Серийный следователь

      Когда он очнулся, вокруг было темно. Сначала Лен подумал, что они с Фелиссом в очередной раз заночевали где-то за пределами знакомых ему помещений, и только спустя несколько минут и ощущения связанных верёвкой запястий парень осознал, что именно произошло.       Его поймали.       Убийца оказался в разы хитрее него самого, раз сумел просчитать настолько наперёд и появиться ровно в момент, когда Филин готов был назвать себя победителем… Простреленная рука ныла. Шаторы перевязали его — видимо, решили приберечь следователя до лучших времён в качестве ещё одного джокера, однако это ничуть не радовало самого парня. Он предпочёл бы смерть такому заточению, и теперь жалел, что младшенький из братьев не выстрелил в голову или хотя бы в живот, чтобы можно было по-тихому скончаться от кровопотери. — Чёрт бы вас всех побрал… — Лен устало уткнулся лицом в колени и закрыл глаза. Исходя из тех крох информации, которые у него имелись, можно было сделать вывод о том, что братья привезли его обратно в столицу и закрыли в каком-то затхлом подвале — одном из мест, где Шаторы творили свои тёмные делишки. Вряд ли кто-нибудь додумался бы искать пропавшего Филина в подобном месте, а это означало для двух серийных убийц едва ли не вседозволенность.       Телефона и прочих вещей, обычно наполнявших его карманы, на месте не оказалось. Эти двое педантов явно продумали всё до мелочей — иначе один из них давно уже гнил бы в камере полицейского участка… И всё же попросту сидеть на месте оказалось выше сил Лена. Он поднялся на ноги и медленно двинулся вдоль стены, чтобы хотя бы приблизительно измерить площадь помещения, в котором его заперли.       Оказалось, подвал был размером от силы два на два метра, в одной из стен имелась деревянная, но достаточно прочная (Филин нарочно несколько раз ударил её плечом) дверь, ведущая, по всей видимости, куда-то на поверхность. Парня ограничивала только верёвка на запястьях — скорее всего, братья решили, что после ранения пленник и ходить-то нормально не сможет… Ошиблись. Лен не раз и не два оказывался в подобных передрягах, а потому привычная боль даже не мешала ему думать; только вот шансов выпутаться целым и невредимым на этот раз оказалось не так-то много.       Спустя ещё минут пятнадцать наворачивания кругов вдоль стен, парень устало плюхнулся на то же место, откуда начал свой путь, и устало выпустил из лёгких воздух. Если ничего не изменится, вряд ли он сможет дожить хотя бы до завтрашнего утра… Проще говоря, спасти его могло только чудо.       В следующий раз Лен проснулся от скрежета несмазанных петель. Темнота не позволяла ему видеть вошедшего, однако даже по звуку шагов парень понял, что навестить его явился отнюдь не Фелисс… Младший из убийц, одетый в белое, опустился на корточки рядом с сидящем прямо на полу пленником и ничуть не дружелюбно спросил: — Какого чёрта ты сделал с моими братом?!       Филин неопределённо пожал плечами. — Отвечай, — раздражённо бросил Шатор, в секунды выудив пистолет и приставив к виску парня. — Отвечай, чёрт бы тебя побрал! — Стреляй, — со вздохом предложил Лен, на мгновение позволив взглядом очертить границы лица человека, который его допрашивал. Темнота не позволила бы угадать, лжёт ли собеседник, а потому и смотреть не было абсолютно никакого смысла…       Казалось, убийца решил последовать его совету: чужие руки поудобнее перехватили пушку… Парень закрыл глаза. Пусть всё происходящее катится к чёрту — он слишком устал яростно сопротивляться этому раздражающему миру, который, наоборот, снова и снова втаптывал его в грязь.       Но Шатор передумал.       Младший брат убрал пистолет и тоже плюхнулся на пол, но на расстоянии от пленника. Теперь их разделяло несколько метров и благоразумие каждого из них: оба вполне понимали, что пока Лен скован только частично, в любой момент может разразиться драка за огнестрельное оружие. Охотникам следовало заранее связать свою жертву, а теперь даже попытка это сделать могла обернуться для них весьма и весьма плачевными последствиями. В конце концов, даже Шаторы оказались не способны предугадать все возможные варианты развития событий. — Меня зовут Шатор Гратх, — начал младший, и если в первые минуты знакомства этот парень показался Лену попросту глупым наглецом, то теперь мальчишка выглядел как стратег, просчитавший всё на пятнадцать шагов вперёд, пусть его манеры до сих пор оставляли желать лучшего. — И я пришёл, Филин, чтобы выяснить, что именно вынудило моего любимого и вполне себе адекватного брата переменить своё решение и бросить всё ради… тебя. Ты ведь ничтожество: ни денег, ни друзей, ни семьи. Нет даже перспектив хотя бы когда-нибудь достичь уровня жизни среднего класса, не говоря уже о большем. Помешан на преступлениях, женат на работе — кто вообще может заинтересоваться кем-то подобным? Но нет, Фел выбрал именно тебя; буквально потребовал, чтобы следователем стал ты, и мне пришлось согласиться. Так скажи мне, какого чёрта это вообще случилось и откуда у моего старшего брата появилось влечение к отбросам общества?       