От противного

      Катя больше не теряла сознание. Мысль о том, что с Сашей все в порядке, хотя его машина взорвалась, все-таки здорово придавала сил. А уж известие о ребенке и вовсе просто обязывало держаться и не раскисать. Ведь это их с Сашей ребенок! Она должна во что бы то ни стало сохранить его! Или ее…       Маму оставили с ней на ночь в палате: Катя заплатила, благо наличные с собой были, сумочку ее мама захватила. Женщине дали успокоительное, и она уснула. А Катя справилась с бессонницей своими силами.       Утром ее снова обследовали, сделали узи. Подтвердили срок беременности: четыре-пять недель. Выяснилось, что отслойки плаценты все же нет. Но лучше бы полежать еще недельку на сохранении. Кате ужасно хотелось поговорить с Сашей — хотя бы по телефону, но она понимала, что пока идет расследование — нельзя. Даже давать знать, что он жив, никому нельзя. Но главное — что он именно жив!       После обследования приехал совершенно бледный Зорькин. Долго обнимал ее. Сочувствовал. Она запретила ему говорить с ней о Саше. Потому что она переживает, а ей нельзя из-за ребенка. Да, Коле о беременности она сказала, но просила остальным не говорить. Велела напечатать приказ о том, что в ее отсутствие он будет выполнять ее функции. Он смотался в офис и обратно, привез ей приказ на подпись. Она обещала выйти через неделю.       Время тянулось ужасно медленно. Перед обедом приходил следователь. Взял свидетельские показания, сообщил, что нашли обгоревшее тело рядом с машиной, ведется экспертиза. Значит, карты не соврали, все же кто-то погиб… Ужасно!       В обед пришли девочки. Амура была совершенно пришибленной, подруги периодически хмуро поглядывали на нее. Хотя в чем она виновата-то? Наоборот, правду сказала! — Кать, а ты прикинь: Андрея Павловича забрали! И Романа Дмитриевича! Как подозреваемых! — выдала главные новости Пончева. — Да кошмар какой-то! — убитым голосом отозвалась Шура. — Нет, я не верю, что они могли… — Да они Александра вообще ненавидели! — помотала головой Пончева. — Я же слышала, о чем они тогда у Малиновского в кабинете говорили! Так и сказали: «Хоть бы его не было, этого Воропаева!» — И ты конечно следователям это рассказала, Тань? — уточнила Катя, внутренне содрогаясь. Нет! Она не верила, что это был заказ Жданова и Малиновского. От них можно было ждать мелких гадостей, но не ТАКОГО! — Нет! Так нас-то не спрашивали… — Ну и хорошо. Таня, я не думаю, что это их метод. Меня тоже пытались похитить или напугать, я не поняла, меня Федя быстро увез. Но если честно, я бы подозревала наших конкурентов, сейчас самое время парализовать работу компании. Да и у Саши врагов было достаточно.       После обеда, перед тихим часом прибыла Кира в сопровождении Никиты Минаева. Катя просто не могла смотреть на нее — такой был ужасный вид. — Как вы, Кать? — голос был совсем слабый, шелестел буквально. — Я беременна, Кира, — сразу сказала она. — Правда? — Кира встрепенулась. — Саша?.. — Да, это наш с ним ребенок… — Память о нем… Спасибо!       И Кира, повинуясь порыву, вдруг обняла ее. А Катя, не желая больше мучить сестру Александра, тихо прошептала в ухо: «Он скрывается, пока идет следствие. Не могла не сказать. Никому, прошу вас!»       Кира замерла, потом отстранилась, пораженно уставившись на нее, и криво улыбнулась. — Спасибо вам, Катя. Саша был счастлив с вами. И ребенок… он хотел сына… — Слишком маленький срок, — ответила она, — пока ничего не известно.       Еще два дня она валялась и развлекалась чтением отчетов, которые ей присылали Николай и Кира. А на третий все разрешилось. Она проснулась утром и увидела Сашу, сидящего рядом с ее кроватью на стуле. Улыбающегося, уставшего, но такого любимого… — Все хорошо, родная, — он обнял ее. Поцеловал долгим поцелуем. — Сейчас все расскажу!       И рассказал.       