The end of the fucking world

      Чан завел всех в просторную комнату, в центре которой тяжелым бревном упирался в пол длинный стол. Главный не напрягаясь подошёл к стулу и отодвинул его от стола. Скрежет отозвался в ушах напоминанием об отсутствии новизны во всем, к чему можно прикоснуться.       Минхо и Хёнджин остановились у входа в комнату. Они обернулись в сторону девушек, явно приметив в их лицах усталость. Сил остается не так много, разминувшись со смертью.       Девушки нагнали парней, которые всё так же стояли возле двери. Хёнджин махнул рукой, пропуская их вперед. И только после них он и Минхо вошли в кабинет, закрыв за собой дверь..       — Садитесь, — голос Чана разрезал тишину.       Наоки с недоверием смотрела на незнакомцев. Подойдя к столу, она села напротив Чана, выражая свое лидерство. Ее образ воплощал красоту и непоколебимость одновременно. Джи села по левую сторону от Наоки, Сора и Юки — по правую. Тем временем левую сторону Чана принял Хёнджин, Минхо,соответственно, правую.       — Начнем с начала и по порядку, — продолжил Чан. — Кто вы и как оказались у наших ворот?       — Ни к какой касте мы не принадлежим. Друг другу - сестры, — ответила Наоки. Смысла об исключении их родственных уз с Джи изрекаться не было. — Мы прилетели из Токио в Сеул за месяц до апокалипсиса и уже не смогли улететь обратно. Все эти два года мы выживали нашей небольшой группой, пока не наткнулись на указатели.       — Какие указатели? — перебил её Хёнджин.       — На поселение выживших. Югава, — ответила Наоки.       Хёнджин фыркнул, встретившись взглядом сначала с Минхо и затем с Чаном. Понять содержание предназначенных друг другу взглядов предназначалось только их обладателям.       — По пути к Югаве мы столкнулись с толпой ходячих и спрятались. Но один из них напал на Сору, — Наоки на секунду взглянула на сестру.       Трое мужчин, проследив за взглядом девушки, также взглянули на Сору. Теперь они знают имя одной из них. Отвернувшись от нее, они продолжили слушать Наоки. Но Сора подняла голову и столкнулась взглядом с Минхо, который продолжил смотреть на нее. Оказавшись замеченным, он неспеша отвернулся от девушки в сторону Наоки. Глаза Соры поползли к верху, она сжала челюсть.       — Она укушена? — спросил Минхо.       Наоки открыла рот, собираясь возмутиться, но была перебита всё ещё враждебно настроенной сестрой.       — Я сижу здесь перед тобой, задай вопрос мне.       — Нет, — ответил Минхо. — Я говорю с твоей сестрой, как с вашим лидером, соответственно вопросы буду задавать ей. — Но затем взгляд Минхо немного смягчился. — К тебе, чаги, у меня ещё будут вопросы. Будь терпеливой.       — Не называй меня так. — Сора сжала куклами, и Минхо, заметив это, улыбнулся.       Ему определенно нравится выводить ее из себя.       Наоки положила руку на плечо сестры, слегка сжав, чтобы успокоить.       — Если у вас есть вопросы, касаемо моих сестер, я буду отвечать на них, — Наоки посмотрела сначала на Хо, а потом и на всех остальных. — Но не говорите о них в третьем лице, правом голоса они обладают.       Чан кивнул.       — Продолжай, — сказал он.       — Я выстрелила в ходячего и привлекла внимание остальных. Нам пришлось бежать совсем в другую сторону. И мы добежали до вас.       Чан облокотился о стол и подпёр голову руками, сомкнутыми в замок.       — Почему у вас была такая странная реакция на упоминание Югавы? — спросила Джи. Ее голос был невинным по сравнению с голосом Наоки. И этот контраст особенно почувствовал Бан Чан, поэтому, взглянув на девушку, его взгляд заметно смягчился.       — Скажем так, — он прищурился и закусил нижнюю губу, немного задумавшись, — мы с ними в плохих отношениях.       — Что вы им сделали?       