Лишенные созвездия

Драко Малфой никогда добровольно не бывал в этой части Лондона. Он не мог представить себе вескую причину, по которой согласился бы провести хотя бы минуту в Коукворте по собственному желанию. И ладно бы Коукворт: в центре могло быть не так убого, но нищий невзрачный квартал, куда Малфой аппарировал минуту назад, вызывал у него отвращение, отчего верхняя губа презрительно поднималась, а прорези глаз делались уже. Драко мог себе представить и более занюханные районы, он там бывал, но никогда по своей воле. Волдеморт гонял его как почтовую сову по всей планете, заставляя привлекать союзников. На Ближнем Востоке Малфой успел повидать страшные помои вместо домов, но рассчитывать, что бывший профессор Хогвартса, один из приближеннейших Пожирателей Смерти, в конце концов, гениальный зельевар Северус Снейп будет продолжать жить в старом, давно увядающем здании в конце Паучьего Тупика было для него почти немыслимым. «Почти» — потому что, несмотря на все его внутренние убежденности, что так быть не должно, все обстояло именно так. Он не мог представить себе вескую причину, по которой согласился бы провести хотя бы минуту в Коукворте до сегодняшнего дня. Сегодня ему было необходимо, чтобы разговор прошел без лишних ушей и в случае, если что-то пошло бы не так — он бы тихо расправился с бывшим деканом и исчез незамеченным. Дверь резко распахнулась перед лицом Драко, как только он поднялся на верхнюю ступеньку. Бывший профессор не стал удостаивать его вниманием, мгновенно разворачиваясь на каблуках и проходя обратно в дом. Малфой решил, что Снейп просто хотел убедиться, что Драко пришел один. Что было достаточно глупо с его стороны. Конечно, Драко пришел один. В его письме к Снейпу между строк просачивалось такое отчаяние, которое тот не мог не заметить, чтобы предположить, что это была подстава. Половицы жалко скрипели под его ногами, когда Малфой проследовал за профессором в гостиную, темную из-за массивных задернутых штор. Комната была слишком маленькой, чтобы в ней разместилось что-то большее, чем два кресла и маленький деревянный столик между ними. Все стены от пола до потолка занимали стеллажи с книгами. — Мистер Малфой, — произнес Снейп, присаживаясь в кресло слева. — Боюсь даже представить себе ситуацию, из-за которой вы решили осчастливить меня своим визитом. Драко прочистил горло, странно нервничая. Это не было его обычным состоянием. Он к этому не привык. Его руки редко дрожали, когда сжимали палочку, направленную в голову того или иного человека: мужчины, женщины, ребенка. Но сегодня он чувствовал, что от этого разговора зависела его жизнь. Его и кое-чья еще. Драко произнес заклинание обнаружения, чтобы проверить дом на наличие людей или предметов, которых здесь быть не должно и, ничего не обнаружив, развернулся лицом к Снейпу. — Мне нужна помощь, — просто сказал он, на что получил презрительное фырканье в ответ. — Уверен, при других обстоятельствах вас бы здесь и не было. Подробности, мистер Малфой. Ебаный снисходительный тон. Драко раздражало, что профессор обращался к нему так. Это попахивало теми презрением и насмешкой, которые он отчетливо помнил со школьных лет. Будто ему все еще было двенадцать, и он оправдывался за то, что забыл подготовить доклад по зельям. — Гермиона должна исчезнуть. Произнося эту фразу, Драко крепче сжал палочку в кармане мантии. У него было достаточно опыта, чтобы вытащить ее и использовать непростительное меньше, чем за две секунды, но он не был настолько глуп, чтобы полагать, что Снейп бы не стал обороняться. Малфой внимательно следил за его реакцией, напрягая зрение больше, чем хотелось бы из-за темноты комнаты; стараясь не упустить ни единого минимального поворота головы или движения рукой. — Если она вам надоела, вы можете избавиться от нее совершенно самостоятельно, — безразлично ответил Снейп спустя десять секунд. — Она должна исчезнуть и не должна пострадать, — терпеливо произнес Драко сквозь зубы. Снейп слегка приподнял одну бровь, но в остальном выражение его лица осталось неизменным. — Темному Лорду нужен