Самое опасное дело Ритана Вея.

Глава 4. — Рассказывай, — тороплю я потомка. — Что ты там такое узнал, мой непослушный отпрыск?! — Расскажу, если ты не отправишь меня домой и возьмешь с собой. Вот оно как. Яйцо уже ставит курице условия (это тоже из многочисленных высказываний Дэвиджа, частенько цитируемых Язи Ро, Родителем Томаса). Глубоко вздыхаю. — Ну? — Мне удалось побывать в посольском крыле, — заговорщицки шепчет Ритан Гура. — Я в этом даже не сомневался, шпион. Что же навело тебя на мысль о похищении Арнольда? Гура горделиво выпрямился. — Знакомство с Мишель. — Кто это такой, такая?.., — я не договорил, Гура перебил меня. — Это — ребенок землян, она сидит в комнате прислуги в посольском крыле, так как ее предок там работает в прачечной. Она девочка, Родитель. Мишель так сказала, когда я спросил, кто она такая. И объяснила мне, что такое мальчик. — Ритан Гура смотрит на меня укоризненно. Я-то не предоставил ему эту информацию. Надеюсь, объяснение не сопровождалось наглядной демонстрацией? — И кто же, по ее мнению, мальчик? — я пытаюсь скрыть улыбку на лице. — Это — такой маленький, вечно грязный, вонючий, злой, невоспитанный землянин, совсем не такой как она. Тут я уже не выдерживаю и смеюсь, несмотря на удивленное лицо потомка. Сквозь смех я комментирую: — В принципе, верное описание, Гура. Тот продолжает, воодушевленный моей поддержкой. — Мишель сказала, что видела, как драк-уборщик вытаскивал из номера миссис Мурано большую сумку! Я невольно хмурюсь. — Она точно видела это в день пропажи Арнольда? — Да, потому что в этот день у нее был день рождения. — Гура задумчиво протянул, — А на день рождения дарят подарки. Ты помнишь про мой день рождения? — Не надейся, особенно если продолжишь баловаться и заставлять меня беспокоиться, — погрозил я ему пальцем. Хотя этот человечий обычай я с удовольствием соблюдаю, но Ритан Гура еще не дожил до своего первого года жизни. Путем недолгих размышлений, приходим к выводу, что единственный драк-уборщик в тот день в посольском крыле — это Даффа Мик. — Интересно, почему она не рассказала это, когда миссис Мурано искала своего кота? Ритан Гура пожимает плечами, снова невольно копируя мои жесты: — Видимо, у нее никто и не спросил. Детей часто не замечают. В этом он, конечно, прав. …Дом, в котором проживал драк-уборщик, находился в недавно отстроенном районе города. Это было длинное двухэтажное здание, заселенное уборщиками, обслугой, официантами, горнорабочими, вахтовиками и прочими рабочими специальностями. Каждая из комнат имела свой выход и окно на противоположную сторону дома. «Весьма удобно». — подумалось мне. — «Никто не видит, как и когда ты входишь. А если что — можно вылезти через окно на другую сторону». Судя по данным, предоставленным вредным консьержем, нам нужно было помещение под номером «айтеда»*, то есть тридцать пять. Пройдя под рядами дверей, мы поднялись на второй этаж. Вот и нужная дверь, покрашенная, как и все остальные, скучной серой краской. Под звонком стояла чья-то кривая надпись: «Сломано!» Я аккуратно постучал в дверь. — Даффа Мик, откройте пожалуйста. Мне нужно задать вам несколько вопросов. Сначала за дверью было тихо, но я все же услышал легкий шорох шагов. — Вас беспокоит детективное агентство Ритана Вея. — продолжил я, говоря громче. — Нам нужно узнать, что было у вас в сумке, которую вы забрали из вашей гостиницы три дня назад. Снова тишина, хотя я определенно чувствую за дверью чье-то присутствие. В следующее мгновение глаза мои расширяются от догадки. — Ложись! — кричу я и падаю плашмя на ничего не понимающего потомка. Пластиковое покрытие двери взрывается пулями. В воздух летят ошметки, обивочная пыль, куски пластика. Продолжая прижимать Ритана Гуру к земле, я вытаскиваю из внутреннего кармана свой пистолет. Через секунду мое оружие дает ответ в облако пыли и щепок. Раз, два, три, четыре выстрела… Слышен звон разбитого стекла. Даффа Мик убегает. Но мне сейчас важнее безопасность моего потомка. Осторожно привстав, заглядываю в помещение, чтобы убедиться — там никого нет. Снова