Лишенные созвездия

Гермиона с каждым шагом поправляла юбку, подпрыгивающую почти до середины бедра — бесполезное занятие, проще было остаться в рабочих брюках, но ей хотелось выглядеть по-особенному для Рона. Они не виделись целый месяц ее командировки в Аврорат Франции, к тому же Гермиона знала, как Рону не нравился ее строгий рабочий костюм. Двери магловского лифта открылись на восьмом этаже, и Гермиона вышла на лестничную площадку, сразу услышав странные звуки. Она достала из сумочки палочку. Весьма неосмотрительно было носить волшебную палочку в маленькой женской сумке, но она ведь была в магловском Лондоне — что могло пойти не так? Она сделала несколько, как ей казалось, бесшумных шагов по коридору и остановилась перед поворотом, ведущим к квартире Рона. — Я услышал тебя еще возле лифта, Грейнджер. Этот голос. Нет. Гермиона думала, что разучилась испытывать страх при звуке этого голоса. Но сейчас, когда его обладатель находился возле такой дорогой ей двери, она вспомнила, что его нужно было остерегаться. Она сделала глубокий вдох и повернула за угол, крепче сжимая древко в ладони. — Что ты здесь делаешь, Малфой? Попытка сделать свой голос строгим провалилась, как только она его увидела. Человек, пришедший мстить, убивать или калечить не мог выглядеть так. Малфой ходил взад-вперед перед дверью, его волосы были растрепаны, словно он часто запускал в них пальцы, а безупречной кройки костюм был помятым и местами в следах от побелки. Сам он выглядел ничуть не лучше: бледный, даже бледнее, чем обычно, и очень, очень нервный. — Слушаю, — ответил он, останавливаясь и переводя взгляд с двери на Гермиону. — Присоединяйся. Концерт обещает быть недолгим, ты как раз успела к последнему акту. Его голос был полон злобы и разочарования. Серые глаза смотрели с презрением, но это не было то презрение, которое так хорошо помнила Гермиона еще со школы. На этот раз оно как будто относилось не к ней. На секунду ей даже показалось, что Малфой испытал облегчение, когда ее увидел. Но это же Малфой. Он не мог быть рад видеть грязнокровку. — Что ты несешь? — Гермиона подошла ближе и спрятала палочку. Если от Малфоя и исходила угроза, то явно не в ее сторону. — Как у тебя со слухом, Грейнджер? — Он издевательски прищурил глаза, на что Гермиона округлила свои. — Отличишь щебетание соловья от предоргазменных вздохов Пэнси? Гермионе показалось, что она ослышалась. Или, что он просто сошел с ума. Он что, решил, что Паркинсон сейчас находилась за дверью квартиры Рона? — Малфой, ты больной, — устало произнесла девушка, скрещивая на груди руки. — Да что ты? — Он ехидно улыбнулся, но из глаз отчетливо сочилась ненависть. — Сделай тишину, Грейнджер. Он приложил палец к губам и взглядом указал на дверь. Гермиона прыснула от возмущения, но в следующий момент все морщинки на ее лице разгладились, когда слуха коснулись самые отвратительные звуки в ее жизни. Женские стоны доносились глухо, но отчетливо. — Насколько по шкале от одного до десяти ты сейчас готова разделить со мной палату в Святого Мунго? — С чего ты взял, что это она? — Гермиона спросила первое, что пришло в голову и тут же получила в ответ удивленный взгляд Малфоя. — Это единственное, что тебя волнует? Не «какого Салазара там происходит», не «а точно ли там мой обожаемый Вислый», а почему я уверен, что там Пэнси? Грейнджер на мгновение почувствовала себя идиоткой. Потому что он был прав. Какая разница с кем там был Рон, если там он? — Поисковые чары, — буркнул Малфой, все-таки отвечая на ее вопрос. — Мы были на приеме в честь открытия новой ювелирной лавки Малфоев, а у нее вдруг разболелась голова! — Он прислонился спиной к стене и хлопнул по ней ладонью, отчего Гермиона вздрогнула. — И я решил за ней проследить. Вот уж не думал, что окажусь здесь. — Он брезгливо поджал губы и снова посмотрел на Гермиону. — Да еще и с тобой. Грейнджер подошла к стене и села на пол справа от него, закрывая лицо руками. Она не нашлась, что ответить. Выпады слизеринца в ее сторону были привычным делом, и в любой другой ситуации она бы ответила что-то про хорьков и завышенное