Бар "Золотая колесница"

Цяньцю ошарашенно застыл на месте, чувствуя на руках тяжесть в виде чужого тела. Взгляд сам опустился на немного красное от выпитого алкоголя лицо. «Да уж, угораздило же меня вляпаться в такое!» Устало вздохнув и подхватив мирно — не считая всего того, что он устроил — посапывающего юношу на руки, он перенёс его в спальню, уложив на не тронутую бардаком кровать. Резко обессилев, Лан Цяньцю плюхнулся на прежнее место Ци Жуна. Ему требовалось обдумать всё произошедшее. Несколько минут парень просидел абсолютно неподвижно, смотря в одну точку перед собой, после чего достал свой телефон из кармана штанов и открыл переписку с Жуном. Выделяющееся имя контакта не давало покоя кареглазому парню. Кивнув сам себе, Лан взял телефон хозяина дома. Он всё ещё не был защищён никаким паролем, что изрядно удивило парня как в первый раз, так и сейчас. Он первым делом открыл телефонную книгу и вместо своего имени напротив личного номера Цяньцю увидел два слова. «Что…? Будущий… муж…?» Взгляд парня тут же метнулся на спящего. «Точно по пьяни написал. Не иначе. Он всё это время сопротивлялся и не признавал что-либо, связанное со мной. А тут… Так стоп, Цяньцю. Он лишь напился. Не бери всё это в голову. Он проснётся, и тогда поговорим. Да. А сейчас…» Взгляд прошёлся по комнате, и Лан Цянцю про себя отметил, что здесь однозначно стоило навести порядок, и чем раньше — тем лучше. Пустые бутылки из-под вина в тот же момент полетели в найденные шатеном мусорные мешки. За ними вслед отправились окурки и пустые пачки из-под сигарет. Сколько же Ци Жун выкурил? Представить страшно. С уборкой было покончено довольно быстро, поскольку остальная квартира её же хозяином оказалась не тронута, так что Тайхуа, уже ставший на чужой кухне родным, принялся готовить ужин на двоих. ————————————————————————————— В ушах противно звенело, а виски болезненно пульсировали, вынуждая парня с трудом, хмурясь и отнекиваясь, поднять веки. Такое лёгкое действие далось тяжело, от всë ещё испытываемой усталости. Ци Жун, с глухим стоном приподнимаясь на локтях, глядел в потолок, медленно моргая и стараясь понять, что произошло. Память, словно издеваясь над ним, проявляла воспоминания о сегодняшнем дне — если пьяное сознание не смеётся над ним — чертовски медленно, от чего юноша раздражённо цокнул языком. Так, вот он покупает себе пару бутылок вина — коих, почему-то, потом стало в разы больше. Вот сидит на полу и медленно пьёт, берёт в руки телефон, а дальше — как в тумане. Что же потом было? Из не очень весёлых мыслей выводит сползшая к локтям куртка. Так, стоп. Куртка? Он ведь точно ни во что такое не был одет! Взгляд фокусировался на новом предмете одежды, и парень окончательно проснулся, еле сдерживаясь от того, чтобы закатить глаза, понимая, чья именно это куртка. Отдалённые звуки, доносящиеся из кухни, окончательно приводят бармена в себя. «Да нет. Ну нет же!» Ци Жун, окончательно скинув с себя чужую куртку, поднялся с кровати и вышел из комнаты. По квартире разносился приятный запах чего-то вкусного, и юноша вздохнул, медленно проходя на кухню. Его всё ещё немного шатало от количества выпитого алкоголя, отчего парень дал себе обещание, что больше ни капли в рот не возьмёт. Ци Жун зашел на кухню и прикрыл глаза ладонью от яркого света. Татуировка на бедре предательски начала жечь, стоило только увидеть за его столом Цяньцю, и к парню медленно начало приходить осознание того, почему он вообще решил выпить. — Вот же блять… — И тебе добрый вечер. Усмехнулся парень, разворачиваясь лицом к хозяину дома. — Слышал, как ты идёшь. Ещё не протрезвел, или уже мыслить можешь? — Какого хуя ты снова здесь? — Ага, память всё же отшибло. Сам ведь позвал меня. — Ты уже кухаркой у меня устроился? Платить не буду, не мечтай. — Ах, какая жалость. А я уже настроился на ежемесячное жалованье. Садись, поешь. Весь день проспал, и небось после работы ни крошки не съел. — Зубы мне не заговаривай… Ци только хотел продолжить тираду возмущений, как его желудок