Лишенные созвездия

Гермиона вернулась домой утром. Она бесконечно нуждалась в душе, чистой одежде и хотя бы паре часов сна, но как бывало в детективных книгах, которые она глотала стопками, у нее не было на это времени. Она напала на след. Точнее, на его отголосок, слабый аромат. Малфой точно был там. Это не могло быть совпадением. Его запах врезался ей в память еще при их первой встрече глаза в глаза. Или она слишком устала? Могло ли ее подсознание настолько зациклиться на Малфое, что она искала его там, где его и быть не могло? По пути в душ Гермиона пыталась вспомнить, слышала ли на нем этот запах после той роковой встречи. Ее бесило, что она не могла это вспомнить. Ее бесило, что Малфой так и не прислал ей сову, и она не знала, когда сможет проверить свою догадку. Ее бесило, что сегодня был день рождения Билла, а она не могла радоваться ему, думая о работе и чертовом Драко Малфое. Она бесила саму себя, грубо скребя мочалкой кожу и оставляя красные следы. Ужасная, ужасная Грейнджер. Гермиона уперлась руками в стену, позволяя воде стекать по волосам и облепить ее лицо. Ее бесило то, что она пыталась найти в своей голове оправдания для Малфоя. Что пыталась убедить себя, что не был он похож на маньяка-стратега. Что ему незачем было желать возвращения Волдеморта или похищения людей. А если и так, то как связать эти два события, она не представляла вообще. Кингсли не озвучил ей, откуда у него были сведения о планах оставшихся в живых Пожирателей. Он ограничился словами «разведка» и «совершенно секретно». Сейчас Гермиона думала, что ей стоит выяснить у него подробности, когда она будет докладывать о дальнейших событиях. Если они вообще произойдут. Ей определенно нужно общаться с Малфоем. Ей нельзя ждать, пока он соизволит ей написать. И плевать, что она будет выглядеть влюбленной дурочкой, если опять ворвется к нему в магазин и утащит гулять в парк или знакомиться с родителями. В этом и был план: показать Малфою свою заинтересованность, заставить его потерять бдительность, а после — расслабиться и рассказать ей что-то, что оправдает его в глазах министра. Или заставит пустить Аваду в голову. Несмотря на то, что с их встречи прошло всего пять дней, Гермиона уже чувствовала, что никак не продвигается. Ей нужно поспать. А после — придумать, как между допросами соседей министра магии Франции и обдумыванием очередных теорий заставить Драко Малфоя раскрыть ей все свои секреты. Вода стекала и стекала по ее телу, а мыслей меньше не становилось. Никакой ужасный день она не смывала. Это все придумали люди, которые и камень на дороге готовы были романтизировать и наделить сакральными значениями. Это все было бредом. Плохой день становился менее плохим только в том случае, если решались проблемы, к такому положению приведшие. Но это было явно не о Гермионе. Она выключила воду, замотала волосы в полотенце, второе полотенце закрепила на груди и вышла из ванной, сначала громко вскрикнув, а после замерев на месте. В кресле напротив телевизора сидел Малфой. — Какого… Что ты тут… Как ты сюда… — одни ее вопросы перебивали другие, пока Малфой закинул ногу на ногу и вскинул бровь, слегка наклоняя голову. — Ты два дня не отвечала на письма. Я подумал, что что-то могло случиться, — спокойно произнес он, медленно осматривая ее с ног до головы. — Два дня? Так ты писал? Гермиона смогла отлепить себя от косяка двери и пройти в середину комнаты. — Дважды, — подтвердил он, указывая пальцем на подоконник позади себя. Гермиона проследила за его рукой. Годрик, на подоконнике действительно лежали письма. Она поджала губы и чуть было не ударила себя по голове оттого, какой глупой чувствовала себя в тот момент. Как она могла не проверить? «Если ты надеялась, что черный филин будет гоняться за тобой по всей Британии, то я сомневаюсь, что министерство магии много выиграло, нанимая тебя на работу, Грейнджер» — прозвучало в ее голове голосом Малфоя. Это заставило ее фыркнуть вслух, а Драко — удивленно приподнять брови. Гермиона про себя усмехнулась мысли, что это могло быть что-то вроде нервных тиков — так часто он это делал. — Я была в Норе. А потом меня вызвали на работу, — проговорила она и подняла глаза на Малфоя. — И все же, как ты сюда попал? При любой попытке снять заклинание, оно бы орало на весь дом. Он пожал плечами, наклонился к ней, положив локти на колени, и ухмыльнулся. По-своему, по-малфоевски. Ускоряюще сердцебиение. — Если я тебе скажу, то как же я проделаю этот трюк в следующий раз? — вкрадчивым голосом поинтересовался он. — Если не скажешь, то кто-то кроме тебя сможет проделать этот трюк, и в следующий раз ты найдешь только мой хладный труп на полу, — немного раздраженно ответила Гермиона. Уголок его губ дернулся вверх, а взгляд задержался на губах Грейнджер. Он был очень близко. Достаточно близко, чтобы можно было услышать запах его духов. Не те. Факт того, что сейчас от него исходил теплый и горьковатый лесной запах заставил Гермиону выдохнуть от облегчения ему прямо в губы. Она сама не знала, чему радовалась, но это затмило собой понимание того, что она только что сделала. Драко отстранился от нее, но теперь плохо прятал довольную улыбку. Что ж, если он решил, что Гермиона вздыхала от предвкушения, то это было даже ей на пользу. Пусть думает, что она его хочет. Пусть думает, что она пытается его соблазнить. Это будет еще одним шагом к сближению. Она решила разыграть эту партию до конца. Гермиона прошла в свою комнату, снимая полотенце с головы и позволяя длинным волнам волос упасть на голые плечи. Она толкнула дверь, но прежде, чем та захлопнулась у нее за спиной, скинула полотенце на пол, открывая Малфою вид на голую себя. Она была уверена, что он смотрел. Она чувствовала, что он смотрел. Она хотела, чтобы он смотрел. Но в этом Гермиона бы себе не призналась. Когда дверь за ней захлопнулась, она подбежала к зеркалу и увидела, что ее шея покрылась красными пятнами, а щеки и уши горели пунцовым. Все, что она делала, находясь рядом с ним, должно было стать воплощением продуманного плана, шаг за шагом приближающим ее к откровенному разговору, но сейчас она чувствовала себя в лучшем случае Мата Хари, а в худшем — портовой шлюхой. Когда Снейп сказал, что она уже сделала намного больше, чем предполагал их с Бруствером план, Гермиона не думала, что почувствует разницу. Но разница была: оказаться в постели Малфоя по собственной воле