самомнение, но не сейчас. Ее мир только что рухнул, а единственным человеком, способным ее понять, оказался Драко Малфой. — Давай только без слез, я их не выношу, — сказал он и опустился на пол рядом с ней. — Ты пытался открыть дверь? — Гермиона убрала ладони от лица и столкнулась с еще одним удивленным взглядом. Как будто он мог одним выражением лица назвать ее дурой. — Чтобы что? — с сарказмом поинтересовался он. — Поаплодировать, что Вислый продержался дольше двух минут? Или помочь Пэнси кончить? — Ей бы это не помешало, — ляпнула Гермиона и тут же пожалела о своих словах, потому что Малфой насмешливо прищурился. — Серьезно? Все настолько убого? Гермиона предпочла не отвечать на этот вопрос, но то, как она покраснела было красноречивее любых слов, и Малфой рассмеялся. На удивление его смех не казался ей злобным. Скорее, это был смех человека на грани смертельной усталости, который по нелепой случайности услышал неплохую шутку. — Я могу туда войти, — сказала Гермиона. — Валяй. — Малфой небрежно махнул рукой, но прищур остался насмешливым. — Хватит силенок на аваду или пойти с тобой? — И что ты предлагаешь делать? Просто сидеть здесь и слушать? — раздраженно поинтересовалась она. — Ну, когда ты говоришь, например, звуки за стеной уже не кажутся такими мерзкими, — почти улыбнулся он. Гермиона скорчила гримасу, но тоже не удержалась от подобия улыбки, несмотря на выпад в ее сторону. Подумать только — она и Малфой, объединенные общим несчастьем, сидели и разговаривали, чего, Гермиона была уверена, ни один из них не мог представить даже в качестве бреда. Она вообще не думала, что хотя бы еще раз его увидит. С момента Битвы за Хогвартс прошло три года, и Малфой растворился в воздухе. По крайней мере, он исчез из ее инфополя. И она почему-то думала именно об этом, а не о том, что ее жених занимался сексом с другой девушкой в их квартире. — Мы должны были пожениться через месяц, — вдруг сказала она. Как будто Малфоя должно было это волновать. Но, судя по поднятым вверх бровям, он удивился. — Пришлешь мне приглашение? Мы теперь близки как никогда. Секунда тишины и они оба взорвались хохотом на всю лестничную площадку. — Боюсь, тебе не повезло, — пытаясь перевести дыхание, ответила Грейнджер. «Не повезло». И снова чувство, что она неправильно расставляла приоритеты. — Он знал, что ты придешь? — Нет, — она мотнула головой слишком резко. — До завтра я должна была быть во Франции. Малфой хмыкнул, но ничего не сказал. — Почему мне не хочется плакать? — спросила Гермиона, спустя пару минут молчания. — О, подожди, — посерьезнел он, а его голос показался почти мистически многообещающим. — Хуже всего будет ночью. Тогда и поплачешь. Когда останешься с этой болью одна. В тот момент Гермиона не хотела признавать, что он прав. Она надеялась, что непонятное чувство опустошения будет единственным, что ей грозит. Ну, может еще сожаление о несостоявшейся дегустации вин, которые должны были подаваться на свадьбе. — Ты же не собираешься его прощать после этого? — вдруг спросил он. Кажется, он увидел сомнения в глазах девушки и неправильно их истолковал. — Конечно, нет, — с уверенностью ответила она, глядя ему в глаза с возмущением. — Я не настолько низко пала. Малфой прыснул. — Что? — недовольно спросила Грейнджер. — Ты с ним встречалась и даже не кончала. После этого я от тебя многого не ожидал. Стоило уточнить. — Он пожал плечами и дернулся от неожиданности, когда локоть Гермионы впечатался ему под ребра. — Все не совсем так. — Она смущенно опустила взгляд и снова покраснела. — Ну да, ну да, — хмыкнул Малфой, уже сделавший выводы. Они разговаривали как старые знакомые. Казалось, что не было той ненависти, которая сопровождала их столько лет. Гермиона подумала, что они могли просидеть так еще очень долго. Просто разговаривать. Если бы не услышали копошение за дверью. — Годрик… — Гермиона ощутила дикую дрожь в руках, ее губы одеревенели, а ноги стали ватными, как будто полностью отнялись. — Тише. — Малфой повернулся к ней корпусом и обхватил ее лицо ладонями. — Никаких слез и тем более истерик. Мы просто