Серийный следователь

      Они почти не говорили, пока не добрались до места назначения. Пришлось с десяток раз сменить вид транспорта, истратив большую часть предварительно снятой с безлимитной кредитки Шатора наличности, однако в итоге парочка всё же сумела покинуть черту города и добраться до настолько далёкого от цивилизации захолустья, что не то что про интернет, но и про мобильные телефоны местные явно ни разу в жизни не слышали.       Лен шагал вдоль железнодорожной колеи, стараясь не наступить ни на что живое в высокой зелёной траве… Фелисс шёл следом, и выражение его лица олицетворяло, вероятно, всю боль этого мира — не меньше, поскольку только теперь несчастный осознал, что остался без своей кредитной карты, телефона и драгоценных родственников. — Куда мы теперь идём? — Шатор смирился со своей незавидной участью в разы быстрее, чем Лен вообще мог себе это представить, и догнал его, теперь вышагивая рядом. — Один раз я пил в компании цыганки, — Лен едва улыбнулся, вспоминая, сколько раз сумел обыграть шарлатанку в карты, — и настолько впечатлил её, что она сказала, мол, будут проблемы — приезжай. Я никогда раньше и не думал, что вообще воспользуюсь предложением, но… — А если насчёт дома она тоже врала? — Фелисс недовольно поморщился. — Тогда переночуем под звёздным небом, — фыркнул в ответ Лен, не сбавляя шаг. — Одна ночь без еды никого из нас не убьёт, а завтра утром можно будет вернуться в город — Лис как раз закончит зачищать все районы. Я оставил ему максимально конкретные указания, так что Гратха он поймает…       Они ненадолго замолчали. Вряд ли Фелисс хотел услышать именно эти слова, и всё же лгать о подобном Лен попросту не мог себе позволить — тогда совесть уж точно загрызла бы изнутри, сожрав с потрохами.       Преодолев ещё с десяток метров, парни повернули в лес, следуя за вьющейся между деревьями тропинкой. — А что насчёт меня? — Фелисс сунул руки в карманы и демонстративно отводил взгляд, но его мимика… парень прекрасно понимал, насколько того беспокоит собственное будущее, что бы ни выходило из этого же рта раньше. — Ты невменяемый, — Филин довольно улыбнулся собственной выдумке. — Я получил заключение лечащего врача — тебя устроят в лучший психологический диспансер в городе.       От неожиданности Шатор остановился, замерев посреди леса, и молча смотрел на Лена, удивлённо моргая. Слова явно не желали собираться в предложения в пределах его головы, и со стороны выглядело происходящее до ужаса забавно… Хотя Лен и действительно не выдержал, шагнув ближе и осторожно положив руку на плечо своего драгоценного партнёра.       Шёпотом он объяснил: — Я долго думал, как могу помочь тебе… В итоге мне удалось отправить некоторые записи твоих слов и поступков своему знакомому, и тот заверил меня, что ты отлично подходишь под категорию невменяемых. Мы оформили бумаги… В общем, несколько дней придётся тебе пробыть в заведении, а после я как твой уполномоченный опекун заберу тебя к себе. Всё же лучше, чем пожизненное, не так ли?       Несколько секунд потребовалось, чтобы Шатор осознал всё сказанное. — Выходите за меня, — Фелисс стиснул его ладони в своих. — Лен. Я всё давно решил, поэтому… пожалуйста, будьте моим супругом. Хочу просыпаться в одной постели с Вами каждый день, хочу слушать о расследованиях и готовить для Вас чай, хочу успокаивать Вас на аттракционах и следовать Вашим гениальным идеям… Останьтесь со мной навсегда, пожалуйста. Это ведь не так много, Лен?       Парень выдохнул и покачал головой.       Развернувшись, он двинулся дальше по покрову из хрустящих под обувью веток и листьев, и только спустя минуты, когда его силуэт должен был скрыться за поворотом, Филин отчётливо бросил: — Ладно. — Вы сказали «да»? — Шатор широко улыбнулся. — Я сказал, что люблю тебя, — раздражённо выдохнул Лен, закрывая лицо руками, поскольку теперь его щёки по цвету напоминали спелые помидоры. — И я хочу, чтобы ты остался со мной, Фелисс.       Они были совершенно одни посреди леса… Шатор нежно притянул парня к себе, осторожно касаясь его щёк. Соприкосновение одних только взглядов вызывало буквально разряды электричества, что уж следовало говорить о мгновении, когда двое слились в долгожданном поцелуе?       Лен тяжело дышал, обнимая партнёра за плечи и дрожа от одной мысли о возможности между ними чего-то большего. Он никогда не был ни семьянином, ни «потенциально хорошим отцом», но в глубине души до ужаса жаждал этого — и Фелисс позволил ему ощутить реальность этой сумасшедшей мечты. И теперь, глядя на своего партнёра, который желал скрепить их странный союз печатью брака… парень буквально таял, превращаясь в податливую лужицу. — Вы счастливы? — Шатор чмокнул его в макушку, наконец выпуская из захвата. — Ваше лицо выглядит одновременно и счастливым, и печальным, Лен. Разве у Вас остались иные поводы для беспокойства? — Заткнись, — Филин устало выпустил накопившийся в лёгких воздух.       