наследник. — Именно поэтому я и отправляю Гермиону подальше. Боюсь, она будет ревновать, — с сарказмом и злостью прошипел Малфой. — Проблемы у вас, а не у меня, — ответил Снейп, смахивая несуществующую пылинку с мантии. — Почему мне стоит рисковать своим положением, чтобы помочь вам и вашей… супруге? Драко усмехнулся тому, как Снейп обозначил статус Гермионы. Он произнес это слово, словно мог обжечь об него язык. Малфой не был удивлен, что бывший профессор не бросился расписывать ему варианты в ту же секунду. Он был готов к этому. Он запустил левую руку, ту, что не сжимала палочку в кармане мантии, в другой карман и с удовольствием отметил, что Снейп напрягся. Но Драко всего лишь достал оттуда пузырек с воспоминанием. Зельевар прищурился, всматриваясь в бьющиеся о стекло, заточенные внутри склянки голубоватые нити. Драко было интересно, станет ли он проверять их сейчас? Или догадался, чем именно Драко собирался его шантажировать? — Я предполагал, что у миссис Малфой более короткий язык, — спокойно сказал Снейп и поднялся с кресла. Он вышел из комнаты, и Драко пришлось последовать за ним на кухню. Запах корня аконита, доносящийся из котла, бурлящего на плите, ударил ему в нос, но Малфой не поморщился. Яды давно перестали иметь над ним власть. — Так что вы скажете? — спросил Драко. Профессор не торопился с ответом. Он на глаз отмерил необходимое для зелья количество листьев шисо и смешал их с двумя каплями яда мантикоры. Драко не знал такого зелья, но, учитывая, что яд мантикоры убивал жертву, достигая сердца, а листья шисо выводили яды из организма, мог предположить, что действие зелья было направлено на долгую и мучительную смерть. Волдеморт часто поручал Снейпу создавать все новые и новые зелья, при помощи которых истребление врагов Лорда переставало бы быть скучным и утомительным занятием. Драко же предпочитал старую добрую Аваду. Мгновенный и безболезненный способ лишить кого-то жизни был более гуманным, если уж выбора не оставалось. — Вы понимаете, что исчезновение вашей жены — не самое сложное, что подразумевает ваша ситуация? — Насколько вы осведомлены о моей ситуации? Снейп обернулся и поднял брови в издевательском жесте. — Помимо того, что после, маловероятно, удачного побега Гермионы, ты должен будешь жениться во второй раз, произвести наследника и отдать его во благо Темному Лорду? Думаю, мне достаточно этой информации, чтобы более или менее понимать твое положение. Перейдя на «ты», Снейп отчетливо давал понять насколько абсурдной и недалекой считал идею Малфоя. Драко это осознавал, но просьба, с которой он пришел требовала от него засунуть гордыню куда подальше и смиренно добиваться согласия. — Главное, чтобы она была в безопасности. Остальное я смогу уладить, — нервно ответил он. Драко подозревал, что все будет именно так. Рано или поздно Волдеморт все равно задался бы вопросом об их отсутствующем ребенке. Пока он держал слово и не прикасался к Гермионе — нужно было действовать. — Интересно будет на это посмотреть. — Не сомневаюсь, — холодно ответил Драко. Он наблюдал за тем, как Снейп не спеша помешивал варево в котле, строго против часовой стрелки, очевидно что-то обдумывая. — И что ты предлагаешь? — спросил он между делом, подходя к ящику с травами. — У меня есть дом, — сказал Драко ему в спину. — Во Франции. — Вкладывать деньги в имущество — не самое мудрое решение в наше время. Драко едва сдержался, чтобы не использовать на нем Круцио. Он сжал кулаки и выдохнул сквозь зубы, прежде чем продолжить. — Я хочу, чтобы вы помогли ей, пока она будет в этом доме. Если ей понадобится помощь. Я уверен, что буду несколько занят, после того как сообщу Темному Лорду новости. Снейп не повернулся к нему лицом, но Драко заметил, как напряглись его плечи. — Оберегать ваши секреты — не то, на что я собирался тратить свое время. — Секрет за секрет. Драко ответил более уверенно, крепче сжимая флакончик в руке. Он некоторое время обдумывал, стоит ли добавлять то, что он хотел сказать дальше, но тишина, нависшая над ними как косое лезвие гильотины, как будто одобряла