Закрой глаза — будет страшно

      Соне было сложно выбирать… все эти свадебные штучки. Даже просто в онлайн-магазине. Всё, на что она смотрела, она комментировала одинаково: дорого. Не вслух, конечно. По крайней мере, не каждый раз. Но я-то видел, как быстро она от всего отказывалась.       Вот нашла какую-то безделушку — украшение на платье, вроде бы понравилось… и тут же: передумала. Типа.       Она боялась тратить мои деньги.       А я — своим уже ничего не считал. Ни словом, ни видом я ни разу не дал ей повода подумать, будто мне жалко. И всё равно… мне было мерзко. Просто от самой мысли, что Соня может так обо мне подумать. Приписать мне эту дрянную черту — жадность.       И я понял: так мы ничего не выберем. Она — не выберет. Поэтому я решил повезти её в свадебный салон. Только такой, где нет ценников. То есть, цена есть — но только по запросу. Потому что в таких местах и правда дорого. Предельно. Настолько, что писать эти нули уже даже и неприлично. Поэтому они и не пишут.       По крайней мере, я так полагал. Всё-таки, это и для меня первая свадьба. Последняя.       Я планировал быть мужем Сони — или вдовцом. Третьего варианта не существовало. Второй Сони тоже уже никогда не родится.       Так что, когда Соня окажется в месте без цифр, ничего её не спугнёт. Она почувствует себя уверенней. Спокойней. Главное — чтобы наконец хоть что-то выбрала. И чтобы всё это получила.       Ну а что, ждать, когда её мамочка приедет, чтобы во всём этом помочь? Так она не приедет. Даже если я ей заплачу. И я это точно знал. Я ей писал. Один раз даже позвонил. Она молча прослушала — и сбросила. Или заблокировала. Кто её знает.       Она вроде как умная женщина, такая вся важная. Но похожа на чёрта. Всё при ней, кроме одного — хоть какого-то эмоционального интеллекта.       Соне я, конечно, ничего об этом не сказал. Всё это было… сугубо между мной и той женщиной. И если честно, я до конца не понимал, зачем вообще пытался. Может, думал — явится, и Соня обрадуется. Подарок такой.       А может… хотел посмотреть, хватит ли у этого второго родителя совести появиться. Хоть раз. Хоть на день. Хоть однажды стать тем, кем она должна была быть изначально. Мамой. Первой.       Вот и всё. Ни хорошего, ни плохого. Ничего из этой попытки не вышло. Просто пустота. А я промолчал. Соня никогда об этом не узнает. Потому что если узнает — начнёт сравнивать. Меня и мать.       Кто хуже: тот, кто звонил за спиной — или тот, кто этот звонок сбросил.       А мне… этого не надо. И я — хуже. Всегда хуже.       Утро было совсем раннее, и свадебный салон оказался пуст. А может, он всегда такой — тихий, без случайных людей. Пустой по нужной мне причине. Всё той же, по которой я вообще сюда заявился: отсутствие ценников.       Соня шагнула внутрь медленно, с каким-то осторожным восторгом. Обрадовалась, наверное. Подумала, что всё тут бесплатно. Или… просто боялась наступить куда-то не туда. Показаться недостаточно подходящей.       И вот тогда я понял — она не просто станет выбирать платье. Она впервые примеряет роль. Роль невесты. Моей невесты.       Это как то самое утро... утро, когда ты просыпаешься и понимаешь, что тебе больше никогда не нужно идти в школу.       — Здравствуйте, а вы рано. Может, кофе?       Откуда-то сбоку вышел консультант. Молодой. Ухоженный. С узкими запястьями и глазами, которые слишком быстро пробежались по Соне.       