Фелисс заинтересованно провёл ладонью по его плечу, очерчивая одному ему ведомые линии, а затем тихо спросил: — Неужели Вы боялись больше никогда со мной не увидеться? Испугались одной мысли, что меня могут отправить в тюрьму? Лен, Вы ведь следователь, и всё же порой наивнее ребёнка…       Раздражённо фыркнув, парень стряхнул с себя прикосновение нежных пальцев и широким шагом двинулся дальше по тропинке, не желая продолжать разговор.       Он мог бы солгать. И Филин точно это сделал бы, если бы речь шла о спасении людей или выполнении задания, но сегодня от его слов и действий не зависело ровным счётом ничего, а потому можно было позволить себе быть искренним. Настоящим до мозга костей — слегка колючим, обидчивым, грубоватым, и всё же нежным, страстным, преданным… Лен сочетал в себе все эти качества и не смог бы сказать, что кто-то знает его целиком, если бы тот не увидел и социально неодобряемую сторону личности парня.       Они преодолели, вероятно, с десяток метров, прежде чем Шатор сумел догнать его. Физическая подготовка золотого мальчика оказалась ни к чёрту, и единственной причиной, по которой измотанный партнёр сумел приблизиться к Лену, — нежелание последнего позволить уставшему Фелиссу рухнуть лицом в грязь. — Простите, — Шатор вцепился в руку парня так, словно тот снова готовился бежать со всех ног. — Я ведь не хотел Вас обидеть, Лен, ведь я очень ценю Вашу заботу и отношение ко мне… Прошу, не злитесь. Я очень Вас люблю. — Не сомневаюсь, раз ты решился предать любимого братца, — Лен тяжело вздохнул. — Я не хотел, чтобы всё заканчивалось так. Мне следовало найти иное решение, спасти вас обоих и…       Фелисс покачал головой: — Вы бы всё равно не смогли. Мой брат жаждет оказаться за решёткой, поскольку это кажется ему справедливым наказанием за совершённые им грехи, и он в разы настойчивее меня… Если Гратх считает, что история его жизни должна подойти к концу именно победой добра над злом, здесь уже ничего не поделаешь — мы с детства не раз и не два спорили о подобных разрешениях конфликтов, но так ни к чему и не пришли.       Лен сунул руки в карманы, чуть замедляя шаг, чтобы уставший партнёр сумел восстановить дыхание, — впереди завиднелась крыша деревянного домика, куда, судя по всему, и вела парочку затерянная среди буйства зелени тропа.       Оба насторожились. Незнакомая местность могла кишмя кишеть врагами, и если бы теперь случилась перестрелка, парочка оказалась бы в невыгодном положении… Потому, не сговариваясь, Лен и Фелисс остановились незадолго до завершения защитного зелёного покрова, из кустов разглядывая поляну, казавшуюся одновременно и оплотом безопасности, и потенциальной угрозой для них обоих. — Здесь никого нет, — Шатор осторожно коснулся ладони парня и первым двинулся вперёд, раздвигая невысокие заросли свободной рукой. — Мы очень далеко забрались. Здесь нас точно никто не найдёт…       Пришлось Лену смириться с отсутствием необходимости заглядывать под каждый камень, а затем парочка неторопливо двинулась к заветному деревянному домику.       Одноэтажное строение, сложенное из брёвен, казалось массивным и немного пугающим — словно самая настоящая ведьмовская избушка… Окна предусмотрительно закрыли ставнями, чтобы лесное зверьё или ураганы не разбили стёкла. Домик казался уютным. Филин почти что без сомнений сунул руку в щель между третьей и четвёртой ступенями и спустя секунды копошения выудил оттуда слегка покрытый ржавчиной ключ бледно-жёлтого цвета. — Неужели люди до сих пор так поступают? — Фелисс только удивлённо покачал головой. — Моему брату следовало заняться поиском ключей под ковриком, а не убийствами…       Их взгляды столкнулись. Лен не понимал, зачем партнёр сам поднял и без того не слишком приятную тему, так ещё и пытался неумело шутить на этот счёт: шаторский юмор относился к отдельной категории того, без чего человечество могло и дальше спокойно существовать. И всё же Фелисс не делал ничего без причины.       Парень вставил ключ в замочную скважину и легко повернул его, вызвав у древнего замка протестующий стон. Дверь едва сдвинулась с места — Лену пришлось приложить ещё немало усилий, чтобы полностью распахнуть её, впуская в помещение, давно не видевшее света, свежий воздух и солнечные лучи. Убранство единственной комнаты оказалось вполне себе приличным: современная кровать с полуторным матрасом, печь с заслонкой, даже рабочий стол и пара стульев, часть которых оказалась в беспорядке раскидана посреди комнаты. — Лен, может, поедем обратно ко мне?.. — Шатор со стоном изучал видавшую виды мебель, приметив и полное отсутствие электричества, и множество обитающих под потолком насекомых. — И чёрт с этой тюрьмой, там по крайней мере связь есть… — Пошли, — фыркнул Филин, втайне наслаждаясь реакцией своего партнёра. Ему по душе оказалось верховодить.       