Он слушал Цоя на закате

Антон сладко спал. Заснул он около пары часов назад, под утро. Чем же он таким занимался, спросите вы? На ночь глядя, как это обычно бывает (проверено на собственном опыте), ему в голову пришла необычная идея насчёт одежды. Пока эта мысль не улетучилась, Шастун решил быстренько вывести её на бумаге, а завтра утром уже посмотреть ясными глазами на своё творение. Правда план пошёл под откос, потому что следом за одной пришла вторая, а затем и третья идея. Так и получилось, что всю ночь Антон делал наброски для своей будущей одежды (мечта у него такая, модельером стать!), в итоге уснул он ближе к пяти утра, за своим творческим столиком и весь в бумажках. Солнце уже выходило из-за горизонта и яркими лучами пробиралось в небольшую комнату Антона, отделанную в серых тонах. В углу комнаты стоял письменный стол, за которым и спит юноша. На столе был стакан с разно-заточенными карандашами и отличающимися друг от друга ручками, ноутбук и зарядка. Над столом возвышалась полка, на которой стояла фигурка девушки с веером, подаренная одноклассницей на его день рождения. Были также грамоты за участие во всяких разных школьных конкурсах и листки бумаги. Напротив стола находилась кровать, а рядом с ней тумбочка со всякими наушниками, карандашами, пачкой сигарет… Курить он начал недавно, всего лишь с осени того года. Родители Шастуна об этом не знают, это, так сказать, его маленький секрет. Над кроватью висят несколько набросков мужских брюк, футболок и свитеров. Рядом расположился большой шкаф, обклеенный разными наклейками. На полу растилался обычный, ничем не примечательный серый, слегка синий ковёр. Дверь потихоньку открывается и в комнату заходит Майя — мама Антона. Она буквально на цыпочках крадётся к спящему сыну, на ходу собирая разбросанные по всей комнате свёрнутые бумажки. Наконец дойдя до Шастуна, Майя кладёт свою руку на плечо шатена, прошептав ласковым голосом: — Антош, вставай, — она немного тормошит того за плечо в попытке разбудить. Юноша что-то нечленораздельно бормочет, или, лучше сказать, стонет. Антон отворачивается от неё, мигом поворачиваюсь назад от яркого солнца за окном. Майя нежно улыбается, будь её воля, она бы никогда не стала будить это чудо, ведь он до ужаса милый и ласковый, — весь в мать. — Антон, опаздаем же, — вновь пробует она, но всё тщетно. — Ладно, как хочешь. Если хочешь, мы можем полететь без тебя. После этих слов сон Шастуна как рукой сняло. Он быстро очнулся ото сна и поднялся из-за стола, ковыляясь в ванную. Ему не хотелось просидеть в Воронеже всё лето одному. Дима вот, друг Антона и по совместительству его одноклассник, в деревню к бабушке уехал, где связь ну уж очень трудно найти, если только возле автобусной остановки, что находится в приличном расстоянии от дома бабушки Позова. Антон умылся, посмотрел на себя в зеркало и ужаснулся: под глазами залегли мешки с картошкой, размером с кулак. Вот до чего доводят ночные посиделки с чуточкой вдохновения за белым листком бумаги. — Мам, у тебя есть тоналка? — спрашивает Шастун, входя в кухню, где уже сидит собранный, как с иголочки отец. — Есть, возьми у меня в косметичке, она вон в том чемодане, — отвечает Майя, указывая на стоящий рядом с отцом красный чемодан. — Спасибо, — говорит Антон и уходит в ванную, подходит к зеркалу и намазывает тоналку под глаза. Что ж, неплохо, по крайней мере он не стал походить на мумию. После завтрака семья, фамилия которой Шастун, собравшись, поехала прямиком в аэропорт. Уже в салоне самолёта у Антона был чёткий план, как он проведёт ближайшие два часа. План заключался в том, чтобы доспать эти два часа, которые не хватали ему, как воздух.

