You are my sun...

Ночной воздух наполняет прохладной небольшой кабинет. Итоши сидит за компьютером уже который час, не может сосредоточиться на работе. Ему некомфортно, нужно отвлечься. Взъерошив волосы, он думает: «Ладно, ещё разок. Плохо от этого не будет», и достаёт из нижнего ящика аромалампу, свечку и эфирное масло. Через мгновенье Рину становится хорошо, он расслабляется. Кабинет заполнил хвойный аромат можжевельника, тот самый, и теперь навеки любимый. Именно этого его внутренний альфа требует, не даёт спокойно жить. Омега. Чигири принадлежит ему, и никому больше, он ему нужен во всех смыслах. Хочет обладать им и его телом, хоть бы прикоснуться. От мыслей о подростке, о его истерзанных губах, Рин не может трезво мыслить. Вдох полной грудью заставляет всё внутри дрожать, пульс учащается. Кайф. Он словно наркоман, которому нужна доза, всё готов отдать за неё. С каждой минутой, аромат всё сильнее кружит голову. – Сука... – полу-стон вырвался с его губ. Он возбудился. Черные джинсы уже причиняют неудобство. Это неправильно, он не имеет права так думать о мальчике, не говоря о том, чтобы желать его. Виделись всего один раз, они даже не поговорили. Но эти алые глаза он запомнил навсегда. – Хёмаа... – Рин не выдерживает. И сжимает твёрдую плоть через грубую ткань. Сжимает сильно, это доставляет ему большее удовольствие. Представляет его руку, что это делает именно он. Свободную руку закусывает до заметных отметин, нельзя стонать. «К чёрту» нет сил сопротивляться желанию прикоснуться к себе. Расстёгивает молнию, высвобождая не малых размеров член, из него уже сочится смазка. Пусть это грязно и неправильно, он хочет этого. Хорошо плюнув на ладонь, Рин круговыми движениями проходится по головке, думая только о горячих губах Чигири. Мозг подбрасывает самые развратные картинки. Обхватывает плоть двумя руками и резко начинает двигать бёдрами. Хочет войти в желанное тело. Закусывает губу, чтобы не застонать в голос. Он бы сейчас разложил омегу на этом кожаном диване, на столе. Да где угодно, только дайте ему Чигири! Из мыслей его вырывает крик за дверью. – Итоши– сан! Вторая операционная, подросток, ножевое ранение!

***

Скальпель и другое оборудование блестит от света ламп, в них отражаются до противного белые стены, потолок. Медицинский персонал готовится к операции. Они не суетятся, поддерживают в пациенте жизнь. Множественные приборы подключены к его телу, важен каждый показатель, каждый звук. Все напряжены, медбрат бегает туда–сюда с пакетами донорской крови. Если бы этого омегу нашли на пол часа позже, он бы умер от внутреннего кровотечения. Двери резко открываются. Итоши в белом халате, маске и перчатках заходит в помещение. Он полностью готов к работе. – Ну, кто у нас тут? – спрашивает у персонала, пока дезинфицирует руки. – Омега. На вид 16 –17 лет. Документов при себе не было, – отвечает ассистент, а Рин сосредоточенно идёт к операционному столу. Ступор. На глазах появились слезы... это же его мальчик борется за жизнь. «Хёма... как ты...» в голове проносится миллионы вопросов. «Что?! Как?!» Ещё немного и у него начнётся паника. – Рин-сан? Вы его знаете? Он не отвечает. Нельзя чтобы они сейчас узнали, по правилам запрещено оперировать знакомых людей. Он профессионал. Уверен, что справится, сколько практики у него было. Не важно кто лежит на этом столе, он обязан провести операцию. Смаргивает так и не скатившиеся слёзы. – Нет. Просто... он слишком юн. Начинаем, – голос дрожит. Он смотрит с нежностью на слабое тело, и наконец собравшись, приступает к работе. Двенадцать часов для Итоши казались адом. Иногда эмоции брали своё, но ни один человек не заметил, как трясётся его губа и выступают слёзы. Как сложно резать своё будущее... Он словно чувствовал, как ему было плохо, больно. Хотелось бы забрать часть этой боли себе, чтобы омега не мучился. Будет чудо, если он очнётся сразу после операции. Нож, к счастью, не задел жизненно важных органов. Были сломаны 4 ребра и нога, рассечена бровь и губа, порвано ухо. Всё тело в кровоподтёках и гематомах, на нем нет живого места. Сейчас Рин делает последние стежки на ухе. Пульс ровный, операция прошла успешно, можно выдохнуть. Ему пришлось погрузить Чигири в искусственную кому. Так нужно. Нужно дать немного времени швам затянуться. Добравшись до кабинета, он закрывается на замок. Прямо у двери оседает на пол, зарывшись руками в растрёпанные волосы. Сжимает так сильно, что ещё немного, и он их вырвет. Слёзы стекают по щекам. Ему больно. Он орёт что есть силы. «Какого хрена?! Блять! Блять! Блять! Чигири...» Истерика. Рин не знает, чем может помочь своему омеге. Очнётся ли он вообще? Он сделает всё, что в его силах. Без Хёмы нет жизни. Он в этом уже убедился.