Ещё спустя несколько часов они привели пыльное помещение в порядок. Оказалось, если распахнуть окна, внутри домик выглядел в разы комфортабельнее, нежели снаружи, а когда парни засучив рукава взялись за влажную уборку, набрав воды в ближайшем ручейке, то и небольшое количество деревянной мебели буквально засверкало на солнце. На ужин они решили приготовить курицу, обнаружившуюся в подвале домика, отбросив предрассудки относительно частной собственности…       В итоге к заходу солнца Лен умело развёл костёр, и оба уютно устроились возле огня, укутавшись в единственный плед и осторожно поедая только-только приготовленную курочку. Мясо истекало жиром, который капал на дорогую одежду Шатора, а ещё обжигало рот и пальцы, требуя есть почти что поспешно. И всё же когда трапеза подошла к концу, оба «путешественника» почувствовали себя удовлетворёнными.       Теперь они в молчании сидели у костра, время от времени подбрасывая в пламя сухие поленья, и молчали. Тишина леса казалась всепоглощающей. И всё же она состояла из миллиона звуков: шелеста листвы от мимолётного прикосновения шального ветерка, треска сухих веток в огне, пения кузнечиков, тихих и далёких перекрикиваний ночных птиц. Такого в городе не услышишь — Лен наслаждался мгновением, утопая в звуках и собственных ощущениях. В тепле Шатора. К последнему парень изначально прижался скорее инстинктивно, однако теперь буквально дышал близостью с этим человеком.       И когда парень меньше всего этого ожидал, Фелисс внезапно тихо заговорил: — Это случилось незадолго до моего отъезда из страны. Отец, стоило ему принять факт моей ориентации, решил найти мне достойного партнёра, и обнаружил… одного влиятельного человека. Тот не скрывал свою принадлежность к сообществу, потому выйти на него и договориться о встрече ничего не стоило. Мой драгоценный отец мечтал о том, что его наследник в моём лице по крайней мере обеспечит полезные связи… Но не вышло.       У них «не сложилось» с того момента, как новый знакомый без прелюдий заявил, что ничего толкового, кроме привлекательной мордашки, в Шаторе нет. Далее последовали попытки принуждения к сексу… Скучно, банально, обыденно, но во время одной из очередных перепалок (отец игнорировал слова сына и снова и снова требовал приходить на свидания) новый знакомый решил от слов перейти к делу, и тогда Фелисс без сомнений размозжил ему череп.       Повезло, что у «влиятельного человека» на деле не было ни семьи, ни настоящих друзей, — никто даже не озаботился его пропажей, а когда главный прокурор объявил о несчастном случае — никто даже не задумался о том, чтобы опровергнуть это заявление…       С телом поручили разбираться мелким сошкам, но Гратх внезапно взял всё в свои руки и ещё до отъезда Фелисса продемонстрировал интерпретацию давным-давно использованного последним метода. Труп буквально растворился… С тяжёлым сердцем Шатор покидал отца и брата, оставляя на них последствия своего преступления, а когда вернулся, оказалось, младшенький принял решение снова использовать те же методы и заняться вопросом «восстановления справедливости» в мире. И Фелисс, невольно ощущая себя виноватым в случившемся, ввязался в грязную игру Гратха.       Закончив историю, партнёр замолчал, задумчиво перекладывая тонкую ветку из руки в руку. — Ты не сделал ничего плохого, — Лен придвинулся ещё ближе, буквально желая стать частью человека, с которым собирался создать семью. — Тот человек должен был оказаться за решёткой. Если бы вы обратились в полицию… — Отец бы не позволил, — Фелисс поднёс ладонь парня ко рту и осторожно коснулся губами. — Имидж семьи для него всегда был важнее нашего с братом благополучия, и то, что мы оба дожили до сегодняшнего дня, — чудо, а не его полноправная заслуга. — Мразь, — фыркнул Филин и внезапным движением повалил Шатора на землю, нависая над ним. — Твой папаша — отпетый мерзавец.       Фелисс невольно рассмеялся, крепко прижимая Лена к себе в ответ. Они так и лежали, почти не шевелясь и наслаждаясь близостью друг друга, пока где-то вдалеке звучал ночной лес. На много миль не найти было ни единой живой души, и Филин находил это более чем прекрасным… Никто точно не мог знать, что он нежно целовал Фелисса, тихо постанывая от осторожных прикосновений, которые без ограничений дарил ему партнёр. Они вдыхали момент, позволяли нежности мурашками скользить по коже, упивались страстью, которая их против воли всё крепче утягивала в свою пучину.       Это, вероятно, и была та самая «настоящая любовь».       