Ян Чонин Дождливый Мальчик

      На веснушчатое и обычно счастливое лицо падает первая грузная капля. Затем еще одна и еще. Феликс поднимает глаза к небу, и громоздкая туча хмурится ему в ответ.       Чонин любил дождь. И часто выходил во двор с зонтом. Послушать грозное завывание ветра и удары капель об асфальт. Посмотреть на образование маленьких озер и бегущих от дождя людей. Чонин был странным. Он жил в маленьком мирке, где существовали законы и понятия, ведомые только ему одному. И, возможно, немного Феликсу.       — Там дождь, — Ли морщится, глядя в открытое окно. На улице мерзко: ветрище и косой сильный дождь.       Чонин крутится в коридоре, как юла. Шнурки под язычок грязных кроссовок. Ключи и телефон в карман домашних растянутых шорт. А зонтик под мышку.       — Дурилка, а зонт зачем придумали? — Чонин хохочет и бежит к двери, не давая и минуты на размышления старшему.       Толстовка ворчливо натягивается на тело, и Феликс, бубня себе под нос, спускается по лестнице. На плече висит еще одна — для Яна.       На улице свежо и шумно. Ветер дует мощно — будто пытается затолкать только вышедшего Феликса обратно в дом. Ветки деревьев предупреждающе клонятся в сторону, и одинокий листок клена чуть не дает парню по лбу. Погода ему не рада, но и он ей тоже.       Чонин сидит на своей излюбленной скамье — самой истрескавшейся — и крепко держит зонт обеими руками.       Феликс чертыхается и подбегает к младшему, укрываясь толстовкой.       — Почему все так не любят дождь? — глаза Чонина бегают по гуляющим на небе тучам. От нового порыва ветра он ежится, и тело с распростертыми объятиями встречает маленький табун мурашек.       — Он противный.       — Люди противные, а дождь — нет.       Феликс согласен, но не совсем. Толстовка над его головой беспощадно мокнет. Дождь усиливается.       — Давай садись на мое место, а я к тебе на коленки, — Чонин уступает свою сухую часть скамьи, что от капель сберегла массивная ветвь над головой, и после довольно усаживается на Феликса. — Ты холодный. Замерз?       — А ты горячий… Что тебя так согревает? Ты же в одной футболке, — еще чуть-чуть и Феликс начнет клацать зубами. Обнимает Яна покрепче и прижимается грудью к раскаленной спине. Удерживает себя от привычки залезть ладонями под футболку и невесомо провести по ребрам.       — Дождь.       Феликс ненавидит дождь. Хочет топнуть ногой или пнуть что-нибудь, но вытянутый зубастый кусок металла, больше похожий на копье, нежели часть самолета, пригвоздил ее к земле намертво. От резкой и кошмарной пульсации в ноге хочется выть как сука.       Превозмогая боль и плотный туман в голове, Ли поворачивает голову в сторону соседнего занятого кресла. Трясущаяся рука тянется к раскрытой ладони.       При падении они держались за руки. Чонин сказал, что любит его больше всего на свете. Феликс же, что они еще успеют обменяться словами любви.       Рука младшего вялая и ледяная.       Слезы смешиваются со студеными каплями, а вопль теряется в макушках деревьев.       Дождь оплакивает Ян Чонина вместе с Феликсом.