и надеяться никогда больше с ним не встретиться кардинально отличалось от того, чтобы соблазнять его в обмен на предполагаемую информацию, которой он мог и не обладать. Три стука с секундной паузой между ними говорили о том, что с другой стороны ее все еще ждали. Гермиона, не думая, открыла дверь. Малфой пробежал взглядом сверху вниз, и его лицо озарилось игривой полуулыбкой. — Это приглашение? Она быстро опустила глаза вниз и зашла за дверь, чувствуя, что теперь была красной вплоть до пальцев на ногах. — Ты что-то здесь не видел? — Это не значит, что мне не хочется посмотреть еще раз. — Понимаю, — с притворной игривой улыбкой закивала она. — Но тебе придется подождать, пока я оденусь. Он наклонился к ее уху и шепнул: — Поторопись, — и пошел обратно спиной вперед. Грейнджер снова закрыла дверь. Она спрятала лицо в ладонях и попыталась успокоиться. Это все ради дела. Конечно, если повторять себе это почаще, то и поверить станет проще. Девушка быстро надела спортивные штаны и толстовку, заклинанием высушила волосы, сделала глубокий вдох и вернулась в гостиную. Драко сидел в том же кресле. На столе рядом с ним сидел Живоглот и шипел на гостя. — Что он делает? — брезгливо спросил Малфой, смотря на кота как на что-то нелепое, чего тут быть не должно. — Показывает свою неприязнь. Гермиона взяла пушистого на руки, успокаивая его, и отнесла в комнату. — Знаешь, — сказала она, закрывая дверь в спальню, а после устраиваясь во втором кресле. — Глотик ведь не просто кот. — Да ты что? — наигранно удивился Малфой. — Он наполовину низзл. — Это очень меняет мое к нему отношение. — Низзлы чувствуют людей, — Гермиона продолжила, не обращая внимание на его остроты. — И ты думаешь, что я здесь, чтобы похитить твою говорящую коробку? — он кивнул в сторону телевизора. — Как ты попал в мою квартиру? — Салазар, Грейнджер, ты и мертвого достанешь! — он обреченно закатил глаза. — Просто попросил ключ. — Просто попросил? — ей показалось, что она ослышалась. — У вас очень милая консьержка. Особенно под Империусом. Нет, у него явно было что-то неврологическое. Если он еще раз так вскинет брови, Гермиона точно порекомендует ему обратиться к целителю. — Ты же в курсе, что говоришь с аврором о непростительном? — А ты же в курсе, что я сказал, что ты не отвечала два дня? Они буравили друг друга взглядами, пока Гермиона первая не сдалась и не откинулась в кресле, нервно постукивая ногтем по деревянному подлокотнику. Возможно, ей тоже нужно будет обратиться к целителю. — Помимо того, что ты пользуешься заклинаниями против взлома, научись закрывать дверь. Ты одинокая девушка на отшибе Лондона. И как выяснилось, любой может попасть в твою квартиру, даже не используя Бомбарду. — Я учту этот момент. Неловкое молчание затянулось. Гермиона вдруг поняла, что даже не предложила Малфою чай. Но тут ее взгляд снова упал на письма на подоконнике. — Что в них? Драко проследил за ее взглядом. — Я же говорил, что пришлю тебе сову. Гермиона взяла письма и распечатала то, что было снизу:

«Завтра в восемь зайду за тобой. Будь прилично одета.»

Она не удержалась и хмыкнула. Это было очень в его стиле. И второе:

«Тебя не было дома. Ты в порядке? Пришли ответ.»

— Ты волновался, это так мило, — улыбнулась она, чувствуя, что делала это искренне. — Ты что и вчера здесь был? Он кивнул. — Как ты узнал, что я вернулась домой? — Небольшое сигнальное заклинание, — как будто нехотя ответил он. — Ты переживал, — она расплылась в довольной улыбке. Если это так, то все складывалось лучше, чем она думала утром. — Это не смешно, Грейнджер. Ты заставила меня… — Волноваться? — невинно хлопнув ресницами, перебила она. — Сменить планы, — раздраженно ответил Малфой. — Брось, ты что не можешь сказать, что беспокоился обо мне? Ты же буквально прорвался в мою квартиру неожиданным, почти магловским способом, — теперь она откровенно наслаждалась его реакцией. Было что-то восхитительно-прекрасное в том, как Малфой отрицал в себе проявление обычной человечности. — Раз уж ты заставила меня нервничать… — Беспокоиться, — поправила она, на что Драко прикрыл глаза, словно сдерживаясь. — Ты должна мне вечер. Сегодня я за тобой зайду. Теперь, когда я уверен, что послание ты получила, могу откланяться. — Я сегодня не могу, — сказала Грейнджер уже ему в спину. Он повернулся с вопросительным выражением лица. — Сегодня у Билла день рождения. Я приглашена. Несколько секунд он сверлил ее взглядом, а после кивнул. — Что ж, тогда увидимся на следующей неделе или немного позже. Завтра я должен уехать. Он был уже у двери. Он мог просто выйти, и сегодняшний вечер прошел бы так спокойно и прекрасно, но одно маленькое «но» из уст Грейнджер перечеркнуло к василиску все надежды. — Но ты мог бы пойти со мной? Слова были быстрее процесса анализа ситуации. Гермиона пожалела о них в ту же секунду. Но было уже поздно. В тот момент она думала только о том, что «следующая неделя или немного позже» было слишком долго. — К Уизли? — переспросил Драко, медленно повернувшись обратно к ней и теперь смотря на нее, как на идиотку. — Угу. — И Поттерам? — Да. — Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой к Уизли и Поттерам? Его голосом это звучало еще абсурднее. Не говоря уже о том, что она скажет самим Уизли и Поттерам о своем неожиданном «плюс один». Но теперь ей было интересно, что он станет делать дальше. — Я понимаю. Глупо было предлагать тебе пойти. Ты прав. Увидимся позже? Но Малфой не уходил. Он замер с рукой на проклятой дверной ручке и не уходил. Уйди. Пожалуйста. Просто согласись со мной и уйди. — Ладно. — До встречи, — она улыбнулась, облегченно вздохнув. — Я пойду с тобой. Гермиона чувствовала, что улыбка стала слегка враждебной, но теперь сказать ему, что она передумала было бы очень глупо. Более того, это был бы даже не один шаг назад в ее задании. Все ради задания. — Во сколько за тобой зайти? — А? — она растерялась. — В семь. То есть, собираемся в семь. Зайти можешь раньше. Аппарируем вместе. — Как ты думаешь, сколько бы я прожил, аппарируй я туда один? Гермиона еще раз нервно усмехнулась. Он усмехнулся в ответ. Так, словно тоже больше всего на свете не хотел туда идти и проверял насколько далеко она позволит ему зайти. — До вечера, Малфой. — До вечера, Грейнджер. Дверь за ним закрылась. Гермиона проверила заклинания и напоследок защелкнула внутренний замок. Катастрофа. Это была катастрофа.