***

По прибытию в отель семья сняла два номера (двухкомнатных номеров не было) и на этом разошлись. Родители ушли в свой номер вместе со своим багажом, а Антон занял соседний номер. Из багажа у него был лишь небольшой чемодан и рюкзак. Войдя в свой номер, Шастун бросил свои сумки и плюхнулся на большую двуспальную кровать. Как же он любил это ощущение, оно было одним из самых любимых, когда вот так валяешься один в мягкой, как облако кровати, рядом с морем, запах которого витает в воздухе из открытого балкона. Юноша встал и направился к своему рюкзаку, откуда достал пачку нетронутых сигарет и зажигалку. Он покупал эту пачку специально для поездки, зная, что после перелёта ему захочется покурить. Шастун вышел на балкон и достал одну сигарету, пряча пачку с зажигалкой в карман серой кофты. Он поджёг никотиновую палочку и поднёс её к губам, держа между указательным и средним пальцами. Он смотрел на море, такое синее и спокойное, что успокаивало и грело душу. На берегу моря сновали люди, кто-то купался в море, а кто-то загорал на шезлонге под зонтиком. Докурив и потушив сигарету о кем-то оставленную пепельницу, шатен зашёл внутрь. Решив, что надо всё-таки переодеться во что-то более подходящее, а не ходить как капуста и привлекать к себе этим самым внимание прохожих, Антон открыл чемодан и достал белую футболку и джинсовые шорты. Одевшись покомфортнее, он снова плюхнулся на кровать, прихватив с собой телефон и наушники, как вдруг в комнату вошла Майя. — Антон, во-первых, почему ты ещё не разобрал вещи? А во-вторых, ты серьёзно собираешься проваляться весь день в отеле? В такой прекрасный день? — спрашивает она, упирая руки в боки. — Ну ма-а-ам, — жалобно протягивает Антон. — Вставай, пошли гулять, — не принимая возражений, проговорила она и вышла. Тяжело вздохнув, Антон встал с кровати и вышел из своего номера, захватив с собой пачку сигарет и зажигалку, несколько ранее положенные в карман кофты, в которой прилетел юноша. Рядом с номером шатена уже стояли собранные родители. Майя была одета в великолепное платье с цветами с маленькой сумочкой через плечо, милую розовую шляпку с таким же нежно-розовым цветочком, на лице красовались чёрные солнцезащитные очки. Сама дама была в хорошем расположении духа, что было заметно по лёгкой улыбке на её пухлых губах, нежели отец, что был несколько мрачен и одет в тёмных тонах. Гуляли они долго, до самого вечера. Сначала семья пошла в ларёк за мороженым, а потом к морю. Несмотря на мрачность со стороны Антона и отца, те всё же развеселились уже после похода в ларёк, а потом, все дружно отправившись на пляж, купались, обрызгивая друг друга водой, смеялись, пока Майя загорала на шезлонге, попивая холодный напиток из трубочки и тепло улыбалась, наблюдая за своей семьёй. Когда Антон остался один (родители вернулись в отель), он долго смотрел на море, внимательно всматривался в каждую капельку, наслаждался приятным запахом и ощущением рядом с собой моря, не сводя с него своих зелёных глаз. А как плескалось оранжевое солнце в тёплой воде, что вот-вот зайдёт за горизонт и покажется только к утру. С ним же отражались и облака, медленно, и как бы лениво плывя по розоватому небу. Неожиданно кто-то садится рядом с ним, но Шастуна так завлёк морской вечерний пейзаж, что он не замечает того, пока незнакомец не обращается к нему. — Красиво, не правда ли? — приветливо улыбается незнакомец, всё время наблюдавший за ним, за его грустным и даже слегка отречённым взглядом вдаль. — Правда, чистейшая правда, — шатен поворачивает голову и видит перед собой брюнета, лет двадцати, с голубыми, бездонными глазами. Из-за улыбки вокруг глаз виднелись мелкие морщинки, а лицо голубоглазого было усыпано родинками. На нём была чёрная футболка с надписью «Сеня», такого же цвета летние шорты, на ногах красовались белые кеды. — Арсений, — вдруг протягивает руку незнакомец. — Антон, — пожимает руку юноша, продолжая разглядывать своего нового друга. — Приятно познакомиться, Антон, — произносит имя Антона Арсений, как бы пробуя его звучание. — А знаешь что? А пошли к моему другу, он вон там, — продолжает Попов, указывая на своего друга, который находился неподалёку. Парни поднялись с горячего песка и отправились к виднеющейся вдали фигуре, что сидела на одном из шезлонгов. И только подойдя ближе, Антон заметил ещё что-то возле фигуры, как оказалось, рядом лежала гитара. — Знакомьтесь, Антон, это Дэн, — как только парни добрались до друга Арсения, брюнет представил его Антону. Дэн был брюнетом с чуть кудрявыми густыми волосами, глаза у него были тёмно-карие. В них плескалась невинность и навевала доброта. — Дэн, это Антон, — Дэн протянул руку для рукопожатия, но потом передумал и встал с места, подошёл к Шастун и по-дружески обнял его, похлопав по плечу, а потом снова уселся на шезлонг. — Дэн, давай, — после слов брюнета, Дэн взял в руки гитару и начал играть на ней. — Волчий вой да лай собак, крепко до боли сжатый кулак,* — напевая, Дэн проходился пальцами по струнам, пока Антон удивлённо наблюдал за происходящим. — Птицей стучится в жилах кровь, вера да надежда, любовь, — начал подпевать Арсений и Антон удивился ещё больше, — голос брюнета сводил с ума. Шатен и не знал, что он так красиво умеет петь. Юноша с впечатлением наблюдал за происходящим, пока летнее солнце, отражавшееся в море, не спряталось за горизонт, а люди, беспрестанно ходившие туда-сюда, не исчезли с пляжа. Попрощавшись, он пошёл в отель, принял душ, смыл с себя всё, что было сегодня и, упав на кровать, погрузился в крепкий сон.