уйдем отсюда. Грейнджер, — он произнес ее фамилию строго, пытаясь пробить защиту из слез, которая уже возводилась в ее голове. — Мы просто уйдем отсюда. Ты поняла меня? Его глаза цвета грозовых облаков смотрели ей прямо в душу, медленно, но настойчиво вытаскивая из бездны, когда щелкнул дверной замок. Почему-то Гермиона была уверена, что если бы ее здесь не было, так просто бы все не закончилось. Зная Малфоя, он бы точно выбил из Рона любые мысли о том, чтобы спать с чужими девушками. Но она чувствовала холод его пальцев на своих щеках и верила, что он не оставит ее одну. — Слушай меня, — сказал он и взял ее за руку, помогая встать с пола. — Гермиона. — Драко. Два голоса одновременно произнесли их имена, но Гермиона даже не обернулась. Она смотрела в серые глаза и видела, что он едва-едва, но сдерживается, а это значило, что сдержаться сможет и она. Они нарочито медленно подошли к лифту, и Малфой нажал на кнопку вызова. — Драко, подожди. — Голос Пэнси был умоляющим, но он не обернулся. Даже бровью не повел, что слышал ее у себя за спиной. Когда двери разъехались в стороны, Гермиона вошла первой и повернулась лицом к коридору, но Малфой тут же закрыл ей обзор, оставаясь стоять к проходу спиной. Последнее, что Гермиона успела увидеть — это виноватый взгляд Паркинсон и отсутствие на лестничной площадке Рона. Они вышли из здания все еще переплетая пальцы, словно ища в этом поддержку, но как только последние лучи заходящего солнца ударили в глаза, одновременно отпрянули друг от друга, как будто осознали, кого держали за руку. — Ну что, Грейнджер, — вальяжно произнес Малфой, поворачиваясь к ней лицом. — Не скажу, что рад был тебя видеть. Надеюсь, больше никогда и не встретиться. — Взаимно, Малфой. Знаешь, а я ведь почти не удивлена, что очередной ужасный день моей жизни будет снова ассоциироваться с тобой, — Гермиона хмыкнула, возвращая ему остроту. Драко усмехнулся в ответ и театрально откланялся, разворачиваясь и уходя в противоположную от нее сторону. Когда его силуэт скрылся в здании бара напротив, Грейнджер еще стояла на том же месте, думая, куда ей податься. Маленькая квартира, в которой она жила до того, как почти переехать к Рону, все еще была оплачена, хоть владелец и был осведомлен о том, что она съезжает. Проблема была в другом — Гермиона категорически не хотела оставаться одна. Она боялась, что слова Малфоя окажутся пророческими, и хотела оттянуть момент осознания всего, что только что произошло как только могла. — Драко! — Паркинсон выбежала из здания, очевидно, пытаясь догнать Малфоя, но резко остановилась, увидев перед собой Гермиону. — Послушай… — Она пыталась что-то сказать. Было почти интересно, что это будет, но Грейнджер было не до ее оправданий. — Эверте Статум, сука! — Она выхватила палочку и произнесла заклинание быстрее, чем успела это осознать. Паркинсон совершила головокружительный пируэт в воздухе, отлетая на несколько метров, и приземлилась на задницу, а довольная Гермиона развернулась и пошла в ту же сторону, куда недавно свернул Малфой. Она переступила порог бара, неоновая вывеска которого изображала стрелку, направленную прямо на вход. Запах пива и раскатистый смех чуть не сбили ее с ног, но девушка устояла. Она почти гордилась собой за это — устояла дважды за последние пятнадцать минут. Гермиона быстро пробежала глазами по лицам людей, сидящих за столиками, но не увидела среди них Малфоя. Она была уверена, что он зашел именно в это заведение, но сейчас чувствовала себя немного спокойнее, не находя его белобрысую макушку в толпе. Что бы она ему сказала, если бы он был здесь? Что проследила за тем, куда он направился и побежала следом, как послушная собачонка, которую спасли от смерти? Вот уж точно нет. Гермиона выдохнула и почти спокойно прошагала к барной стойке — не зря ведь она сюда пришла. Сегодняшний день как нельзя лучше располагал к тому, чтобы напиться до потери сознания и уснуть прямо на высоком и наверняка чертовски неудобном стуле. Еще несколько ее шагов были уверенными, но потом… — Грейнджер. — В голосе, прозвучавшем за ее спиной, удивительным