Парень пожал плечами.       Он и сам понятия не имел, по какой причине Фелисс заинтересовался его скромной персоной настолько, чтобы совершить подобное количество сумасбродств. Одно дело — участие Лена в расследовании, но совсем иное — то, что происходило между ними за пределами рабочей площадки, поскольку Шатор всеми силами пытался добиться от парня взаимности и был настолько искренен, что это даже смущало. Неужели всё это случилось исключительно из-за одного совпадения? — Ты должен знать, — Гратх скрестил руки на груди. — И лучше бы тебе сказать мне правду, поскольку иначе я причиню тебе немало боли… Фелисс, конечно, расстроится, но что уж поделать — купит себе новую игрушку и через несколько дней забудет о твоём существовании. Я даже удивлён, что это раньше не произошло… — Я понятия не имею, что не так с Фелиссом, — фыркнул парень и поднял связанные руки над головой, лениво потягиваясь. — И с тобой тоже. Ты мог пристрелить меня ещё на берегу озера, но вместо этого подвергаешь себя и брата риску, притащив сюда «лишнего». Моя смерть решила бы все ваши проблемы, поскольку поиск нового следователя и передача дела упростили бы побег из страны; да и улики на вас двоих имеются только у меня. Почему я всё ещё здесь, Гратх?       Последний скорчил недовольное выражение лица, поскольку вместо ответов на вопросы пленник продолжал задавать свои. Лен играл — вёл расследование, даже находясь в чужом подвале и будучи связанным по рукам и ногам, и это его упорство явно выводило младшего Шатора из себя. — Мы больше не играем в прятки, — со вздохом и явно нехотя объяснил негласный зачинщик множества беспорядков в городе. — Мы объявим о своей вине на всю страну, а затем выйдем сухими из воды, и в этом нам поможет твоя полицейская задница. Уверен, жизнь настолько впечатляющего следователя стоит достаточно, чтобы претендовать на самые лучшие условия для переговоров. — Вот как, — парень закрыл глаза и улыбнулся. Противники разыгрывали имеющиеся у них на руках карты самым неожиданным для него способом, и даже если бы теперь его свобода не ограничивалась четырьмя стенами вокруг, вряд ли у него получилось бы сыграть достойную карту в ответ.       Вероятно, наступил момент, когда следовало попросту принять собственное поражение.       Младший из двух Шаторов медленно выпрямился, отряхивая свои идеально чистые до того брюки, и скрестил руки на груди, явно пожирая своего пленника глазами. Разговор, казалось бы, зашёл в тупик, и всё же Гратх не уходил, словно бы дожидаясь от Лена ещё каких-то слов… Последний же без особого интереса уставился в стену и так и сидел, прогнав из головы и мысли, и идеи побега, — несмотря на многие часы сна, парень чувствовал себя вымотанным до предела, а кроме того — до ужаса жалким, поскольку не сумел предугадать настолько простой ловушки. — Я не понимаю, как Фелисс умудрился в тебя влюбиться, — Гратх зарылся пальцами в собственные волосы, видимо, пытаясь таким образом приблизиться к желаемой разгадке. — Ты ведь абсолютно неподходящая кандидатура… — Я тоже не понимаю, — парень невольно хмыкнул, вспоминая собственные опасения относительно нового знакомого. Ирония, вероятно, состояла в том, что в конце концов все подозрения оправдались, но предателем стал не Шатор, а он сам. — Он удивительный.       Младший резко повернулся, уставившись на Лена. Даже в полумраке с лёгкостью угадывалось бесконечное удивление, скрыть которое не сумел бы ни один профессиональный лжец… Филин порой и сам ощущал нечто подобное, когда чувствовал бешеное биение собственного сердца, сталкивался в зеркале с блеском обычно пустых глаз или внезапным румянцем, слышал, как становится мягче и теплее собственный голос. Ему никогда не приходилось испытывать ничего подобного… Странный Шатор сломал представление парня о мире, а затем — и его самого.       Казалось, Гратх хотел было сказать что-то ещё, но затем передумал, едва кивнул (скорее, самому себе) и покинул помещение.       Лен снова остался наедине с самим собой. Обычно компания ему и не требовалась, но сейчас… Бездействие выводило из себя. Парень готов был пойти на любые пытки, только бы не сидеть в темноте, не имея возможности сделать абсолютно ничего. Единственным доступным действием оставалось методично тереть друг об друга запястья, чтобы в итоге, если повезёт, освободиться от сковывающих пут, однако времени на это требовалось немало — вполне вероятно, что Шаторам он понадобится намного раньше.       