнул, заглядывая в серые глаза создания: — Они здесь не выживут… Ленор: — Я… я ничего не знаю о детях, совершенно… Кевин: — Ты же умеешь обращаться с животными? То же самое. Брюнет хихикнул, услышав подобное сравнение: — Ну Кевин. Кевин: — Я буду тебе помогать… Ленор: — Это нужно искать квартиру побольше… Кевин: — Я помогу! Ленор: — И сил на воспитание, а время, деньги… Кевин: — Я буду тебе со всем помогать! Парень вздохнул, сжав ладони партнёра и лаская кожу своими пальцами: — Ты так этого хочешь?.. Кевин: — Они здесь умрут… Ленор: — Я займусь документами, когда мы приедем, но это не быстрый процесс, сам понимаешь… Юноша довольно подскочил, напрыгнув на любовника и сжав его в объятиях, из-за чего тот пошатнулся, чудом успев ухватиться рукой за старую деревянную раму: — Ленор, я та-ак тебя люблю, ты лу-учший! Ленор: — Кевин, тебе что, Лейлы мало? Кевин: — Ну нет, просто… разве плохо, если у нас будет ребёнок? Брюнет поперхнулся, вскинув брови и удивлённо заморгав: — Ребёнок… Кевин: — Ты не хочешь? Ленор: — Не то чтобы… просто это слишком неожиданно… из меня плохой отец… Кевин: — Да брось, что может быть сложного? Ленор: — Я хорошо лажу с чужими детьми, но свои… Юноша вздохнул, бережно сжав пальцы любовника: — Я ведь буду с тобой. Ленор: — Ладно… я буду стараться, но не могу обещать, что буду справляться идеально. Кевин: — Идеалы относительны, так что не вижу проблем, мы справимся с тобой. Змей задумчиво опустил взгляд, незаметно скользнув глазами по своей руке и пальцам партнёра, внезапная грусть мигом очернила его лицо. Кевин: — О чем задумался? Ленор: — Не знаю… Кевин: — Врешь. Ленор: — Забрать их домой… я не против, но… мы сами с тобой ещё дети в какой-то степени, а… у меня даже квартиры своей нет… Кевин: — Ребёнок есть в каждом, это нормально, Ленор, ну ты чего? Тем более с твоей зарплатой ты без проблем можешь накопить на квартиру за несколько месяцев… Ленор: — Мне страшно… — парень надрывисто вздохнул, отпустив пальцы возлюбленного и обхватив себя руками, словно это могло остановить время и дать ему время прийти в себя. Кевин: — Ленор… Ленор: — Извини… Кевин: — Хочешь, мы поженимся?.. Брюнет замер, медленно обернувшись и в ужасе уставившись на партнёра: — Поженимся?.. Кевин: — Ну да… Ленор: — Я… нет, я не хочу. Кевин: — Почему?.. Ленор: — Я не хочу, чтобы мы стали женатой парой только из-за детей, Кевин, я хочу, чтобы любили меня, чтобы ценили и дорожили мной, а не детьми, я тоже хочу что-то значить… Кевин: — Что… Ленор, ты же знаешь, что я тебя люблю и что ты для меня на первом месте… Ленор: — Именно поэтому ты предложил пожениться после того, как узнал о том, что у меня есть младший брат и сестра, которых мы заберём? Ты серьёзно? Может, я и нытик, но я не идиот, Кевин… — парень всхлипнул, зацепившись кончиком хвоста за что-то на крыше и моментально исчезнув. Юноша, оставшийся на пустом чердаке, кое-как вышел из ступора через пару минут, тут же подскочив к окну и пытаясь увидеть партнёра, но его нигде не было, лишь где-то с высоты доносились тихие надрывистые всхлипы и шмыганье носом: — Ленор, или сюда, ну ты чего… Когда ответа не последовало, танцор, кое-как зацепившись за старую деревянную раму, попытался залезть выше, но она почти сразу же затрещала и застонала, угрожающе захрустев. Кевин: — Ленор, спустись, у меня нет такого же хвоста, как у тебя, чтобы залезть… Ленор: — Отстань… Кевин: — Ленор… пожалуйста… Ленор: — Зачем? Кевин: — Поговорим с тобой… Ленор: — Что, бросить меня хочешь? Можешь делать это прям здесь. Темноволосый устало вздохнул, протерев глаза пальцами и вновь вцепившись в хрустящую раму. В следующую секунду однотипный пейзаж резко сменился на облака, несущиеся перед глазами. Запястье резко пробило болью, после чего юноша с силой ударился о деревянную стену, к которой его подтянул хвост змея. Ленор: — Кевин, ты идиот! Полнейший идиот, сначала мне затираешь о своей любви, а теперь решил вниз сигануть и бросить меня?! Придурок! Танцор простонал, растирая покрасневшую руку и поджимая губы от боли: — Я что, знал, что тут все такое хлипкое… Ленор: — Придурок конченый! Кевин: — Да-да, как скажешь, а теперь, будь добр, слезь. Ленор: — Нет. Кевин: — Ленор, я хочу, чтобы в будущем ты стал моим мужем, а? Прекращай уже. Ленор: — Отстань, не нужна мне твоя жалость… Кевин: — При чем тут жалость? Ты думаешь, я завёл отношения с тобой для того, чтобы через пару месяцев бросить? Змей притих, продолжая бесшумно стирать липкие следы от слез. Кевин: — Да, я признаю, что сейчас ни ты, ни я к этому не готовы и я сказал это не эмоциях, прости… но в будущем… Ленор: — Над чувствами не шутят… Кевин: — Я и не шутил… я правда хочу, чтобы мы с тобой поженились через время, когда узнаем друг друга ещё лучше. Ленор: — Узнаешь меня ближе и разлюбишь… Кевин: — С чего бы? Ленор: — Я ужасен… Кевин: — Я тоже не подарок, не бывает идеальных людей, змееныш, пойми ты, — юноша заскочил в комнату, продолжая сжимать покрасневшее запястье: любое движение причиняло боль, — то, что ты пытаешься избежать этого разговора, нам не поможет, спускайся давай. Ленор: — Я сделал тебе больно… Я-я не специально, я испугался, что ты упадёшь… Кевин: — Если бы ты меня не схватил, я бы шлепнулся, спасибо, а теперь спускайся. Брюнет всхлипнул, скромно заскользнув в комнату и тут же усевшись в углу: — Кевин… Кевин: — Вредная жопа, вот ты кто. Ленор: — Сам такой… не любишь меня… Юноша, до сих пор сжимающий руку, обиженно сдвинул брови и посмотрел на любовника: — Ленор, ты серьёзно? Скажи вот, ты сейчас серьёзно? Я буквально поехал с тобой за три пизды, потому что ты мне дорог, я пренебрег своими принципами и стал твоим парнем, я делаю для тебя все, о чем ты попросишь… и ты говоришь, что я тебя не люблю? Ты шутишь? Ленор: — Я. Кевин: — Хуя, Ленор. Змей зажмурил мокрые глаза, чувствуя, как внутри расползается тягучее отчаяние и вина: — Из меня ужасный партнёр… ты должен найти кого-то лучше… Кевин: — Нет, если ты все ещё шутишь, то прекращай, придурок, блять, если бы я хотел найти кого-то «лучше», как ты говоришь, я бы это и сделал. Ленор: — Ищи, я тебе только истерики закатываю… Кевин: — Ах, как это мило с твоей стороны: сказать, что ты закатываешь истерики, а потом «найди кого-то лучше», ведь ты совершенно не хочешь это исправлять, да? Кто тут ещё кого не любит. Ленор: — Я тебя люблю… Кевин: — Именно поэтому ты хочешь расстаться? Что ж, раз такова твоя воля, Ленор, кто я такой, чтобы насильно тебя удерживать? Змей, из последних сил пытаясь удержать сломанный голос, ещё сильнее обхватил себя, неосознанно вонзая почерневшие когти в нежную кожу. Горечь яда, пропитанного жасмином, заполнил не только рот, но и всю комнату: — Я не хочу… я хочу, чтобы ты был счастлив… Кевин: — А я хочу, чтобы ты занялся своей самооценкой