Оказалось — следствие закончено. Жданов с Малиновским попали под подозрение из-за Киры. Мотивом Андрея она посчитала желание устранить конкурента на президентское кресло, когда его покинет Катя. Попытка похищения самой Кати тоже вполне вписывалась в эту версию: жесткий отказ от прошлых отношений, чему свидетелем и стала Кира, предполагал попытку взять реванш. Именно со слов сестры Саши официальное следствие и уцепилось за эту версию. Но Малиновский и Жданов оказались ни при чем, их отпустили в тот же день, во многом из-за срочно вызванных адвокатов. Пока происходила вся эта шумиха, Балмасов расследовал настоящие следы преступления. Точнее, завершал это расследование. И его версия подтвердилась, это действительно был наезд конкурентов. Да, снова Хмелин. Не выдержал известия о том, что «Зималетто» получит выход на китайский рынок. Ведь он тоже вел переговоры с Юсуповым, но тот отдал предпочтение не «Фонтане». — Одному Хмелину было бы не потянуть все дело, так что он сговорился с моими врагами в министерстве, — объяснил Саша. — В итоге Хмелин сейчас арестован. Правда, его связей хватило на то, чтобы уголовку прикрыли, но от обвинения в уклонении от уплаты налогов и отмывании денег он уже не отвертится. Так что в любом случае — минус конкурент. За этим проследят. Мой заклятый «друг» из министерства, принимавший деятельное участие в организации покушения, прилег на длительное и бесперспективное лечение: оказалось, больное сердце у человека было. Так переживал за меня, что более не чувствовал в себе сил оставаться на госслужбе. — Они точно больше не причинят тебе вреда? — Мне? Мне они и так бы не причинили. Дело-то в тебе еще было. Главным врагом Хмелина именно ты значилась! — Я?! Но я-то тут при чем… — Ну как? С твоей подачи Юлиана отказалась раскручивать его рекламную компанию — раз. Именно ты уболтала Юсупова на контракт — два. Ему оказалось достаточно. Это со мной ему было легко — он сразу поставил меня на деньги, а к тебе у него подходов не было. Представляешь? Он почти вывел «Фонтану» в лидеры, и тут такой облом… — Кошмар какой, — шмыгнула носом Катя. — Все из-за дурацких денег… — Из-за очень, очень больших денег, Катенька, — усмехнулся Саша. — Ну и обидно было, не без того. Но я уверяю тебя, ты о нем больше не услышишь, он не является проблемой. — Допустим. А непосредственные исполнители? Их обезвредили? — А непосредственные исполнители… ну, частично взяли около «Зималетто» — спасибо Потапкину, не забудь ему премию выписать. — Так это тоже из той же серии? — оживилась Катя — Меня Федя когда увозил, за нами мужик какой-то гнался, даже догнал, пока мы стартовали, но я его шокером! Ты же для этого мне на самом деле его подарил, да? Ты знал, что я в опасности, просто не говорил, чтобы не пугать?       Он рассмеялся, сгреб ее в объятия и продолжал смеяться. — Катя! Ты чудо! Нет, я и правда не хотел тебя пугать и не рассказывал обо всей этой возне и доверился профессионалам, которые утверждали, что все под контролем. Но на самом деле у меня нет дара предвидения, а попытки столь наглого, открытого нападения никто предположить не мог. За тобой присматривали, так что от всех покушений тебя должны были защитить в «Зималетто» А вот для тамошних идиотов, конкретно для Жданова, и был мой подарок. Ну, если начнет приставать. Ты же правильно в свое время сказала — физически он сильнее. Вот я и решил тебя… вооружить! — Спасибо! В любом случае пригодилось! — улыбнулась она, прижимаясь щекой к его щеке. Потом спросила. — А с остальными исполнителями? Ты сказал, их частично взяли в «Зималетто»? — А, с ними вообще разговор короткий был. У тебя во дворе взяли почти всех, кроме одного: тот погиб около машины. Оказалось, взрывчатка сработала раньше, чем должна была — он не успел отойти, а я — добраться до машины. Шел очень медленно, тебя вот вспоминал… получается, это ты меня спасла! — радостно заключил он и поцеловал ее. — Сашенька, все закончилось? — спросила она, глядя ему в глаза, понимая, что он просто убалтывает ее, а на самом деле и сам очень волнуется. Как же ей хотелось, чтобы он это сказал! Она твердила про себя как мантру: «Скажи, что все плохое закончилось!» Она ждала любой знак… — С этим — да, все закончилось, — кивнул он, они немного помолчали, и тут на его руке однократно пиликнули электронные часы. Получилось достаточно громко. Катя счастливо улыбнулась: она верила, что опять сработала методика! — А у нас с тобой все только начинается! — радостно сказал Саша, подтверждая ее надежды.       