Абсолютно потеряв счёт времени, парень измерял количество прошедших часов по тому, как неторопливо истончалась верёвка на его запястьях… Он ощутил нечто сродни надежды. Одна мысль о том, что у него появился шанс выбраться на свободу, грела душу, хотя её и омрачал тот факт, что даже в самом лучшем случае с Фелиссом у них бы вряд ли что-то вышло. Теперь они официально находились по разные стороны баррикад.       Верёвка сошла на нет раньше, нежели убийцы решили за ним вернуться — уставший Лен со вздохом в одно движение разорвал остатки нитей на запястьях, рывком поднялся и приблизился к массивной деревянной двери. Шансов легко отделаться у него не было, но… Парень положил ладони поверх шершавой поверхности, ощупывая её миллиметр за миллиметром. Хоть что-нибудь — ему бы хватило и крохотной надежды на освобождение, поскольку большее уже следовало бы назвать чудом.       И он нашёл.       Несколько досок держались неплотно, и теперь, будучи свободным, Филин вполне мог с ними расправиться. Он как раз собирался взяться за это дело, когда снаружи послышался какой-то шум — пришлось поспешно отскочить в сторону, на всякий случай готовясь к обороне… — Ты там, совушка? — обычно Лен предпочёл бы не слышать этот голос, но сегодня был как никогда рад его обладателю. — Сейчас мы тебя вытащим!       «Сейчас» растянулось на полчаса, и всё же когда в дверном проёме показался знакомый дневной свет, Филин не выдержал. Усталость, накопившаяся внутри за время заточения, потекла по щекам тонкими потоками слёз, а сидящий на пыльном полу своей камеры-одиночки парень чересчур выдохся, чтобы пытаться скрыть свои истинные чувства…       Лис накинул ему на плечи собственную куртку и внезапно опустился на колени рядом, осторожно обнимая. В другой ситуации Лен яростно запротестовал бы, требуя убрать руки, но сейчас сил на это у него абсолютно не осталось. — Я так волновался, — шёпотом произнёс внезапно объявивший спаситель. — Лен, боже, ты не представляешь себе, как сильно… — Объяви Шаторов в розыск, — парень со вздохом смахнул слёзы, внезапно опомнившись и превратившись в знакомого самому себе холодного следователя. — Фелисса и Гратха.       На секунды на лице человека, который сидел прямо перед Филином, мелькнуло непонимание, и только спустя несколько секунд тот опомнился и послушно кивнул, передавая указание подчинённым. Затем, уже ничего не спрашивая, федеральный агент помог Лену подняться на ноги…       Снова увидеть солнечный свет оказалось почти что болезненным. Парень отвёл взгляд, и всё же яркие лучи всё равно слезами отдавались в уголках глаз; за этот день он выплакал больше слёз, чем за последний год, и это заставило его улыбнуться. Всё же существовала в мире справедливость… Пусть и весьма далёкая от того понятия, которое нравилось человечеству. Тем временем его привели к замершей в ожидании больного скорой помощи — белоснежный автомобиль казался неуместным среди грязных переулков спальных районов многоэтажек — и против воли усадили на каталку. — Сколько пальцев видите? — молоденькая медсестра хлопотала над ним, видимо, желая произвести впечатление. — Я в порядке, — Лен устало взглянул на бывшего, который всё ещё ошивался рядом. — Можешь ехать. У тебя впереди заполнение множества бумаг, а меня отвезут в ближайшую больницу и будут разглядывать под микроскопом. Спасибо тебе за помощь, Лис.       Эти слова заставили бывшего недовольно фыркнуть: — Я никуда не поеду. Тебя официально ещё не объявляли в розыск, но я предусмотрительно прикрепил пару устройств к твоей одежде, поэтому… Единственная причина, по которой ты не ломаешь ногти о дерево, — моя осторожность. И в больницу ты тоже не поедешь — слишком опасно. Мы возвращаемся ко мне.       Лен хотел было возразить, но права голоса ему не предоставили: парочка медсестёр упаковала его на заднее сиденье высокого чёрного джипа, и до того, как он успел сказать хотя бы слово, Лис тронул автомобиль с места.       Эту машину федеральный агент явно приобрёл уже после расставания… Выглядел салон до боли дорого, и Филин на мгновение даже задумался о том, не стоит ли ему чем-нибудь испачкать ткань; в итоге приняв решение не пакостить своему спасителю хотя бы первые пару часов, Лен пристегнулся и устало закрыл глаза, позволяя телу и разуму наконец провалиться в более или менее спокойный сон. Охота на Шаторов продолжалась и без его участия, а он сам должен был отдохнуть, чтобы после наконец-таки поймать своего серийного убийцу… А в том, что они ещё встретятся, парень даже не сомневался.       В конце концов, в убийствах Гратх был очень и очень хорош.       