ему кредит на следующую фразу, сказанную тихим, непривычным голосом: — Я люблю ее. И сделаю все, чтобы она была в безопасности. Вы как никто должны меня понять. Малфой был уверен, что задел особую струну его сердца, потому что Снейп тотчас обернулся к нему с выражением дьявольской боли, странно гибридизированной с исключительной ненавистью. На какое-то время Драко решил, что проиграл. Что влез слишком глубоко. Но он продолжил стоять без движения, готовый при первой необходимости использовать палочку. — Я соглашусь, если вы отдадите мне склянку, мистер Малфой. Мне бы не хотелось, чтобы она находилась в непосредственной близости к Темному Лорду, — наконец ответил Снейп, буравя Малфоя черными впадинами вместо зрачков. Драко кивнул и поставил бьющийся в беззвучной агонии, упакованный в стеклянный сосуд предмет шантажа на стол и, не говоря ни слова, развернулся в сторону выхода. — И ещё кое-что, — сказал он, уже стоя в проходе. — У меня закончилось зелье. — Я подготовлю новую порцию к следующей неделе, — кивнул Снейп и после короткой паузы добавил: — Хотя мало понимаю необходимость в нем, учитывая ваши дальнейшие планы. Драко собирался выйти, но задумчивый взгляд профессора все еще блуждал по его лицу. Обычно так смотрели люди, которые собирались сказать тебе что-то очень неприятное. Что-то, от чего тебе непременно захотелось бы закатить глаза, а после стирать этот взгляд из памяти, сидя где-то над бутылкой огневиски. — Да? — раздраженно подтолкнул его Драко. — Вы не думали, что заигрались, мистер Малфой? Если она узнает… Драко едва не рассмеялся. Скрипучие доски под ногами ему казались более способными на безрассудство, чем он. Они хотя бы издавали этот до блевоты раздражающий писк каждый раз в абсолютно рандомном месте. В его жизни уже очень давно не было чего-то, что он бы не обдумывал десятки раз. Каждое решение, все возможные последствия, даже последствия этих последствий — это была его жизнь. Он не мог иначе. И все просчитал. Как и всегда. — Если ничего не знаешь, ничего и не болит, — ответил он и вышел, наконец расслабляя пальцы.

_______________________

Только аппарировав обратно в поместье, Драко смог ненадолго выдохнуть. Первый пункт из длинного и мало приятного списка дел на сегодня он выполнил. Он оказался в восточной части замка, недалеко от места, где тетушка «воспитывала в нем мужчину» посредством постоянных тренировок на выживание. Драко не очень хорошо помнил события лета перед шестым курсом. Все осталось на уровне чувств и эмоций: страх, боль, сопротивление, унижение, угрозы и, наконец, принятие. Хотя последнее произошло с ним много позже шестого курса, много позже того, как Черная Метка появилась на его предплечье. Насколько Драко помнил, отец не принимал активное участие на пути становления его сына Пожирателем Смерти. Скорее в угоду матери, нежели по собственному желанию, конечно. Жестокость его воспитания, с которой Драко рос с рождения, уступала тетушкиному настолько, что в какие-то моменты Драко начал жалеть, что Люциус только наказывал сына, а не использовал на нем непростительные; возможно, ему было бы проще справляться с ежедневными всплесками порывов Беллы отточить свои немалые садистские наклонности на племяннике. Драко понимал, что во многом отец был с ним мягче из-за мамы. Любовь Нарциссы к сыну была всеобъемлющей и безоговорочной, что Малфой-младший частенько диву давался, как она в принципе могла родиться в семье Блэков. Потому что, глядя на мамину сестрицу и вспоминая отрывками рассказы об их детстве, он готов был дать на отсечение руку (желательно ту, что с Меткой), что глубокая эмоциональная привязанность не была их фамильной чертой. Сейчас это даже забавляло Драко, ведь, спустя небольшое количество лет, когда он узнал какими действительно бывают пытки, он понял, что родственные связи все-таки не были для тетушки пустым звуком. — Я уже подумала, что не успею тебя увидеть перед отъездом. Драко резко обернулся. Его положение в рядах Пожирателей и постоянная необходимость быть начеку обязывали его замечать такие вещи, как появление