Я уставился на его руки. Эти тонкие пальцы. Представил, как он коснётся ткани — рядом с её кожей. Как наклонится, поправит шлейф где-то у бедра. Как задержит взгляд там, где не следует. Как вдохнёт глубже, чем надо. Только её воздух. Если станет помогать… Соне.       Я это всё представил — и захотел выломать ему руку.       Потому что этот мальчик — он получил доступ. Шанс на близость с Соней. На прикосновение. А потом? Ему ведь захочется больше. Я же увидел, как он продолжительно заморгал, когда она вошла. Как залип взглядом на ней — при том, что на Соне было всего-то: водолазка в полоску и джинсовый сарафан.       Водолозка. Причём — ничтожная. Сексуализировать действительно нечего. А он уже думает, что там под ней?       Может, это консультант вообще неадекватный? Может, у него имеется какое-то девиантное отклонение? Ну а что там разглядывать, на водолазке Сони? Разноцветные полосы? Нет. Он не подбирал ей потенциальное платье. Он пялится.       А я улыбался. Но только потому, что знал: у меня в машине лежит пистолет. И я в любой момент могу выйти — и вернуться.       Соня в ответ почти улыбнулась. От кофе, естественно, отказалась — она его не пьёт. Естественно. И если этот эксперт по радужным водолазкам действительно был экспертом — должен бы это знать. Предугадать.       Это базовая информация.       Рефлекторно я положил руку Соне на талию. Не крепко — просто чтобы напомнить: на мою поддержку она может рассчитывать. Более чем. Я осведомлён о её предпочтениях хорошо. Вот эти все её детали — мои собственные девиантные отклонения. И мы могли бы работать в тандеме. С отличным результатом. А не с любым, который вот-вот озвучит этот консультант. Обязательно что-нибудь корявое предложит.       — Присаживайтесь, сейчас подберём варианты, — он жестом показал на диван у зеркала. Но говорил, конечно, ей: — У вас такая миниатюрная фигура. Вам подойдёт А-силуэт. Может, с открытыми плечами. Или хотите что-то более смелое?       Смелое, — повторил я мысленно. И глаза сами собой сузились. Он специально это сказал? Или решил, что Соня — отважная девочка?       Ещё бы… выйти на улицу, когда там минус, в сарафане — смело. Вот только она приехала на машине. Пробыла снаружи несколько секунд. Могла себе позволить прийти и в пижаме.       Соня смотрела на платья. Будто не заметила ни его фразы, ни моего молчаливого напряжения. Ей правда было сложно выбрать. Она была… разве что бедняжкой?       — Можно я сама посмотрю? — тихо спросила она.       И парень сразу отступил. С готовностью. Как щенок. А я остался стоять. Смотрел. Следил за худощавым и за радужной водолазкой.       Потом появилась девушка. Блондинка в чёрной форме. Такая же вежливая. С мягким голосом. Подошла сразу ко мне.       — Вы будете ожидать здесь или присоединитесь к примерке?       Она улыбалась. Открыто.       — А вы часто такое предлагаете? Ну, подглядывать? — спросил я. Тоном, который мог бы быть шуткой. Но не был.       Девушка растерялась. Улыбка исчезла.       — Простите… просто подумала, вдруг хотите. Обычно это предлагают мамам.       — Очень советую вам держаться подальше от примерочной. И от неё — особенно. И он пусть тоже держится, — я кивнул на паренька, что вешал платье. — Ну да. Я тут за мамочку.       Это прозвучало глупо. Неуместно. Но я даже не извинился.