образом переплелись шок и восхищение. — Если ты ищешь себе новую жертву, потому что пиздец как не хочешь терять залог за ресторан, то у меня для тебя плохие новости. Чтобы уговорить меня на тебе жениться нужно как минимум запастись оборотными зельями лет на пятьдесят, пока меня не хватит деменция. Гермиона закатила глаза, отмечая, что от прежнего Малфоя, который успокаивал и держал ее за руку не осталось и следа. Его задушила скотина, которая жила в теле человека напротив последние двадцать лет его жизни. Но так было даже привычнее. Глупо было позволить себе очароваться проблеском человечности, когда речь шла о Малфое. Она ведь не рассчитывала, что общая проблема сблизит их и вычеркнет из памяти столько лет вражды и взаимной ненависти? Конечно, нет. Но сейчас Малфой-собутыльник ей нужен был больше, чем Малфой-враг, поэтому Гермиона молча отодвинула барный стул и села за стойку. Она почувствовала его одобрение на уровне интуиции, но потом убедилась в этом, когда он приземлился на соседний стул с довольной ухмылкой. — Джейк, нам две хиросимы. — Малфой поднял, согнутую в локте, руку и обратился к бармену, но потом подозрительно посмотрел на подругу по несчастью. — А лучше сразу двенадцать. Гермиона не стала возражать. В вопросах выпивки ее познания равнялись минус одному, а она уже решила, что смыть сегодняшний позор поможет только крепкий алкоголь. Никто ведь не говорил, что в придачу не должен идти раздражающий, но, что греха таить, чертовски привлекательный напарник. — Я использовала эверте статум на Паркинсон, — вдруг призналась Гермиона, чем незамедлительно обратила на себя внимание Малфоя. — Ты что? — переспросил он, всматриваясь в ее лицо, заставляя ее снова краснеть. — Ну, она выбежала следом. Я даже подумать не успела. — Она пыталась оправдаться, не понимая, как Малфой отреагирует на то, что она напала на его… на Пэнси, но он разразился искренним хохотом. Гермиона на секунду остановила взгляд на его улыбке, понимая, что впервые видит именно улыбку, а не надменную усмешку на его лице. — Вот и первый тост! — Он схватил шот и поднял его над головой. — За задницу Паркинсон! Чтоб она больше никогда не смогла садиться на чужие члены! Гермиона чуть не перевернула рюмку, когда он произносил это, потому что тоже не смогла сдержать смех, хоть не до конца понимала, был он искренним или истеричным. — Что здесь? — Она закашлялась, когда ядреная смесь растеклась по ее горлу, обволакивая внутренности приятным жжением. — Самбука, абсент и еще пара не столь важных деталей, — усмехнулся Малфой, подвигая к ней блюдце с аккуратно нарезанными дольками апельсина, посыпанными корицей, но не дал ей к ним прикоснуться, хватая следующий шот. — За сегодняшний день, — произнес он, на что Гермиона удивленно округлила глаза. — За то, что он избавил нас от такого дерьма. Грейнджер согласно кивнула и опрокинула следующую стопку. Ее мышцы расслабились и она только сейчас осознала, насколько была сжатой и напряженной. На этот раз Малфой сам потянулся за долькой, что дало Гермионе возможность немного перебить во рту вкус самбуки, абсента и еще пары не столь важных деталей. — Что ты делала во Франции? — спросил Драко, пережевывая апельсин со всей присущей ему элегантностью. Как будто он ничего не умел делать некрасиво. — Министерство магии Франции запросило подкрепление около месяца назад. Меня отправили помочь в одном деле. — В каком? — Он выглядел заинтересованным. Хотя вполне возможно, что пьяные посиделки предполагали разговоры и проявление интереса к собеседнику, и он следовал неизвестному ей социальному протоколу. В любом случае, нормальный Малфой был чем-то настолько сказочным, что ей захотелось продлить это ощущение. — Стали пропадать маглы. Сначала этим занималась магловская полиция, но когда пропали и несколько магических семей в полном составе — забили тревогу. — И что удалось выяснить? — Ничего, — Гермиона обреченно развела руками. — Вообще ничего. Никаких следов магии, борьбы, никаких свидетелей. Они просто заснули вечером дома, а утром — исчезли. Мы даже не можем наверняка сказать было ли это что-то