Звезды нам не указ

Солнце вставало над столицей. Лучи скользили по сверкающим, отделанным нефритом крышам храма Шань У. Монахи открывали ворота, приветствуя всех. Слабый запах благовоний набирал силу. Молодые послушники на вершине Тайцан с улыбками на лицах выходили в холодное утро. Люди в городе потихоньку просыпались, открывали лавки, готовили завтрак. Чиновники шли во дворец на утреннее собрание. Молодая служанка спешила по коридорам дворца. Шаги гулко отдавались эхом. В этой части дворца сохранялась тишина. Еще бы, никто не посмел бы беспокоить главную драгоценность столицы. Известно всем, что в государстве Сяньлэ четыре сокровища: дорогие камни и золото, прекрасные девушки, музыка и литература, а последнее — принц, превосходящий всех. Возлюбленное дитя императора и императрицы еще совсем ребенок, но уже обожаем всеми. Постучав в дверь, служанка прислушалась. Нет ответа. Как странно, обычно принц просыпается рано, чем очень радует государя, считающего, что его сын с раннего возраста начинает готовится к службе во дворце. Но почему сегодня он не отвечает? Служанка постучала еще раз и снова прислушалась. Должно быть его высочество снова пробрался в покои императорской четы и уснул там. Девушка улыбнулась и покачала головой. Какой милый ребенок. Не зря государыня души в нем не чает! В это время за дверью маленький принц действительно спал. Он завернулся в одеяло, как гусеница в кокон, прежде чем стать бабочкой. Уставший и сонный, он ворочался и морщился от пронырливых лучшей, проскользнувших в спальню. Нехотя разлипив глаза, принц нахмурился. Он лежал в постели один, рядом никого не было. Все еще с закрытыми глазами Се Лянь выпутался из одеяла и лег поверх него. Неужели у Сань Лана дела в городе? Но разве они не планировали сегодня провести время вместе? Собравшись с силами, Се Лянь открыл глаза. И замер. Все ощущалось иначе. Тело вдруг стало слабым, духовные силы исчезли. Приподнявшись, он оглядел спальню. Вот только это не его покои в Доме Блаженства. И не в Небесной столице. И точно не в монастыре Водных каштанов! Подорвавшись, Се Лянь скатился с кровати. И упал на пол. Взглянув на свои руки, он обнаружил кое что невероятное. Его ладони такие маленькие! Вскочив, Се Лянь подбежал к столику с зеркалом. На него смотрел ребенок. Ребенок, очень похожий на Се Ляня в детстве. Постойте, это он и есть! *** Император и императрица Сяньлэ проснулись рано, им предстояло вновь выступить в роли отца и матери нации, что совсем не так просто, как многие думают. Стоять во главе народа — это не только жить в роскоши, но и нести взваливать на плечи ответственность, неподъемную для других. — Принц проснулся? — облачаясь в платье, спросила государыня Се. Больше всего на свете она волновалась о своем сыне и всегда в первую очередь спрашивала о нем. — Его Высочество… Прежде чем служанка смогла ответить, двери императорских покоев распахнулись. В спальню вбежал мальчик лет семи на вид. Увидев императрицу, он тут же врезался в ее объятья, сжимая так крепко, как только мог. — Ваше Высочество, что вы тут делаете? — обеспокоенная служанка хотела было подойти к ребенку, но хозяйка ее остановила. Императрица положил руку на макушку сына и погладила черные спутанные волосы. Верно, он еще не успел причесаться. Посмотрев внимательней, она увидела, что ребенок не носил ничего, кроме спальной одежды. — А-Лянь, что такого случилось, что ты выбежал без обуви? Ты ведь можешь простудиться, — подхватив сына на руки, сказал государыня Се. — Матушка, это правда ты? — прильнув к шее матери, Се Лянь крепко вцепился в ее плечи, вдыхая давно забытый аромат. — Конечно, это твоя мать. Кто еще здесь может быть? — в покои вошел император. Между его нахмуренными бровями залегла морщинка, но она вовсе не портила его лицо. Еще такое молодое! — С чего ты решил бегать по дворцу с утра пораньше? Глубоко вздохнув, Се Лянь оглянулся на отца. Он не видел его больше восьми сотен лет. Да и запомнил его совсем другим. Более строгим и упрямым, с болезненного вида кожей и потухшим взором. То был император поверженного государства, этот же еще не отдал столицу врагу. Более того, этот государь Се еще и не подозревал о войне, мирно правя процветающей страной вместе с любимой женой. — Отец, — Се Лянь чувствовал, как слезы текут по лицу. Он так привык плакать