Вопрос заставил Бан Чана усмехнуться и широко улыбнуться, разглядывая лицо девушки. Чан не удивился тому, как был сформулирован вопрос. Он ярко выражал их восприятие ситуации, раскидывая по ролям. Роль плохих людей, судя по всему, доставалась группе Чана.       Это позабавило и двух парней, сидящих рядом, и они переглянулись между собой, обменявшись насмешливыми взглядами.       — Интересное у вас сложилось первое впечатление о нас, — продолжил Бан Чан.       Сора фыркнула и закатила глаза снова. Какое у них должно было сложиться впечатление? Их собирались оставить там на съедение зомби. И плевать, что в конечном итоге жизни были спасены, но их держали за забором до последнего.       — Мы им ничего не сделали. — Банчан склонил голову вбок. — И уж точно не мы начали то, что сейчас происходит между нами. Но вам об этом знать не обязательно, — голос мгновенно стал строгим, и на лице больше не было и тени улыбки.       — Мы рассказали о себе, — возмутилась Наоки. — И ждём обратной связи.       — Вы также ворвались в наше поселение. — Банчан перевел свой жёсткий взгляд на девушку напротив. — И мы вас спасли. Позволим вам остаться здесь. Считайте это обратной связью.       — Остаться с людьми, о которых ничего не знаем? — Наоки начинала вскипать от раздражения.       — Скажем так, из всей имеющейся информации можно сделать вывод, что о вас мы тоже ничего не знаем.       Борьба взглядов двух лидеров. Они сцепились, как два сильнейших. Между ними чувствовалось напряжение, оно летало в воздухе, пускало дрожь по коже. Заряженная атмосфера, где каждый миг находится в состоянии суспензии. В тишине можно было услышать нервное шевеление воздуха, как будто ожидание далекого грома перед бурей, которая надвигается на горизонте. Время замедлилось, словно секунды растягиваются и позволяют почувствовать каждый такт сердцебиения, каждое мелькание мысли. Цвета стали ярче, контрасты более острыми, словно всё окружающее обострило свои ощущения и погрузилось в фазу готовности.       — Поэтому, мы равны, — подытожил Чан.       Наоки откинулась на спинку стула и обвела комнату взглядом.       — Вас здесь четверо? — спросила она и снова посмотрела на Бан Чана.       Он усмехнулся.       — Девять.       — Мы точно не равны, — из уст девушки вылетел нервный смешок.       — Тогда я даю вам право выбора. — Чан встал со стула и сунул руки в карманы брюк. Он неспеша двинулся вдоль стола, проходя мимо Минхо, будто беззаботно гулял. — Вы можете остаться в нашей общине, мы узнаем друг друга получше. На это уйдет некоторое время, конечно, запаситесь терпением, дамы, — усмехнулся он. — И может быть, мы примем вас в нашу группу. Либо, — он сделал небольшую паузу, остановившись между Наоки и Джи, — в случае отказа от первого варианта, вы автоматически выбираете второй: сейчас же покидаете территорию.       Наоки сжала челюсть. «Право выбора»? Серьезно?       — Вы выставите нас за ворота к зомби? — впервые за всю беседу подала свой голос Юки. Она широкими глазами смотрела на Чана.       Он уставился на девочку. Что-то в его груди сжалось. Будто укол совести. И он не знал, что ответить, глядя ей в глаза.       — Всё зависит от твоей сестры, малышка, — ответил Минхо, заметив, что Чан расстерялся. — Если она дорожит вами, желает сохранить ваши жизни, то не раздумывая выберет первый вариант. — Он встал со стула и сложил руки на груди, не отрываясь смотря на Наоки. За короткую беседу он нашел рычаги давления на нее и сейчас умело их использует. — Но твоя сестра молчит. В случае ее отказа, Хёнджин каждую из вас выставит за ворота собственными руками. Уж поверьте, он и глазом не моргнет, — усмехнулся Минхо, и Хёнджин откинулся на спинку стула, ухмыльнувшись, наблюдая