Его разбудили осторожные прикосновения Лиса. Не те, которым парень обрадовался бы, — он рывком сел, готовясь обороняться…. Федеральный агент смущённо убрал руки. Краткий осмотр позволил Лену выяснить, что «насильник» всего лишь переодевал его, предварительно сменив наложенную в скорой повязку. — Прости, — он шумно вздохнул, невольно ощущая отголоски вины за свою реакцию. — Нет, ты прав, — Лиссан выпрямился. — Мне следовало подождать, пока ты проснёшься, совушка. Я не хотел усложнять текущую ситуацию, а привёз тебя к себе только потому, что те двое точно знают, где ты живёшь…       Филин устало потёр переносицу пальцами, ощущая себя едва ли не полным идиотом. Хотя раньше Лис действительно не раз пытался его соблазнить, это никогда не случалось в моменты слабости или бессознательного состояния; пусть в прошлом этот человек причинил ему немало боли, некоторые отголоски нежности и искренней заботы всё ещё обитали в пределах чужой души. Да и теперь они считались, скорее, коллегами, нежели поссорившимися любовниками… Это всё меняло.       Отыскав чистую одежду, принесённую бывшим партнёром, Лен спокойно взглянул на последнего: — Поможешь одеться?       Лицо Лиса, казалось, на секунду озарилось искренней радостью, однако тот поспешно от неё избавился, явно не желая, чтобы вынужденный гость понял эту улыбку на свой лад. Затем федеральный агент осторожно присел рядом с парнем на кровать, и они в три руки взялись расправляться с пуговицами, чьё присутствие и в обычные дни выводило Филина из себя…       Он следил за тем, чтобы прикосновения бывшего не выходили за рамки, а когда их взгляды невольно пересеклись, только передёрнул плечами и с новыми силами принялся за переодевание. — Раз Шатор теперь сядет, то ты… — Лис, закончивший с пуговицами, положил ладонь поверх колена парня. — Можешь не отвечать прямо сейчас, совушка, и всё же я должен сказать, что до сих пор безумно люблю тебя. Не могу думать ни о ком другом. Если потребуется, я буду ждать твоего решения целую вечность, просто… позволь мне быть рядом. Не обязательно в качестве партнёра или мужа — я только хочу каждый день видеть тебя, разговаривать, знать, что ты в порядке и через неделю не сиганёшь с крыши. Я умею ждать, Лен, и если ты дашь мне последний шанс… — Нет, — парень легко стряхнул чересчур настойчивые, по его мнению, пальцы и дружелюбно улыбнулся. — Даже когда Фелисс окажется за решёткой, я буду с ним встречаться. Мне плевать на слухи или отсутствие повышения — лгать самому себе я не стану ни в коем случае.       Они смотрели друг на друга. Лис явно пытался выяснить причину «умопомешательства» своего бывшего, когда Лен мысленно просчитывал вероятность того, что в какой-то момент ему придётся силой продемонстрировать собственное нежелание вступать с этим человеком в какие-либо отношения… Будь он в порядке, у федерального агента не было бы и шанса, однако парень не хотел беспокоить раненную руку, потому решил в случае чего прибегнуть к оружию Шатора — хитрости.       А сейчас ему хотелось погрузиться в детали дела, чтобы подготовиться к судебному процессу. — Ты привёз мои документы? — Филин плавно поднялся с кровати и обнаружил, что ноги до сих пор его держат. Это бесконечно радовало, поскольку после всего случившегося мысленно он считал себя едва ли не инвалидом… — Мне удалось выпросить только программу для сетевого доступа, — Лис виновато улыбнулся, пристально наблюдая за каждым шагом своего гостя. — Без паролей, естественно. Твои бумажки так и остались лежать в участке, поскольку местные потребовали либо привезти вменяемого тебя, либо свидетельство о твоей смерти.       Парень невольно хмыкнул: нрав у обитателей его последнего пристанища и правда был не слишком кротким. Каждый местный служащий заслуживал отдельных десяти страниц личного дела, а когда речь заходила об общении с чужаками, двери гостеприимства закрывались, и доброжелательные минуту назад полицейские ощетинивались, готовясь при необходимости откусить руку нарушителю.       Задумчиво перемещаясь по громадной спальне, Лен невольно задержал взгляд на высоком стеллаже с зеркалами и дверцами, полки которого заполняли отсортированные от и до книги. Во время их отношений Лис хранил свою библиотеку на полу — первую часть свободного пространства занимали горы сваленных в кучу вещей владельца квартиры, а вторая отводилась для возвышающихся до потолка собраний сочинений, добытых федеральным агентом. Лиссан мог на последние деньги купить ещё несколько фолиантов (которые для Филина не имели абсолютно никакой ценности), и по этому поводу двое не раз и не два сходились в неравной борьбе.       Мир Лиса как будто ничуть не изменился с момента расставания. Да и Лен, откровенно говоря, оставался всё тем же собой, поскольку привычный образ крепко въелся под кожу… И теперь, вновь столкнувшись спустя столько времени, они не могли невольно не задуматься о том, чтобы снова попробовать быть вместе. — Мне нужно поработать, — Филин скрестил руки на груди, словно бы это могло помочь ему отгородиться от мыслей о владельце этой квартиры. — Могу я воспользоваться твоим компьютером? — Конечно, — Лис поспешно встал. — Я провожу.       