И она поверила. Сразу. Потому что он не стал бы ей врать.       Он забирал ее через три дня из больницы сам. На ее же машине, кстати. — Прости, пока не успел купить себе новую, хотя страховку уже выплатили, — улыбнулся, усаживая Катю на переднее пассажирское сидение. — А твою уже починили: тормозной провод был перерезан, прикинь? — Это те, которых Потапкин взял? — Они самые. Ну, что, домой? — Давай домой. Родители соскучились, наверное. — Я не давал им скучать. Жил там вместо тебя. Твоя мама потрясающе готовит, я сразу оценил! — Я соскучилась по ее стряпне, — улыбнулась Катя. И вспомнила… — Представь, раньше голубцы не любила, а последние две недели ела их как не в себя! — Видимо и не в себя, — нервно улыбнулся он. И с гордостью уточнил. — А в него или в нее! Я тоже к тем голубцам прикипел, знаешь ли. — Думаешь, он или она — все в тебя? — серьезно спросила Катя. — Даже не сомневаюсь! — с довольной улыбкой отозвался Саша. Помолчал и продолжил. — Получается, с первого раза? — Да, так и есть. И ведь я даже не подумала о том, чтобы предохраняться… — И я не подумал, — он улыбнулся и притянул ее в объятия, благо еще не стартовали. — Но я очень хочу, чтобы наш ребенок родился! — И я. — Все одно к одному. Теперь я уверен, что нам просто суждено быть вместе! — Это точно, — улыбнулась Катя и поцеловала его. Целоваться в машине было не слишком удобно, так что они быстро оторвались друг от друга. — Как же я скучал по тебе, Катенька… — глухо пробормотал он, вдыхая запах ее волос перед тем, как разомкнуть объятия. — А я Киру в больнице еще предупредила о тебе, — отдышавшись, вспомнила она. — Спасибо тебе за это. Ей было очень тяжело тогда, она ведь к тому же думала, что все это устроил Андрей. — Саша вздохнул, но тут же улыбнулся. — Но Крис скоро вернется, она всех и всегда заряжает оптимизмом, Кире точно будет веселее, да и нам всем. Будут у вас еще женские посиделки. И свадьба у нас с тобой будет на шестьсот человек… — Боже! Где мы столько статистов возьмем? — рассмеялась Катя. — Предоставь это Кристине — она найдет. Ее идея. С Кирой такое не удалось провернуть — на нас отыграется! — Ну уж нет! — возмутилась Катя. — Я же беременная, мне волноваться нельзя. Так что максимум пятьдесят, да и то, откуда их взять… хотя если папа своих сослуживцев подтянет, а мама — подружек из школы… — Я начинаю думать, что в таком случае цифра в шестьсот человек несколько преуменьшена… — рассмеялся Саша. И наконец-то стартовал.       Дома их встречали пирогами и голубцами, как заказывали. Саша занес Катю в квартиру на руках, она очень смущалась, но была совершенно счастлива. Потом ее еще немного потаскал на руках папа, и уже тогда все сели за стол.       Воропаев настолько органично вписывался в домашнюю обстановку Пушкаревых, что Катя просто диву давалась. Пиджак повесил на спинку стула, рукава закатал, деловито помогал маме расставлять приборы. И кажется, именно сейчас он был настоящий, потому что явно находился в своей зоне комфорта. Спокойный, веселый, юморной. Без снобизма и чопорности. Ну и без хамства, конечно. Как же она была счастлива, что смогла узнать его таким!       Папа вообще его уже любил как сына, называл Саньком, мама в принципе тоже относилась как к родному. Все подкладывала ему съестное на тарелку, а он так выразительно смотрел на нее своими огромными печальными карими глазами, что периодически ее рука тянулась погладить Сашу по голове. Сюр какой-то, подумалось Кате. Однако после таких событий… нормально!       