Лен устроил голову на груди Фелисса. Парни переместились в дом — снаружи их чересчур сильно донимали откуда ни возьмись появившиеся комары и прохладный весенний ветер, которому забыли сказать о потеплении. Лежать в кровати всё же было удобнее, нежели на сырой земле, и даже не слишком разборчивому Филину пришлось признать, что ночевать в доме Шатора в разы комфортнее, нежели среди зарослей высокой дикой травы. — Когда мы завтра вернёмся, всё будет уже кончено? — тихо спросил Фелисс, вероятно, ощущая толику вины перед братом за всё случившееся. — Если ты не придушишь меня ночью подушкой, расследование подойдёт к концу, — Лен тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что это означает для Шатора. — После произойдёт суд. Тебя пригласят на заседание брата, но не в качестве свидетеля — из-за «невменяемости» твои показания учтены не будут. Также назначат и заседание лично по твоему делу, но его проведение — формальность, всё уже решено. А затем приговор вступит в силу. — Вы будете ждать моего возвращения? — сын главного прокурора, которому следовало беспокоиться о иных вещах, казалось, переживал только об этом.       Филин хриплым шёпотом выдохнул: — По ночам я буду представлять тебя рядом с собой. Не важно, что это какие-то несколько дней, мне всё равно будет не хватать твоих прикосновений, Фелисс. Я же, кажется, люблю тебя. — Я уже по Вам скучаю, — тихо произнёс Шатор, уткнувшись носом в нагое плечо Лена. — Не смейте оставлять меня в этом диспансере, иначе я сбегу и причиню Вам вред не в той форме, которая Вам по душе. А после свяжу и вывезу в страну, где разрешены однополые браки, и тогда Вашей рукой подпишу наш контракт на вечность… Поэтому, пожалуйста, не бросайте меня, Лен.       Парень осторожно погладил партнёра по дрожащей руке, желая уверить, что ни в коем случае его не оставит: — Я всегда буду рядом, Фелисс. Обещаю. — Если обманете, я Вам больше не поверю, — прошептал, уже проваливаясь в сон, измотанный сегодняшними приключениями Шатор.       Лен сам себе улыбнулся: при первой встрече в его голове кружили мысли о том, как одновременно и выяснить коварный план незнакомца, и затащить того в постель (Фелисс и правда выглядел как серийный убийца), а теперь они лежали в одной кровати, и следователь шептал слова о любви, в которую не верил… Какая ирония. Главный подозреваемый и один из виновников ужасных серийных убийств научил Филина тем чувствам, о которых тот не мог даже мечтать.       Теперь, вероятно, всё должно было закончиться.       Он проспал, возможно, даже чересчур долго, а когда проснулся, его тёплой подушки с длинными растрёпанными волосами уже не было… Лен со вздохом перевернулся на другой бок и закрыл глаза. Ему хотелось бы довести расследование до конца, не покидая четырёх стен этого уютного домика — оставаясь наедине с одним только Шатором, который в конце концов стал для парня едва ли не целым миром, однако… формальности всё равно требовалось соблюдать.       Ещё немного повалявшись в тёплой постели, Филин соскользнул на пол и босиком вышел наружу, чтобы переступить порог и замереть, рассматривая открывшуюся ему картину. Посреди двора, где парочка не так давно развела костёр, стояла закутанная во множество платков женщина. Сначала она показалась Лену незнакомой, но вскоре он понял, что перед ним та самая шарлатанка… — Здравствуйте, — парень в одних трусах и майке спрыгнул на траву и преодолел расстояние, разделявшее его и хозяйку дома. — Всё в порядке? — Этот парень в розыске, — женщина ткнула пальцем в Шатора, который их не слышал и не видел, заинтересованно разглядывая шишки на ёлках. — И ты… кто ты вообще, чёрт возьми? — Лен, — представился Лен и едва улыбнулся. Он, вероятно, и сам бы не сразу вспомнил случившееся в тот вечер, но ему под руку попалось дело о нескольких шарлатанках, и слово за слово — парень по кусочкам собрал воспоминания о случившемся в тот странный вечер. — Мы однажды вместе выпивали. Я следователь, обычно ношу форму, поэтому вполне возможно, что Вы не помните моего лица.       Женщина вряд ли перестала подозревать его в мошенничестве, но стремглав бежать прочь явно передумала — покачав головой, она снова кивнула в сторону Фелисса: — Мне здесь нелегалы не нужны, поэтому собирайтесь и проваливайте. Связь здесь всё равно не ловит, если вы двое решите меня убить, я ни полиции, ни пожарным позвонить не смогу. — Мы уже собирались уезжать, — Лен кивнул, лениво потягиваясь. — Простите, что побеспокоили. Я воспользовался Вашим предложением, хотя его срок давно истёк — это не слишком тактично, но нам нужно было где-нибудь переночевать. Спасибо Вам.       В ответ женщина только фыркнула, спокойно опускаясь на поваленное дерево. Казалось, сама её поза говорила о том, что то предложение оставалось действительным и по сей день, и более того — одиноко живущей в лесу старушке очень нравилось наличие поблизости по крайней мере двух других людей… Однако вслух она бы ни за что в этом не призналась.       Не слишком беспокоясь о необходимости одеться, парень неторопливо двинулся к Фелиссу. Последний переместился к воде: устроившись на берегу узенького ручейка, Шатор в одной рубашке наблюдал за бурным (для такого крошечного водоёма) потоком воды, крохотными порогами… Казалось, партнёр пытался вдохнуть те умиротворённость и спокойствие, которые дарило наблюдение этой приковывающей взгляд картины.       