You are my sun...

«Темно. Нет ничего вокруг. Пугающе тихо, даже не так, мёртвая тишина. Нет чувств и эмоций. Если крикнуть со всей силы, то можно услышать бесконечное эхо. Как велико это место? Как я вообще сюда попал?» – Прошу! Умоляю, скажите, что он выживет! Скажите! – омега средних лет рыдает, не может успокоиться несколько дней. Не спит по ночам. Как тут можно уснуть, когда твой ребёнок находится в коме? Он виснет на халате Итоши, и не хочет услышать отрицательный ответ. «Голос... такой знакомый голос... он разрушает эту тишину. Почему он такой грустный? Не разобрать и слова... только мягкий тембр.» Врач мягко отстраняет родителя от себя и смотрит в океан боли. Как ему хотелось бы сказать, что с Чигири будет всё хорошо, но жизненные показатели слишком слабые. Да, он в искусственной коме. Да, из неё можно вывести пациента. Омега потерял слишком много крови, его привезли в наихудшем состоянии, не сравнимым с жизнью. Рин не хочет давать ложных надежд, но и не хочет причинять его родителям ещё больше боли. – Обещаю, господин Чигири, я постараюсь сделать всё возможное, чтобы Хё... Вашему сыну стало легче. Он переводит взгляд на отца паренька. Тот стоит у пищащих приборов с цифрами. Ничего не понятно. «Это хорошо или плохо? Какие должны быть показатели?!». Вопросы так и просятся наружу, но он молчит и отчаянно пытается не зарыдать в голос. Рину самому приходится очень тяжело. Конечно, ведь он только нашёл свою истинную пару и может её потерять. Достойно держит маску перед коллективом. Не подаёт виду, что они знакомы. Да и для родителей Хёмы они тоже просто знакомые. В тот вечер у него не хватило духу сказать, что они предназначены друг для друга. Как он мог это сделать после заявления об операции? Крик мистера Чигири. Его слёзы. Рин никогда не забудет этой картины. Он и сам еле сдержался, чтобы не упасть перед папой любимого на колени в рыданиях, искать утешения. Благодаря тому, что именно он является лечащим врачом, то со стопроцентной уверенностью он может сказать, что парень выкарабкается. Альфа много проводит времени в этой палате. Плачет ночью, не позволяет никому увидеть свои слезы, иначе отстранят от пациента. Родителям оказывает максимальную поддержку, ведь, кто знает, возможно, в скором времени они станут семьёй. Нет. Он не станет так поступать с Чигири. Будет сидеть на подавителях. Ведь омега ещё подросток, и, как бы тяжело не было, Рин сделает всё возможное, чтобы Хёма влюбился в него без истинности. «Почему стало снова тихо?! Нет, нет, нет! Голос, не пропадай! Вновь ему страшно... он не хочет оставаться один в этой тьме... пожалуйста, говорите...» – Доктор, а правда, что мой мальчик меня слышит? – это было сказано слишком тихим голосом, поникшим, но в нём столько надежды. Итоши просто не имеет права сказать, что это бред, ведь нет этому доказательств. – Конечно, и это ему помогает быстрее выздороветь, – он не врёт. Сам разговаривает с ним ночами напролёт и верит, что это действительно поможет. Он подошёл к омеге, и ввёл в катетер препарат с наименьшей концентрацией. В его голове были мысли «Пора просыпаться». После того как родители Чигири ушли, Рин поправил трубки в носу от аппарата ИВЛ, и его запястье было очень близко. Именно в этот момент, цифры на мониторе стали расти. «Что это за аромат... Где он?.. Я должен его найти»

