Let's run away to the end of the world?

Майкл раскачивается на стуле, поглядывая в замыленное окно. Зевает. Осень. Прохладный ноябрь. Кругом веет невообразимой тоской, а тусклое солнце падает лучами на доску, исписанную формулами. Майклу скучно. Он рисует незатейливые узоры на полях тетради и упирается щекой в липкую ладонь. Рядом за партой, спрятав сонное лицо в сгибе локтя, распластался Джереми. Его конспект оказался на половину пустой, не считая пририсованных лично Майклом лисьих мордочек в уголках. Время от времени Джереми выныривает из своего странного беспокойного сна, проверяя, идёт ли всё ещё урок. Затем пару раз моргает и снова прячется, засыпая. Наверняка опять всю ночь читал книжки о динозаврах и диких животных Саванны. Учитель что-то говорит и вырисовывает ещё пару циферок белым мелом. – …таким образом мы получаем 37, которое преобразуем... Майкл кусает кончик карандаша, погладывая на доску. Думает о том, не заглянуть ли после школы в ближайший киоск за каким нибудь супергеройким журналом. Возможно, он мог бы позвать друзей домой. Там они бы засели в его комнате и не выходили, пока не пересмотрят все видеокассеты с фильмами ужасов. Тень за окном мелькает опавшими листьями и чьей-то тенью. Звенит звонок. Если раньше все сидели и отвлекались на различные глупости, даже на мимо пролетающую ворону за окном, угрюмо слушая нудятину учителя, то сейчас класс встаёт, визжит, гудит, толпой несётся к несчастной двери, которую, казалось бы, скоро и вовсе снесут. Как-никак, последний урок, все хотят домой. Но уносятся не все: в классе остаются три медленно собирающихся парня, и, конечно же, учитель. – Ты хоть что-нибудь слушал? – поглядывая на стремящихся к выходу одноклассников, спрашивает Майкл у Джереми, который в данный момент стоит у парты и сонно складыват вещи в рюкзак. – А? Что? Я и не знаю даже, на каком предмете мы и сидели. – На стуле. Джереми пристально уставляется на Майкла, ухмыляясь. А Майкл кивает на доску, на которой белым мелом красовались математические формулы. – Ну ты и чудак. У тебя даже половина конспекта написана, а это, между прочим – твой личный рекорд! – смеётся Афтон. – И ты не знаешь, какой был сейчас урок? – А-а-а-а, математика? – задумчиво тянет блондин. – Не математика, гений. Она в шестом классе закончилась, а мы восьмом! А у нас алгебра была. – А, серьёзно? - Всё, прекрати. Короче. Сейчас я в магаз пойду, приглянулась идея журнал купить. Ты со мной? – Хм… не знаю даже, – задумчиво поглядывая на доску, выдаёт Джереми. Прежде чем брюнет натянул рюкзак, к их парте подходит Габриэль. – Хей, Майкл, – неуверенно проговаривает только что пришедший парень. Но, осознав, что только что буквально перебил их, с вежливой наигранностью выразил. – Надеюсь, я не помешал вашему разговору? – Нет-нет, что ты. Мы как раз… – Да, Габриэль, ты помешал, – смеётся Джереми, но в следующую секунду ловит на себе нелучшие взгляды. – Что? – Джереми Фитцджеральд! – раздаётся голос преподавателя, который заставляет всех замолчать, а блондина вздрогнуть и не на шутку перепугаться. – Подойди-ка сюда. У тебя много плохих оценок накопилось в этой четверти, что ж… – Пс-с, Майкл, кажется, я не смогу сегодня, сам видишь. Бывай, – обернувшись на ходу, улыбнулся Джереми. Габриэль обходит парту, становясь рядом с Майклом. В руках перебирает верёвочки рюкзака. Они оба смотрят вслед бедолаге, которому, видимо, не поздоровится как дома, так здесь и сейчас. – Невозмутимый тип… – Это точно. Затем они