________________

Гермионе удалось немного поспать, но этого было мало, чтобы она перестала чувствовать себя на взводе. Когда в одиннадцать часов утра ее разбудил патронус от Кингсли, который сообщил, что через пятнадцать минут ей пришлют порт-ключ, она испытала дикое, почти неконтролируемое желание чем-нибудь в него запустить. После того, как он предупредил, что у нее будет минута, чтобы ознакомиться с инструкцией на конверте и запомнить ее, так как присылать порт-ключи будут именно таким способом, но напоминалок больше не будет, он исчез. Гермиона упала лицом в подушку и лежала так еще минут пять, выплескивая накопившееся раздражение то на саму подушку, кусая ее, то на простыни, сжимая их в кулаках, до боли в пальцах. Прекратив истерику, Грейнджер успела переодеться, но не выпить кофе, как сова уже стучала в окно, требуя, чтобы ее пустили. Оставив посылку, птица, не дожидаясь оплаты, сразу улетела обратно. На конверте Гермиона обнаружила заклинание, которое видела впервые, а также последовательность действий и движений палочкой, которые ей следовало повторить, чтобы открыть конверт. По голубоватым искрам она поняла, что заклинание было таким же, которое использовали невыразимцы. Порт-ключ перенес ее в тайную штаб-квартиру Аврората. Это в прямом смысле была квартира. С обычным ремонтом, обычной кухней и тремя обычными спальнями. Здесь Гермиона тоже бывала раньше. Она жила в этой квартире, когда ее отправляли в командировки во Францию. Лавуа, Дио, Брандт и Ванденберг уже были там. Гермиона села на свободное место за круглым столом в гостиной и попыталась рассмотреть бумаги, занявшие все свободное место на поверхности. — Ты вернулась, scolaretta, — приветствовал ее Дио. Сегодня он выгляден намного более дружелюбным, но рассуждать дальше о причинах его поведения у Гермионы не было ни сил, ни желания. — Привет, Гермиона, — улыбнулась Марго. Тристан просто улыбнулся. Хайко даже не взглянул. — Что здесь у вас? — Гермиона взяла в руки первый попавшийся лист, на котором был список фамилий. Дамиано, сидевший рядом, заглянул ей через плечо. — Конкретно у тебя все, с кем встречался министр пятого ноября. — Двенадцать человек? — Сюда посмотри, — Лавуа помахал перед ней десятком листов. — Это за четырнадцатое. Благотворительный вечер. Двести пятьдесят человек, не считая официантов, домовых эльфов, охраны и прочих. — Мы же не будем проверять их всех? — с надеждой спросил Дио, просматривая очередные бумаги. — Нет, конечно, — ответила Марго. — Это бессмысленно. Нужно понять было ли за последние несколько дней, максимум неделю, что-то, что выбивалось бы из его привычного графика. — Вы опросили соседей? — спросила Гермиона, пробегая глазами по очередным фамилиям. — Нет. Я думала этим займетесь вы с Дио. — Хорошо. Лучше начать сейчас, — согласилась Грейнджер. — Сейчас половина двенадцатого, — хмыкнул Дамиано. — Люди на работе. Ты спала вообще? Туговато соображаешь. Гермиона задержала дыхание, чтобы унять вновь поднимающееся раздражение. — Не все ведь должны работать. Кто-то наверняка будет дома. С ними и поговорим сейчас. С остальными вечером. Все равно нужно чем-то заняться. — Ты куда-то торопишься? — У меня планы на вечер. Сегодня на ночевку не остаюсь. — Свидание? — День рождения друга. — Весомый повод отлынивать от работы. Гермиона подняла глаза от букв, собираясь ответить, но ее прервал Брандт. Он ударил по столу кулаком и с ненавистью ткнул пальцем в одну из фамилий в списке. — Хайко? — испугалась Марго. Брандт продолжал показывать на лист бумаги. — Что здесь? Дай посмотрю. Так… Арчи. Да убери ты палец, не видно. — Она отобрала у него лист. — Арчи Брессет. Ты его знаешь? Хайко посмотрел на Дамиано. Гермиона видела взгляд обоих: Дио наверняка тоже его узнал. — Кто это? — спросила Гермиона. Дамиано ответил после небольшой паузы. — Призрак. Арчи Брессет труп. Я лично его убил. Он никак не мог прийти к министру за день до его исчезновения. — Ты убил человека? — с осторожностью переспросила Гермиона, удивленная тем, что больше никто, казалось, не придал этому значение. Дио повернулся к ней буквально на секунду, но этого хватило, чтобы Гермиона поняла, что отвечать ей никто не собирался. — И что это значит? — спросила Марго. — Вы уверены в этом? — Гермиона обратилась к Брандту и Дио. — Это было мое первое убийство, scolaretta, — серьезно ответил Дамиано. — Такое не забывают. — То есть ты убил еще кого-то? — Я предоставлю тебе портфолио попозже, — грубо съязвил он, снова возвращая себе лист бумаги и всматриваясь в буквы. — Как это произошло? Может быть, он смог выжить? — Тристан отобрал у него лист, словно надеясь, что все они прочитали имя неправильно. Дамиано хмыкнул. — Вряд ли. От Авады в голову выживают достаточно нечасто. Только если твоя фамилия не Поттер. В его взгляде как будто была бегущая строка «осторожно, плохие воспоминания». — Нужно проверить действительно ли это был он. Кто-то мог использовать его имя, — предложил Тристан. — К министру не попасть просто по заявке на бумаге, — не согласилась Гермиона. — Нужно подтверждение личности. — Все равно это вероятней, чем то, что в очереди за консультацией по жилищным вопросам стоял труп, — возразил Лавуа. — В любом случае, нужно проверить, — Дио хлопнул ладонями по ногам и поднялся. — Хайко, ты помнишь как он выглядит? Брандт медленно поднял полный ненависти взгляд на Дамиано и кивнул. — Отлично. Расспросите секретаршу. Посмотрите в ее воспоминаниях, как выглядел этот человек. — Ты не пойдешь? — спросила Гермиона. — Мы же идем опрашивать соседей. — Мне просто показалось, что… — Тебе показалось. Он не дал ей договорить. Гермиона хотела сказать, что ей показалось, что это личное. И очень важное для Дио и Брандта. Но она просто кивнула, догоняя его у двери. — Кстати, — Дио вернулся к столу и выложил на него пять монет. — Галлеоны? Во Франции? — прыснул Тристан. — Я, конечно, ценю твою щедрость, но не хочется ехать в обменник. — Это не просто галлеоны. С их помощью мы сможем связаться друг с другом, если что-то пойдет не так. На них… — Протеевы чары, — Гермиона ахнула, подходя ближе и рассматривая монетки. — Откуда ты знаешь? — удивился Дио. — Откуда ты узнал об этом? — чуть грубее спросила Гермиона. — Ты о чем вообще? Грейнджер мотнула головой, взяла монету и буркнув остальным что-то наподобие «увидимся позже», вышла на улицу. Он не мог знать о них. Никак не мог. О них знали только члены ОД и чертов Драко Малфой. Пожиратель Смерти. Дио догнал ее почти сразу. — Да в чем дело? Чего ты так взбесилась? — Откуда ты узнал про эти монеты? — спросила она строго, выхватывая палочку и прижимая ближе к себе. Он удивленно уставился на оружие в ее руке. — Не поранься. — Кто тебе об этом рассказал? — не успокаивалась девушка, чувствуя, что еще немного и ее просто разорвет. Эмоции были везде в ее теле, и она сдерживала себя изо всех оставшихся сил, чтобы Дамиано не стал ее Арчи Брессетом. — Может, ты объяснишь в чем дело и перестанешь махать ею перед моим лицом? — Дело в том, что