Лен и сам задержался бы, чтобы некоторое время понаблюдать за Шатором, но испытывать терпение гостеприимной женщины ему отнюдь не хотелось. — Ты давно проснулся? — парень остановился рядом с Фелиссом, невольно разглядывая чужие выбритые наголо ноги — он как-то и не замечал, с каким вниманием партнёр подходил… ко всему. Не только убийства беспокоили сына главного прокурора настолько, чтобы вкладывать душу, но и самые, казалось бы, банальные элементы его существования.       Ему ещё столько всего предстояло узнать о Фелиссе. — Комары мешали спать, — Шатор неловко улыбнулся. — А Вы выспались, любимый?       Последнее слово заставила Лена смущённо отвести взгляд — его щёки внезапно залились краской. Непривычная нежность обескураживала, сводила с ума… Хотелось то ли спрятаться от пытливого взгляда, то ли, наоборот, прижаться к партнёру, позволив этому странному чувству окутать себя, укрыв приятной пеленой спокойствия. В итоге он только тихо вздохнул, не решившись ни на первое, ни на второе. — Нужно ехать, Фелисс. Нам пока нельзя возвращаться в город, но мы могли бы перекусить где-нибудь неподалёку… — Филин за секунды подсчитал необходимое для поимки количество часов и, сравнив их с текущим временем, пришёл к выводу, что Лису может понадобиться немного больше времени. — Или по крайней мере убраться отсюда, дабы хозяйка дома не позвонила в полицию. — Две минуты у нас ведь ещё есть? — Шатор медленно поднялся на ноги, притянул к себе парня…       Поцелуй вышел даже чересчур страстным. Так близко, так нежно, так горячо — Лен позволил ногтям впиться в чужую спину, но партнёр этого словно и не заметил, утаскивая его куда-то вперёд… Парень опомнился только тогда, когда его спину обожгло едва ли не морозным холодом. Увлёкшись друг другом, они свалились в реку и теперь, оба мокрые и смущённые, замерли всё в той же позиции — Шатор нависал сверху, удивлённо глядя на мокрые кончики своих растрёпанных волос, а Лен лежал буквально на дне неглубокой речушки, ощущая, как в спину втыкаются камни и всё тело омывает новыми и новыми потоками воды.       Он было подумал принудить и Фелисса намокнуть целиком, однако последний оказался быстрее — сын прокурора вытащил их обоих на берег. — Трусы мокрые, — посетовал Филин и внезапно устало рассмеялся. — Со мной ещё никогда не случалось, чтобы во время слежки или ухода на дно приходилось… искать новую одежду. — Мне никогда не приходилось сбегать от полиции, — Шатор неловко улыбнулся. — И я рад, что впервые сделал это с Вами. Думаю, сегодняшний день надолго останется в моей памяти… Мне бы очень хотелось вспоминать о нашей с Вами бурной молодости, когда через семьдесят лет мы будем сидеть у камина и пересматривать фотоальбомы.       Лен положил голову на плечо партнёру и закрыл глаза. Уютно оказалось сидеть вот так, ни о чём не думая и не беспокоясь о потенциально пугающем будущем… — Пошли прочь с моего участка! — женщина, видимо, утратила остатки терпения, потому парочке пришлось поспешно подбирать выброшенные на траву пожитки и бегом ринуться через лес — подальше от сумасбродной хозяйки деревянного дома.       «Побег» через лес вскоре превратился в размеренную прогулку, поскольку долго бежать Фелисс всё равно не мог. Парочка двинулась в противоположном от столицы направлении — Лен помнил карту местности едва ли не наизусть, потому для него ничего не стоило построить в пределах головы тот самый маршрут к свободе…       Они добрались только через несколько часов.       Сын главного прокурора абсолютно не был подготовлен к длительным дистанциям переходов, потому его единственным чувством при виде наконец появившихся на линии горизонта знакомых построек было искреннее ликование. Фелисса, по всей видимости, не следовало отрывать от цивилизации, поскольку в противном случае тот превращался в неспособного ни на что раздражительного подростка. — Мы здесь остановимся? — с надеждой спросил партнёр, когда Лен уверенно двинулся в сторону неравномерных домиков. — Нет, — парень сунул руки в карманы. — Мне нужно связаться с Лисом и узнать, что случилось с твоим братом. Но если Гратха ещё не поймали, то нам придётся со скоростью света удирать отсюда, поскольку он точно сумеет отыскать нас быстрее полиции. — В общем, звонок — самая настоящая русская рулетка, но если не позвоним, то рискуем просидеть здесь ещё несколько суток в абсолютном молчании… Короче говоря, звонить в любом случае придётся, вопрос только в том, сейчас или немного позже.       Фелисс тяжело вздохнул.       Им обоим нужен был отдых, а не ещё несколько часов ходьбы в неизвестном направлении, и всё же возможность прямо сейчас вызвать патрульную машину как никогда прельщала путников. В итоге они решили переодеться, поесть и позвонить — в таком случае и ждать долго не придётся, и при раскладе негативного ответа парочка вполне успела бы скрыться. — Лен, — Шатор уткнулся носом в плечо парня и тихо произнёс, — может, всё же останемся на несколько дней?       