поспешно покинули класс, чтобы ни одному из них не удалось стать ещё одной жертвой учителя. В коридоре их поджидала Сьюзи. Она трепала выбившуюся нитку на рукаве своей джинсовки и напевала приевшуюся мелодию. Все звали её просто – Сью. Иногда Майкл задумывался, что только его имя остаётся неизменным для всех. Потому что Джереми был – Джерри, Габриэль – Гэб, а Майкл был... Майклом. Просто таким вот. Состоящим из пяти букв имени и пяти фамилии. В шутку он называл себя "пять из пяти". – Решила подождать вас сдесь, – заявляет Сьюзи, как только мальчики подходят достаточно близко. – Не хочу, чтобы учитель видел меня лишний раз где-то поблизости. – Ага, – улыбается Габриэль, поправляя рюкзак, свисающий с плеча. – Кто же виноват, что у тебя сосуды слабые? – Не, чувак, там вся парта в крови была, – хихикает Сьюзи. Майкл помнил эту историю. В тот день в его подругу прилетел баскетбольный мяч. А когда, казалось бы, всё обошлось, прямо на следующем уроке у неё из носа хлынула кровь. – Майкл? – слышится голос друга. – Ты с нами? – Э-э... Я вас не слушал, простите. Сьюзи закатывает глаза. – Вечером. Пойдём вечером ко мне? Майкл отстранённо кивает. Ему нравится дом Сьюзи и эти её смешные садовые гномы на пороге. Там всегда можно поиграть в траве и поймать парочку лягушек. По дороге они зашли в мини-маркет. Сьюзи спрятала в рукав теннисный мячик, а Габриэль поглядывал на полку с ароматическими свечами. Майкл взял жвачку по скидке и запечатанный комикс в цветной обложке. На кассе Сьюзи прятала руки и уводила взгляд, а Габриэль чуть покачивался из стороны в сторону. Вышли они без подозрений и Сьюзи так радовалась сворованому мячу, будто это было самой ценной вещью на планете. Вскоре, они разошлись по домам. Договорились встретиться к вечеру у уродливой лавочки рядом с домом Сьюзи. Майкл, как обычно, оглядел дом издалека, перед поворотом. Смял парочку фантиков в карманах, поправил волосы. Всё было почти как всегда. Почти. Вокруг необычно тихо, что не свойственно такой местности. Обычно она гораздо оживлённее, чем сейчас. Наверное, Майкл действительно потратил много времени сегодня на похождение в киоск с друзьями, поэтому не стоит заострять на этом внимание. Но в целом, людей не так и много. Как видимо, все школьники давно разошлись по домам. А может, где-то гуляют, но точно не здесь. А возможно кто-то, как Джереми например, нахватал двоек и сейчас отстреливается на дополнительном индивидуальном занятии. Майк скривился от этой мысли. Он ненавидел индивидуальные занятия. Бедный Джереми… Неуверенно парень устремился к своему дому, который, можно сказать, скромный, а можно и сказать, что нет. Типичный частный двухэтажный кирпичный дом с балконом, небольшим садом и задним двором. Идеально. Уже подойдя к калитке забора, Майкл чует что-то не ладное. Он отлично видет сквозь одну из щелей забора брата и сестру, которые вне дома. Которые стоят у входной двери, не теряя лишней возможности глянуть в её глазок. На их лицах, как ни странно, то-ли напряжённость, то-ли некая настороженность. А может - и то, и другое, кто знает? Парень отодвигает щеколду, осторожно заходит на участок и закрывает калитку изнутри. Увидев его, Кэссиди и Элизабет как по команде бегут к нему встречать и обнимать. – Хэй... а что вы тут делаете? Обычно батя вам не разрешает, ну, – проговаривает паренёк и тепло улыбается, когда чувствует на своей груди голову брата, что заключает его в объятия. – Выходить на улицу без взрослых... – Майкл поднимает Кэссиди на руки, обнимает и аккуратно фиксирует на себе. – Майкл... мама с папой, они... – всхлипывает Элизабет. – Ссорятся... После этих слов улыбка с лица Майкла пропадает. Только этого не хватало... "Хотел ужастик посмотреть" называется... (Так, вдох - выдох. Ты не должен вмешиваться, ведь не в первых раз такое). Хотя обычно подобное заканчивается не лучшим. – ...