их придумала я. И знал об этом определенный круг людей. И мы поклялись никому о них не говорить. А потом их начали использовать некоторые Пожиратели Смерти. Среди своих одногруппников я тебя не припоминаю. Попросить тебя закатать рукав? — Эй! Угомонись! — крикнул он. — Что на тебя нашло? Я тебя, конечно, знаю второй день, может, ты всегда ведешь себя как больная на голову стерва, но не смей никогда обвинять меня в связи с Пожирателями, ясно? — в его голосе явно была слышна обида и нехилая злость, но в Гермионе ее было не меньше. — Я боролся против них, когда ты еще за партой сидела и рисовала на полях цветочки, scolaretta. — На этот раз он выплюнул это слово пренебрежительно. Гермиону это разозлило еще больше. — Я не рисовала цветочки, я создавала зачарованные монеты. Не хочешь говорить откуда ты об этом узнал? Ладно. Но если я замечу за тобой хоть что-то, что вызовет у меня сомнения в твоей лояльности, ты об этом пожалеешь. Он смотрел на нее со злостью и непониманием. Она была уверена, что отвечала тем же. Битва взглядов продолжалась еще целую вечность, пока Дио не отошел на шаг назад и не закатал рукав, демонстрируя ей чистую кожу. Рука Гермионы, сжимавшая палочку до побелевших костяшек, опустилась сама собой, а саму девушку накрыло новой волной чувств, совершенно отличных от того, что она испытывала еще несколько секунд назад. — Думаю, будет лучше, если ты поедешь с Тристаном, — сказал он после этого. — А я составлю компанию Хайко. Гермиона молчала. — Подожди здесь. Я скажу ему. Когда он ушел, Гермиона спрятала палочку, удивляясь, как вообще додумалась ее достать, и села на корточки. Она не была больной на голову стервой. Она не была. Когда ее рука потянулась к карману с оружием, она ведь знала, что членов Ордена, которые знали о зачарованных монетах, связывала особая клятва. Нерушимое Обещание. Упрощенная форма Непреложного Обета. Никто бы не умер, скажи об этом незнающему человеку, но дело в том, что сказать бы он не смог. Нерушимое Обещание действовало как склероз или помутнение рассудка в тот момент, когда говорящий собирался выдать тайну. Человек буквально забывал, о чем хотел рассказать. То же самое произошло бы при попытках извлечь воспоминания с помощью легилименции, сыворотки правды или Империуса. Они принесли это Обещание в разгар войны, когда поняли, что любого из них могут поймать в плен, а обладай Пожиратели такой монетой — все сопротивление с высокой вероятностью было бы мертво. Кроме них о монетах знал только Малфой. И Годрик знает, кому еще он мог рассказать, после того, как примкнул к Пожирателям. Оставалось понять, от кого узнал Дио? — Все в порядке? — Лавуа подошел бесшумно. — Дио вернулся бешеным. — Давай просто поработаем? — устало предложила Гермиона, выпрямляясь, и испытала облегчение, когда Тристан не стал засыпать ее вопросами. Они аппарировали в пустой переулок, с трех сторон окруженный кирпичными стенами. — Начнем с тех, кто ближе к дому министра. Может, нам повезет, — вслух надеялась Грейнджер. — Я думал, вы поладите, — сказал он, когда они вышли на оживленную улицу. — Почему это? — Вы оба выпускники Хогвартса, — пожал плечами Тристан. — Животное братство и все такое. — Дио учился в Хогвартсе? Гермиона даже остановилась. Тристану пришлось обернуться. На секунду его волосы поймали блик солнечных лучей и стали еще светлее, чем были на самом деле. Гермиона невольно подумала о Малфое. Буквально на секунду. Но успела снова почувствовать недовольство, ругая себя за то, что он стал пробираться в ее мысли даже на работе. — Я думал, ты в курсе. Ну, теперь в курсе. — Ты знаешь на каком факультете? — спросила она, сосредотачиваясь на Тристане и прогоняя мысли о Драко куда подальше. — Неа. Спроси у него сама. Пока они переходили от дома к дому, Гермиона не переставала думать о том, что Дио тоже учился в Хогвартсе. Почему она никогда о нем не слышала? Конечно, он был старше ее, но все же. Она ведь изучила всех выпускников, листая выпускные альбомы прошлых лет, но не помнила его фамилию. Если парень действительно был выпускником Хогвартса, вариант при котором он мог узнать о зачарованных монетах приобретал менее кровожадный характер. В конце концов, он ведь мог просто быть умным и сам прийти к этому решению. Об этом Грейнджер не думала, когда направляла на него палочку. Чувство вины появилось напряжением где-то в районе живота и поднялось к шее, сжимая горло удушьем. Он не был Пожирателем. Был выпускником Хогвартса. Она, наверное, начала сходить с ума от недосыпа и усталости, а еще от новостей, от Малфоя и от вранья. Гермиона попыталась вспомнить, когда в последний раз нормально ела, но это тоже далось ей с трудом. Скорее всего, ее тело уже давно не получало необходимых витаминов, макро- и микроэлементов, а в купе с наверняка повышенным уровнем кортизола заставляло ее быть такой неуравновешенной стервой. Она подумала, что обязательно должна поговорить с Дамиано и, возможно, извиниться. День тянулся долго. Спустя много часов они с Тристаном сидели на скамейке между домов, устало прикрывая глаза. — Уже половина шестого, — Тристан замучено потянулся, разминая мышцы. — С кем мы еще не говорили? — Только с теми, кто живет в доме 19b. Это справа от министра, — Гермиона сверилась со списком и зевнула. — Пойдем, может кого-то застанем. Они поднялись по ступенькам, и Лавуа начал стучать в дверь, приговаривая на французском: — C'est la police. Скоро им открыл пожилой мужчина. — Bonne soirée. — Bonne soirée. Nous sommes de la police. Depuis combien de temps n'avez-vous pas vu votre voisin de la maison 19a? Те же фразы, которыми Тристан допрашивал других соседей. Гермиона почти не вслушивалась. Ее дело было за малым: проверить память людей, пока напарник расспрашивал их о соседях. — Ничего, — сказал Лавуа, когда они отошли от дома. — Но есть и плюсы. Никто никогда не замечал за ними ничего странного. Ты проверила диагностическим? — Да, — кивнула Гермиона. — Признаков изменения воспоминаний или влияния на сознание нет. — Значит, либо это самые скрытные дети волшебников, которых я встречал… — Либо они вовсе не волшебники, — подытожила Гермиона. Выводы были не самыми многообещающими, но это было уже хотя бы что-то. Грейнджер понимала, что должна была бы облегченно вздохнуть, что ее предположение оказалось похожим на правду, но она слишком для этого устала. — Погнали в штаб. Я ужасно голодный. Надеюсь, кто-то додумался купить еду. Они аппарировали уже в темноте. Гермиона понимала, что у нее было максимум полчаса, чтобы обменяться данными, после чего ей предстоял не менее утомительный вечер. — Бутерброды, — радостно крикнул Тристан, сразу заметив на столе тарелки. — Что-нибудь узнали? Марго сидела за столом, обложившись бумагами, которых стало в разы больше, чем было утром. То ли это был определенный уровень изнеможения, то ли Гермиона смогла рассмотреть девушку внимательнее, но сейчас она казалась ей чем-то похожей на Флер. Только черты лица были немного грубее, и лоб выше, но она была потрясающе