***

      Машина. Утро. Уже следующее утро. Соня так и не выбрала платье — ей ничего не понравилось. Зато нашла в том салоне какую-то заколку. Ерундовую, но мы взяли. А на следующий день, для поездки в другое место, мы выбрали иное время — после обеда. Всё потому, что Соня договорилась о встрече... С Кристиной.       Та, словно предугадала, внезапно объявилась в городе. И я знал, что она останется на свадьбу. Соня — забудет всё плохое, простит, обязательно её пригласит. Но я не выразил возражений.       — Захочешь — возьмёшь чай, пирожное. Всё, что хочешь. Ну и Кристине тоже, — я протянул ей карту. Металлическую, с чёрным глянцем.       Соня не сразу взяла. Смотрела в окно.       Потом выдала:       — А какой у тебя пароль?       — Всё тот же. Твой день рождения. День и месяц. Я никогда его не менял.       Она кивнула. Еле заметно. Не спросила — с какого момента. С нашей встречи в тире? Со вчерашнего дня?.. Или задолго до.       Ну а я должен был «уехать». У меня, якобы, встреча. Срочная. Очередной партнёр. Только я даже не притворился, будто еду далеко. Просто остановился на углу. Вышел из машины. Закурил. Ветер был резкий, тянул с улицы — но я всё равно стоял.       На самом деле, я уехать не мог.       Они — наедине. Соня и Кристина. Не вдвоём, а именно наедине. А это не одно и то же. Именно так на Соню и можно заиметь влияние. Тонкое, от которого не отмахнёшься. Соня не устоит. А Кристина — липкая. Навязчивая. И говорит с Соней, как с ровней. Как будто имеет на это право.       Но это никогда не было так. А сейчас — тем более. Пропасть между ними теперь огромная. Жизни. Судьбы. Всё — несопоставимо.       Я скурил несколько сигарет. Ждал на улице минут двадцать. А потом решил зайти. К ним. Просто зайти. Как ни в чём не бывало.       Ну а что такого?       — Уже всё? — сказал я, подходя к их столику. — Я просто быстро закончил. Решил заехать пораньше. Не против?       Соня не удивилась моему появлению. И не возразила. Её взгляд только мельком скользнул к телефону на столе. Может, запереживала — вдруг пропустила мой звонок. Каким-то… совсем нехорошим образом.       Просто она меня знала. Знала, что я точен. Прям. Что я не предпринимаю ничего — без предупреждения. Даже самых неприятных вещей.       Кристина же — напряглась. Но мне улыбнулась.       — Привет, Дима. Присоединяйся, конечно. Мы… как раз обсуждали интересную возможность для Сони, — сказала она.       Я сел рядом. Положил руку Соне на плечо. Взял её стакан. Отпил апельсиновый фреш. Кислый.       — Какую ещё возможность? — поморщившись, уточнил я. 
      Хоть мне и было абсолютно безразлично, какую белеберду Кристина вот-вот озвучит. Под видом "возможности", я имею в виду. Очередная фантазия, преподнесённая с серьёзным тоном.       Что там? Сходить завтра в Макдональдс? Такие вот планы?       — Ну, у меня освободилось одно место. На работе. Там ничего сложного — помогать с проектами. Соня могла бы попробовать. Команда классная, гибкий график. Я подумала…       — Ты это предлагаешь Соне? — перебил я.       Соня тут же оживилась.       — Ага, а что? Кристина рассказывала… ну, про дизайн, редактуру. Просто работа за компьютером. Ну, типа творческое.       — Да ничего. Но… ты вроде как собираешься замуж. Как-то странно начинать новую жизнь — между примерками. Платьев. Не находишь?       Кристина посмотрела на меня — прямо. С вызовом. Насколько её безобидная внешность вообще могла себе это позволить.       Да и... вряд ли она до сих пор осознавала масштаб личности, с которой имеет дело. Со мной.       — Дим, это же не офис на десять часов в день. Соня справится. И работа — это нормально.       Я улыбнулся. Помолчал. Глаза при этом были точно холодные. Я посмотрел на неё. На Кристину, которая решила затирать мне о независимости. Медленно. Не отводя взгляда.       — Справится? Конечно, Соня справится. Абсолютно. Вопрос не в этом. Вопрос — зачем. Нормально — это когда человек не нуждается в работе. У неё есть всё. Всё, что нужно. А ты решила как-то иначе? А что заставило тебя так думать? О нас. О ней — и обо мне? Давай поконкретней.       Соня молчала. Я слышал, как она вдыхает носом только — коротко, почти… обиженно. Ну, вот-вот и обидится. На меня. А на Кристину она взглянула с таким выражением, что я подумал: как бы мне эту Кристину уже вырезать из её беззлобной памяти навечно.       