***

– Иди ко мне! Малыш, не сопротивляйся – подходит медленно, пугая свою жертву. Одним рывком хватает за запястья и прижимает тело к полу. Наваливается на мальчика сверху. – Нет! Нет! – он пытается увернуться, вырываться из хватки... никак. – Помогите! – Заткнись! – бьёт его со всей силы по лицу. Не сдерживается. Нет сил терпеть, ему нужен он. – Веди себя тихо, и больно не будет, – сжимает рукой тонкую шею, не даёт дышать. Кровь тоненькой струйкой стекает по испуганному лицу. Он плачет навзрыд, не понимает всей сложившейся ситуации. Резкий толчок. Снова и снова, причиняет ему адскую боль. Юное тело ещё не готово к таким мукам. Его даже не подготовили, просто порвали. Кровь и чужие выделения возбуждения смешались, немного смазывая девственного омегу. – Ааа! Что ты делаешь?! Я не хочу! Нет! Пожалуйста, отпусти! – Йои! Йои, проснись! – Шидо трясёт омегу за плечо. Ему опять снятся кошмары... Исаги резко распахивает мокрые глаза. Его трясёт от страха. Боится, что это произойдёт снова, что ему сделают больно. Увидев такое родное лицо Шидо, он кинулся к нему. Единственному человеку, который сейчас может защитить от этого безумия. – Шидо... я.... меня...– омега плачет. Зарывается носом в старую толстовку. Он не помнит, что произошло в тот самый вечер, но в его подсознании иногда мелькают отголоски прошлого. Он не знает, кто или что подарило ему этот кошмар. Загадка, не имеющая ответа. По крайней мере, пока. Рюсэй же с болью прижимает юношу ближе, успокаивающе гладит по спине. Стискивает зубы - он ненавидит, когда Йоичи плохо. Знает, что случилось с омегой. Именно он успокаивал Михаэля от сильнейшей истерики, пока младший был в больнице, тогда, шесть лет назад. – Шшш, всё позади, – берёт за подбородок, поднимая лицо. В глубине холодных глаз сидит дикий животный страх, неукротимый, ещё немного и вырвется наружу. Шидо достаёт из кармана толстовки заранее собранную таблетницу. – Йои, прими, пожалуйста, лекарства. Подросток послушно протягивает руки в ожидании. Закинув в рот пару тройку таблеток, начинает быстро жестикулировать. Он забыл воду. Старший без промедления приносит стакан с кухни. Рюсэй готов сейчас заплакать, зная что ждёт его дальше... Исаги выпивает всё до капли, так и не заметив, что на дне осталось немного какого–то белого налёта. – Держи, твоя любимая, – кладёт в ладонь жёлтую кислую конфетку. – Она перебьёт горечь. – С-спасибо, Шидо. Успокоившись, Исаги спускается на кухню, где к его удивлению нервным шагом расхаживает Рин. Он выглядит безумно уставшим и помятым. Тёмные круги под глазами говорят о бессонной ночи. Глаза красные, будто он ревел. «От него пахнет... Чигири?» Ему, наверное, мерещится, хотя таблетки не так быстро действуют, его начинает немного мутить. Не понятно, от запаха это или нет. Неужели новый побочный эффект? – Ты проснулся. Отлично. Мне нужен адрес Чигири, – нервно говорит Итоши. Глаза бегают, он напряжён. Исаги растерянно на него смотрит. «Причём тут Хёма?» – Что? – Адрес Чигири. Быстрее. – Что...