другого человека в непосредственной к нему близости, поэтому первое, о чем подумал Драко, увидев мать, была не радость, а раздражение. — Здравствуй, мама. Нарцисса стояла примерно в метре от него. Ее неизменно прямая осанка, идеальное платье, правильно сложенные руки — все напоминало Драко о детстве. Было что-то странно ненормальное в том, что эти воспоминания настигли его в таком месте. Словно тонкий слой мороженого, расстилающийся над раскаленной лавой. На секунду в нем вспыхнуло глупое ребяческое ощущение, что мама подойдет к нему, взъерошит зачесанные назад волосы и положит на плечи ладони, приговаривая, чтобы на сегодняшнем ужине с отцовскими коллегами из министерства Драко вел себя прилично, а не как в прошлый раз, когда они с Блейзом взорвали бомбу-вонючку прямо во время десерта. Мэнору тогда еще несколько дней пришлось жить с открытыми окнами, несмотря на то, что на улице был январь, а Драко — спать в той самой столовой и стучать зубами под леденящий холод, в наказание за то, сколько мешков золота Люциусу пришлось пожертвовать разным благотворительным организациям, во главе которых стояли несчастные гости того званого вечера, после его проделки. Драко даже слегка улыбнулся. — Ты знал, почему Беллатриса тренировала тебя именно здесь? Воспоминание рассеялось как дымка, как только Нарцисса задала этот вопрос. Казалось, что между теми двумя событиями пролегла целая жизнь. Жизнь, которую он больше никогда не увидит нигде, кроме Омута Памяти. — Было маловато времени между подходами, чтобы об этом задумываться, — тоном чуть мягче, чем абразив ответил Драко, чем вызвал слабую улыбку матери. Его же — испарилась в той же дымке. — Твой отец настоял. Он не хотел, чтобы из окон моей спальни были видны те мучения, которым ты поддавался. Драко сдержался и не хмыкнул, хотя желание было донельзя сильным. — Что ж, видимо, мужем он был лучшим, чем отцом. — Не говори о нем так в годовщину его смерти. — Он уничтожил все, что было мне дорого. И сам сделал все, чтобы умереть, — холодно возразил Драко. Нарцисса подошла ближе к сыну и протянула руку, прижимая ладонь к его щеке. Было видно, что слова даются ей с трудом. — Драко, милый… То задание… Нора… Драко прищурил глаза и слегка дернул подбородком, как бы намекая матери оставить попытки прикасаться к нему в далеком прошлом. — Оно должно было стать твоим, — закончила Нарцисса. Драко надеялся, что внешне остался невозмутимым. Потому что давно пообещал себе не показывать эмоций. Но задвижка внутри слетела, давая негласную команду «фас» демонам, которых Малфой упорно старался держать в клетке со стальными прутьями. Он схватил руку Нарциссы и решительно убрал от своего лица. Мама отреагировала на это сдержанно, как и всегда. Это была фамильная черта Малфоев, которая передавалась с получением фамилии. Неважно при рождении или нет. Особый статус, который обязывал тебя вести себя определенным образом. Как будто над их семейным древом был проведен кровавый ритуал (что не стало бы для Драко большим удивлением), ведь даже Гермиона, которую никто и никогда не мог ассоциировать с кротостью и покорностью, несла бремя их змеиного герба со всем присущим только истинным чистокровным темным волшебникам достоинством. — И что сподвигло тебя рассказать мне об этом сейчас? Драко был чертовски зол. Он ненавидел, когда его держали в неведении, ненавидел то, что у других людей могли быть свои жизни и тайны, в которые он был не посвящен. Какой бы ненужной не казалась информация, она всегда оставалась информацией. И никогда невозможно было предугадать, где и чем она может стать полезной. — Ты был слишком занят рабочими поездками, чтобы мы смогли поговорить с тобой раньше. Что ж, в этом она была права. Он мог не появляться в Мэноре неделями или даже месяцами, особенно в разгар военных действий в Европе, не говоря уже о том, чтобы проведывать маму во Франции. Тем не менее, это был не повод скрывать от него то, что он считал самым худшим поступком своего отца. — Ты молчала столько лет, позволяя мне ненавидеть его за это? Голос не сорвался. Отлично. Было бы