Ян Чонин Дождливый Мальчик

      Уставшее мрачное небо трещит. Трещит и кашляет. Молнии рассекают его на части, одновременно освещая маленьких торопящихся людей на улицах. Кто-то удачно захватил зонт и движется счастливым семенящим грибочком домой. Кто-то, явно огорченный обстоятельствами, прикрывается тем, что есть в руках: кофтой, папкой или пакетом. Небо плачет, и одному лишь Богу известно от смеха ли, или от невесть какой печали.       Ян Чонин среди цветастых и монохромных людей-грибов как бельмо на глазу. Капюшон не надевает, рюкзак над головой не поднимает. Идет с необычайным спокойствием и умиротворением, принимая удар капель макушкой, плечами, бедрами. В обуви уже хлюпает, и носки насквозь промокли. В наушниках играет музыка, совсем тихо, приглушенно, чтобы слышать звук дождя и объемистого грома.       Руку на сердце — жаром отдает через сырую толстовку. Он влюблен, оно и видно.       Останавливается в глухом, чуть ли не заброшенном парке, отключает музыку и снимает наушники. Довольно запрокидывает голову, подставляя мокрым рукам объять свое лицо. Дождь ласкает щеки, проводит каплями по векам и бровям, течет по крыльям носа, стекает по шее и затекает под толстовку, щекочет нежную кожу. Любой незнающий и ничего не понимающий прохожий только бы и фыркнул на глупого Ян Чонина. Вот только глупый здесь прохожий.       Чонин хмурится, когда небосвод продолжает ворчать и сверкать, а капли, его любимые капли, лицом к лицу встречаются с эпонжем.       — Здравствуй… — сухие блондинистые пряди и миловидный лик без единой влажной кляксы.       — Можешь убрать зонт? — Ян все еще хмурится, но от незнакомца с зонтом не отходит. Смотрит мрачно, пытается как-то взглядом припугнуть, отогнать.       — Могу, — и не убирает, лишь сияет в ответ. — Я…       — Если уберешь зонт, то я тебе даже номер телефона оставлю, — перебивая солнечного, гремит Чонин.       Парень мельком глядит на свою укладку и с тяжелым сердцем складывает зонт. Гнушается дождя, будто сахар.       — Ян Чонин.       — Дождливый мальчик.       — А? — Чонин усмехается в непонимании.       — Ты — дождливый мальчик. Никогда не видел тебе подобных. Все от дождя шарахаются и убегают под навес, а ты стоишь и мокнешь, задрав голову, — сахарный незнакомец сильнее кутается в кардиган. — Это странно, но мне нравится… В этом есть… — молния сверкает мощной вспышкой, — свой шарм.       — Люблю дождь и гром, гром и молнии, молнии и дождь, — в глазах отражаются новые разряды. — Как тебя зовут, мальчик, поцелованный солнцем?       Солнечный удивленно распахивает глаза и подушечками пальцев касается своих щек.       — Ли Феликс… Как ты разглядел веснушки?       — Я и не разглядел, — честно признается Чонин. — Ты выглядишь так.       Ян опускает взгляд на лицо Феликса и ждет очередной вспышки. Небо подмигивает пуще прежнего.       — Красивые. Тебе мокрая укладка идет больше.       Феликс зачесывает пальцами промокшие пряди и морщится. Комплимент греет грудную клетку и душу. Однако капли, мерзко стекающие по спине, оставляют за собой ледяные дорожки, отчего удовольствие от теплых слов дождливого мальчика утекает в ближайшую канализацию.       — Мне кажется, мы заболеем, — Ли трет холодный нос не сгибающимся пальцем и сдерживает чих.       — Не надо было убирать зонт, — Чонин пожимает плечами. Феликс почти начинает возмущаться, как яркая вспышка просит его помолчать, а гром вдобавок ворчит, и он тушуется. — Над собой. Над собой зонт мог оставить.       Феликс хлопает глазами и устало разминает плечи. Смотрит на свой зонт и тяжко вздыхает. Теперь он кажется абсолютно бесполезным.

***

      Чонин просыпается мокрым и с пересохшими губами. Поглядывает глазами-щелочками на закрытое не зашторенное окно и светло-морковные полосы на полу. На подоконнике засохший цветок в желтом горшке, подаренный мамой. Чонин чувствует тесную связь с маминым цветком. Переворачивает подушку, скидывает одеяло и валится со стоном на кровать.       Душно. Жарко. Потно. Противно. Так и умереть можно.       Он соскакивает с кровати, открывает окно нараспашку, и — в лицо бьет теплый мерзкий воздух. Ни вздохнуть полной грудью, ни заснуть спокойно.

6:40

      Под временем в телефоне приличная стопка уведомлений. мальчик, поцелованный солнцем: 6:30 доброе утро! небо сегодня очень красивое 6:31 живописное я сделал пару кадров восхода для тебя 6:32 еще сегодня обещают жаркий и солнечный день 6:35 не хочешь прогуляться? с:       Чонин не хотел.       Феликс останавливается в очередной раз и делает пару солнечных селфи, переводит камеру на хмурого Чонина в толстовке и оставляет фотографии тучки у себя в телефоне, на память.       — Тебе не жарко? — интересуется он в футболке и дырявых, как сказал Чонин, но модных, как считает Феликс, джинсах. — Хочешь зайдем ко мне, переоденешься? Мы рядом…       — Не хочу, — Чонин щурится и прикрывает солнечный шар ладонью, чтобы недовольно зыркнуть.       На солнце веснушки Феликса выглядят иначе. Более красочные, более живые, что ли. Чонину впервые хочется дотронуться, провести пальцами, соединить в какую-нибудь изломанную молнию и понаблюдать за реакцией солнечного.       Он так долго всматривается в лицо напротив, что не слышит вопроса.       Губы вновь что-то спрашивают и красиво изгибаются в сияющей улыбке. Чонин теперь смотрит на них и густо краснеет. Щеки горят по двум причинам.       — Невыносимо! — промаргивается и идет к ближайшей тени. Пальцами стирает капли пота с лица. — Как же жарко…       Феликс пускает лучистый смех по воздуху.       — Можешь пойти домой, если хочешь, — напоминает он, усаживаясь на прохладную лавку под деревом с массивными ветвями. — Спасибо, что провел со мной время.       Говорит Феликс искренне и со всей душой, без капли обиды. И замученному Чонину становится более неловко: и от вида своего, и от поведения.       — Чего ты куксишься?       — Как ты можешь быть в приподнятом настроении, когда на улице такое пекло? Это же кошмар! — Чонин на солнечного не смотрит и вновь протирает влагу у висков рукавом толстовки.       — Это трудно объяснить, — Феликс вглядывается в чистое, безоблачное небо. — Я чувствую себя хорошо под лучами солнца. Не всегда, конечно, и обязательно с солнцезащитным кремом на лице, но да, мне хорошо. Как будто оно дает мне энергию, я… типа, фотосинтезирую, наверное?..       Чонин не смеется — слушает внимательно и мыслительные тучи в голове гоняет.       — Иногда кажется, что солнце мне улыбается, и я улыбаюсь в ответ. И бывает даже грустно, когда долгое время стоит облачная и пасмурная погода. Я чахну… — Феликс переводит взгляд на Чонина. — Вернее, так было раньше. Теперь мне не так плохо в хмурые дни. Потому что ты сияешь ярче солнца в дождь и гром, — Феликс ловит пальцем каплю с носа Чонина и быстро щелкает по кончику. — Пойдем переоденем тебя.       Мальчик, поцелованный солнцем, протягивает руку дождливому и тянет на себя.       Порой судьба забавная штука.