возвращаюсь к Ритану Гуре. Он сидит на полу, прижавшись к перилам лестницы. На щеках — дорожки от слез, а на голове — длинный порез от куска пластмассы, вылетевшего из двери. Он сочится кровью. Сам я, наверное, выгляжу еще красивее. Я обнимаю его. — Все хорошо, мое милое дитя, все уже закончилось. Он утыкается мне в грудь и шепчет: — Прости, прости что не слушал тебя, Родитель. Мне так страшно… Я целую его в щеку, снова обнимая. — Все будет хорошо, мой родной. Уже все хорошо. Слышу вой сирен полиции. Кто-то из неравнодушных соседей видимо уже вызвал подмогу. Поднимаюсь на ноги и помогаю подняться моему ребенку. Вдвоем мы заглядываем в жилище. На расправленной грязной кровати валяется та самая черная сумка, про которую говорила Мишель. Она пуста. Но не пуст стол, стоящий в центре. На нем и вокруг него валяются разбитые пулями коробочки. До боли знакомые мне коробочки. Множество коробок, и белый пахучий порошок вокруг. Сжимаю кулаки в бессильной ярости. Только попадись мне этот Даффа Мик! Будет очень тяжело оставить его в живых… Замечаю пятна желтой дракской крови на полу и подоконнике. Этот шаадсаад* ранен! И надеюсь, далеко не уйдет. А мне нужно срочно спросить у Хелен Мурано: что делала партия «пастилок счастья»* в ее гостиничном номере? Я сижу за столом начальника городской полиции Синдиеву, порезы мои и потомка обработаны и помазаны омерзительно пахнущей мазью. Ритана Гуру забрал мой партнер Томас, царапина и шишка на голове вполне по силам его медицинской специальности, я же остался отвечать за «весь этот беспредел», как выразился Мирджи Зерак, землянин, дослужившийся в полиции Синдиеву до весьма привилегированного положения и звания третьего офицера. — Что вы там делали, черт побери, — голос у начальника чуть ли не переходит на крик, — да еще и с ребенком! — Кота искали, — в который раз говорю я, — кота в сумке. — И нашли кота в мешке, — резюмирует третий офицер. Не сразу понимаю, что он имеет в виду. — Я никогда бы не стал рисковать не то что жизнью, даже эмоциональным состоянием своего ребенка! Но кто мог предположить подобное?! — я тычу рукой в миникомп. — Вы уже начали поиски этого Даффы, вызвали на допрос руководство гостиницы, а главное — миссис Хелен, которая, судя по всему, не так проста, как казалась? — Она в соседней комнате. — морщится Зерак. — Я могу поговорить со своей клиенткой? — договор об оказании услуг оказывается перед лицом третьего офицера. Он молча указывает на дверь. В соседней комнате допрос ведет следователь-драк. Вижу, что дела у него продвигаются из рук вон плохо. Повинуясь моему жесту, следователь выходит (не без облегчения) из комнаты, миссис Мурано устремляет на меня красное заплаканное лицо. — О, как я рада вас видеть, Вей! Меня снова никто, никто не хочет слушать. — Хелен, вы попали в неприятную ситуацию. Из вашего номера была вынесена сумка с большой партией наркотических веществ. Как она могла там оказаться? Вы можете ответить мне, и вместе мы придумаем как быть. — Я не знаю, как… не знаю. Мысли разбегаются, — женщина судорожно сжимает в руках свою сумочку. Мне становится понятно, что она не имеет к пастилкам счастья никакого отношения, почти сразу. Ведь это она подняла шум с потерей кота. Зачем ей было привлекать внимание к гостиничному номеру с наркотиками? — Расскажите о вашем муже. Несколько секунд она молчит, потом чуть не стонет: — О, нет. Я не верю, что Джозеф в это замешан. Не могу поверить! — Где он сейчас и чем вообще занимается на Драко? — перебиваю я. — Он дипломатический курьер, доставляет документацию на подпись в различные ведомства. — На его вещах при досмотрах ставится гриф дипломатической неприкосновенности? Она с ужасом смотрит на меня. — Вы хотите сказать, что… Мой Джозеф?.. — Это вы сказали, не я, — мне уже все ясно. — Где ваш муж должен быть сейчас? — Он должен быть в консульстве, — выдыхает миссис Мурано, — и снова заливается слезами, достав платок. — Успокойтесь, все будет в порядке, — выдаю я дежурную фразу. — Не будет, — она смотрит на меня поверх платка, — ведь вы же так и не нашли Арнольда.