хреново показать ей, насколько его задело ее признание. Тогда было бы намного сложнее избавиться от него. В конце концов, если он не спрячет эту беседу в дальнюю комнату своего сознания, она станет первой, что увидит Волдеморт, если Малфой еще хоть где-то облажается и даст ему повод залезть к себе в голову. Обычно Темный Лорд не прибегал к легилименции по отношению к Драко, но предсказуемость — не то качество, которым старый ящер мог бы похвастаться. А безрассудство — не та роскошь, которую Драко мог себе позволить. — Я оберегала тебя. В уголках глаз матери собрались слезы. — Ты был не так силен и слишком открыт для Темного Лорда. Твоя ненависть к отцу… — Нарцисса запнулась уже во второй раз, что было ей свойственно так же, как Волдеморту — сочувствие. — Она позволила тебе стать тем, кем ты стал. И выжить. Твой отец не был плохим человеком, Драко. Он пытался защитить тебя. Он пытался сохранить твою семью. Приказы Темного Лорда поддают сомнению только глупцы и смертники. Ты бы не смог ему перечить. — Я и сейчас не могу, — тихо добавил Драко, поднимая глаза на окна своей спальни. Нарцисса проследила за его взглядом. Когда она вновь смотрела на него, ее глаза были открыты шире, чем следовало. — Я надеюсь, вы не собираетесь разводиться, — она сказала это предостерегающе. — Ты сам знаешь, что для нее это верная смерть. — Тем не менее, она должна уехать. Темный Лорд становится нетерпелив. — Ты ведь все равно должен будешь выполнить его требование. — По крайней мере, это будет не ее ребенок. Она этого не выдержит. Зелья, которые она принимает… — Драко отвел взгляд и сжал зубы от нарастающей злости, которую все еще пытался контролировать. — Они меняют ее. Так больше не может продолжаться. За спиной Драко послышался шум. Когда он обернулся, то увидел Биби, бегущего в сад. Он что-то неразборчиво выкрикивал, и Нарцисса, видимо, решила уменьшить вероятность быть подслушанными. — Я собираюсь проведать могилу Люциуса. Составишь мне компанию? Драко кивнул, не особо горя желанием, но все же ступая за матерью. — И что ты будешь делать? — Драко заметил, как рука Нарциссы дернулась, но она не стала касаться сына. — Чтобы жениться вновь, тебе нужно развестись. Ты же знаешь, что дети в семье Малфоев могут появиться только в браке. — Я ее спрячу. Это единственный вариант. Мама в ужасе округлила глаза. — Если Темный Лорд захочет ее найти, он начнет с тебя. — Поэтому даже я не буду знать о том, где она. — Как ты это объяснишь? Кому ты можешь доверить такое поручение? — Прости, но я не могу сказать тебе. А насчет объяснений… Придется сказать, что она собрала вещи и исчезла. Он ведь примерно на это и рассчитывал, когда говорил с ней. Нарцисса сжала губы в тонкую линию, как и всегда, когда пыталась сдержать гнев. — Но она не знает, что он бы ее не отпустил, — она повысила голос. — Она не знает, что жива только из-за Непреложного Обета. — Ты прониклась к ней симпатией, мама? — с издевкой спросил Драко, хотя прекрасно знал ответ. — Я принимаю ее, пока ты ее любишь. Но несмотря ни на что, девушка такое не заслужила. Она многим пожертвовала ради тебя. — Поэтому я и попытаюсь спасти ей жизнь. Темный Лорд может в любой момент решить, что я не справляюсь со своими обязанностями. Или могу погибнуть на поле боя. И никакой Обет не сдержит его от мести. Особенно после того, как Драко Малфой его обыграл. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Я тоже. Когда они остановились возле семейного склепа, Драко захотелось развернуться и уйти. Но он был нужен Нарциссе. Она выглядела такой ранимой и маленькой на контрасте с огромной каменной постройкой, где оставила любовь всей ее жизни, что он бы не посмел бросить ее одну. Кованые ворота открылись бесшумно, пропуская внутрь стук каблуков, отбивающих траурный марш. Драко шел позади и намного медленнее. С каждым шагом в его голове все громче проносились мысли о том, что сказала ему мать. Он знал, что отец разнес Нору в щепки, убил почти всех, кто там находился; погиб от руки кого-то из Уизли. Заслужил смерть. Но сейчас он думал о том, что бы сделал сам