красива. Грейнджер даже стало интересно, почему Ванденберг решила связать свою жизнь с авроратом, а не стать, к примеру, моделью. — Все чисто. — Гермиона села на соседний стул и тоже потянулась к бутерброду, планируя начать восстанавливать пробелы в нутриентах. — Кристально. Магией и не пахнет. Как будто министр вместе со всей семьей были обычными маглами. А у вас что? — Парни еще не вернулись. А я решила добавить себе работы, — она обвела рукой количество макулатуры. — И что это такое? — спросил Тристан, беря первый попавшийся лист, за что тут же получил по рукам. — Эээй! — Не трогай бумаги жирными руками, — прошипела Ванденберг. Видимо, не у одной Гермионы сдавали нервы. — Ладно, ладно, — примирительно сказал он. — Но можно меня не бить в следующий раз. По крайней мере, не по руке с бутербродом. — Я решила проверить всех остальных пропавших, — Марго проигнорировала последнюю реплику. — Раз уж мы нашли нестыковки с министром, я подумала, что в других делах тоже может что-то всплыть. — Это же гениально, — одобрила Грейнджер, вызывая у Ванденберг улыбку. — Что-нибудь нашла? — Пока нет. Я подумала, что составлять списки за несколько недель не имеет смысла и ограничилась днем исчезновения и еще парочкой до него. Почти расшифровала записи последней помощницы. Дождемся Дио и Брандта и можем приступать. Каждый должен посмотреть все списки. Чтобы ничего не упустить. — Мне нужно уйти, — виновато произнесла Гермиона. — Через час нужно быть на дне рождения. Не смогу пропустить. — Оу, конечно, я и забыла, — немного заторможено согласилась Марго. — Конечно, иди. Постарайся только не гулять до утра и прийти завтра пораньше. Прочитаешь списки завтра. Я оставлю их на столе. — Спасибо. Увидимся, ребят. Гермиона вышла на улицу, вдыхая холодный, почти зимний воздух. Ей очень хотелось, чтобы на этом ее день был закончен. Чтобы она пришла домой, приняла горячую ванну, посмотрела какое-то реалити-шоу в обнимку с Живоглотом, но, к сожалению, вечер только начинался. Впереди ее ждал счастливый праздник в кругу семьи и белокурого предвестника неминуемого раздора.

____________________

Примерно за двадцать минут до назначенного времени Гермиона подумала, что стоило каким-то образом предупредить Уизли о Малфое. Она настолько заработалась, что только сейчас представила себе реакцию друзей на своего спутника. Но за последние несколько недель она как-будто вывела девиз своей новой жизни: отступать некуда. Три стука в дверь с интервалом в секунду сразу дали понять, что за гость стоял на пороге. Гермиона взглянула на себя в зеркало, прежде чем открыть. Неплохо. Почти не заметно, что она практически не спала трое суток. — Малфой, — она открыла дверь шире, пропуская его в квартиру. — Грейнджер. Он осмотрел ее с ног до головы. — Выглядишь сносно. Тебе идет зеленый. — От тебя буду считать это признанием во мне богини, — ответила она, вызывая у него полуулыбку. — Ты готова? — Да. Наверное. За нее говорило восстанавливающее зелье. — Как они отреагировали, когда ты сказала им, что придешь со мной? Гермиона почувствовала, как вспотели ее ладони и поджались губы. Она отвернулась от Малфоя, чтобы достать из шкафа пальто. — Я… они… — Ты не сказала? — с холодным возмущением уточнил он. — Я заработалась, — попыталась оправдаться она, но это наверняка выглядело так же жалко, как и ощущалось. Драко сжал челюсти и прикрыл глаза. — И как ты собираешься меня представить? — Я… об этом не думала, — честно призналась девушка. — Что бы ты сказал? — То, что я сейчас бы тебе сказал, я озвучивать не буду, потому что это граничит с крайней грубостью, но я думаю, что ты догадалась, — он сжал переносицу пальцами и рвано выдохнул. — Думаю сказать, что мы друзья было бы достаточно. Пока. Гермиона выразила свое согласие кивком, в то же время представляя реакцию друзей на то, что они с Малфоем теперь тоже друзья. Она надела пальто, которое до этого все еще болталось в ее руках, и взяла сумочку, показывая, что готова выходить, но Малфой не двигался с места. Он смотрел на нее, слегка прищурив глаза, и Гермиона не до конца понимала, что означал его взгляд, но могла предположить, что где-то за слоями возмущения и раздражения смогла разглядеть… удовлетворение? Мерлин, она никогда не сможет понять его замысел. — Нам пора, — озвучила она свой главный на тот момент страх. Пора. Самое, наргл его побери, время. Выйдя на морозный, почти декабрьский воздух, тело Гермионы охватил тремор не только внутри, но и снаружи. Малфой, засунув руки в карманы, всем своим видом демонстрировал, что ждал, когда она протянет ему руку и аппарирует их в Нору. Гермиона ждала прилива смелости. — Ну, — он начал с насмехающегося подбадривания, — Билл так все свечи на торте задует. — Заткнись, Малфой, — зло буркнула Грейнджер, плотнее кутаясь в пальто. — Зачем ты вообще меня позвала? — Зачем ты вообще согласился? Вместо ответа он довольно хмыкнул. Будто ждал, когда она сорвется и перестанет играть. — Я же объективно тебе неприятна, — непонятно зачем сказала Гермиона. — Всегда была, — добавила она спешно. — Неприятна ты достаточно субъективно, — холодно возразил Малфой. — По крайней мере, когда ведешь себя как школьница. — Зачем ты это делаешь? Малфой сделал глубокий вдох, словно собирал по крупицам остатки самообладания. — Что именно из того, что я делаю, зачем? — он хитро улыбнулся уголком рта. — Брось, Грейнджер. Пойдем повеселимся. Если меня не убьют в первые несколько минут нашего появления, вечер обещает не быть томным. — Ты невыносимый, — закатила глаза Гермиона. — А что же мне тогда сказать о тебе? Она схватила его за руку и без предупреждения аппарировала. Грейнджер испытала невероятное удовольствие от вида Малфоя, когда они оказались возле курятника. — Салазар. — Гермиона не удержалась и рассмеялась, пока он оглядывался. — Стоило догадаться по тому, как они одеваются, что живут они в помоях. — Это курятник, Малфой. Дом с другой стороны. — Сомневаюсь, что интерьер будет отличаться. — Послушай, — Гермиона теребила рукав пальто, почти разрывая его на нитки. — Раз уж я тебя сюда притащила, я уже почти готова к тому, что ты будешь вести себя как последняя сволочь, но сделай одолжение, сдерживайся хотя бы немного. Они — мои друзья. — Друзья моего друга — мои друзья, — съязвил Малфой, что никак не означало, что он хотя бы попытается вести себя нормально. С каждым шагом приближаясь к дому, Гермиона нервничала все больше. Она заламывала ледяные пальцы, пока ее внутренние органы раздирало невидимыми когтями. Она обернулась на Малфоя и была рада видеть, что он тоже нервничал. От спокойствия, которое обычно разило от него за километр, не осталось и следа. Гермиона остановилась возле входной двери. — Да ла-адно тебе, Грейнджер. Уже прибыли. Будем наслаждаться видом ночного курятника? — он наклонился ближе, чтобы его слова наверняка попали ей в самое сердце. — Учись отвечать за свои поступки. Это немного подстегнуло Гермиону. Она резко дернула дверную ручку и переступила порог. Тепло дома и запах