Оказалось, спальня, где Лену довелось проснуться, являлась самой большой комнатой среди прочих. Вместе с владельцем квартиры он преодолел коридор и гостиную, чтобы оказаться в чужом кабинете — переделанной и немного расширенной за счёт прочих комнат кладовки. Половину комнаты занимал шкаф с углублением под рабочий стол… Имелись картотека и миллион бумажных справочников, а также уже включённый компьютер. Из-за отсутствия окон помещение казалось мрачноватым, но для Филина, который однажды довёл расследование до конца, сидя в засаде под канализационным люком, такие условия выглядели отнюдь не ужасно.       Продемонстрировав основные функции местных приборов, Лиссан поспешно удалился — по предыдущим их отношениям бывший прекрасно помнил, что отвлекать партнёра во время умственной работы равносильно самоубийству.       И Лен остался один на один с вопросами в пределах собственной головы.       Откровенно говоря, ответы у него уже были: двое Шаторов признали свою вину, а потому требовалось лишь соединить начало и конец истории, превратив детали мозаики в целостное изображение. В первую очередь он собирался проверить одну теорию… И для этого требовалось поднять архивы приблизительно двадцатилетней давности, а в этом ему крайне помог бы доступ к федеральной базе данных. Делать официальный запрос времени не было, потому парень попросту поднялся и осторожно двинулся по коридору; отыскать Лиса ему удалось на кухне. — Тебе нужна моя карточка? — бывший лениво потягивал кофе, явно предугадав манёвр своего гостя. — Да, — Лен протянул руку. — Пожалуйста. — Одним «пожалуйста» не отделаешься, — Лиссан недовольно поморщился. — Это для тебя делом нескольких секунд будет получить доступ, а мне после придётся оформлять с десяток документов, включая объяснительную на тему того, какого чёрта моим аккаунтом воспользовался следователь абсолютно другой ветки.       Филин знал, что тот прав. В федеральном агенте говорили не столько ревность или нежелание помочь — чтобы информация, которую можно было достать только из сверхсекретной базы данных, годилась для суда, её получение требовалось подтвердить едва ли не сотней документов, включая объяснительные. Он бы и сам, возможно, не стал бы связываться с чем-то подобным…       Поднявшись со стула, Лис со вздохом посмотрел на Лена. Во взгляде последнего читалось желание во что бы то ни стало заполучить информацию. — Останешься со мной, если я сделаю это для тебя? — бывший коснулся его пальцев, осторожно поглаживая их своими. — Я очень скучаю по тебе, Лен. Моя жизнь изменилась до неузнаваемости, но я этого не хотел; единственный, о ком я думал каждую ночь, — ты. Твои действия и слова, твои привычки и предпочтения… Я знаю тебя наизусть. Можешь и дальше любить Шатора, можешь никогда не сказать «да» на моё предложение быть вместе, но, пожалуйста, останься. Это всё, чего я хочу. — Нет, — парень холодно улыбнулся. — Ни за что.       Лис устало закрыл лицо руками. Не так обидно было проиграть реальному Шатору, стоящему прямо напротив него, как образу, сохранившемуся в памяти Лена… И они оба это прекрасно понимали. — Здесь пароль, — федеральный агент сунул в ладонь Филина пластиковую карту и кусок листа в клетку. — Пользуйся на здоровье. — Прости и ты меня, — парень осторожно положил доверенные ему предметы на кухонный стол и прямо взглянул на своего собеседника. — Мне нужно выиграть суд. Я бы не стал просить тебя, если бы не значимость этого дела… Серийный убийца должен оказаться за решёткой, и только я могу доказать причастность Гратха ко всему случившемуся. — А причастность Фелисса? — не удержался от вопроса Лис.       Лен невольно улыбнулся: — А это и не требуется. Его «подарком на годовщину» стало признание во всех грехах, и я могу хоть сегодня приобщить ту бумагу к делу. Вопрос стоит лишь о том, смогу ли я доказать вину второго… — Ты справишься, — федеральный агент отвернулся, делая вид, что убирается на идеально чистом кухонном столе. — Ты прав, Лен. Если кто и может разобраться в этом странном деле, то это ты — великий охотник за серийными убийцами. И если такая мелочь, как мой пропуск, может помочь обезопасить город, я буду только счастлив заняться бумажной работой и оформить все разрешения. В конце концов, человеческие жизни в разы дороже моего недовольства.       Филин невольно приподнял уголки губ. Ему редко помогали за просто так, но когда это случалось, парень всегда ощущал себя ребёнком, которого заботливые взрослые подсаживали на ступеньки, ведущие вверх, к небу. Пусть Лис и не был идеальным человеком каждый день, в нужный момент тот оказался лучше многих… Лен всегда ценил таких друзей.       Он бы сказал ещё что-нибудь, но времени оставалось немного — остановившись на простом благодарном кивке, парень вернулся обратно в кабинет и в несколько кликов получил доступ к той самой базе данных. Теперь дело оставалось за малым.       