разве что от счастья, что и забыл, как может разрываться сердце. Его родители здесь, живые и молодые. И он сам с ними, маленький и невинный. Совсем крошка. Жаль только Сань Лан этого не видит. Мысль о муже вернула принца в сознание. Он был так рад видеть семью, что потерялся в эмоциях. Если время действительно повернулось вспять, то где-то там, в одном из домов столицы недавно родился маленький мальчик с красным глазом и знаком звезды одиночества. — Мне приснился ужасный кошмар, — опустив голову, Се Лянь как бы застенчиво снова спрятал лицо у матери на шее. — Мне приснилось, что вы оставили меня совсем одного. — Ох, милый, мы никогда с тобой так не поступим! — императрица покачала головой и крепче прижала сына к себе. Ее милый мальчик такой ранимый! — Кошмары не должны тебя пугать. Ты ведь такой взрослый, — несмотря на свои слова, император подошел ближе и тоже обнял сына. — Отец, матушка, — счастливо бормотал Се Лянь, позволяя себе окунуться в тепло их объятий. Спустя одну палочку благовония император, позавтракав с семьей, отправился на утреннее собрание. Императрица же захотела провести немного времени с сыном прежде чем у него начнутся уроки. Учитель принца, советник Сяньлэ, Мэй Наньцин прибыл вовремя. Он казался немного уставшим и потерянным. Что-то взволновало его не на шутку. Но стоило ему только увидеть принца, от сердца у него отлегло. — Учитель, можете ли вы сегодня предсказать для меня кое-что? — держа мать за руку, спросил Се Лянь. — Ваше Высочество желает что-то конкретное? — Мэй Наньцин наклонился ближе к принцу, чтобы тому не приходилось так сильно задирать голову во время разговора. Се Лянь в душе недовольно вздохнул. Он и так был невысоким, а теперь и вовсе малыш. — Учитель, мне приснился кошмар, поэтому мне хочется знать, будет ли в моей судьбе такой человек, который никогда меня не бросит. И где найти его. — Сложный вопрос, Ваше Высочество. Дайте-ка посмотреть. Разложив на столе карты, Мэй Наньцин несколько раз перетасовал их и внимательно посмотрел на ладони Се Ляня. Придя к каким-то выводам, советник сказал: — Ваша судьба красочна, вас ждет обилие удачи и побед. Что же касается человека, который всегда будет предан вас, то его след в вашей судьбе и вправду есть. И скорее всего это мужчина. Он будет верен вам от начала и до конца. Никогда не предаст и не бросит. — Какие хорошие новости! А-Лянь, видишь, ты никогда не останешься один, — ласково погладив сына по волосам, императрица с одобрением посмотрела на советника. — А что вы, учитель, можете сказать о самом человеке? — сердце Се Ляня замерло в ожидании ответа. — Его судьба будет непростой, — Мэй Наньцин помедлил и, оглянувшись на государыню, все же добавил. — Он родился под несчастливой звездой. Незримый груз упал с плеч принца. Может для советника и императрицы такие новости не предвещают ничего хорошего, для него — это знак. Он не выдумал Сань Лана, тот действительно существует. Он не один! В прошлом Се Лянь уже задавал этот вопрос. Правда при других обстоятельства да и не просил принц уточнять насчет судьбы будущего верного друга. Отец-император тогда решил, что наследнику нужно найти друга, это стало началом истории Се Ляня и Фэн Синя. Но в этот раз предсказание явно указывало на другого человека. Чего Се Лянь не знал, так это того, что в прошлый раз Мэй Наньцин не увидел и не мог увидеть намек на Хуа Чэна. Его просто не было. — Матушка, прежде чем мы с учителем уйдем в классную комнату, помнишь, ты говорила, что мое день рождение пройдет так, как мне захочется? — Милый, ты хочешь чего-то особого на свой праздник? — Да, я хочу, чтобы вы пригласили певицу, приехавшую из другой страны. Она сейчас живет в столице. И носит красные одежды и серебряные украшения. — Откуда вы о ней знаете, Ваше Высочество? — настороженно спросил Мэй Наньцин. — Подслушал у слуг, что ее пение — самое прекрасное во всей столице, — невинно пожал плечами Се Лянь. С внешностью ребенка никто не сомневался в его словах. Не говорить же, что узнал о женщине в красном от мужа, который только три десятилетия спустя согласился рассказать о своей матери. Хуа Чэн мало что помнил, но хорошо запомнил песни родительницы. А еще то, что отце ругался на него, потому что после его рождения, мать никто не звал выступать. В этот раз у нее не будет недостатка в работе.