магическое или нет. Хотя прекрасно понимаем, что без магии тут не обошлось. Грейнджер потянулась за следующей стопкой и заметила, что Малфой о чем-то задумался. Уголки его рта опустились, а морщинки, собравшиеся вокруг глаз, свидетельствовали о том, что его голова была занята анализом полученной информации. — Что такое? — Гермиона толкнула его в бок, возвращая к реальности. Драко несколько раз быстро моргнул, будто прогоняя наваждение, и обратил внимание, что она ждет с рюмкой в руке. — Да так, ничего важного, — ответил он и стукнул стеклом о стекло вместо тоста, возвращая прежний веселый настрой. За окном было уже совсем темно, когда они допили то, что было перед ними и заказали еще восемь шотов, за которые Драко расплатился сразу. Фунтами. Было что-то удивительное в том, что у него были с собой магловские деньги. — Я сейчас вернусь, — улыбнулась Гермиона и неуверенно соскользнула со стула с веселым смешком, зацепившись о подставку для ног. Она полетела вперед, приземляясь прямо в руки Малфоя и оказываясь у него на коленях, непозволительно близко к его лицу. Девушка замерла, опуская взгляд на его губы. Кажется, Драко тоже думал о чем-то подобном, потому что один уголок этих самых губ вдруг игриво подлетел вверх, а руки переместились: одна ей на талию, а другая — чуть выше колена. Внезапное понимание того, что происходит вырвало Гермиону из его хватки так резко, что она снова пошатнулась, но на этот раз Малфой просто придержал ее за локоть, позволяя отойти в дамскую комнату. Гермиона быстро до нее добралась и закрылась изнутри не только на замок, но еще и на заклинание, прислонившись спиной к двери. Секунда. Ровно столько ее отделяло от того, чтобы поцеловать Малфоя. Как там она ему сказала днем? Она не настолько низко пала? Так вот, сейчас Гермиона чувствовала, что дно уже близко. Ее не могло тянуть к Малфою по доброй воле. Это было невозможно. Неправильно. Почти преступно. Пьяно. Но, Годрик, как же приятно. Она закрыла глаза и представила, что не убежала от него, как ошпаренная, а позволила себе задержаться на ту самую секунду. Нет, Гермиона. Нет. Ты не можешь хотеть его поцеловать. Все дело в тяжелом дне, разбитом сердце и алкоголе. Грейнджер подошла к раковине и открыла кран, настраивая холодную воду, но та все равно была недостаточно ледяной, чтобы привести ее в чувства. Сейчас она сделает глубокий вдох, затем медленно выдохнет, выйдет из туалета и вернется в зал с улыбкой, как будто ничего не случилось. А затем попрощается и поедет в свою маленькую квартиру на другом конце города, сгорать от стыда в гордом одиночестве. Пункт первый — вдох. Пункт второй — выдох. Пункт третий — выйти из туалета. Гермиона сняла заклинание, открыла замок и распахнула дверь, делая шаг в узкий коридорчик, но уткнулась носом в чью-то грудь. Ей даже не пришлось поднимать голову, чтобы узнать его. Аромат благородства и загадочности под покровом ночи переплетался с более осязаемыми — кедра и бергамота, что наверняка будут преследовать ее еще очень, очень долго. Она не успела ничего сказать, даже подумать, но уже ощущала лопатками твердость стены. Его руки вернулись на ее талию и колено, как и несколько минут назад, но вот выражение лица перестало быть насмешливым. — Кажется, мы остановились на этом? Он неспешно провел большим пальцем по ее ноге, пока не поднялся так высоко, что вся ладонь смогла скрыться под ее юбкой. Он смотрел ей в глаза, словно проверял как далеко она позволит ему зайти. И она ненавидела его за это. Ненавидела, потому что не могла выдавить из себя хотя бы подобие возражения. Он точно ее заворожил. Потому что все, чего хотелось Гермионе — чтобы он не останавливался. Ей тоже было интересно как далеко он сможет зайти. Они гипнотизировали друг друга, почти не моргали, взгляд каждого из них бегал по лицу напротив, пытаясь вспомнить хотя бы отголосок ненависти, которая сопровождала их с первого курса. Скорее всего, ей это просто снилось. Ведь не могла она наяву обхватывать ладонью его предплечье, подниматься выше, очерчивая кончиками пальцев мышцы плеч и спины, касаться его лица. Как