откликнулся на приятный аромат еды громким урчанием. Парню ничего другого не оставалось, кроме как покорно сесть за стол. Однако, молча есть он не собирался. С голоду, ведь он действительно не ел с тех пор, как немного перекусил в баре во время небольшого перерыва, быстро уплетая предложенное блюдо — тушёную картошку — Жун снова приступил к расспросам: — С хера ли я тебя вообще звал? Я ведь сказал ещё тогда, что видеть тебя здесь не хочу. Так какого хрена ты припёрся? — Так и знал, что простых слов тебе будет недостаточно… Вздохнул Лан Цяньцю и вытащил из кармана свой телефон. Пара нажатий и на экране открылся диалог с Ци Жуном. Цяньцю протянул телефон к Жуну. — Вот, смотри сам. Свой контакт ты забил мне самостоятельно. Сразу говорю — менять не собираюсь. Ци Жун несколько раз пробежал глазами по сообщениям и имени контанта и не мог поверить своим глазам. — Да ты пиздишь… Неужели я мог? Хуйня какая-то. Сотри это всё! — Я специально переспросил, уверен ли ты в названии, но ты лишь уточнил, без опечаток ли ты написал, — посмеялся Цяньцю, убирая телефон обратно в карман, — не удалю. Останется на долгую память. — Вот же сволочь. А мой телефон где? — Без понятия. Наверное где-то в спальне. Ци Жун быстро подскочил из-за стола и пошёл искать свой мобильник. Пропажа нашлась быстро, но его содержимое окончательно убедило Жуна в правдивости всех сообщений. В очередной раз пообещав себе больше не пить от слова «совсем-нахуй-ни-капли-блять», парень вернулся на кухню. — Так. Ладно. Допустим, разобрались с твоим появлением здесь. А теперь расскажи, что было после. — Это так важно? — Если спрашиваю, значит важно! Не выёбывайся! — Хм… если кратко, то… Ты несколько раз на меня наехал, обиделся, что я тебе не дал больше пить, и попытался уйти из дома, надев мою куртку. Дверь открыть не смог, отказался снимать мою куртку и уснул. Как-то так. Доволен? Ци Жун стойко перенёс всё сказанное, но в конце задумался над этой историей. — Сказал же тебе не выёбываться, что ещё было? Это точно не всё! — С чего ты решил, что это не всё? — с интересом спросил Цяньцю, глядя на парня. — Да потому что я пить-то начал в надежде, что алкоголь перекроет боль от этой гребанной метки, но это не помогало до твоего прихода! Что ты утаил?! — Ох… Вот как… Поцелуй. Спокойно ответил Лан Цяньцю, чем поверг в шок Ци Жуна. — Ч-что…? — Ты поцеловал меня, сказав, что метка снова болит. После чего ты собрался уйти из дома. — Бляяяяять… Ци закрыл ладонью лоб и глаза. Он всё же сделал это. Сделал то, что сам себе не разрешал никогда. Поцеловал. Сам. Вот же кретин. Неужели признал себе, что этот кошак Цяньцю ему не безразличен? Панические размышления прервал голос виновника этих размышлений: — Жун? Так сильно голова болит? Ты как? Ци резко поднял голову, за что поплатился потемнением в глазах и головокружением, но сейчас он обязан был показать, что случившееся ничего не значило, иначе все его внутренние установки падут. — Так! Стоп! Ладно, допустим. Поцелуй и всё? Больше ведь ничего? Это были отчаянные меры. И они сработали, как бы противно это ни было. Как насчёт сделки? — Сделки? — опешил Цяньцю. — Да. Сделки. Я уже неоднократно говорил тебе, что мне плевать на это розовое чувство под названием «любовь». Но эти метки будут портить жизнь и тебе и мне всю оставшуюся жизнь. Так что насчёт того, чтобы встречаться, когда они начинают выходить из-под контроля, и затыкать их? Ты говорил, что простого прикосновения достаточно. Так ведь? Если метки начали болеть — договариваемся о встрече, встречаемся, затыкаем метки и расходимся. Так будет легче нам обоим. Ты согласен? Выслушав Ци Жуна, Лан Цяньцю неохотно кивнул. Это и правда сейчас было лучшим вариантом. Давить на возлюбленного Цяньцю не хотел. Пусть сам решит, что он чувствует. Это парню казалось самым оптимальным решением, так что он согласился на сделку. — Хорошо. Мой номер у тебя есть — пиши в любое время. — Аналогично. И всё-таки переименуй меня. — Не стану. Мне нравится это имя. Оно прекрасно подходит.