***

Когда в последний раз он оставался один? Исаги не помнит. Не знает, что такое одиночество. Рядом всегда кто–то был, хотя бы один человек. Чигири, Шидо... Рюсэй. Пришёл в жизнь, как друг брата, продолжил сиделкой, а по итогу стал самым близким человеком на свете. Как–то раз Исаги посчитал, сколько фильмов они просмотрели за прошлый месяц. – Сорок семь! – кричал он. – Да ну? Не верю! – смеялся Шидо и с нежной улыбкой трепал по макушке. Когда фильмы, когда игры за компьютером, редко книжки, иногда готовка. Ну как готовка, больше поедание приготовленных блюд. Обильное присутствие этого человека в жизни сделало своё дело. Омега привязался к нему. Он дышит им. Теперь в доме пусто, а на душе тем более. Серо, глухо, и даже некрасиво. Такое ощущение, что вырвали частичку себя. Йоичи чувствует огромную потерянность в этом маленьком мире. Теперь же он всё понял. Понял, как сильно по нему скучает. Понял, что пришло время обособиться и стать сильнее духом. Быть одному – не плохо, и он это знает. Как и знает то, что сейчас ему трудно, но не настолько, чтобы не справиться с этим. Никогда в этом доме не было так тихо. Он может услышать своё дыхание, возможно, даже биение своего сердца, как течёт кровь по его сосудам. Шаги по скрипучей лестнице кажутся оглушающе громкими, он никогда не обращал на это внимания. Так много звуков. Не прошло и часа, как ушли Кайзер и Саэ. Чувство брошенности захватывает разум. Его оставили. Нельзя паниковать, ведь он остался один не надолго. Нужно отвлечься и посмотреть фильм. «Эй, мы посмотрим комедию?» «Нееет, Михаээль, хотю мутики!» Что это? Воспоминания? Неужели они с братом были так близки, что смотрели вместе телевизор? Нет. Кайзер – лицемер, и прогнил он настолько, что кажется хорошим только для Саэ. Йоичи спрашивал у альфы про Шидо. Куда тот внезапно пропал? Что случилось? На что получил короткое «по делам, расслабься». «Нельзя расслабиться, когда дорогой тебе человек не отвечает». С этой мыслью Исаги сжал ладонь в кулак. Рюсэй подмешал ему снотворное и внезапно пропал. И явно не собирается отвечать на телефон. Нет, нужно просто подождать. Он дозвонится и докопается до правды. Пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей, омега засел за компьютер. Снова и снова проводит пером по планшету, вырисовывая что-то странное и понятное только ему одному. Живот истошно издаёт дьявольские звуки, отвлекая от выплескивания эмоций цветом. Такое ощущение, что желудок пожирает сам себя, и скоро от омеги ничего не останется. Пора перекусить. – Шидооо, давай покушаем? – Йоичи забылся за компьютером. – Блин... его нет... Найдя в холодильнике какое–то подобие молочной каши, парень начинает её мусолить. Склизко. Мерзко. От этой консистенции его воротит. Он ненавидит её, и только сейчас, впервые в жизни, он благодарен своей болезни и препаратам. Слава богу, он не чувствует вкуса этого месива. Дом кажется просто огромным без Шидо. Сейчас бы закутаться в мягкий плед и посмотреть очередной фильм. А смотрел ли Исаги когда–нибудь фильмы один? Ел ли в одиночестве? И он понял... никогда. Осознание ненужности. Паника понемногу охватывает разум. Набирает заветный номер, а в ответ тишина. «Ну где же ты?». За что его оставил самый близкий человек в его жизни? Ему бы хватило просто одной фразы «Прости, я вернусь». «Меня не будет рядом... Почему?! Что тогда случилось?!» Небо затянулось тучами, мелкий дождь перерастает в непрерывную стену воды. За окном паршиво, на душе невыносимо больно. Такое ощущение, что вот–вот разорвётся сердце от нахлынувших чувств. Что–то не так... Сорвавшись в ванную комнату, омега оставляет содержимое своего желудка в унитазе. Его рвёт несколько раз, выходит уже желчь с кровью из желудка. Резкая боль в животе заставляет его скорчиться от боли. Твою мать, опять тошнит... Горло дерёт... чувствует, что ещё немного, и он упадёт в обморок. Мелкая дрожь и холодный пот делают его состояние в разы хуже. Сколько он провёл около унитаза? «Неужели я отравился сраной кашей?! Блять! Нужно что–то принять.» Все медикаменты для удобства хранятся в комнате Шидо. Там прохладно, и по потному телу прошлись мурашки. «Где они? Где таблетки от живота? Какие принять?» Исаги не соображает, открывает все ящики комода и достаёт содержимое, не заметив, как под кровать залетели какие–то бумажки. Очередной приступ резкой боли не даёт ему трезво принимать решения, он выпил первые попавшееся таблетки. Больно. Омега не хочет двигаться, чтобы не стало ещё хуже. Он просто падает на чужую кровать, и пытается ни о чём не думать... Медленно, но верно Морфей забирает его в своё царство, освобождая на время от душевных и физических страданий, но он-то знает, что это только начало.