Этот день они провели дома, Саша работал за своим лэптопом, а Катя переписывалась с Колей по почте и решала насущные рабочие моменты. А вечером он неожиданно забежал в гости. Пришли и Кира с Никитой, их радушно приняли. Получились импровизированные посиделки с пирожками у Кати в комнате. Наконец-то с Кирой перешли на «ты». — Знаешь, Кать, к тебе Андрей рвется, — сказала Воропаева. — Но я не пускаю, — нахмурился Саша. — Нечего ему тут делать! — Это и правильно, — согласилась Катя. — Но я завтра выйду, вот и свидимся. — Он говорит, что все еще любит тебя, — сказал Зорькин. — И хочет у тебя прощения попросить и все такое. Надеется, что ты одумаешься и вернешься к нему, ведь с его точки зрения ты никак не могла полюбить такого человека, как Воропаев. — Прямо так и сказал? — усмехнулся Саша. — Ну да. Пытался, так сказать, заручиться моей поддержкой, — хмыкнул Зорькин. — Но я, Пушкарева, не повелся. Сказал — сам с ней разговаривай! — Какой ты молодец, Коля! — улыбнулась Катя. — Но вообще, я думаю так, если любит, то наверное желает мне счастья, а значит, должен оставить в покое. Потому что я могу быть счастлива только с Сашей. А вот если в покое не оставит, то не любовь это, а одно из проявлений знаменитого ждановского эгоизма. — Интересный тест, — заметил Саша, беря ее за руку. — Но но тебе все равно придется с ним поговорить. Думаю, сейчас он будет вести себя осмотрительнее, и тебе даже шокер не понадобится. — Вдобавок девчонки на него волком смотрят, все еще думают, что это он Сашу заказал с Малиновским на пару, но отмазался с помощью денег, — добавила Кира. Все посмеялись. — Старшие Ждановы в курсе? — вдруг вспомнила Катя. — Я звонил им, думаю, они уже успокоились, — заверил Саша. — Но поначалу Маргарита мне раз двадцать позвонила, — усмехнулась Кира. — Выразить сочувствие по поводу Саши? — О, нет! Узнать, как вообще могли подумать на Андрюшу и когда его освободят. Боже, как хорошо, что ты мне к тому времени уже сказала, что с Сашей всё в порядке, и мне не пришлось послать ее туда, где ей в тот момент было самое место… — последнюю фразу Кира буквально процедила сквозь зубы. — Всё, давайте уже оставим это в прошлом, ладно? — улыбнулся Никита, обнимая ее и целуя в висок. — Все хорошо, все живы и здоровы. И в компании вашей тоже все хорошо, так? — Завтра еще скажу на совещании, — вскинулся Зорькин при упоминании компании, — но похоже, из кризиса мы выйдем уже по итогам этого месяца. Так что радуйся, Пушкарева! — Ну наконец-то! — она и правда обрадовалась — К Юлиане потом? Решила? — уточнил Саша. — Это был бы идеальный вариант. А ты как, поучаствуешь в предвыборной компании? — Нет, конечно! — фыркнул он. — Мне после ухода нашего больного сердцем бывшего начальника в министерстве еще разгребать авгиевы конюшни. Какое мне «Зималетто»? — А Жданов это знает? — усмехнулась Кира. — Не-а! — брат хулигански подмигнул ей и рассмеялся. Да и все остальные. — Ничего, тем радостнее будет ему снова сесть в заветное креслице, — сказала Катя. — Он, кстати, ко мне подходил и с этой темой, — сказал Зорькин, — договариваться, что я останусь на своем посту, если ты уйдешь, а его выберут президентом. — Ну и оставайся, Коля, — с облегчением кивнула Катя. — Да я разве против… — Как там Вика поживает? — спросила Катя, только она не знала точно, к кому обращается, к Кире или Коле. — Кать, ты только не ругайся, — замялся он, — но я ей машину подарил… — И телефон? — Нет, телефон она мне вернула, — вздохнул Зорькин, — ей кто-то новый купил… — Это я купил, — улыбнулся Саша. — Я заручился ее поддержкой, когда охмурял тебя, Катя. Она реально помогла, многое мне рассказала. И обстановку мониторила. Думаешь, почему я всегда так вовремя рядом с тобой появлялся в «Зималетто»? — Вика вообще очень изменилась, — сказала Кира. — К лучшему, я считаю. Николай на нее очень хорошо влияет. — Приятно слышать, — сказала Катя. — Представляешь, Кать, — продолжила рассказывать Кира, — пришла ко мне перед показом, чтобы я предупредила тебя, что Саша тебя просто использует, чтобы ты не мутила с Андреем, а потом бросит! Хорошо, что мы с Сашей уже тогда