только ее большой палец дотронулся к его губам, Малфой обхватил его и легонько прикусил, прикрывая глаза и крепче сжимая ладонью ее бедро, опуская ниже вторую руку. Он придвинулся ближе, касаясь ее вздымающейся груди и впечатывая в стену своим телом. Он наклонялся к ней, пока между их губами не остался миллиметр — последняя граница, отделявшая их друг от друга. Малфой тяжело дышал, словно не решался переступить эту мнимую черту, преодоление которой было вопросом времени, но точно не желания. Потому что Гермиона чувствовала, что они оба этого хотели. — К черту, — он прошептал слова еле слышно, но они стали его спусковым крючком. Гермиона вдохнула его запах как раз перед тем, как почувствовала алкогольный привкус его слюны у себя во рту. Его язык моментально проник глубже, заставляя ее задыхаться, но почти сразу вынырнул обратно, останавливаясь на ее зубах, проводя влажную линию на и без того влажных губах. Ее чувства были острее заточенного косого лезвия гильотины, с огромной скоростью летевшего навстречу ее шее. Но у Малфоя получалось гильотинировать ее словом. — Расслабься, Грейнджер. Я не собираюсь никуда уходить, — он выдохнул ей в губы издевательский смешок и сжал ягодицы, так идеально помещающиеся в его ладонях. Гермиона только после его слов заметила, что вцепилась в его плечи, словно они гарантировали ей спасение от конца света. Но его голос. Это было что-то запредельно авторитарное, безукоризненное, многообещающее. Ни намека на нежность — только желание, разрывающее его внутренности. Его руки путешествовали по ее телу выше, забрались под блузку, и он медленно провел пальцами по ее коже от низа живота к груди, сжимая и разжимая ее. Гермиона выгнула спину, стараясь оказаться к нему еще ближе, погрузиться в него, исчезнуть в его напряженном теле и стать серебристой дымкой, окутать его робкой покорностью. Потому что именно такой она себя с ним и ощущала — покорной. Она готова была остаться в подчинении у его грехов, лишь бы он не останавливался и продолжал касаться ее. Музыка, игравшая в основном зале на несколько мгновений стала громче. Гермиона отпрянула от губ Малфоя и повернула голову в сторону открывшейся двери. Женщина, появившаяся в проходе, загадочно улыбнулась и прошла мимо них, заставляя разойтись в стороны и пропустить ее. Как только она скрылась за дверью туалета, Драко за один шаг преодолел расстояние между ними, вновь оказываясь слишком близко, и прижался своим лбом к ее. — Держись крепче, будет неприятно. Гермиона не успела спросить, что именно будет неприятно, как уже почувствовала знакомое ощущение подрывающего внутренности крюка, когда Малфой аппарировал из бара. На нетрезвую голову аппарация далась ей болезненнее, и Гермионе пришлось согнуться пополам, чтобы восстановить дыхание. — Ты в порядке? — поинтересовался Малфой, обхватывая ее за талию. — Нет, но спасибо, что спросил. Он хмыкнул, помогая ей выпрямиться и подойти к дивану, обшитому темной кожей. На столике рядом с ним стоял графин, и Драко налил ей воду. — Где мы? — спросила Гермиона, принимая стакан и делая сразу несколько больших глотков. — У меня дома, — небрежно ответил он, присаживаясь в кресло справа от нее. Он внимательно рассматривал ее лицо, как будто искал в нем ответ на свой незаданный вопрос. Как будто жалел, что привел ее сюда. Гермионе было интересно: он жалел, что она протрезвела от аппарации, или что протрезвел он? — Кажется, я слишком много выпила, — осторожно сказала она, сжимая стакан так, что костяшки ее пальцев побелели. Еще немного и стекло бы треснуло, что было бы очень символично трещине в ее жизни. — Ага, — Малфой безучастно кивнул и встал с кресла. Гермиона следила за его расслабленным шагом, но была уверена, что плечи были напряжены настолько, что брось она в него сейчас сюрикен — тот бы просто отрикошетил и спасительно впился ей в горло, забирая необходимость что-то говорить. Малфой прошагал к мини-бару и достал оттуда штоф с виски и два бокала. Вернувшись в кресло, он наполнил их и придвинул один к Гермионе, но та отрицательно мотнула головой. — Я… Я не буду больше пить, — она