Легко касаясь клавиатуры, Филин вызвал на экран знакомое приложение. Он быстро отыскал информацию касательно приёмных детей, позволил взгляду по диагонали пробежаться по документу… Гратх и правда был приёмным. Как и Фелисс, откровенно говоря, — судя по всему, жена старшего Шатора либо не хотела, либо попросту не могла иметь детей. Это меняло всё… Мальчики из разных приютов, не связанные ни кровью, ни какими-либо обязательствами — скорее всего, они даже не знали о данном факте. — Чёрт бы их всех побрал… — Лен потёр пальцами переносицу, а затем задумчиво провёл ладонью по клавиатуре. Спонтанная идея заставила его поднять информацию о последней жертве.       Профессор… взгляд парня очерчивал названия документов, пока не наткнулся на то, что искал. Этот человек способствовал закрытию того самого детского дома, откуда ранее усыновили Гратха. Дальше схема выстраивалась сама собой. Юная леди, которую младший Шатор соблазнил ради красивого убийства, успела сдать двух собственных детей в приют; неопознанный мужчина из подвала оказался чиновником, разворовавшим не слишком значительные фонды детского дома, что и привело к закрытию… Оставалась ещё девушка из кустов — эта проходила по делу как недобросовестная воспитательница, которая соблазняла малолетних и пользовалась ими для удовлетворения собственных потребностей.       Скучно. Банально. Филин ожидал большего от того, кого называли серийным убийцей века, разгадка же вызывала в нём исключительно усталость и отвращение. Больше не требовалось ничего искать — мотив как на ладони, имеющихся улик с лихвой хватит для того, чтобы назвать виновным именно Гратха… Оставался открытым только вопрос Фелисса.       И для этого Лен должен был с ним увидеться. Хотя бы ещё один раз. — Будешь чай? — его уединение прервал Лис с подносом, на котором расположилась пара дымящихся чашек и несколько видов печенья. — Уже стемнело, если хочешь сидеть до утра, лучше подкрепиться… — Я закончил, — Филин плавно поднялся на ноги.       Он не сказал ещё ни единого слова, но Лиссан понял всё по выражению лица, движениям и интонации, с которой была произнесена та единственная короткая фраза… И федеральный агент явно возражал против этого решения. — Мы слишком долго были вместе, чтобы я не знал, насколько бессмысленно тебя останавливать, и всё же… — Лис положил руки ему на плечи и слегка сдавил их пальцами. — Лен. Если пойдёшь туда, все наши усилия насмарку. Эти двое могут выставить тебя виноватым, и тогда я уже совершенно ничего не смогу для тебя сделать. Пожалуйста, даже если ты не будешь меня любить, я всё равно с удовольствием позволю тебе жить со мной, ни в чём не ограничивая. Я ведь не хуже Шатора могу быть нежным, осторожным и просто тем человеком, который останется рядом с тобой, что бы ни произошло, поэтому… — Я ухожу, Лис, — Филин отряхнул с одежды несуществующую пыль. — Увидимся.       Собирался он в полном молчании. Все свои козыри федеральный агент давно выложил на стол, только вот Лен никак не желал соглашаться на, казалось бы, такие привлекательные условия… Это часто сводило его временных партнёров с ума. Они умоляли парня остаться, предлагая едва ли не всё, что имели, а он всё равно надевал свои вещи, купленные то ли на распродаже, то ли и вовсе на барахолке, и уходил в ночь.       Тогда он искал для себя кого-то особенного, сейчас же — направлялся к тому человеку, которого выбрал своим единственным. И в каждом случае Лен непоколебимо следовал за своей целью. — Возьми, — Филин ссыпал в нервно протянутые ладони Лиса с десяток трекеров. — Я оставил три штуки, если до завтра не отпишусь, можешь смело искать мой хладный труп где-нибудь в канализации. Не скучай, лисёнок, на заседании суда увидимся!       И он захлопнул за собой дверь.       Первым делом парень собирался разжиться телефоном, но передумал по пути в магазин и сходу запрыгнул в уже отъезжающий автобус в центр. На него косо посматривали прилично одетые бабки, явно торопящиеся домой после рыночного дня, но Лен не стал даже пытаться с ними объясниться, сходу уткнувшись в оконное стекло, созерцая проносящиеся мимо городские пейзажи. Жизнь словно бы безостановочно мчалась прочь, а ему не предоставили даже шанса выйти на нужной остановке…       Сейчас было так же. Стоило довериться Фелиссу — самую малость, поскольку на большее Филин вряд ли вообще был способен, — как парня сбило с ног знакомым грузовиком реальности. Ему не полагалось любить или быть любимым… по всей видимости, этого в программе жизни одного следователя попросту не было предусмотрено.       Он вышел на конечной, оказавшись среди множества громадных магазинов центра города. Оживлённый район, куда обычно Лен ни за что бы не сунулся, привлёк его именно скоплением людей — здесь Шаторы по крайней мере не смогут в открытую продырявить ему затылок и списать всё на недовольного результатами расследования преступника. Оставалось только пригласить Фелисса на встречу — и Лен знал, как с лёгкостью провернуть подобный фокус. — Я потерял банковскую карту, не могли бы Вы восстановить её для меня? — обычно персонал не получал от Филина даже намёка на улыбку, но сегодня он изображал партнёра одного из богатейших людей в стране, а такому человеку не позволялось вести себя как гопнику из подворотни.       