поговорили! — Вот стерва! — восхитился Воропаев. — Но да, именно так я ей и сказал, когда она спросила, зачем мне информация о тебе, Катя. — Боже, сплошные шпионские игры у вас! — рассмеялся Никита. — Но наверное приятно обмануться в человеке… в хорошую сторону? — Это точно! — с энтузиазмом согласилась Кира. — Но вы все еще вместе, Коль? — спросила Катя друга. И тот сразу перестал улыбаться. — А ты как думаешь? — хмуро спросил он и вздохнул. — Я никак не думаю, я тебя спрашиваю! — А что тут спрашивать? И так понятно! Как только переписал на нее мерседес, отдал документы и ключи, так и все. Спасибо, говорит, теперь я тебя прощаю за все. Справедливость восстановлена. — И все? Больше ничего не сказала? — уточнил Воропаев. — Сказала. «Извини, Коль, у меня дела. Где тебя высадить?» А я сказал, чтобы ехала, а я сам доберусь. И не надо мне ничего говорить! Сам знаю, что дурак! — И где тут про то, что у вас все? — поинтересовался Воропаев. — А как еще это понимать? — В буквальном смысле, может? Дела у нее? — Ладно, давайте не будем об этом, — Коля горько вздохнул.       И тут по законам жанра у него зазвонил мобильник. — Слушаю… Вика?! — завопил он радостно. — Что?! Я у Кати… Конечно, приезжай! — Ну вот! — обрадовалась Катя. — А то сплошное уныние от тебя, Зорькин! — Нет, нам с Катей уныние не надо! — серьезно заявил Воропаев. — А ну, быстро стал веселым! — А то защекочу! — обещала Катя. И без того повеселевший Николай захихикал. Его тыркали по очереди, а он хохотал. Катя от души залепила ему подушкой. В какой-то момент вся возня прекратилась, потому что в дверь позвонили. Это прибыла Вика. — Всем привет! — бодрая и довольная Клочкова ворвалась в комнату. — Катя, с выздоровлением! Саша, ты на зомби не похож, завтра обрадую девчонок, что ты живой. Коля, я за тобой. — Твои дела закончились? — Да, поедем, расскажу! Вы извините, я его заберу? Кира, Никита, была рада увидеться!       Она увела Зорькина так быстро, что никто ничего почти не успел сказать. Когда захлопнулась входная дверь, Воропаев произнес: — Ураган «Виктория», девять баллов по шкале Рихтера! — По этой шкале землетрясения меряют! — прыснула Кира. — Тоже подходит, — кивнул он. — И нам пора, — сказал Никита.       Спать вдвоем на Катином диванчике было не так уж неудобно, как думала Катя. И уместились оба, даже не было тесно. Ни о каком сексе конечно речи не шло. Катя переоделась в пижаму, у Саши, оказывается, тоже здесь была пижама. Чинно и целомудренно. Засыпала Катя в его объятиях, абсолютно счастливой. Впрочем, как и Саша.       Утром она одолжила Саше свою машину снова, он завез ее в «Зималетто» и поехал к себе на работу. А Катя потопала в Башню. — Я заеду в шесть, — сказал он на прощание. — Закончу к этому времени, — она помахала ему вслед.       В компании ничего не изменилось. — Катя! Наша Катя пришла! — вопли Амуры слышал весь административный этаж. Сбежались все. Позади восторженно обнимавших ее секретарш стояли Кира, Андрей и Роман. И Урядов тоже выглянул, и Зорькин с нереально счастливым выражением лица. Она почувствовала, что снова вернулась домой… Правда, ненадолго!       Кира тоже обняла ее. Да и Андрей с Романом. Урядов приложился к ручке. — Спасибо вам всем! Но нам… пора работать? — улыбнулась она немного извиняясь, что разрушила романтику момента. — Ну кто бы сомневался, госпожа президент! — горестно воскликнул Малиновский.       Постепенно разошлись по местам. Катя прошла в свой кабинет. Там уже были разложены документы, подготовленные Машей и Колей. И она погрузилась в работу.       