говорила виновато, но Малфой совсем не удивился ее отказу. Он как будто прощупывал ее и, осознав, что девушка потеряла настрой, смиренно вытянулся в кресле и прикрыл глаза. — Биби, — негромко позвал он, и в комнате тут же появился домашний эльф. Он был одет в серые штанишки и такую же серую удлиненную кофту с белым воротничком, а на голове красовался заостренный колпак в цвет костюму. Чистому костюму. — Подготовь мисс Грейнджер гостевую комнату и сменную одежду. Сегодня она переночует тут. — Да, хозяин, — пискнул Биби и почтенно склонил голову. — Я думала у вас больше нет домашних эльфов. — Гермиона рассматривала маленькое существо, которое тут же перевело на нее восхищенный взгляд. — Хозяин спас Биби, — гордо ответил эльф, — теперь Биби всегда будет благодарен хозяину. — Ты спас эльфа? — Тон Гермионы был настолько изумленным, что Малфой невольно открыл глаза. — Что? Не вписывается в образ мерзкого хорька? — усмехнулся он. — Меньше текста, Биби. Мисс устала и хочет отдыхать. Он снова прикрыл глаза, а эльф исчез так же внезапно, как и появился. — Малфой, я… — Иди спать, Грейнджер, — устало проговорил он и сделал глоток виски, не открывая глаз. Гермиона пыталась угадать, что сейчас происходило в его голове, но внешних проявлений, которые бы позволили ей предположить хоть что-то не было никаких. Жалел ли он о том, что произошло в баре? Гермионе было бы проще понять, как воспринимать ситуацию, если бы она узнала о его отношении. Потому что сама она не понимала, как начало дня может так кардинально отличаться от его завершения? В комнате снова раздался тихий хлопок, и Биби поклонился, обращаясь к Гермионе: — Биби проводит вас в комнату, мисс. — Спасибо, — тихо сказала она и, все еще следя глазами за Драко, сделала несколько шагов из гостиной. — Малфой, — она окликнула его, почти не надеясь, что он отреагирует. — М? — Спасибо. Ухмылка коснулась его губ и Гермионе внезапно захотелось подойти ближе, протянуть руку и взять с нее пример — прикоснуться к нему хотя бы мимолетно. Но она подавила в себе этот порыв. — Вспомни об этом завтра. Гермиона ничего не ответила, а он даже не поднял веки, чтобы она смогла заглянуть в его глаза и прочитать в них хоть какую-то эмоцию. Она молча проследовала за Биби в гостевую спальню. Комната оказалась размером со всю ее квартиру на отшибе Лондона. Темно-синие сатиновые шторы развевались на ветру, огромная кровать была безупречно застелена, а сверху лежал комплект такой же темной как шторы шелковой пижамы. — Биби, я могу принять душ? — поинтересовалась Гермиона, на что домовик утвердительно и очень интенсивно закивал головой. — Конечно, мисс. Дверь справа, мисс. Гермиона взглянула на массивную дубовую дверь за ее спиной и благодарно улыбнулась. — Биби может еще что-то сделать для мисс? — Нет, все отлично. Спасибо, Биби. Эльф еще раз поклонился и растворился в воздухе, оставляя Грейнджер в одиночестве впервые с того момента, как она поднялась на злополучный восьмой этаж. Она взяла комплект пижамы и прошла в ванную комнату, на всякий случай закрываясь изнутри. Хотя была уверена, что никто сюда не зайдет. Обстановка комнаты была такой же величественной, как и весь Мэнор: высокие потолки, иссиня-черные стены с переплетением серебристых узоров, драгоценные камни, украшающие зеркало — все кричало о роскоши и богатстве, но Гермиона видела перед собой только ванну. Она решила не задерживаться надолго, поэтому быстро ополоснулась прохладной водой, окончательно рассеивая туман в голове и смывая с тела ощущение отпечатков пальцев Малфоя. Она вернулась в спальню, уже переодевшись в пижаму, и забралась в кровать, до носа зарываясь в одеяло, анализируя то, что произошло за день. Как будто все это происходило не с ней. Как будто она не возвращалась из Франции, как будто не видела Рона с Пэнси. Как будто это не она чуть не переспала с Малфоем. Как будто не лежала сейчас в гостевой спальне его дома, ощущая, как бессилие накатывает на нее уничтожающей волной. Как будто не ненавидела Малфоя за то, что он оказался прав — хуже всего было именно сейчас. Когда она осталась одна.