что сл... –Дай, блять, мне чёртов адрес! Не задавай вопросов, Йои! – альфа переходит на крик. Со злости начинает трясти хрупкое тело за плечи. – Не молчи! Ответь мне! От этого у парня начинает кружиться голова, ему плохо. – Не трогай меня! – Исаги грубо толкает Рина в грудь. Он никогда так не делал, но сейчас ему всё равно. Никто не имеет права так себя с ним вести. Никто. – Какого чёрта?! На кой хрен я должен давать тебе адрес Хёмы?! А?! – он разозлился не на шутку, что–то внутри него щёлкнуло, на мгновение исчез малыш Йои. Продолжает орать на альфу. Как же бесит его запах медикаментов, крови и Чигири, его тошнит. – Почему ты так пахнешь?! Отвечай! Итоши от этих вопросов будто приходит в себя. На лице появляется гримаса боли. Он падает на колени. Глаза уже мокрые от снова накатившихся слёз. Сколько в них отчаяния. –Йои... Хёма... Мой Хёма, – Рин рыдает, ему тяжело вспоминать состояние омеги. – Он мой истинный, понимаешь? Ножевое ранение. Я делал операцию. Он в искусственной коме, – Рин воет зверем, и внутренний омега Йоичи моментально начинает поскуливать. Каждое слово причиняет огромную боль Исаги. «Что он сейчас сказал? Мне послышалось?» Но видя убивающегося врача понимает, что это не шутка. Его друг на грани. Вместе с немым криком он садится на ступеньки. Слёзы градом катятся по щекам. В голове мелькают все счастливые моменты, связанные с Чигири. Он не слышит, что говорит ему Рин. В глазах туман, не сфокусировать взгляд. Не чувствует прикосновений, как его снова трясут. Боль заполнила собой весь разум. Отрезвила его противная мелодия телефона Рюсэя. Он терпеть не может этот стандартный писклявый рингтон. Омега с трудом ответил на вопросы альфы и проводил его до двери. Сейчас Рин поедет к семье Чигири, чтобы рассказать, что же случилось с их сыном. В прострации Исаги пошёл к единственному человеку, который спасёт его от очередного кошмара в его жизни. Приоткрыв дверь в спальню Рюсэя, услышал лишь крик. – Нашёл? Что?! Почему завтра?! Почувствовав чужое присутствие, Шидо закончил разговор и обернулся. Увидел в каком состоянии Йоичи. Подросток бледный, будто в эту секунду свалится в обморок. Ноги еле держат трясущегося юношу, тело не слушается. У него больше нет сил бороться. Медленно скатившись на пол, сворачивается в позу эмбриона. Шидо подходит к нему и заключает в объятья. Сейчас как никогда ему нужна поддержка. Рюсэй это понимает. Зарывается носом в волосы, сердце обливается кровью. Надеется, что Исаги услышит и поймёт его перед тем, как попасть во тьму. – Малыш, прости... меня не будет рядом.