и они попросили нас побыть тут, – договаривает Кэссиди. – Понятно... – говорит брюнет и опускает брата на землю. – Так. Пойдём на задний двор, тут вам делать нечего. Майкл берёт брата и сестру за руки. Они обходят дом и оказываются в уютном месте, где расположены качели, лавочка и небольшой столик. Также там есть и открытая веранда, куда Майк, отпуская брата и сестру прогуляться по территории под его присмотром, отправляется. Из дома слышутся крики родителей, сплошное обзывательство, нецензурная лексика и маты. Также слышны летящие предметы и грохот стульев. (Чёрт...) (Надеюсь, это ненадолго. Ох, как надеюсь...) (а стоит ли мне вообще вмешиваться?..) Майкл шмыгает носом, поправляя сползшую рюкзачную лямку. Ладно. "Ладно", – думает он, ухватываясь за дверную ручку и аккуратно, чуть приоткрыв, протискивается внутрь. Дверь глухо хлопает и Майкл шумно выдыхает, прижавшись к ней спиной. Всего мгновение он стоял так, силясь умерить дыхание и заставить кровь не пульсировать в висках с такой силой. Потом встряхнул головой, роняя рюкзак и вслушался, понял, почему даже сердце сейчас бьётся со звуком ракетного воя. Понял, что вокруг тиши... ...на. Ни звука. Понял и тут же сорвался с места. Побежал. Скользя кроссовками по ковру и врезаясь в косяки острыми плечами. Ведь ничего не волновало его сейчас, кроме телевизионного шума в голове и шороха собственных рванных шагов под весом беспросветного ужаса. (лишь бы...) Он влетел в комнату товарным поездом, снося всё на своём пути. Зацепился за край стены, уставившись распахнутыми глазами и тихо, едва различимо, прошептал: – Что... Они ни сказали ничего. Даже не посмотрели в его сторону, хоть это и было всё, что Майклу сейчас оказалось нужно. (лишь бы не заплакать) Мать почему-то стояла над чемоданом, поспешно кидая туда любимые блузы в перемешку с наволочками и флаконами духов. Затем протирала глаза, осматривала всё это, тяжело дыша и, стиснув зубы, закидывала ещё парочку вещей. Отец смотрел в стену, сжав руки на груди. Его волосы выбились из привычной причёски и теперь влажными локонами ниспадали на лицо. Он резко поднял взгляд на Майкла и, чуть дёрганно, осмотрел его. – Ты оставил детей одних? – сухо спросил он. Майкл поёжился, выходя из ступора. – Они... Во дворе. Я услышал, что вы... – Иди к ним. Вновь повисла тишина. Ладони неохотно отлипли от стены, а ноги сделали пару шагов назад. Майклу до боли хотелось остаться. Быть здесь с самого начала и до конца, стать свидетелем всего что могло бы произойти и того, что происходит прямо сейчас. Хотелось остановить их обоих, но удалось лишь... ...