Ещё через полчаса Лен с банковской картой Фелисса двинулся по ближайшим магазинам.       Обычно он не то что не покупал одежду, но и вовсе не заглядывал за стеклянные двери, поэтому изначально продвигался парень несколько неловко, изучая местные негласные правила поведения, но вскоре сменил тактику и уже уверенно принялся примерять одежду. Времени у парня было предостаточно: он догадывался, что резиденция Шаторов располагалась вне черты города, а значит на дорогу Фелиссу пришлось бы потратить не менее двух часов… Лен выбрал себе новые джинсы, рубашку и даже кошелёк, в котором уместилась чужая банковская карта и его собственная мятая мелочь — сдача после поездки на автобусе.       Переодевшись и теперь имея почти что приличный внешний вид, парень выбрал ближайшее кафе, заказал мороженое и сразу же расплатился, желая указать Фелиссу конкретное место встречи. В конце концов, Филин готов был покончить со всем здесь и сейчас… Если бы ему только дали шанс.       А до тех пор, перебирая в голове не самые доброжелательные мысли, парень ел мороженое, смотрел в окно и наслаждался утекающим сквозь пальцы временем. Все улики он передал в участок, избегая, правда, деталей, которые касались Фелисса; на этом часть расследования, напрямую зависящая от Лена, подошла к концу, больше он никому ничего не должен был… И всё же дело не могло завершиться до разговора со старшим из братьев. Филин обязан был поставить точку, иначе попросту не смог бы двигаться дальше. — Мы не виделись всего несколько суток, а Вы уже настойчиво требуете встречи… — Шатор выглядел ещё более опрятно, нежели обычно. Чистенький, почти что уверенный в себе (разве что подрагивающие пальцы выдавали волнение) Фелисс вызывал всего одно желание — впиться в его губы, после присвоив и тело. — Лен, не думал, что мы ещё увидимся до первого заседания. — Давай поговорим, — парень со звоном опустил ложку на стол. — Вы собираетесь сдаться?       Шатор кивнул: — Завтра утром. Вне зависимости от твоего присутствия план остаётся неизменным, и теперь мир узнает о несправедливости, творящейся вокруг… — Это личная месть, — перебил его Филин, параллельно промакивая губы салфеткой. Чему-то у «аристократии» он всё же научился, несмотря на нежелание хоть на секунду закрыть рот и распахнуть уши. — Гратх выяснил, что на самом деле его взяли из детского дома, хотел вернуться и проверить своё родовое дерево, но… Приют сожгли, а так как резервный фонд помощи детям давно пустовал, отстроить здание оказалось попросту не за что — заведение закрыли, превратив в очередную из тысячи крохотных кафе. Разве это похоже на справедливость?       Шатор медленно опустился на стул, устроив свои дрожащие пальцы на отполированной до блеска поверхности. В его глазах читалось недоверие, и всё же эта информация словно откликнулась на те сомнения, которые уже не один день обитали где-то на дне души Фелисса, а потому и без того аристократического оттенка кожа стала в разы бледнее, по цвету теперь напоминая мел.       Со вздохом покачав головой, Лен осторожно положил ладонь поверх дрожащей руки партнёра и мягко сжал. В такие моменты он вспоминал, что Шатор, сколько бы ни пытался казаться взрослым, всё ещё был на лет семь младше, а значит ещё многого не знал и не видел… Хотелось утешить его. И Филин, подчинившись внезапному порыву, поднялся с места, обошёл стол и, притянув к себе хрупкого Фелисса, крепко обнял. Ему и самому хотелось кричать от несправедливости происходящего, но отнюдь не из-за наличия словосочетания «детский дом» в биографии Шатора: Лен больше всего на свете не хотел, чтобы партнёр оказался за решёткой. Что бы ни говорил на этот счёт он сам, тюрьма не могла не сломать юное дарование и не превратить его в нечто совершенно бесчеловечное. — Гратх приёмный? — тихо спросил Фелисс, не обращая внимания на прожигающие его взгляды окружающих. — Вы оба, — парень погладил его по голове. — Я нашёл документы. Возможно, вы и правда братья, но о ваши настоящих родителях ровным счётом ничего не известно, и… Твой брат мстит тем, кто причинил ему боль. Полагаю, последним в этом списке значится ваш отец, и только после его смерти всё закончится.       Шатор молчал. Замер в той же позе, в которой застали его эти слова, и некоторое время не шевелился, пытаясь обдумать и осознать всё ему сказанное… А затем рывком поднялся на ноги, схватил Лена за запястье и потащил куда-то вглубь заведения, ничего не объясняя.       Парень послушно бежал следом.       