Филин, который с таким трудом выпросил у одного из постояльцев дешёвого мотеля старенький телефон, удивлённо взглянул на своего партнёра: — Ты боишься своего брата?       Устроившийся на изъеденном молью диване Фелисс скрестил ноги и едва качнул головой, словно желая сказать, что дело далеко не только в этом. — Отец никогда не поддерживал меня. Наше общение сводилось к манипуляциям, лжи, шантажу, но никогда — честному и открытому диалогу, которого я хотел. Но Гратх… Даже когда я оказывался на самом дне, в таком положении, из которого, казалось бы, нет вообще никакого выхода, он всё равно приходил и спасал меня. Ночью, ранним утром, в полиции или наркопритоне — брат никогда не осуждал и не говорил, что я чего-то недостоин. Он был единственным человеком, который оставался рядом даже в том случае, когда все остальные отводили взгляд. И я… После того, как предал его, мне стыдно встречаться с ним взглядом, не то что присутствовать на суде.       Лен со вздохом притянул к себе сына главного прокурора, нежно поглаживая того по спине. Такой податливый, такой откровенный и настолько искренний — казалось, перед парнем находился ребёнок, а не взрослый, и этого очаровательного кроху до ужаса хотелось ещё крепче прижать к груди, чтобы убедить, что всё будет в порядке… А ведь они собирались пожениться! От этой мысли и вовсе бросало в дрожь — Филину казалось, что он совершенно не заслуживает настолько большого и прекрасного чувства.       Ещё раз очертив лопатки партнёра пальцами, Лен наконец решился нажать на кнопку вызова. — Слушаю, — голос Лиса звучал спокойно и в кои-то веки не так слащаво, как в моменты бесед с Филином. — Как дела в городе? — парень лениво закинул ногу на ногу, параллельно продолжая касаться своего любовника. — Я бы хотел приехать. — Лиса в клетке, — хихикнул Лис. — Всё получилось, Лен. Отправь мне адрес, я за тобой приеду, и мы отметим успешное завершение этого дела.       Как и всегда, чересчур самонадеянно… — Пришли машину, — мягко поправил его Филин. — Я уже говорил, что между нами всё кончено, Лис. Что бы ты ни сказал и сколько бы исключений для меня ни сделал, это не имеет значения.       Его собеседник недовольно причмокнул губами, явно не желая признавать собственное поражение: — Тогда, может быть, мне прислать ещё и спецназ, чтобы обезвредить сообщника нашего серийника? — Не стоит, — вежливо улыбнулся парень. — Он уже арестован, и я с удовольствием лично доставлю его в участок, как только ты пришлёшь автомобиль. Надеюсь, на этот раз обойдёмся без фокусов с напёрстками, Лис? — Обойдёмся, — сухо и крайне раздражённо бросил ему федеральный агент и повесил трубку.       Лен невольно улыбнулся, отодвигая телефон от уха и задумчиво гипнотизируя экран перед собой. Конечно, справиться с Лиссаном у него вышло, но совсем другое дело — выступление в суде, его личное мнение относительно обоих Шаторов, роль одновременно пострадавшего и главного следователя… Парень вполне понимал беспокойство партнёра насчёт будущего процесса: те несколько часов суда обещали перевернуть с ног на голову их жизни, если оба не будут максимально осторожны и внимательны с тем, что станут говорить.       Собирались молча. Хотя им и переодеваться-то было не на что: на последние деньги они сняли номер на сутки, а дальнейшие расходы без кредитной карточки являлись попросту невозможными… Мокрые и немного помятые парни спустились во двор как раз к моменту, когда местных деревенских наркодилеров распугала полицейская машина. — А я решил сам за тобой заехать, Лен! — Воробей доброжелательно улыбнулся, правда, выражение его лица чуть изменилось при виде растрёпанного Фелисса. — А это… — Фелисс Шатор, — Филин едва улыбнулся. — Я его задержал, не беспокойся. — Хорошо тогда, — с толикой подозрения пробормотал обычно внимательный напарник. И пока Шатор устраивался на заднем сидении, где обычно возили преступников, Воробей решил всё же удовлетворить свой интерес. — Так ты, Лен, собираешься его посадить или присвоить? — И то, и то, — на лице парня снова промелькнула улыбка. — Тебе очень идёт, — Воробей похлопал его по плечу. — Не забывай с сегодняшнего дня улыбаться не только при виде разможённых черепов серийных убийц, пожалуйста.       Неопределённо хмыкнув в ответ, Филин уверенно скользнул на заднее сиденье к Фелиссу — последний тут же уверенно притянул его к себе, нежно поглаживая по плечу. Если до недавних пор они играли в загадки, недоговаривали или просто не позволяли себе быть полностью откровенными в обществе друг друга, последние изматывающие сутки перевернули ситуацию с ног на голову, и теперь, возможно, парочке даже не требовалось ничего говорить, чтобы угадывать настоящие мысли партнёра.       