за реакцией девушек. — И тогда я расскажу, что вас ждёт, — парень упёрся двумя руками в стол, глядя в глаза Юки. — Там, должно быть, собралось уже около сотни голодных зомби, которых вы сюда привели. Они ждут, когда появится возможность вцепиться в людскую плоть зубами и разорвать ее в мясо. И вы дадите им эту возможность. Почувствуешь, как гнилые зубы отрывают куски от твоего тела, — обращался он уже только к девочке. — ты будешь кричать от боли, привлекая к себе внимание остальных тварей, которые будут рвать тебя на части, сжирая по кусочкам. И в лучшем случае тебе повезет отключиться от болевого шока. В противном, — он пожал плечами, наблюдая страх в глазах Юки, — ты будешь мучаться в агонии до тех пор, пока не издашь последний вздох. Неужели твоя сестра допустит это? — Он посмотрел на старшую.       Наоки не могла всё это слушать. Перед ней стояла ужасная картина, которую описал Минхо. Сердце болезненно сжалось и дыхание сбилось. Одновременно на нее давили страх, боль, отчаяние . Но сильнее всего — животная злость. Она с силой ударила кулаком по столу, привлекая к себе внимание, и встала. Девушки дернулись от неожиданности. Но мужчин, казалось, ничем не напугать. Они ожидали этой реакции.       Минхо ухмыльнулся, наконец, добившись того, чего ждал от Наоки. Реакция, которая ему была нужна. Он знал, что мысли о мучительной смерти младшей сестры выведут ее из себя.       — Закрой свой поганый рот и не смей говорить о том, чего не будет! — крикнула она, испепеляя взглядом.       — Почему же? — Хёнджин наигранно удивился, вскинув брови. Он крутил ручку, которая быстро мелькала между пальцев. — Решили остаться?       Наоки сделала глубокий вдох. Её раздражала ситуация. Минхо, Хёнджин, Банчан, которые чувствовали себя выше и пытались указать на их место.       И им удалось.       — Да. — Наоки смотрела на него с яростью в глазах, сжимая челюсть. Ей так хотелось сейчас каждого из троих задушить голыми руками, чтобы стереть самодовольство с их лиц.       Чан и Хёнджин переглянулись. Они действительно были довольны и, казалось, другого исхода событий не ожидали. Однако, Минхо уже понял, что им «посчастливилось» связаться с Непредсказуемостью в лице четырёх девушек. От этой мысли у него зачесался нос, будто напоминая о том моменте, когда он понял это, и он взглянул на Сору.       — Но, — вновь подала голос Наоки. Она подняла подбородок, сверху глядя на Хёнджина, затем повернулась к Бан Чану. — У меня условие.       Хёнджин, цокнув, провел языком по зубам и закатил глаза. Девушка уверенно посмотрела на него, сталкиваясь с ним взглядом. Взгляд Хенджина говорил ей прямо о том, что она идиотка. Наоки злило это не сильно. И он понял это, когда не заметил смены эмоций в ее лице. Это не могло радовать. Улыбнувшись призрительно, он кончиком языка дотронулся до уголка губ.       — Ты не теряешь надежду взять ситуацию под контроль. — Хёнджин надул губы и сдвинул брови, будто он опечален. — Жалкое зрелище. Но захватывающее, — в одно мгновение оживился, садясь ровно и кладя руки на стол.       — Мы во внимании, — сказал Бан Чан, сложив руки на груди.       — Во-первых, вы нас и пальцем не тронете, — начала Наоки, глядя на Чана, и тот усмехнулся. — Во-вторых, мы должны находиться здесь на равных условиях.       — Равные условия? — Чан поднял бровь.       — В первую очередь относитесь к нам, как к людям, а не как к животным. — Наоки смотрела на надменные лица, и ее обуревали злость и раздражение, но она привычно подавляла их в груди. Она не знала только одного: как не допустить кровопролития, когда их горячая кровь стала бы единственным средством ее успокоения. — Если вы собираетесь запереть нас на замок, кормить отходами и использовать в своих, никому из нас неизвестных, целях, то я прострелю голову каждого из вас, прежде чем вы успеете сказать «Щибаль».       