Да, Соня абсолютно точно напряглась. А я думал: зачем ей это всё? Что там такого успела наобещать ей Кристина — за считанные минуты? Чем она это так преподнесла, что Соня уже… прониклась?       Может, потому что Кристина — совсем никому и ничему не принадлежала? Никому она не была необходима так, как бывают необходимы некоторые. От неё, от всей этой самодостаточной Кристины, веяло... обременительной, неприменимой свободой.       Свободой? Нет, детка. Не в этой жизни.       Этого я, конечно, вслух не сказал.       Зато заговорила Соня:       — Мне… правда очень хочется попробовать, — медленно произнесла она.       Тихо. Но я услышал каждый её слог. Как удар. Удар по мне.       Кристина тут же подалась вперёд.       — Вообще-то, если ты не знал, Соня всегда была очень талантливая. Творческая. Просто ты, кажется, не совсем в курсе.       Я поднял на неё взгляд. До этого смотрел на колени Сони. На то, как она спрятала обе руки под стол. А я — поймал их. Обе.       — Кажется, я осведомлён гораздо больше, чем ты думаешь. О её талантах, — сказал я. — И, может быть, именно поэтому я и выбрал Соню. — я смотрел прямо Кристине в глаза. — О да, я знаю. Соня — очень, очень творческая. То, как она умеет, при случае, сочинять... Перед таким трудно устоять. Я просто не могу жить — и ей не верить.       Официант подошёл в этот момент, к столику — будто случайно. Я махнул рукой. Подозвал ближе.       — Мне — воду. Ей — то же самое. Только с сахаром. А то это невозможно пить. Или это такой сорт апельсина?       Соня в заказе не участвовала. Смотрела в стол. Как и любой творческий человек, она, наверное, проживала такую вот бытовую несправедливость где-то глубоко внутри. Я о том, что не Кристине решать, что ей нужно.       А я бы, может, уже и не стал говорить это прямо. А просто… шепнул бы ей. Что-то вроде: «Ты — моя. А у меня, Соня, есть всё. И теперь у тебя — тоже.»       Но — неуместно. Тем более, как только исчез официант, они тут же продолжили. Кристина снова повернулась к Соне, как будто меня за этим столом и не было. Завела своё: про дизайн, фриланс, какие-то курсы… Всё в том же тоне. Будто нарочно. Будто назло.       Но я… уже не слушал. Потому что не слышал. Я смотрел на Кристину — не как на проблему. Я смотрел на неё, может быть, даже с лёгкой жалостью.       Да. Обычно, если ты слишком жалок, ты пытаешься затянуть в свою никчёмность кого-то ещё. Чтобы не так одиноко было. Чтобы не так ярко чувствовалась разница — между тобой и кем-то, у кого ещё есть шанс.       Это Кристина и делала. Безуспешно. Безутешно. Пыталась утащить Соню за собой.       А я… Я уже посматривал на выход из кофейни.

***

      На ужин Влад пришёл ближе к девяти. С опозданием, конечно. Как всегда. Я открыл сам — Соня к тому моменту уже сидела за столом. Перекладывала салфетки. И молчала.       Слишком долго она уже молчала. И слишком упрямо, чтобы я не заметил. Чтобы я мог это не считать за что-то важное.       Я и не стал притворяться. Я хотел с ней поговорить. Только врач был приглашён заранее — и заявился. Он ведь теперь очень старался. Вёл себя так, будто всё хорошо. Будто мы снова друзья. Больше не лучшие — но хотя бы неплохие.       — Ну что, жених, — сказал он, хлопая меня по плечу. — Как оно? Не передумал ещё?       — Поздно, — ответил я. — Кольца уже куплены.       Он рассмеялся, прошёл внутрь, заглянул на кухню. Увидел там Соню.       — Привет, заяц. Как ты? — Он протянул ей что-то — конфеты, кажется. — Это тебе. А Диме — ничего.       — Привет, — сказала она. Без улыбки.       Губы сжаты. Голос — подавленный. Она даже не встала с места. Влад оставил коробку на столе, как ни в чём не бывало.       Я сам накрыл на стол. И не потому что Соня была тихая, а потому что я организовывал ужин. Доставку. Красное мясо, красное вино, гарнир. Всё как положено. И Соне я положил в тарелку намеренно много. Специально. А она — почти ничего не съела. Обследовала вилкой, потыкала пару раз. Всё.       Зато Влад ел за двоих. И говорил за троих. Шутил, болтал, рассказывал, как где-то с кем-то пересёкся, кого-то случайно спас, кого-то случайно унизил. Театр одного актёра. Только зритель у него был — не я.       Соня смотрела. На него. А я резал мясо. Медленно. Сосредоточенно.       Влада я просто слушал. А молчание Сони начинало меня бесить. Её аппетит — отсутствующий.