на его месте? То задание должно было стать твоим. Он спас его семью. Драко не смог бы их убить. Темный Лорд убил бы его самого в случае отказа. И тогда погибли бы все, кого Малфой мог сберечь только оставаясь в живых. Последний шаг, который он сделал, прежде чем остановиться у надгробия отца, сопровождался странным уколом в сердце. — Как ты смогла пережить его смерть, мама? Как ты не сошла с ума? — Это почти произошло, — отстраненно ответила Нарцисса. — Какое-то время я держалась ради тебя. Но после того, как ты стал получать все больше поручений… — она сделала паузу и прикрыла глаза, как будто заново переживала те чувства. — Когда я собиралась приложить палочку к виску, ко мне приехала Беллатриса. Драко содрогнулся, услышав об этом. — Время вовсе не врач — оно боль. Мне пришлось долго раскладывать свои чувства по полочкам. Белла мне в этом помогала. — Окклюменция? Обливиэйт? Что именно ты сделала? — Ты не представляешь, на что способен человек, который понял, что у него нет другого выбора. Любовь не делает тебя слабым. Она дает тебе огромную силу. Смертельную. А вот потеря того, кого ты любил может сделать тебя слабым. Тоже смертельно. — Что ж, я рад, что ты сделала именно такой выбор. — Для тебя всегда было легче быть грубым и отстраненным, чем показать, что тебе действительно больно. — Хорошо, что это мой единственный недостаток. Нарцисса негромко засмеялась. — С ней ты тоже так поступишь? — Иногда единственный способ справиться с болью — это сделать вид, что её нет.

______________________

Утро следующего дня началось для Гермионы с ощущения тревожности. С понимания того, что тревожность — осязаемое явление, висящее в воздухе, разрезающее его на лоскутки с намерением обклеить ее этими остатками с ног до головы и не дать возможность продохнуть. Она открыла глаза и поняла, что все ещё находилась в комнате Драко. После вчерашнего разговора, она осталась здесь и уснула в его объятиях, впервые за долгое время ощущая себя на своем месте. Он сказал, чтобы она ему доверилась. Чтобы сделала то, что он скажет ей сделать. И она согласилась. Хотя внутренне совершенно не была к этому готова. Ей хотелось просто раствориться в воздухе, забрать с собой все воспоминания о себе, чтобы ничто не смогло выдать, что она когда-то жила в этом доме, была чьей-то женой. Чтобы Драко не пришлось брать на себя ответственность. Обременять себя ещё одной головной болью, которая бы заключалась в том, как доставить ее в безопасное место. Она не сразу вышла из комнаты. Ей хотелось еще немного задержаться в этом месте на случай, если она больше не вернется домой. Гермиона усмехнулась этой мысли. Усмехнулась горько, качая головой из стороны в сторону, снова заламывая пальцы. Она подошла к окну, из которого открывался вид на сад. Кикимер стоял с огромными садовыми ножницами и срезал бутоны роз с кустарников под возмущенные крики Биби, который уже несся к старому вредителю. Гермиона знала, почему Кикимер это делал — дань уважения старой хозяйке эльфа, Вальбурге Блэк, было не искоренить, что бы она не пыталась делать. В конце концов Гермиона махнула рукой на эту странность, отказываясь отдавать домовику прямые приказы. «Нужно оставить ему хоть что-то, что будет продолжать его радовать» — сказала она как-то Драко, на что тот лишь посмеялся, не отрываясь от утренней газеты. Она отвела взгляд от окна и задернула штору дрожащими руками. Они опять дрожали. Черт. В этой комнате не было ее успокаивающего зелья, и Гермионе пришлось идти за ним в свою. Там Драко ее и нашел. Она не слышала его приближение, поэтому когда увидела его силуэт в зеркале вздрогнула, а пузырек выпал из рук, растекаясь по полу зеленой жидкостью. Она тихо выругалась и потянулась за палочкой, но Драко уже успел убрать беспорядок. — Тяжелое утро? — спросил он, и Гермиона обратила внимание, куда он перевел взгляд. Она заламывала пальцы, пытаясь унять в них тремор, но получалось откровенно плохо. Проще было убрать руки за спину. — А твое? Малфой ухмыльнулся на долю секунды. Получилось горько. — Тяжелее, чем обычно. Казалось, что от