Смешок Хёнджина отскочил от стен комнаты, и Наоки взглянула на него.       — И если вы думаете, что количество ваших людей сможет вам помочь, то вбейте себе в голову тот факт, что мы все эти два проклятых года скитались по Сеулу одни. — Наоки упёрлась в стол руками. — И мы прошли через ебейший ад. И вы — пыльная часть этого ада.       В комнате повисла тишина. Никто не смел нарушить её. В голове троих мужчин уже успела проскочить одна и та же мысль: «Зачем мы в это ввязались?» И нет, Наоки не смогла их напугать. Но дала понять, что если они не примут ее условия, то эти четыре девушки принесут им большие проблемы. И Бан Чана это злило. Злило то, что ситуация выходит из-под его контроля.       — Вы находитесь на нашей территории и на наших условиях, — Чан не кричал, но гнев в его голосе был отчётливо слышен. — Поэтому, если вас что-то не устраивает, то проваливайте…       Щелчок предохранителя не позволил лидеру договорить. В следующую секунду дуло пистолета касалось холодным металом лба Чана, оставляя предвкушающие поцелуи между глаз.       Все подорвались с месте, хватаясь за оружия. Сора кинулась к Чану, вынув из его кобуры пистолет.       На веселье Хенджина больше не было намека. Он встал на ноги и направил оружие на Наоки. Как по цепной реакции, Джи нацелилась на Хёнджина, Минхо — на Джи, а Соре оставался мишенью Ли.       — Ты совсем чокнутая!? — повысил голос Хёнджин. — Прекрати этот дешевый цирк, иначе в этой комнате останется лишь мясо.       — О, правда? — Наоки даже не посмотрела на него. У них с Чаном была борьба взглядов. — Да мне плевать, сколько мяса здесь будет. Мы вышибем друг другу мозги, и на этом всё кончится. Так ведь? — Она окинула насмешливым взглядом лидера и ее губы расползались в улыбке.       Чан смотрел на нее, и на его лице играли желваки. Девушка перед ним сошла с ума, и он видел в её глазах уверенность, с которой она нажмёт на курок. Он увидел, как она этого желает. Лишь тянет резину. Это было столкновение великих сил и яростная дуэль, где каждый из них стремится завоевать вершину власти и вести свое племя к победе. Взгляды лидеров сходятся в пристальной схватке. Эпическое опасное противостояние, где ставки высоки.       Глаза Наоки пылали страстью и решимостью, демонстрируя готовность к действиям.       А ее слова всегда были мечами, рассекающими воздух и ранящими сердца, олицетворяя силу и харизму, способности убеждать и вдохновлять.       — Нет, — сквозь зубы сказал Чан.       — Почему же? — девушка перед ним продолжала издеваться. Она отчетливее давала понять, что ситуация теперь в её руках. А в её глазах жадно облизывался дьявол, ликуя от власти. В этой схватке была важна не только физическая мощь, но и коварство ума, умение предвидеть чужие шаги и адаптироваться к новым обстоятельствам. Это игра "Гений против гения, сила против силы".       И наконец, когда битва подходит к своему апогею, атмосфера насыщена выжженным дыханием разочарования и созидательным триумфом.       — Мы принимаем ваши условия. — Эти слова дались Чану с трудом. Ведь сейчас его эго пошатнулось. — Опустите оружие.       — Сперва вы.       Чан раздражённо вздохнул. Он медлил несколько секунд, прежде чем махнуть ладонью, отдавая приказ Хёнджину и Минхо опустить пистолеты. Парни переглянулись и неспеша опустили руки, чувствуя поражение, казалось бы, сильнее Чана.       Наоки ухмыльнулась. Пистолет был наставлен на Чана ещё некоторое время, но в итоге он перестал ощущать, уже теплое от его тела, железо. Стоило Наоки опустить оружие, и девочки последовали за ней.       — С вами приятно иметь дело, Бан Чан.