И всё же при появлении на горизонте знакомых многоэтажек Шатор первым задал не самый приятный вопрос: — Мы едем в участок или ко мне? — К тебе, — Лен недовольно фыркнул, мол, за кого ты меня принимаешь. — Я попросил Лиса оформить все бумаги… В общем, проблем не возникнет.       Воробей рулил молча, не задавая никаких вопросов, словно одного выражения лица Филина оказалось достаточно, чтобы напарник мысленно принял факт их отношений. Это Лен в нём и любил — понятливость, сочувствие и такт, которых ему самому порой отвратительно недоставало; Воробей справлялся с беседами и допросами в разы лучше самого парня, поскольку какой бы безупречной ни была игра, её всё равно кто-нибудь да раскусывал.       Люди чересчур сильно ценили искренность.       Напарник подвёз их буквально до самых дверей дома Фелисса — парочка вывалилась из салона автомобиля и неторопливо двинулась к зданию. Лен поблагодарил Воробья кратко, и всё же последний едва ли не прослезился — обычно суровый следователь не опускался до таких простых, но очень человеческих вещей. — Вот всё и закончилось, — Филин со вздохом наблюдал за отъезжающей патрульной машиной. — Я в ванну без Вас пойду, если не поторопитесь! — задорно выкрикнул Фелисс, исчезая за дверями дома.       И откуда у него только силы оставались?..       Лен ощущал себя выжатым не меньше лимона, и единственным, чего он по-настоящему хотел, являлось простое удовольствие восьмичасового сна. А уже после парень бы занялся делами, ванной, уборкой и прочими незначительными мелочами — если, конечно, сам пожелал бы. — Иду, — это решение далось ему тяжело, и всё же Филин попросту не мог оставить своего будущего мужа в одиночестве. — Подожди несколько минут! — Для Вас — и целую вечность, — рассмеялся голос Фелисса где-то над головой.       И Филин двинулся вверх по ступенькам.       Он думал, что самым непростым будет мгновение, когда придётся на некоторое время попрощаться с Шатором — слушание назначили раньше основного заседания по делу «детдомовского» маньяка, однако всё вышло совсем иначе…       В назначенный день они с Фелиссом вынесли вниз чемодан, наполненный привычными сыну прокурора вещами, и дожидались появления адвоката, который должен был сопроводить партнёра до совместными усилиями выбранного заведения. Перебирали долго, поскольку Шатор хотел отыскать место с наименьшим количеством ограничений, а Лен искал диспансер, на который не жаловались бы пациенты. В итоге сошлись на том заведении, которое располагалось поближе к черте города, послав к чёрту весь перечень прочих требований. — Опаздывает, — Филин недовольно поморщился. Он почти что привык носить одежду, которая не рассыпалась на ходу, смирился с запахом чужого кондиционера и поздними завтраками, научился аккуратно складывать вещи в шкаф и почти никогда не бросал брюки там же, где и снял… Можно сказать, Шатор окончательно присвоил его, переписав от руки все внутренние правила. — Вовсе нет, — Фелисс неловко улыбнулся, а затем грациозно опустился на одно колено. — Лен, Вы выйдете за меня? — Ты чего? — они больше не заговаривали о свадьбе с момента, как вернулись домой. Прошла уже неделя, а то предложение так и осталось лишь словами — Филина это абсолютно не беспокоило. Он ненавидел бюрократию, бумажки и контракты, потому ему было вполне достаточно прикосновений, поцелуев, нежности и сладостей на завтрак.       Шатор достал из кармана бархатную коробочку и открыл, демонстрируя партнёру блестящее на солнце кольцо. Отливающее серебром украшение оказалось усыпано крохотными камнями — вероятно, бриллиантами, и при этом ни один миллиметр драгоценностей не выходил за пределы обруча — кольцо оставалось идеально гладким и максимально удобным, словно бы Фелисс изначально планировал его именно таковым. — Выходите за меня, Лен, — его партнёр нежно улыбнулся, всё ещё не поднимаясь с колен. — Я хочу, чтобы Вы стали моим первым и единственным супругом. — У нас не выйдет пожениться, — Филин осторожно приблизился и погладил Шатора по щеке, нарочно не касаясь явно дорогостоящего обруча. — Тебя признали недееспособным на прошлом заседании, и… — Просто соглашайтесь, — шёпотом потребовал Фелисс, и парень со вздохом кивнул.       Шатор плавно надел чертовски дорогое кольцо на палец своему партнёру, затем убрал коробочку обратно в карман, поднялся на ноги…       Лен мог бы избежать прикосновения чужих пальцев, но не стал. Фелисс внезапно оказался до ужаса близко, приобнял его за плечи, а затем легко вскинул на руки, нежно прижимая к себе. Парень слышал, как бешено колотится чужое сердце, и ощущал не менее сумасшедшее биение собственного. Ещё несколько месяцев назад он бы даже не поверил в чьи-либо слова о том, что у него появятся отношения, а теперь с такой лёгкостью принял предложение о браке от человека, которому ещё предстояло доказать собственную дееспособность.       