оставить комнату и на негнущихся ногах выйти во двор. Почему-то ему казалось, что всё обречено. Почему-то. Почему-то он даже не догадывался о таком исходе, зная, что обычно их ссоры заканчиваются чем угодно: обнимашками, букетом цветов с невинным "прости меня", но только не разводом. А сейчас парень стоит на деревянной веранде, тусклым взглядом глядя во двор на играющих брата и сестру. Только что сзади с грохотом закрылась дверь, может быть от ветра, а может кто-нибудь из родителей захлопнул её, что только угнетает ситуацию. В голову лезут самые плохие и ужасные мысли о последствиях всего этого. Конечно, маму Майкл безумно любит, и ни за что бы не позволил ей уйти, а если это необходимо, то пошёл бы с ней. Так он думал ранее, когда ещё был маленьким ребенком, но, как оказалось, в реальности всё не так-то и просто. Он бы попытался хоть как-то остановить родителей, если бы не его невзорность. В этой ситуации он чувствовал себя никем. Да и к тому же, родителям точно бы не понравилась вмешивание Майкла. И всё бы ничего: он бы навещал маму, писал бы, звонил. Может быть, даже, всё не настолько плохо. Но жизнь с суровым отцом многообещаема. Сарказм. Не то, что Уильям не любит детей или плохо обращается с ними... он просто часто торчит на работе и крайне мало времени уделяет им. Даже простые слова "Привет, Майкл, как дела в школе?" он сказать не в состоянии. И самое ужасно – то, что причину развода Майкл не узнает. Это он понял, когда посмотрел отцу в глаза пару минут назад. Майкл поймал себя на том, что на его глазах появились слёзы. Со стороны выглядит очень нелепо, что четырнадцатилетний парень плачет. Чтобы заставить плакать такого человека, как Майкл, надо ещё хорошенько постараться. Парень облакатился руками о деревянные перила, зарывая голову в сгибы логтей, пытаясь скрыть слёзы и не позориться перед младшими. Хотя бы. У него это явно не выходило, потому что спустя пол минуты он услышал тихий голосок брата: – Майки?... что с тобой... – Кэссиди, пожалуйста. Не называй меня так. Хотя бы когда я в таком состоянии, – дрожащим голосом ответил Майк. – Почему ты плачешь? – Мальчишка поднялся по деревянным ступенькам, подошёл к брату и попытался вглядеться в его лицо. Элизабет была в дальней части двора. – Я же вижу... не стоит скрывать! Майкл, видя безвыходное положение, выбрался из своего убежища и глянул сквозь слёзы на брата. А тот, будто бы понимая, что происходит, улыбнулся, обнял его и сказал: – Всё будет хорошо... Парень тепло улыбнулся и обнял того в ответ. Кэссиди пришёл прямо в самую трудную минуту, чтобы поддержать брата. Честно сказать, его так никто не поддерживал кроме него. Спустя пару минут они сидели на диване с книгой в руках, Майкл учил брата читать. Также они поглядывали на Элизабет, которая уже успела покачаться на качелях, нарвать цветов и сделать венок. Становится прохладно. Домой заходить страшно. Майкл слышит скрип главной входной двери, потом ещё пару "добрых слов" родителей друг другу, а потом громкий звук закрытия двери машины, газ и... ...Всё. И ничего. И ничего не происходит больше. Ни сегодня, ни вчера... ...ни завтра. Майкл не уверен. Ему кажется, что лежит он здесь, на этой кровати, уже слишком-достаточно давно. Слишко-достаточно, чтобы всё вокруг наладилось и превратилось в тягучую карамель закатов и склеенных (ни в коем случае не разбитых) улыбок. Майкл не идёт в школу. Он вообще никуда не идёт. Даже ни смотря на то, что телефон трезвонил с самого утра смятёнными друзьями. Лишь один раз трубка оказалась поднята и непослушными руками поднесена к уху. На том конце провода послышался тихий вздох и неровное, почти насильно выдавленное пересохшим горлом, знакомое, мамино: – Привет. И этого вполне хватает для того, чтобы Майкл замер, ни проронив ни слова. Застыл немым вопросом в глазах и закружившимся волнением в голове, перепутал в момент все континенты и страны, забыл всё, что учил в школе и просто... И просто Повесил Трубку. А потом вцепился в собственные плечи и зарыдал.