еды моментально ее обняли, но стало только хуже. Как будто внутри нее жила болячка, и холод притуплял ее распространение. Теперь же она могла прочувствовать всю прелесть своего состояния в полной мере. — Это наверняка Гермиона, — она услышала голос Джинни из кухни, и шаги, приближающиеся к ним. — Гермио… вот же черт! Джинни схватилась за сердце, роняя на пол блюдо с едой. Мягкие, ароматные булочки, которые миссис Уизли пекла на каждый праздник, покатились по полу. На шум сбежались остальные. — Что здесь?.. — Нихрена себе! — Мерлин, какого черта… Миссис Уизли, Джордж и Перси замерли в проходе, округлив глаза. Последний даже выхватил палочку. — Что происходит? — за их спинами послышался голос Гарри. — Привет, Поттер, — кивнул Драко. — Малфой, — кивок в ответ от Гарри, прежде, чем он перевел взгляд на подругу. — Гермиона, может объяснишь? Она попыталась что-то сказать, даже открыла рот, но никаких звуков не издала. В небольшом коридорчике уже замаячили Рон, мистер Уизли, Билл и Флер. Гермиона ощутила, что на нее рухнул потолок. — Мне стоило вас предупредить, — промямлила она еле слышно. — Но все произошло так быстро, потом я весь день была на работе… — Вы вместе? — грубо спросил Рон. Гермиона подняла на него взгляд. В нем были злость и непонимание. Губы были брезгливо поджаты. — Мы… друз… — Вместе, — перебил ее Драко, беря за руку. Гермиона резко повернула голову, но Малфой на нее не смотрел. Они с Роном сверлили друг друга взглядами. Рон сдался первым. Он развернулся и ушел. Где-то в другом конце дома громко хлопнула дверь. Гермиона хотела пойти за ним и уже сделала первый шаг, но рука Малфоя дернула ее обратно. — Не вздумай. Он это заслужил, — сказал он тихо, чтобы слышала только она. — Что ты устроил? — тоже тихо. — Приблизил неизбежное. Он повернулся обратно к все еще ошарашенным Уизли-Поттерам. — Да, мы вместе, — повторил он. В его голос вернулась прежняя надменность. — Я понимаю, что кому-то здесь могу быть неприятен… — Скажи мне, кому здесь ты приятен, — перебил его Перси и пренебрежительно добавил: — Пожиратель. — А ты быстро переметнулся, крысеныш. — Гермиона сжала руку Драко, чтобы он заткнулся. Он закатил глаза. — Прошу прощения, — ядовито ухмыльнулся он. — Но я не собираюсь оправдываться за то, что было. Пауза затянулась. Все смотрели на Драко и Гермиону. — Дорогая, может, что-нибудь добавишь? Он едва улыбался, но его взгляд был колючим. Грейнджер понимала, что он ей мстил, но ей было слишком стыдно, чтобы продолжить говорить. Молчание спасительно нарушила Флер. — Нам всем стоит ве’нуться в la tente. У моего мужа сегодня п’аздник. Не будем его по’тить глупыми ’азбо’ками. Она посмотрела на Билла. — Флер права. Малфой гость Гермионы. Устраивать разборки ни к чему. Проходите. Мистер и миссис Уизли не сказали ни слова. Но Гермиона видела все по их глазам, когда они уходили. Джордж смотрел с укоризной, Гарри — сложно сказать с чем. Джинни единственная, казалось, отнеслась более или менее спокойно. Она даже попыталась улыбнуться, сжимая руку Гарри в успокаивающем жесте. — Я принесу еще приборы, — сказала она. — У вас нет домового? — слегка удивленно спросил Драко. Девушка состроила гримасу. — Это тебе не замок, Малфой. Если в доме ходит кто-то, кроме тебя и твоих родственников, мы берем в руки палочку. — Ты могла бы вызвать Кикимера. — Старик и так с головой не дружит. Не хочу, чтобы он кого-то отравил, перепутав соль с белладонной. — Надеюсь ты не перепутаешь, когда будешь нести мою тарелку, — ухмыльнулся он. — Надейся, — усмехнулась Джинни в ответ. Гарри проводил ее взглядом и подошел к Малфою почти вплотную. Они остались в прихожей втроем. — Я доверяю Гермионе. — Ну еще бы, — съязвил Драко. Гарри оставил это без внимания. — Малфой, я буду наблюдать за тобой. И Мерлин тебя спаси, если я заподозрю тебя хоть в чем-то. Челюсти обоих были сжаты, а зрительная борьба продолжалась так долго, что Гермиона решила вмешаться. — Гарри. — Он не реагировал. — Гарри! Все будет хорошо. Прости, что не предупредила и ничего не рассказала. Я виновата в том, что так вышло. Но все будет хорошо. Обещаю тебе. Пожалуйста. Ради меня, — почти умоляла девушка. Поттер посмотрел на нее, но вскоре выдохнул и прикрыл глаза в знак согласия. — Вход в шатер через дверь в кухне. Мы почти все подготовили, — он кивнул на дверь справа. — Гермиона, задержишься на минуту? — Серьезно? Ты хочешь, чтобы я пошел туда один? — уточнил Малфой, поглядывая на дверь кухни, как на вход в Чистилище. — Помоги Джинни. Уверен, ты никогда не накрывал на стол. Это довольно забавно. Может, найдешь в этом призвание. — Тебе стоит поднакопить денег, и лет через двадцать ты сможешь позволить себе зайти в мой магазин и посмотреть в чем мое призвание, — надменно проговорил Драко. Поттер никак не отреагировал. Он смотрел, как Малфой скрылся за дверью, и уставился на Гермиону, словно впервые ее видел. — Ничего не спрашивай, Гарри, — устало проговорила она, присаживаясь на хлипкую табуретку. — Просто поверь мне, что так надо. — Надо? — Гарри подошел ближе и присел на корточки напротив ее лица. Грейнджер грустно кивнула, запуская пальцы в волосы. — Ты что-то не можешь мне рассказать? — догадался он. Конечно же догадался. Милый, добрый и такой умный Гарри. Как же она хотела иметь возможность все ему рассказать. — Ты привела его в наш дом. — Он сказал это без упрека, но Гермиона поняла всю серьезность его подтекста. — Не стоило этого делать. — Уже сделала. Так что давай просто проведем этот вечер спокойно. — Они переглянулись и беззвучно прыснули. — Ты поняла о чем я. Он поднялся и подал ей руку. — Что-то выяснили? — спросила Гермиона по пути на кухню. — По поводу министра. Гарри остановился. — Это очень темное дело, Гермиона. Нам нужно еще кое-что проверить, и через несколько дней мы свяжемся с аврорами. Тот, кто это делает не оставляет следов. Даже невыразимцам сложно что-то найти. — У нас то же самое. Никакой магии. Я никогда такого не видела. Но кое-что мы все-таки нашли. Гарри в немом жесте требовал продолжение. — Есть некий Арчи Брессет. Он мертв. Но в списках посетителей министра он числится за день до его исчезновения. — Арчи Брессет, — Гарри задумался. — Что-то знакомое. Я точно о нем слышал. — Другие авроры как раз сейчас им занимаются. Завтра буду знать больше. Ты слышал, что Франция обдумывает вариант объявления войны? — Этого не будет, — уверенно ответил Поттер. — Мы уже провели работу. Это успокаивало. Гермионе было достаточно того, что уже происходило. Больше о работе было ни слова. Когда они вошли в шатер, она увидела, что все уже сидели за столом. Малфой сидел за узкой его частью спиной ко входу. Места слева и справа от него были свободны. Гермиона поспешила занять одно из них. — Как ты? — шепнула она ему на ухо. Он выдавил из себя подобие улыбки, прежде чем снова уставиться в пустую тарелку. — Не думаю, что тебя здесь отравят. — Не думаю, что преднамеренно, — сказал он, брезгливо окинув взглядом лучшие блюда миссис Уизли. Мерлин, дай ей сил.