Всё это выглядело как сплошное сумасшествие. — Спасибо Вам, — Фелисс поцеловал тыльную сторону ладони парня. — Что спасли меня. Если бы не Вы, вероятно, мы с братом были бы уже мертвы. Или, может, я оказался бы в тюрьме вместо него… Лен. Вы мой герой. — Я люблю тебя, — Филин осторожно улыбнулся, словно боясь настолько искренней фразы. — Я люблю тебя, Фелисс. — Давайте никуда сегодня не поедем? — рассмеялся Шатор, крепче прижимая его к груди. — Останемся у меня, посмотрим фильм или займёмся чем угодно другим, только не станем снова разбираться со всеми этими бюрократическими формальностями…       Лен хмыкнул: — Ты действительно называешь тот факт, что вместо пожизненного ты получил несколько дней пребывания в диспансере, раздражающими формальностями? — Не хочу терять ни секунды времени с Вами, Лен, — Феликс уткнулся в его плечо. — Не хочу снова оставаться один. — Я буду приходить каждый день, — парень осторожно погладил сына главного прокурора по голове, искренне пытаясь убедить не только его, но и самого себя, что всё обязательно получится. — Ты даже не заметишь, как эти четыре дня закончатся.       Их прервал сухой кашель выбирающегося из автомобиля адвоката в деловом костюме. Кашлял тот явно непредвиденно, и всё же случилось это ровно тогда, когда это было необходимо — Фелисс осторожно поставил Лена на землю и едва улыбнулся. — Я принёс бумаги, как Вы и просили, — отметил мужчина, чей час работы, вероятно, стоил ничуть не меньше месячного оклада полицейского. — Благодарю, — Шатор осторожно взял из чужих рук папку с документами, которые, судя по его поведению, являлись едва ли не самой важной для Фелисса вещью в жизни. — Лен, это… Простите, если я поторопился, но мне вряд ли удастся вернуть свой статус полноценного человека в ближайшие несколько лет, а Вы всё равно просили оформить опекунство…       Филин слегка наклонил голову, пытаясь догадаться, к чему так старательно подводил его партнёр. Затем он осторожно спросил: — Что ты сделал?       Выпустив из лёгких воздух, Фелисс осторожно достал один из первых листов и протянул парню. Тот чисто автоматически скользнул взглядом вдоль слов «свидетельство о браке» и уже собирался по диагонали изучить содержимое, когда внезапное осознание заставило его с широко распахнутыми глазами взглянуть на Шатора. — Как? — только и сумел произнести Лен. — Вы ведь сами передали мне все необходимые документы, поэтому я подумал, что будет лучше заранее уладить формальности… Да и Ваше согласие я получил, — Шатор неловко улыбнулся. — Вы простите меня? Если пожелаете, брак легко расторгнуть, я ведь отныне не имею права голоса…       Филин рывком притянул к себе Фелисса, крепко обнимая.       Быть может, в прошлом семья для него и не являлась чем-то достаточно реальным, но теперь всё буквально перевернулось с ног на голову. Он действительно хотел тех самых настоящих отношений с сыном главного прокурора… И благодаря уму и настойчивости последнего они стали самыми что ни на есть официальными супругами. От этого захватывало дух. Лен хотел кричать, но ограничился всего одним долгим поцелуем — им и правда нужно было ехать. — Вы действительно меня любите? — шёпотом спросил Фелисс. — Я люблю тебя больше всего на свете, дорогой, — парень смотрел на него, не отрывая взгляда. — И я ненавижу то, что нам придётся расстаться. — Вы ведь сказали, что это всего четыре дня, — передразнил его Шатор. — Я буду тебя ждать, — Лен ещё раз поцеловал партнёра. — И ты… обязательно вернись ко мне, Фелисс.       На заседании «детдомовского» маньяка Лен присутствовал в одиночку. Как ни странно, адвокат Гратха только хлопал глазами, а сам преступник молчал, словно набравшая в рот воды рыба. Старший Шатор даже не удосужился прийти — вероятно, задним числом избавился от проблемных приёмных детей. От мысли о последнем даже хладнокровного Филина бросало в дрожь… — Заседание окончено, — судья ударил молоточком по столу, и только тогда Лен опомнился.       Он победил. Преступник за решёткой, хороший парень свободен — одно из лучших его дел, и, вероятно, теперь начальник пожелает присвоить следователю новое звание… Только вот Филин заранее отправил в отделение письменное заявление об уходе в неоплачиваемый отпуск. Для полицейского подобное считалось плохим тоном, однако дома Лена ждал улыбающийся Шатор и его клубничные пироги — ради этого парень вполне готов был стать посмешищем для десятка коллег. — Как прошло? — тихо спросил Фелисс, наблюдая за снимающим обувь Филином. — Всё получилось, — Лен бросил на пол куртку и усмехнулся в ответ на негодующий взгляд партнёра. — Поиграем сегодня в плохого полицейского?       Шатор устало улыбнулся: злиться на такого очаровательного следователя у него просто не находилось сил. — Я люблю Вас, Лен, — Фелисс замер в дверном проходе, наблюдая за неторопливыми действиями парня. — И я тоже тебя люблю, — шепнул Филин, утягивая владельца дома в ближайшую комнату, — Фелисс.