***

      Это огромное здание, в котором они находились, было заброшенной тюрьмой. Обшарпанная снаружи, серая и устрашающая. Огороженная сетчатым забором в несколько рядов, у которого стояла вышка. У тюрьмы была огромная территория. И видно, что люди, обосновавшиеся здесь, уже вовсю устроились и пустили свои корни. Можно было заметить небольшие грядки, на которых что-то росло, и импровизированные теплицы. В нескольких местах стояли деревянные лавочки. «Владельцы» тюрьмы старались оборудовать её, обновить, как можно. Внести в нее душу.       Чтобы она выглядела хоть немного оживленной.       Внутри тюрьма была похожа на лабиринт. Много коридоров и комнат. Здесь очень легко заблудиться. Некоторые комнаты не использовались. Это было видно по одному даже их внешнему виду. Однако те комнаты, которыми пользовались люди, были переведены в порядок. Хоть в некоторых местах на стенах можно было заметить старые пятна крови, они не выглядели такими пустыми и безжизненными.       Все это здание было скрашено временем и забвение, где витает давний запах отчуждения и одиночества. В темноте сквозит лишь немного света, проникающего сквозь изуродованные окна, отражаясь от пыльных полов и разрушенных стен. Когда-то эти стены принимали в себя заблудшие души, запирали людей в мрачные камеры, теперь они носители забытых воспоминаний.       В прошлом были замки на дверях и серийные номера на клетках, теперь же каждое помещение свободно от плена и заполнено только тишиной. Как будто стены говорят о прошлых муках и страданиях, которые не прекращались и сейчас.Измученные стальные решетки ржавеют, их краска сдирается, а на полу остаются только маленькие следы кандалов, свидетельствующие о бывшей жестокости.       В пустых кроватях и грязных стенах многочисленных неиспользуемых комнат, еще слышаться крики и слезы, которые это зловещее место держало под замком. Сколько криков и слез продолжат вбирать в себя эти стены?       Цветущие паутины в углах, проникающий через окна пурпурный закат смягчали атмосферу. Казалось, природа пытается залечить раны этого мрачного места, показывая, что жизнь продолжается. И будет продолжаться теперь вечно, волочась из угла в угол мертвым бездумным мясом.       В правом крыле тюрьмы находилось большое помещение в два этажа, где и располагались камеры. В каждой стояла двухъярусная кровать, две обшарпанных тумбы и старая нерабочая раковина. Ключи Бан Чану так и не удалось найти, поэтому камеры всегда были открыты. Но Чанбин предложил завесить их какой-нибудь тканью. Поэтому это обязанность легла на его плечи.       И сейчас, спустя два года, тюрьма обрела душу, и не одну. А с недавних пор и ещё четыре.

***

      Тело окутал холод. Ледяная вода застилала глаза, заливалась в нос. Тело погружалось всё глубже и глубже. Попытки всплыть были такими жалкими. Последний кислород покинул лёгкие. А вместе с ним и надежда на спасение. Последний рывок, последние движения, неумолимое желание жить. И вот поверхность уже близка. Видно блеск воды от Солнца. И тело будто наполнилось силой, ведь оно уже так близко к спасению.       Чужая рука обхватила лодыжку, не давая плыть на поверхность. Вот так просто обрывая путь к спасению, тянет за собой вниз. И человеку остаётся только вытянуть руки к верху, откуда с поверхности на него смотрят четыре лица. И он тянется к ним, пока силы его окончательно не покидают.       Пока сердце не сделает свой последний удар.       — Папа! Нет! — девчачий голос — последнее, что он услышал, прежде чем погрузиться во тьму.