вчерашней искренности между ними мало что осталось. Опять тяжело было собрать мысли, распластавшиеся по всей голове; тяжело озвучить вслух то, что вертелось на языке; тяжело было смотреть на Драко и дышать так, словно они не прощались. Да, это было тяжелое утро. — Твоя мама в поместье. — Я уже виделся с ней. Они оба молчали, бегая глазами по лицам друг друга. — И… Что делать дальше? — решилась спросить Гермиона. Драко глубоко вдохнул и выдохнул, поднимаясь с кровати и подходя к ее туалетному столику. Несколько движений за ее спиной, и он протянул ей успокаивающее зелье. Глоток, и Гермиона почувствовала, как болезнь отступила. Пока. — Я нашел для тебя дом на первое время. Там будет безопасно. Позже к тебе придут мои люди и переведут в другое место. — Почему не сразу? Секундная заминка в его ответе отразилась на лице, но он быстро взял себя в руки. — Сейчас это невозможно. Он был сдержан. Словно за ночь отсутствия произошло что-то, и это что-то отразилось на его отношении к жене. Но Гермиона давно отвыкла задавать вопросы, когда видела его таким — я-все-уже-решил-Драко. Она просто кивнула. — Когда отправляемся? — Сейчас. Этого стоило ожидать. Чемодан с вещами Гермионы появился в комнате по щелчку пальцев Драко. Видимо, Биби собрал его заранее по приказу хозяина. Все было готово к ее исчезновению. — Ты пойдешь со мной? — Я не смогу. Биби будет навещать тебя. — Мы еще увидимся? Что будет дальше? Драко молчал. — Драко? — Я сделаю все, чтобы ты была в безопасности. Они вышли в гостиную и остановились друг напротив друга. Гермиона всматривалась в глаза Драко, он неотрывно смотрел на нее. Гермиона думала, увидит ли его когда-то еще. Думала о том, может ли она сейчас его обнять? Будет ли это уместно, учитывая его холодность? Она сделала крохотный шаг к нему, но Драко уже зачерпнул горсть Летучего Пороха, указывая головой на камин. Гермиона смиренно прикрыла глаза и изменила траекторию движения. — Поместье Вьен Дюкон, — произнес он, и пламя объяло Гермиону, скрывая из вида Мэнор и опустелые глаза ее мужа.

_________________

Солнце уже зашло, когда Драко аппарировал в Литтл-Хэнглтон. К холму, на возвышении которого гнездился дом Реддлов, вела угольная от постоянного воздействия темной магии тропа. Антиаппарационный купол, как и смоляные лоскуты некогда зеленых садов, начинался примерно за три километра от входа, что, тем не менее, больше никак не влияло на образ жизни остальных жителей деревни: они все были мертвы уже много-много лет. Драко было не в новинку преодолевать это расстояние пешком, но сегодня каждый шаг давался ему с особым трудом: он не знал, что его ждет. Насколько же было проще ловить порывы ужасающего встречного ветра (вечные, как будто Волдеморт в перерывах между выжиганием городов осваивал шаманские ритуалы), когда он знал, что за ними последует очередное задание или очередная порция Круциатуса. Хотя в том, что сегодня его ждало последнее сомневаться не стоило. Оказавшись перед старым замком, Драко в очередной раз подумал, что этому месту не хватало только рва с канализационной водой по периметру, чтобы стать еще более отталкивающим. Один из охранников лениво проверил его дежурными заклинаниями, после чего Драко вошел в мрачный холл. Подошвы его ботинок неприятно прилипали к многолетней грязи на полу, пока Малфой шел к следующему пункту охраны. Его снова проверили. Он снова шел, пока не встретился с последними Пожирателями прямо у огромной двери, ведущей в «тронный зал». Охранники не разговаривали ни с Драко, ни между собой, пока Малфой ждал, когда его согласятся принять. Спустя минут пятнадцать дверь приоткрылась. Шустрая черная змея выползла навстречу, обвила ногу Драко и снова заползла внутрь. Это и было приглашением. Малфой вошел в зал медленно, боясь пошатнуться от количества темной магии, пропитавшей воздух. Видимо, сегодня Волдеморт совершил несколько казней или кого-то пытал. Возможно, даже с помощью того зелья, которое Драко видел на кухне у Снейпа. Подумав об этом, Малфой еще раз проверил окклюменационные стены, пряча опасные воспоминание в отдаленные