А на обед отправилась в «Ромашку» с женсоветом. — Кать, ну ты как вообще? Что с тобой было-то? Переволновалась? — участливо спросила Машка. — Конечно. Саша ушел, я только до комнаты дошла, кровать расправила, и тут взрыв… прямо под окнами! У меня душа в пятки! К двери рванула, хорошо, папа перехватил! Пока я боролась за право побежать вниз… Саша успел добежать обратно до квартиры. Я увидела, что он живой и отключилась. Потом очнулась, голова кружится. И он говорит, что пока идет расследование, ему надо спрятаться. В общем, меня на скорой с мамой увезли, а Саша у нас оставался все это время. Жил с родителями, пока меня не было. — Ничего себе! — И пирожки твоей мамы ел? — спросила Татьяна. — И голубцы, — подтвердила Катя. Она теперь всегда очень хотела голубцов, когда заходила речь о маминой стряпне. — Во дает! Сильно он тебя любит! Другой бы богач нанял себе пол-Москвы охраны и машину бронированную купил! — со знанием дела заявила Маша. — Зато какая экономия получилась! — хихикнула Света. — У тебя обморок был? — Да. И еще я беременная оказалась… — Вау! — Ура! — Катька!       Радость подруг за нее была неподдельной. Катя сначала не хотела говорить, а потом решила, что все равно узнают. И сказала.       После обеда к Кате пришли Жданов с Малиновским. Зашли, молча присели… — Кать… — начал Жданов и замялся. — Прости нас, пожалуйста… — За что? — За то, что… не доверяли тебе. — Да, мы думали, что вы с Александром сговорились, чтобы отобрать у Андрея компанию… — Как, интересно, мы можем это сделать? — удивилась Катя. — Ну, если он женится на тебе, ты останешься президентом… Как Воропаева. А с учетом того, что тебе и папа благоволит, шансов у Андрюхи вернуться в это кресло уже не останется… — Нет уж. Как только мы расплатимся со всеми долгами, я ликвидирую «Никамоду» и положу в отдел кадров заявление об уходе. И при этом у меня точно будет девичья фамилия. А вот что будет здесь после этого — меня точно не волнует. Я свое дело сделаю, дальше сами. Думаю, и ты, и Саша вполне можете снова претендовать на пост президента. Кстати, Роман Дмитриевич, вы тоже вполне можете… — Ну уж нет! Обойдусь как-нибудь! — поспешно заявил Малиновский. — Опасное это дело…президентом быть. Даже бывшим, как выясняется… — Давайте не будем об этом. Извинения ваши я принимаю. Все в порядке. Саша знает, что вы ни в чем не виноваты. — Да, мы говорили с ним. Да и нас почти сразу отпустили, ничего страшного. Мы не в обиде. А у тебя брали показания? — Да, пока в больнице лежала. Приходил следователь. — Эх, все хорошо, что хорошо кончается! — широко улыбнулся Малиновский. — Катя, нам надо поговорить наедине, — заявил Жданов. — А я тогда пойду, — вскочил Роман, как будто ждал сигнала. Он вышел, и Андрей уставился на Катю. — Кать, а меня ты… простила? — Ты имеешь в виду за то, что связано с инструкцией? — она улыбнулась и кивнула. — Да, давно простила. — Значит, теперь, когда с Сашей все в порядке, мы могли бы попробовать начать с чистого листа… — Я люблю его, Андрюш. Правда люблю. — Получается, клин клином вышибала? — он усмехнулся. — Вышибла. Удачно получилось. Помнишь тот день, когда ты подкараулил меня у «Бон Аппетит»? — Помню, как не помнить… — В тот вечер я очень рассердилась на Сашу. Потому что он в своей излюбленной манере предложил мне секс. Из серии: вы привлекательны, я чертовски привлекателен, так зачем терять время? Я послала его, потом вся в гневе вышла из ресторана, а тут ты со своими претензиями. И я подумала — а какого черта? Словно в состоянии аффекта была. В общем, ту ночь я провела с ним. Конечно, потом пошла на попятный, но он уже не смог меня отпустить. Он завоевывал меня постепенно. Ты, наверное, уже слышал жуткие истории о выброшенных цветах? — А как же! — он печально вздохнул. — Мария в красках расписала. — А потом он приехал ко мне, я его даже в дом не пригласила. Просто сидели на лавочке у песочницы. И он сказал… много чего сказал. Нет, это было не признание в любви. Просто… сложно объяснить. Я впервые увидела его настоящего. Без этой его издевательской маски. Потом он привел Юсупова, потом мы стали с Сашей просто общаться. Потом — да, он предложил притвориться, что мы встречаемся, чтобы ты точно отвязался от меня и вернулся к Кире. Да, кто-то может сказать, что это было спектаклем, но мы оба понимали, что нет. Мы действительно полюбили друг друга. — И он тоже? — Все еще подозреваешь его в нечестной игре? Не