и перестал навешивать выдуманные ярлыки. Ленор: — Я займусь, я же пообещал… Кевин: — Вот и молодец, я рад. Ленор: — Кевин… Танцор вздохнул, скрестив на груди руки и уставившись на хвостатого: — Что? Ленор: — Прости… Кевин: — Хуйсти. Ленор: — Пожалуйста, прости… — создание ещё сильнее сжалось, постоянно повторяя мольбы о прощении, — мне тяжело воспринимать то, что ты меня не критикуешь и так далее… я не знаю, что мне сделать, чтобы тебя все устраивало… Кевин: — Я тебе миллион раз говорил: перестать загоняться из-за хуйни и понять, что ты не моя собственность и должен ты вести себя так, как хочешь ты, придурок. Ленор: — Сам такой… Волчонок недовольно хмыкнул, показав язык плачущему брюнету, смотрящему на любовника щенячьими глазами: — Ещё хоть раз я от тебя услышу, что ты весь такой плохой и не достоин меня, я от тебя правда уйду, ясно? Ленор: — Да… но и ты тоже не говори ничего такого, что я могу не так понять, ты же меня знаешь… твоё предложение буквально звучало так, словно ты предложил мне это чисто из-за детей… Я хочу, чтобы ты сделал это без внешних факторов, по собственному желанию… Кевин: — Извини, я не подумал, что ты можешь воспринять это так… Ленор: — Я совсем не против, если мы будем растить их вместе, мне в любом случае нужна будет твоя помощь, я не разбираюсь в детях… и ты ведь согласился ко мне переехать… Кевин: — Ага. Ленор: — Кевин, ну не обижайся… прости… Кевин: — Да не обижаюсь я, делать мне ещё нечего, — юноша прикусил губу, продемонстрировав партнёру руку. Ленор: — Я тебе её вывихнул? Кевин: — Не ты, а моё падение. Ленор: — Я могу вправить… Кевин: — Ты умеешь? Чешуйчатый слабо кивнул и виновато опустил серые глаза, видя ноги волчонка, приближающегося к нему. Доля секунды, пронизанная резкой пробивающей болью и мимолетным стоном, исчезла так же быстро, как и появилась. Рука перестала ныть. Ленор: — Лучше?.. Кевин: — Да, спасибо. Ленор: — Кевин… — змей слишком жалобно произнёс имя партнёра, не в силах больше удерживать ровную ноту. Юноша слабо улыбнулся, потрепав лохматую макушку змея: — Так и будешь плакать? Ленор: — Нет… — парень шмыгнул носом, стараясь остановить поток слез, и уткнулся носом в грудь возлюбленного, осторожно приобнявшего его за плечи. Кевин: — Ну Ленорчик. глаза ведь болеть будут, м… Ленор: — Мне все равно, я сделал тебе больно… я не хотел, прости, я не специально… Кевин: — Ничего, до свадьбы заживёт, тем более я тебя тоже обидел, так что все в порядке, да? И я знаю, что ты не специально, ты же мухи не обидешь. Ленор: — Я в детстве муху съел… — парень жалобно хихикнул сквозь слезы, продолжая висеть на партнёре. Кевин: — Муху? Ахаха, Ленор, а ты не такой безобидный, как кажешься, да? Ленор: — Да я бегал, а она мне в рот залетела и все… не вылетела… Танцор, стараясь сдержать смех, крепче обнял хвостатого: — Ой дурашка, ну зато ты на 1% муха. Ленор: — Осталось найти ещё одну пару рук тогда. Кевин: — О нет, если у тебя будет ещё 2 руки, змееныш, я не выдержу, ты же меня раздавишь, когда обнимать будешь. Ленор: — За то, что обижаешь меня… Кевин: — Ну прости… я же не имел ввиду ничего плохого… Ленор: — Угу… Кевин: — Я сделаю тебе предложение ещё раз позже, когда мы узнаем друг друга лучше, идёт? Ленор: — Не сделаешь… Кевин: — С чего бы? Ленор: — Я тебе разонравлюсь… Кевин: — Даже не надейся на это, вредное создание, — рука, до сих пор лежащая на плече, сползла