 Её отсутствующий взгляд — тоже.       — А вы чем сегодня занимались? — спросил Влад, наливая себе ещё вина.       — Мы были в кафе, — ответила Соня.       Совсем неожиданно. Даже для меня. Она после отодвинула тарелку. Стала разворачивать конфеты — те самые, от Влада.       — С Кристиной встречались, — добавил я.       Намеренно вмешался. Чтобы Соня не решила, будто может вести с врачом диалог — и вырезать меня из картины. Чтобы не думала, будто можно отказаться от моей еды, но спокойно брать еду от него.       — Да? — Влад вскинул брови. — И как она? Я её давно не видел. Не планировал.       — Хорошо, — отозвалась Соня. — Она предложила мне интересную работу. Но Дима, — она повернулась ко мне, — конечно же, сразу сказал, что это плохая идея.       Я отложил вилку. Спокойно. Чётко.       — Ну да. Я так и сказал. Ты всё верно запомнила. И раз уж ты сегодня такая внимательная — закончи для начала хотя бы колледж.       Соня резко обернулась. Смотрела на меня. Молча. Долго. Обиделась — я это почувствовал кожей. И именно в этот момент — вмешался Влад.       — Эй, — сказал он, усмехаясь. — Ты так не шути. С Соней.
 А то мне, может, и правда придётся открыть ту самую ветеринарку, про которую она наверняка с шестого класса мечтала, и взять её туда главной. — Пауза. — А там, глядишь, я и сам на ней женюсь. Мне, вообще-то, нужны деньги.       Влад улыбался. Всё это была «шутка». Но я расслышал её подтекст.       И то ещё, что он вспомнил о Соне больше, чем следовало. И то, с какой интонацией он произнёс «сам женюсь». И то, что сказал слово «деньги» — словно именно это и делало Соню ценной.       Я промолчал. Начал снова жевать. Мясо было идеально. Вино раскрывалось. А у Влада — эти конфеты. Сладкие. Отвратительно сладкие. И он сам — сидит за моим столом. Говорит с моей Соней. Также отвратительно.       Он что, собрался её спасать? Может, от меня?       — Влад, — сказал я. Уже не думая. Но ещё не поднимая на него глаз. — Уходи.       Врач на меня уставился:       — Что? Ты чё, Дим?..       А я уже достал. Пистолет — наружу. Просто поднял руку, без рывка, без крика. Навёл на него. Спокойно. Так, будто готов и отложить оружие на стол, если он просто встанет и уйдёт.       — Я сказал: сваливай, — повторил я.       Он застыл.       — Слушай, я…       — Нет. Сваливай. Пока можешь выйти сам.       Соня кажется вздрогнула. Голос у неё дрогнул:       — Дима…       — Ты — сиди, — не глядя на Соню, сказал я. Смотрел теперь только на Влада. — И конфеты ему эти отдай. Иначе он за ними вернется.       — Мы же просто ужинали, — сказал Влад, уже не так широко улыбаясь. — Ты с ума сошёл? С каких пор такая реакция на шутки?       — Да. Я — совсем с ума сошёл. Ты только сейчас это заметил? И… с тех пор как ты решил, что можешь говорить с Соней так, будто я мёртв. — Я сделал паузу. — Но если я, к примеру, действительно завтра не проснусь… ты будешь последним, кому я оставлю свои последние распоряжения. Особенно — насчёт неё. Понял?       Влад медленно поднялся. Сказал ещё спасибо. Отошёл к двери. А я... просто ждал. Ждал, пока она закроется. Входная дверь.       Я положил оружие на край стола, взял вилку. Продолжил есть. А Соня замерла. Конфеты она точно есть перестала, но Владу их всё равно не отдала. Кажется — и вправду испугалась.       Да, всё так и было, она ведь прижала коробку к груди — крепко — и так с ней и сидела. Смотрела на меня. Теперь — только на меня. Не моргая.       Я налил себе ещё вина.
       — Если не доешь — выкинь в мусор. Вместе с коробкой тогда. Это, знаешь ли, не так уж и вежливо — сразу к десерту. Лучше тебе просто остаться сегодня без ужина.