стоит. — Думаешь, он не способен на нее? — Все на это способны, Андрей. Но самое главное — я люблю его и не люблю тебя. — Значит, все из-за того, что я тогда за тобой поехал в этот чертов ресторан? Я ревновал, Кать! Безумно ревновал, да и сейчас ревную! — Ревновать запретить тебе никто не может. А вот предъявлять мне по этому претензии ты совершенно точно права не имел. Или ты считал, что тебе позволено все, а я должна по тебе страдать и жать тебя? Ошибаешься. На тебе свет клином не сошелся. Я действительно разозлилась на тебя тогда, очень сильно. Даже слишком сильно. Но в то же время и простила, ведь если бы ты тогда за мной не поехал, и правда бы не получилось у нас с Сашей ничего. А теперь… Я чуть с ума не сошла, когда услышала взрыв у себя под окнами. Я же думала, что потеряла его, понимаешь? Андрей, я не хочу его терять. Никаким образом. Вот и все. Я люблю его. А тебя — уже нет. — Но я все еще люблю тебя, Катя. И ему тебя не уступлю… — Тогда ты будешь бороться не за меня, а со мной. Я скажу тебе еще раз: мое счастье — только рядом с Сашей. Ты можешь попытаться что-то сделать, чтоб разлучить нас… но я не перестану любить его. И без него я буду несчастна, понимаешь? Если ты действительно веришь в то, что любишь меня — отпусти… — Сложная задача… А ты бы смогла отпустить, если бы любила? — Тебя я любила. И отпустила. На самом деле, я сделала это уже в Египте, как и говорила тебе раньше. Тогда я еще не перестала тебя любить, просто отпустила. Внутри себя. А потом… вот так вышло. Мы с Сашей собираемся пожениться, у нас будет ребенок. Его я тоже чудом не потеряла после того взрыва… — Ты беременна? — он был в шоке. — Да, месяц всего. Делай выводы, Андрей…       Кажется, новость про беременность окончательно добила его. Он молча вышел из кабинета, а Катя устало опустила голову на сложенные на столе руки. Этот разговор дался ей нелегко, но он был нужен.       Спустя два дня Жданов пришел в ее кабинет снова. — Ты была права, Кать. Я понимаю, что у нас уже все в прошлом. Не держи на меня зла, хорошо? Если ты любишь Сашку — так тому и быть. Тем более у вас ребенок будет… — Спасибо, Андрей. Мне важно, что ты понял. Не хотелось недомолвок.       Совет акционеров провели в первых числах июня. Приехали старшие Ждановы. Кристина. Да все собрались.       Катя с Колей подготовили итоговый отчет, который был одобрен всеми. Следующим этапом Катя показала документ о ликвидации «НиКамоды» — это решение было согласовано с Павлом Олеговичем. Судебный процесс был окончен, все имущество «Зималетто» вернулось их законным владельцам. И сразу после этого перед Ждановым-старшим легло на стол Катино заявление об уходе с поста президента. Его тоже приняли, особенно радовалась Маргарита Рудольфовна, с видом превосходства поглядывавшая то на нее, то на Сашку. Но им не было до нее никакого дела. — Катерина Валерьевна, прошу вас остаться до окончания заседания, — попросил Павел. Катя согласилась. Она сидела рядом с Сашей, он держал ее за руку и одобрительно кивал.       Встал вопрос о кандидатурах на пост президента. Конечно, выдвинулся Андрей, а вот Саша демонстративно отказался. Видно, он давно репетировал, что сказать. — Я получил от «Зималетто» гораздо больше, чем пост и дивиденды, — с легкой усмешкой произнес он, глядя на то, как меняются от удивления лица Ждановых и Малиновского. Они реально думали, что вновь будет конкуренция на выборах! — И мне этого более чем достаточно…       Он поцеловал невесте руку под громкие аплодисменты сперва сестер, а потом и остальных присутствующих. Их поздравили, результат безальтернативного голосования подтвердили подписями, поздравили Андрея. После этого Катя и Саша просто ушли. Держась за руки, так и зашли в лифт. Они оставили позади «Зималетто», но впереди у них была целая жизнь. И свадьба на сто — так получилось, человек, и рождение сына, и новый совместный бизнес… И еще много всего, на самом деле. Воропаевы вывели свою собственную формулу счастья. От противного…