__________________

Вечер проходил лучше, чем Гермиона могла представить. Сейчас она могла выдохнуть, но первый час, проведенный в неловких переглядываниях и не менее неловких диалогах, казался ей каторгой. Положение спас подарок Малфоя Биллу — бутылка редкого огневиски 1826 года, которая, вероятно, стоила целое состояние по меркам Гермионы, и два бизнес-ланча по меркам Малфоя. После того, как подарок был открыт, Грейнджер была уверенна, что даже температура в комнате поднялась на несколько градусов, и это никак не было связано с терморегулирующими чарами. Джордж даже выходил курить одновременно с Малфоем, а вернувшись, Джордж подсел к нему, и они продолжили обсуждать что-то, связанное с бизнесом. Периодически Гермиона ловила на себе взгляды Джинни, обещающие содрать с нее шкуру за то, что она умолчала о своих «отношениях» с Драко. Сам же Малфой, стоило отдать ему должное, практически не усугублял ситуацию, лишь изредка показательно беря Грейнджер за руку, когда Рон особенно злобно на них смотрел. К пятому разу она почти перестала ощущать разряды тока от его прикосновения. Еще через несколько часов Гермиона чувствовала, что вполне готова отправиться домой. Билл и Флер танцевали в центре шатра. Джинни кружилась с Гарри и Джеймсом, Перси — с Мари-Виктуар. Артур и Молли тоже перешагивали в такт музыке. Рон сердито жевал кусок курицы, все еще не сводя с Гермионы глаз, чем вызвал в Малфое очередной «прилив нежности». — Может, потанцуем? — предложил он негромко, но достаточно, чтобы Рональд его услышал. Гермиона не успела подумать о том, хотела ли она согласиться или вежливо отказаться, потому что почувствовала, что что-то было не так. По ее оголенным ногам и рукам пробежал холодок, который она не спешила списывать на ветер. Она быстро взглянула на Гарри. Он тоже оглянулся. Все остальные, казалось, не ощутили никаких изменений. Следующий порыв ветра был уже ощутимее. — Джинни, бери детей и иди в дом, — сказал Гарри, доставая волшебную палочку. Гермиона уже достала свою и произносила заклинание обнаружения. — Что происходит? — Джордж вооружился, как и все, находившиеся в шатре. Заклинание Гермионы вело себя странно. Оно не показывало присутствие посторонних внутри, но слабая вибрация требовала проверить снаружи. — А-а, черт! Грейнджер первой обернулась на звук. Малфой выронил палочку и упал на колени, хватаясь за предплечье. — Пожиратели, — выдавил он из себя и закатал рукав. Метка горела черным. Рон тут же наставил на него палочку. — Идиот, я же внутри! — Ты их сюда привел? — крикнул Рональд, прижимая палочку к щеке Драко. — Нет. Он попытался встать, но Рон сильнее вдавил кончик древка. Малфой злобно сжал челюсти, но поднял руки. — Гарри, что нам делать? — Джинни держала младенца одной рукой, второй сжимая оружие. Мари-Виктуар жалась к Флер и испуганно оглядывалась по сторонам. — Я сказал: бери детей и идите в дом. Флер, ты то же самое. — Откуда здесь взялись Пожиратели? Я думала, их всех давно поймали. — Видимо, не всех. Джинни и Флер отвели в дом детей в сопровождении Гарри и Гермионы. — Гер… — Я знаю. Грейнджер перебила его, потому что защитные чары уже крутились в ее голове. Она знала, что нужно было сделать. Билл, Артур и Молли присоединились к ней. Рон держал Малфоя под прицелом, что мешало Гермионе сосредоточиться. Она все еще сомневалась в том, что он действительно был замешан во всем, в чем его обвиняли Кингсли со Снейпом. В то же время она не могла не думать, что Пожиратели могли прибыть сюда из-за него. Гарри, Перси и Джордж наложили на себя дезиллюминационные чары и вышли на улицу. Несколько минут Гермиона слышала только рваное дыхание и собственное сердцебиение. Несколько минут все стояли, не смея пошевелиться. Несколько минут за окном не было видно ничего, кроме темноты. Зеленая вспышка и глухой удар о стену дома сорвали Грейнджер с места. Она выбежала на улицу. Дом был окружен по меньшей мере десятком людей в черных мантиях и масках. — Петрификус Тоталус! — Остолбеней! — Протего! Гермиона, Джордж и подоспевший Билл выкрикивали заклинания, Гарри сражался невербальными. Пожиратели брали их в кольцо, так что пришлось встать спинами друг к другу, но все, что они могли — защищаться. Грейнджер метнула Остолбеней в одного из Пожирателей, когда Заклинание невидимого хлыста ударило ее по левому предплечью. От боли в глазах потемнело, и она упала на колени. Новое заклинание попало бы ей в голову, но невидимый щит его отразил. Она быстро метнула взгляд влево и увидела поднятую палочку Малфоя, которого Рональд, видимо, все-таки решил пощадить. Следующим, что увидела Гермиона был хлесткий взмах, горизонтально рассекающий воздух, и шестеро Пожирателей, стоявших почти в одном ряду, провалились в яму, в ту же секунду появившуюся под их ногами. Малфой подбежал к ним, но что он делал дальше Гермиона не видела. Она обезоружила, а после парализовала одного противника, Поттер оглушил другого. Билл, Джордж и Рон — еще двоих. Последний окутался черным плотным дымом и успел подняться на несколько метров над землей, но еще один черный вихрь сбил его в воздухе. Когда двое людей покатились по земле, Грейнджер узнала в одном из них Малфоя. Несколько вспышек заклинаний, несколько защитных чар, и Пожиратель упал на землю в зеленом отблеске магии. Гермиона крепко сжимала палочку и оглядывалась по сторонам. Остальные делали то же самое. Гарри и Билл для уверенности наложили несколько заклинаний. Все было тихо. Осознание того, что опасность миновала, Грейнджер почувствовала в своей руке. В месте пореза стало жарко и очень пульсировало, чего она не чувствовала во время сражения. Она посмотрела на рану. Крови было много, но ничего смертельного. Бадьян все вылечит. — Это все? — спросил Рон, вытирая рукавом бежевой кофты кровь со щеки. — Похоже на то, — согласился Билл. — Нужно вызвать авроров, — сказала Гермиона, негромко шипя от боли. — Нужно связать тех, кто жив, — добавил подошедший к ней Малфой. — Что с твоей рукой? — Ничего такого, что не исправит экстракт бадьяна. Он хотел сделать что-то еще, возможно, очистить ее кожу от крови, чтобы посмотреть на рану, но палочка вылетела из его рук под Экспеллиармус Гарри. — Спокойно, Поттер, — Малфой поднял руки вверх. — Я и так отвечу на все твои вопросы. Начну с главного: нет, я их сюда не звал. — Как? — зарычал