***

      — Папа!.. — Юки металась на кровати. Она сжимала покрывало в кулаки, стягивая его, чуть ли не разрывая с такой силой.       Сора, услышав тяжёлое дыхание и плач сестры, подорвалась с кровати. Её сердце забилось в бешенном ритме. Спрыгнув со второго яруса на пол, она склонилась над сестрой, хватая за плечи.       — Юки, — шепотом говорила, встряхивая сестру. — Эй, это сон.       — Папа, нет!.. — Слезы текли по бледному лицу, смешиваясь с холодным потом.       — Юки. — Девушка обхватила щеки младшей, нежно поглаживая их.       И глаза напротив распахнулись, теряя страшную картинку. Они метались по комнате в страхе, пока не остановились на на склонившейся девушке.       Юки резко села, бросаясь в объятия старшей сестры, и уткуналсь носом ей в живот, пока с ее губ срывались рыдания. Она сжимала майку девушки в кулаки.       Сора не умела утишать. Она не знала как. Но всё равно всей душой сопереживала и сочувствовала. Она не привыкла выражать свою заботу и любовь словами. Да и действиями тоже. Но она пыталась. И это видели её сестры. Они понимали, какой для Соры это большой шаг.       Девушка положила руки на голову младшей сестры и начала нежного гладить, крепче прижимая к себе, чтобы Юки чувствовала опору и была уверена в том, что она не одна. Она в безопасности.       — Я рядом. — Сора прижалась губами к макушке, оставляя на ней поцелуй.       И Юки стало спокойнее. Ее дыхание успокоилось, пришло в норму, а тело постепенно расслаблялось. Кулаки на одежде Соры разжались. И Сора спокойно вздохнула.       Она подняла взгляд к потолку, и по ее щеке скатилась слеза, которую она поспешно вытерла. Она знала, что снилось Юки.       Она тоже помнит тот день.

***

      Ночь уступила место утру. Первые лучи солнца проходили через открытые решетчатые окна, постепенно освещая серый холодный коридор. Легкий сквозняк раскачивал шторы. Они неторопливо покачивались из стороны в сторону. Успокаивающие движения. В камеры проникал свежий осенний воздух, пуская по коже табун мурашек.       Нао поёжилась, повыше натянув одеяло. За всю ночь она не закрыла глаза, глядела только вверх на кровать над ней. Она специально легла на первый ярус, чтобы иметь возможность быстрее среагировать. У нее не было доверия к новым людям. Поэтому всю ночь она прислушивалась ко всем звукам, всматривалась в тени, мелькающие за шторой, пока они не исчезли, расходясь по своим камерам. Нао была вся на иголках. Сон нагонял её, но она от него убегала. И в те моменты, когда Нао уже была готова поддаться ему и уснуть, приходило осознание того, что её сёстры находятся в соседней камере одни. И она разминала плечи, жмурила глаза, оставаясь в сознании.       Минута шла за минутой. Час — за часом. Нао понятия не имела, сколько она уже так лежит. Но заметив первые лучи Солнца, она немного расслабилась, и продолжила смотреть наверх. Ей бы хотелось занять свою голову какими-нибудь мыслями, чтобы убить время, но ни одна мысль так и не лезла. Их как будто нарочно выталкивали оттуда, оставляя место лишь тревоге и настороженности.       Шаги.       Чьи-то шаги на первом этаже.       Нао подскочила с кровати, стараясь не разбудить Джи, спящую наверху. Схватив пистолет и сунув его в кобуру, висевшую у нее на бедре, она резким движением отодвинула штору и вышла из камеры. Нао оглянулась по сторонам. Тихими, аккуратными шагами подошла к ограде и выглянула вниз, завидев там чью-то темную макушку. Парень медленно шел по коридору вдоль камер, разминая плечи и шею, тяжело вздыхая. Сама его одежда была окрашена в красный. Кровь. А в руках блестел металл. Он держал кинжал, который тут же вытер о темную рубашку.       Наоки вздрогнула от резкого прикосновения к её плечу. Она резко развернулась, крепко, до боли в кости, схватив чужую руку, и наткнулась на скривившееся лицо Джи.       — Ай! — вскрикнула девушка.       — Доброе утро, — послышался голос снизу, и человек направился к лестнице, поднимаясь к ним.       Наоки недовольно взглянула на Джи. Её "слежка" была раскрыта.       — Доставили же вы нам проблем. — Парень подошёл к ним, засовывая одну руку в карман длинных шорт, а во второй вертя кинжал. На его лице сияла улыбка. Он выглядел добродушным и игривым. Наверно, прибывал в хорошем настроении. Но была заметна тень усталости. В этом его выдавали круги под глазами.       Из соседней камеры вышли Сора и Юки и стали за спиной парня. Сора сложила руки на груди, всматриваясь в затылок незнакомца, который усмехнулся мысли о том, что его окружили.       — У-у-у, стоит ли мне чего-то ожидать от вас? — посмеялся Хан, окидывая четырех девушек взглядом.       — Кто ты? — грубо спросила Наоки. Её брови были сдвинуты к переносице, а губы сжаты в одну линию. Она была напряжена.       — Я? Хан Джисон, — беспечно ответил он. — Дайте-ка я постараюсь угадать, кто из вас кто. — Хан подошел к перилам и упёрся в них спиной, облокачиваясь на них локтями. — Самая маленькая — это Ю… Юки? Да? — Он указал на младшую. — Ангелочек, — он улыбнулся и переключил взгляд на вторую девушку. — Такая хрупкая на вид, но очень бойкая, — посмеялся Джисон, глядя на Сору. — Мне уже рассказали о том, как ты накинулась на хёна. Да и вся община уже знает, — смеялся он. — Ты ещё долго будешь сталкиваться с последствиями этого, Сора.       При всём желании сдержать улыбку, она не смогла этого сделать. Ухмыльнувшись, Сора стала посмеиваться с заразительного смеха Джисона.       — Ты — Джи, — указал он на третью девушку пальцем. — Да, Бан Чан говорил, что ты самая низкая из четверых.       Джи нахмурилась и ударила Джисона по руке, отбрасывая её от себя. Хан поморщился от слабой боли и зашипел, хватаясь за ушибленную руку.       — Я понял, прости, — сказал он, быстро окинув Джи взглядом и посмотрел на Наоки.       Он наткнулся на ее жёсткий взгляд и немного поёжился. Почувствовал, как по его телу пробегает лёгкая дрожь.       — Да, именно такой я тебя и представлял. — Джисон опустил руки и снова облокотился на перила. — Наоки?       Нао вздохнула полной грудью и легко кивнула.       — Отлично, — Хан хлопнул в ладоши и отошёл от перил. — Считайте, мы уже познакомились.       — Вау. — неожиданно тихо произнесла Юки, глядя на кинжал в руках мужчины. Ее глаза мгновенно загорелись, и это не осталось без внимания Джисона.       Он взглянул на свой кинжал, затем снова на девочку и улыбнулся.       — Нравится? — спросил он, немного сщурив глаза.       Юки посмотрела в глаза Хана и ухмыльнулась. Она наклонилась к своим ботинкам и вынула оттуда два ножа, гордо показывая их ему, хвастаясь. Переложив их в одну руку, она свободной вынула ножи из-под рукавов.       — Увы, ножна осталась на тумбе. Не успела утром надеть, — улыбнулась она.       Джисон раскрыл рот в удивлении. Он молчал около пяти секунд, прежде чем начал смеяться.       — Ты не ангелочек, я возвращаю свои слова обратно! — громко произнес он. — В тихом омуте черти водятся?       Юки подхватила хохот Джисона и стала обратно прятать свои маленьких «питомцев».       — Бан Чан просил рассказать вам всё и показать, — он снова посмотрел на Нао, ведь знал, что она здесь за главную. — Чтобы вы влились в нашу общину.       — Мы не собираемся оставаться здесь надолго, — оборвала его девушка.       — Я понимаю, что вы нам не доверяете, — Джисон повернулся всем телом к ней, — и мы вам тоже. Но мы не плохие люди. Давайте просто узнаем друг друга.       — А может мы плохие? — Нао вскинула брови, с вызовом глядя на него.       Хан усмехнулся. Его уже забавлял этот разговор.       — Ну, мы тоже умеем быть плохими, — улыбнулся Джисон. — И на зло отвечаем бо́льшим злом. Вам это не понравится. Поэтому, давайте жить дружно, и тогда избежим катастрофы. Одну мы уже пережили два года назад, глядите, к чему это привело, — посмеялся он, указывая на окно. Из него можно было увидеть забор, за которым всё ещё толпились зомби.       — Джисон! — По коридору шел высокий черноволосый парень. Он держал в руках окровавленный топор, который закинул себе на плечо. — Я на вылазку! Ты со мной?       — Секунду, Айен! — крикнул Хан, выглянув на секунду из-за перил. — Можете прогуляться и осмотреть территорию. Может, найдете кого-то из наших и познакомитесь, они вам всё расскажут. Но, — он сделал небольшую паузу, подняв указательный палец на вытянутой руке вверх, — без глупостей, ладно? Иначе потом все вместе не разгребем последствия. Хорошего вам дня, — бросил последнюю фразу через плечо и сбежал по лестнице вниз.       Джисон подошёл к Чонину и закинул руку ему на плечи, направляясь к выходу.       Юки смотрела им вслед и любопытство ее разрывало. Она сорвалась с места и быстро сбежала по лестнице.       — Вы в город? — крикнула она им в спину, и двое парней обернулись к ней.       — Ну, не совсем, — начал Джисон, но был перебит младшим.       — Мы регулярно выбираемся в лес разведать обстановку и убить бродячих ублюдков, — объяснял Чонин. — Если их не уничтожать, то они потом собираются у забора, и он прогинается под их весом. В лесу разделаться с ними легче, потому что там они по-отдельности. — Он сделал небольшую паузу, внимательно глядя на девочку.       Он видел её сверкающие любопытные глаза. То, как она заламывала свои пальцы и щурилась, будто не решалась задать вопрос. И Чонин улыбнулся.       — Тоже хочешь пойти?       — Да! — сразу воскликнула Юки.       — Нет! — строго сказала Наоки, спускаясь вниз. — Ты останешься здесь.       — Нао, пожалуйста! — взмолилась младшая, глядя широкими глазами на сестру.       — Я сказала — нет! Я тебя туда не отпущу.       В глазах Айена промелькнуло разочарование. Ему понравился нездоровый интерес девочки к опасной вылазке в лес. Никогда он ещё не видел, чтобы хёны так же сильно хотели пойти на встречу такой опасности. Поэтому, ему приходилось в одиночку ходить в лес и рубить зомби. На самом деле ему не было скучно. Он считал это прогулкой. Как раньше в парке гуляли люди, кормили уток. Сейчас Чонин гуляет по лесу и рубит зомби. Так он разгружает свои мысли, расслабляется.       Опасность, риск, быть на грани смерти — всё это подпитывает Чонина и наполняет его силами.       Поэтому, он часто вызывался добровольцем, когда речь шла об опасных вылазках. И его всегда брали.       У Чонина также было огромное преимущество. У него был прекрасный слух. Казалось, он может услышать даже тишину. Поэтому, часто во время групповой вылазки в город его оставляли на стороже.       Чонин был очень ловким, резвым и тихим. И мог с лёгкостью остаться незамеченным.       Позже Джисон вызвался ходить с ним на вылазки в лес. Ему показалось, что младшему одиноко, и он решил составить ему компанию. Над Джисоном часто подшучивали, считая трусливый. И Хан знает, что в глубине души его обуревает страх. И его это убивает. Казаться трусом в глазах всех ребят не было его желанием. Поэтому он стал ещё одним постоянным добровольцем во время вылазок.       — Жаль. — Улыбка с лица Чонина исчезла, и он опустил взгляд, отворачиваясь от девушек и направляясь к выходу вместе с Джисоном.       Юки поникла. Внутри нее засела обида на сестру за столь не своевременную заботу.       — Не дуй губы, Юки, — ласково сказала Нао и погладила ее по голове. — Ты слишком доверчивая. Не нужно быть такой.       Юки взглянула в глаза сестры и легко кивнула ей, соглашаясь.       Однако, в этот самый момент она приняла для себя решение сбежать на вылазку.