по предплечью и зависла на талии, прижав брюнета ещё ближе. Кевин: — Голодный? Ленор: — Нет… Кевин: — Опять аппетита нет что ли? Ленор: — Прости… я на нервах… Танцор вздохнул, чмокнув змея в щеку, и достал из сумки упакованные бутерброды: — Поешь все равно, а то совсем сил не будет. Ленор: — А ты. Кевин: — Тут нам двоим хватит. Хвостатый скромно опустился на сено, подтянув колени, и начал вило жевать угощение, которое в обычный день вызвало бы у него явный восторг: — что-что, а в готовке сбалансированных блюд Кевину равных не было. Кевин: — Ты что, лимонов наелся? Ленор: — Нет… хочу спать, чтобы дни побыстрее прошли и я мог вновь вернуться домой… Кевин: — Ты ещё обещал сходить на сеанс. Ленор: — Я помню… — змей зажмурился, разглядывая сквозь пелену этой тьмы мелькающие звёздочки, появившиеся перед глазами. Через мгновение сознание угасло, соприкасаясь с холодным колючим сеном, царапающим нежную человеческую кожу, не прикрытую чешуей. Когда хвостатый очнулся, вокруг было тихо. Ярко-жёлтое солнце нетерпеливо заглядывало в окно, из которого несколько часов назад чуть не выпал юноша, и хлопало своими горячими ладонями по щекам Ленора, до последнего противившегося идее возвращаться в реальность после безмятежного и глубокого сна. Голова гудела от всей череды событий, навалившихся на него за последние дни. Ленор: — Кевин, ты тут?.. Пролежав ещё несколько минут, змей вяло приподнялся на локтях, щурясь от неприятного света. Партнёра нигде не было. Чувство усталости, которое вот-вот собиралось его покинуть, вновь пустило свои корни под кожей, переплетаясь с каждой продрогшей клеткой. Пытаясь подавить дрожь, чешуйчатый выглянул в окно в поисках танцора, но мирный пейзаж за окном был окутан спокойствием, не нарушаемым уже несколько часов. Шелковистая трава, стелющаяся по земле в прохладный вечер, слабо покачивалась от ветра и переливалась от лучей солнца. Где-то далеко в небо взлетела птица, быстро хлопая своими крыльями и нагоняя чувство одиночества, шагающее со змеем с самого детства: что бы он ни делал и как бы ни старался, все было безуспешно, он оставался один. Нелюбимый и неудавшийся ребёнок, на которого приходится тратить лишнюю порцию еды — клеймо, повешенное матерью, тяжёлым якорем утягивало его в эту пучину, из которой, как он думал, уже выбрался. Прокусив щеку и сдержав слезы, змей выскочил из окна, легко приземлившись на землю с такой высоты. Дорога до машины, которую он хотел и боялся увидеть, казалась непомерно длинной и мучительно короткой: что, если он правда остался один. Снова. Добежав до холма, с которого было видно дорогу, змей выдохнул с облегчением: Кевин все-таки не уехал. Правый бок кололо от каждого вдоха, который делал змей. Густая вязкая слюна заполнила рот, повиснув слизью на траве, когда он попытался её сплюнуть. Горло тянуло и надрывисто щипало, вторя движениям грудной клетки. Обратно брюнет уже шёл, не рискуя вновь ускориться: тяжесть, навалившаяся на него, тянула к земле и умоляла просто лечь и заснуть, чтобы не думать о документах, о работе, о проблемах. Полубредовое состояние, в котором он дошёл, кружило вокруг мир в разноцветной карусели, шуршащей травой. Чей-то далёкий голос отдался в потемках сознания прежде, чем он успел упасть и удариться о деревянную стену сарая. С губ медленно сполз шёпот, назвавший имя любимого, после чего змей вновь утонул в этой темноте.