Гарри, приближаясь и целясь ему в солнечное сплетение. — Как так получается, что в тот первый день, когда ты появляешься у нас на пороге, на нас нападают Пожиратели, о которых больше трех лет никто и нигде не слышал? — ярость в его голосе росла с каждым новым словом. — Я не знаю! Хоть тащи сюда сыворотку правды, но я не знаю, как они здесь оказались! Не-зна-ю, — по слогам повторил Малфой. — Я почувствовал их приближение, потому что метка все еще на мне. Это все. Больше я ничего не знаю. — Я не думаю, что он стал бы убивать семеро своих коллег по вуду, если бы это он их сюда привел, — сказал Джордж. — Или хотя бы делать это в первые несколько часов, когда он здесь оказался в качестве парня Гермионы, — неуверенно добавил Билл. — Мы бы сразу поняли, что это был он. — Или Перси был прав, и все дело в том, что он просто напросто Пожиратель, — прорычал Рон и плюнул Драко под ноги. — Послушай старших братьев, убогий. Мне начинает казаться, что я зря ненавидел вашу семью, когда стоило — только тебя, — презрительно ответил Малфой. Гермиона следила за их диалогом в половину внимания. Предплечье все еще горело огнем, и ей не помешала бы медицинская помощь. Она села на землю и прикрыла глаза, когда услышала голоса миссис Уизли и Джинни. Когда через несколько минут ее раны и раны остальных были обработаны, Гермиона вызвала Патронус и отправила его к Кингсли. Ее выдра убежала, и Грейнджер повернулась к остальным, увидев Малфоя, лежащим на земле, и Гарри, который не отрываясь смотрел ему в глаза, нависая сверху. Казалось, что у Драко судороги. Гермиона подбежала к ним, но Джордж ее остановил. — Это всего лишь легилименция. С ним все будет в порядке. Когда Гарри закончил, он тоже упал на спину. Казалось, что он пробежал марафон. — Он их не звал. Он ничего не знает, — наконец сказал Поттер и виновато взглянул на Гермиону. — Я должен был убедиться. Она ничего не ответила, но внутри себя выдохнула от облегчения. Когда Гермиона подошла к Драко, он уже пытался подняться, но давалось это ему с трудом. — Твоя легилименция, как топор, Поттер, — слабо возмутился он. — Не удивлюсь, если не досчитаюсь воспоминаний о своих банковских шифрах. Когда он заметил Гермиону, прикладывающую немалые усилия, чтобы помочь ему подняться, он посмотрел на нее так, словно впервые видел. Оценивающе. — Если знакомство с твоими друзьями проходит так, боюсь представить, что меня ждет, когда придется знакомиться с родителями. Он не знал, о чем именно говорил, но это не уменьшило ту боль, которую Гермиону почувствовала при упоминании своих родителей. Она надеялась, что со временем сможет реагировать спокойнее, но каждый раз убеждалась, что самовнушение в этом конкретном случае — не самая работающая вещь. — Можешь об этом не беспокоиться. Это все, что она могла сказать в ответ, не рискуя при этом разрыдаться. — Гермиона, ты отправила Кингсли Патронус? — спросил Гарри, заканчивая накладывать защитные заклинания на участок. Она кивнула. — Тогда, думаю, лучше дождаться его внутри. А этих, — он кивнул на оставшихся в живых, но оглушенных Пожирателей, — я пока размещу в сарае. Надеюсь, мы сможем узнать от них хоть что-то. — А где Перси? — Гермиона услышала голос миссис Уизли. Она оглянулась. Его действительно не было среди остальных. Понимание того, что произошло накатило на нее волной ужаса. Одновременно с этим она услышала женский крик, переходящий в плач. За ним последовал еще один. К ним добавились мужские. Гермиона вспомнила глухой звук и предшествующую ему зеленую вспышку, из-за которых выбежала на улицу. Как они сразу могли не заметить, что Перси исчез? Слезы застелили ее глаза, когда она увидела Уизли, склонившихся на коленях возле северной части дома. Гермиона зажала рот рукой, чтобы не закричать. Она почувствовала на своем плече чужую руку, а затем ее прижали к чьему-то торсу. Она почувствовала теплый и горьковатый лесной запах и в какой-то момент не смогла сдерживаться, оставляя на уже не белой рубашке Малфоя пятна от слез.

________________

Последний день ноября можно было назвать полноценным первым днем зимы. Обычно в это время года во Франции было еще тепло, но в этот день погода была на редкость паршивой. Драко был рад, что имел возможность путешествовать при помощи одного из последених в Британии незарегистрированных каминов. Порт-ключ, который было бы невозможно отследить, достать было катастрофически сложно. К счастью, фамилия Малфоев все еще что-то значила для министерских шишек, отвечающих за контроль каминных перемещений. Конечно, он мог бы пользоваться и обычным камином. Никто бы не стал ничего предъявлять Драко Малфою, путешествующему из своего особняка в Британии в свой же особняк во Франции. Пока что. Но он не хотел, чтобы в свете последних событий, кто-то решил, что может задавать ему вопросы. Вызывать ненужные подозрения точно не входило в его планы. Ему хватало Грейнджер, Поттера и редеющей семейки Уизли. От воспоминаний о прошлой ночи у него начала болеть голова. Он достал пачку сигарет и прикурил от кончика палочки. Что бы не говорили ему родители, но курение действительно помогало ему. Помогало не прописаться в соседней палате с Долгопупсами. Драко представлял, что сигаретный дым, проникая в его кровь, абсорбировал из нее тьму, которую он успел вобрать за свою недолгую жизнь, а выдыхая, он мог избавиться хотя бы от малой ее части. Самовнушение в этом конкретном случае было чертовски работающей для него вещью. — Милый. — Дверь на веранду открылась с характерным звуком. Голос Нарциссы был тихим, несмелым. Как-будто она не хотела произносить то, что собиралась. — Гости прибыли. Драко даже не дрогнул. Он сделал две быстрые затяжки и потушил сигарету в пепельнице. Когда он повернулся к маме, она выдержала его взгляд без единого слова. Она не шевелилась, пока он не прошел мимо и не вошел в дом. Пройдя мимо Нарциссы он втянул носом запах терпких духов. Она пользовалась ими всегда. Драко помнил их с детства. Он чувствовал этот запах, когда приезжал домой на каникулы; когда она обнимала его перед сном; когда стояла за его спиной, положив руки на плечи маленького Драко, казалось, защищая от всего этого жуткого, прогнившего мира. Очень странно было чувствовать этот аромат сейчас. Когда он стал частью этого жуткого, прогнившего мира. Когда прогнил сам. Когда гости прибыли.