В полном молчании, лишь изредка расталкивая зазевавшихся прохожих, они преодолели пешеходную улицу, затем влетели в ближайший магазин одежды… Фелисс втолкнул Лена в примерочную и сам вошёл следом, на ходу раздеваясь. — Если хотел заняться сексом, мы могли бы выбрать местечко получше, — невольно улыбнулся парень, тоже стаскивая с себя одежду. — Вам нравится играть в непонимание, Лен? — Шатор толкнул его к стене, руками преграждая путь. — Хотите, чтобы я сейчас покрыл поцелуями Ваше тело, и плевать, найдёт ли нас мой неугомонный братец? — Закончим позже, — хрипло выдохнул Филин, впиваясь в губы своего партнёра.       Они целовались, словно в последний раз. Воздух в лёгких заканчивался, и всё же парни продолжали цепляться друг в друга, прижимаясь всем телом и попросту наслаждаясь приятными мгновениями… Лен закрыл глаза, растворяясь в ощущениях, когда партнёр скользнул ниже, очерчивая поцелуями его ключицы. Сейчас он бы дошёл до конца…       И всё же Фелисс медленно отстранился, тяжело дыша, и едва кивнул: — Вы абсолютно правы, Лен. И я ужасно скучал по Вам. — Я тоже, — парень окинул тело партнёра взглядом и, внезапно отыскав приклеенное устройство, плавно отделил его от почти что идеальной кожи. — Ты действительно собираешься предать своего брата ради меня?       Шатор недовольно поморщился при виде «жучка», однако не позволил этому задержать его ни на секунду, поспешно одеваясь: — Я собирался сдать Вас, если бы Вы попытались заставить меня принять Вашу сторону. Лен, я всё же далеко не идеален, и… брат для меня важнее всего прочего. Однако он, как и отец, пытался удержать меня взаперти, не позволяя видеться с Вами, следуя моему плану, и когда Вы сказали о детском доме, я понял, что все вокруг мне успешно лгали. Мои родственники скрывали настолько значимый факт, а я даже не подумал проверить своих родителей! — Это естественно, — Лен пожал плечами и накинул новую рубашку, быстро застёгивая пуговицы. — Я тоже до последнего верил своим родителям.       Они ещё раз осмотрели друг друга и, убедившись, что оставили все предметы, по которым можно было отследить их передвижение, ринулись дальше.       Поток торопящихся по домам офисных планктонов принял двух слегка растрёпанных парней, как своих, в итоге «подбросив» под своим щитом до ближайшей станции метро. Филин без сомнений потащил партнёра к турникетам… Опомнившись, он вернулся к кассам и сунул полуживой тётке остатки собственных смятых купюр. Та ссыпала ему в руки четыре жетона, и Лен широким шагом добрался до ожидавшего его Шатора.       Среди толпы Фелисс выглядел потерянным, потому у ближайшей же цыганки Филин прикупил безвкусного дизайна кепку и натянул на своего спутника, пряча одновременно и аристократическое лицо, и испуганный взгляд, и белоснежные волосы. Словом, предмет оказался незаменимым…       Они втолкнулись в первый же забитый поезд метро, направляясь в противоположную от знакомых Лену мест сторону. Людей было в разы больше, чем мог вместить в себя вагон, потому они с Шатором буквально зависли в воздухе, стараясь поменьше дышать, — создавалось впечатление, что кислорода в замкнутом пространстве хватит отнюдь не на всех… Однако пока что за ними никто не следил и не гнался; вероятно, Гратх ещё не понял, что любимый старший брат променял его на временную игрушку, поскольку с пониманием человеческих чувств у гениального маньяка явно не ладилось. — Мы не выходим? — Фелисс, который оказался невольно прижат одновременно и к Лену, и к двум пухлым женщинам, осторожно коснулся первого. — Нас будут ждать на вокзале, — парень едва улыбнулся. — В первую очередь проверят именно их, а найти нас по словесному описанию проще простого… То же касается наших друзей, знакомых и даже сервисов аренды автомобилей. Фелисс, тебе придётся мне довериться, потому что иначе мы оба угодим в одну из ловушек твоего брата. Ты сможешь это сделать?       Шатор хмыкнул, внезапно наклоняясь и сокращая дистанцию между ними до предела: — Я доверяю Вам всего себя, Лен. Мне ещё никогда не приходилось предавать родного брата — Вы первый и единственный человек в этом мире, ради которого я это сделал. — Тогда пойдём, — Лен резко стиснул пальцы партнёра в своих, а затем рывком вытащил его на платформу.       Позади раздавалась ругань торопящихся пассажиров, но Филин, не обращая внимания ни на чьи слова, уверенно проталкивался вперёд, утягивая за собой Шатора. Они кое-как пробились на эскалатор, и тогда снова ринулись бегом по движущейся лестнице… Переход со станции на станцию казался обоим едва ли не бесконечным. Наконец, коридоры закончились, а парочка оказалась на очередной переполненной людьми платформе.       Лен тихо вздохнул, понимая, что вряд ли когда-нибудь себе это простит…       Он втолкнул Фелисса в последний вагон, а сам бегом вернулся к одиноко стоящему у жёлтой линии пареньку. Один толчок — несчастный с воплем полетел вниз, а Филин уже запрыгнул в отъезжающий вагон поезда метро. На станции поднималась буря. Парень устало закрыл глаза и плюхнулся на ближайшее свободное кресло.