уголки. Приблизившись к высокому трону на постаменте, Драко встал на одно колено и склонил голову. — Повелитель. Его глаза были опущены в пол. Так было нужно, пока Волдеморт к нему не обратится. Но он молчал, как будто наслаждаясь зрелищем покорного Малфоя. — Драко, — наконец прохрипел он, и Малфой смог поднять глаза. Вид у старого ящера был обманчиво скучающим. — Ты выбрал столь поздний час для своего визита. Разве ты не должен быть дома? В компании твоей дорогой бесполезной супруги. — Я прибыл так поздно, чтобы сообщить вам, что ничто больше не будет мешать мне выполнить вашу волю, Повелитель. Волдеморт поднялся, подозрительно прищуривая глаза. — Что ты сделал? — Я не смог выполнить ваше задание в срок, мой Лорд. Гермиона уехала из поместья, и я уверяю вас, что приложу все усилия, чтобы произвести на свет наследника. — Ты же, помнится, так ее… любил, — презрительно фыркнул Волдеморт. — Она приняла решение уехать. А мои чувства не должны идти вразрез с вашими целями, мой Лорд. Я хочу, чтобы вы были уверены, что я сделаю все необходимое, чтобы не подвести вас. — Драко, — мягко, даже в какой-то степени нежно, если такое слово можно было употреблять относительно Волдеморта, обратился он. — Как оскорбительно, что ты считаешь, что Темный Лорд глуп. Он притворно зацокал языком и оскалил остатки зубов. — Повелитель… — Ты решил, что речами о своей неистовой верности сможешь убедить Лорда Волдеморта закрыть глаза на разящую от тебя ложь? Драко молчал, все еще стоя на коленях, опустив глаза в пол. Он не пошевелился, когда перед его глазами появились босые длинные ступни, а шепот прозвучал отвратительно близко к его щеке, отбиваясь от нее холодным затхлым дыханием. — От тебя веет слабостью. И чувствами. Волдеморт поднял ногу и опрокинул Драко на спину, придавливая его щеку ногой к каменному полу. Показывая ему, где его место. — Но Темный Лорд великодушен. Он брезгливо оттолкнулся от лица Малфоя и вернулся к своему трону, расправляя шуршащую накидку. — Встань, Драко, — скомандовал он, и Драко подчинился, не выказывая ни малейшего проблеска унижения, которое испытал. — Я позволю тебе доказать твою верность. Опять. — Мой Лорд. — Малфой тут же склонил голову в очередном поклоне. — Я не подведу вас. — Я лично выберу тебе новую жену. Надеюсь, на этот раз проблем с зачатием не возникнет. Драко кивнул, готовый к тому, что его ожидало. — Конечно же, это будет после того, как ты понесешь справедливое наказание за разочарование, которое ты мне доставил. Куда она отправилась? Драко почувствовал, как горло изнутри высохло. — Я не знаю, Повелитель. Волдеморт прищурил кровавые глазницы, неотрывно смотря Драко в глаза. Боль пронзила его голову, когда Темный Лорд проник в его воспоминания, будто протыкая их раскаленным прутом. Малфою казалось, что это длилось очень долго. Он видел, как Волдеморт просматривает его воспоминания из Иордании; его ссору с Гермионой и то, как она сказала ему, что им будет лучше развестись; как сразу после этого Драко снова отбывает на задание, а по приезду застает пустую комнату жены. В последние секунды пребывания Волдеморта в его голове, Малфой почувствовал, что подозрения с него были сняты, и слабое удовлетворение Лорда. — Ты отыщешь ее. А после расторжения вашего брака, ты лично приведешь ко мне грязнокровку. — Да, Повелитель. Драко удалось подняться на колени, несмотря на тупую боль. Он знал, что ожидало его дальше, так же, как и понимал, что Волдеморт просто растягивал для себя удовольствие. — Драко, Драко, Драко… — Он подошел ближе и провел кончиком волшебной палочки по подбородку Малфоя. — Надеюсь, ты понял, как сильно меня расстроил. Впредь я ожидаю, что ты будешь более ответственно подходить к выполнению поручений Темного Лорда. Ты не представляешь, на что способен человек, который понял, что у него нет другого выбора. Любовь не делает тебя слабым. Она дает тебе огромную силу. Смертельную. А вот потеря того, кого ты любил может сделать тебя слабым. Тоже смертельно. Драко любил Гермиону. И собирался выдержать все, чтобы никогда не потерять. — Круцио.