Звезды нам не указ

Столица бурлила от радости: хозяева лавочек делали скидки, город наводнили гости, спешащие увидеть легендарное событие, дети бегали по улицам, разыгрывая известные сценки. В храмах с утра до ночи горели благовония, монахи неустанно молились, через слово поминая имя наследного принца, пока этот самый принц упорно тренировался на дальнем склоне горы Тайцан. Рядом с ним юноши размахивали мечами, уделяя тренировкам в три раза больше времени, чем обычно. Девушки же проводили время в замке, разучивая танцы и песни. И все, как один, ждали знаменательного дня. Предвкушение наполнило воздух, почти осязаемыми частицами оседая на улицах столицы. Все разговоры сводились к одной теме. Близиться шествие. Императрица велела собирать цветы, чьими лепестками затем будет усыпана дорог. Се Лянь с радостью отвлекся от тренировок, чтобы помочь в этом незамысловатом деле. Он и так отлично помнил свою роль оина, радующего Богов, а годы опыта дают ему фору в возможности импровизировать на ходу, советник же все равно требует усиленно повторять заученное, настаивая на важности традиций. Будто Богам действительно есть дело до соблюдений незначительных мелочей. Конечно, таких не в меру гордых небожителей хватает в Небесной столицы, только Цзюнь У, которому посвящен праздник, к ним не относиться. Императора и вовсе вряд ли будет волновать танец наследного принца, учитывая недавно появившегося в поле зрения бывшего любовника. Тем же, кто оскорбиться действиями на шествии, поклонятся не стоит точно. Сань Лан был прав, говоря, что по-настоящему сильные существа не обращают внимания на детали вроде правильных титулов и красной подкладки в костюме на маскараде. Се Лянь в этом наглядно убедился, когда сам возвысился над другими, его не интересовало насколько дорогой костюм на актере, играющим Мусорное божество, если люди действительно тратиили силы на создание чего-то прекрасного в его честь. — Куда вам понять богов, — фыркнул советник после очередного споры из-за слишком многослойного костюма и строгого следования ролям, требуемого на репетициях. Фраза «я не поклоняюсь богам, я и есть бог» пришлась бы кстати, да Се Лянь не хотел перечить наставнику. Предсказателям так просто не объяснишь, что на судьбу влияют решения, а не благоприятные цвета в одежде. Про дату рождения, со слов звездочетов, способную предопределить всю жизнь человека, поставив на нем клеймо, и говорить нечего. Отчаявшись спорить с наставником принца, Хуа Чэн благоразумно не попадался на глаза Мэй Наньцину лишний раз после раскрытия дела со звездой одиночества, но Се Лянь все еще слушал лекции об этом как минимум раз в три дня. Благо до садов императрицы советнику не добраться. Он не мог помешать принцу играться с цветами, вплетая их в черный водопад волос Хуа Чэна. В своем нынешнем возрасте будущий князь демонов выглядел столь же очаровательно, как бутон вишни, распустившийся в самую грозу. Сотканный из серебристого лунного света, холодный, тонкий и в то же время сильный, способный выдержать бушующий шторм. Посланные в помощь и в качестве соглядатаев одновременно Му Цин и Фэн Синь прилежностью от своего господина не сильно отличались. Лепестки собрать они всегда успеют, а погоняться друг за другом по императорскому саду — нет. Хуа Чэн, смирившийся с присутствием этих двоих в жизни гэгэ еще несколько лет назад, со знанием дела уговаривал закопать обоих в качестве удобрения, упорно делая вид, что не знает, откуда в волосах Му Цина появился белый цветок, из-за которого и началась ссора. Се Лянь готов был поспорить, что это все было хитрым планом, призванным увести Фэн Синя и Му Цина поглубже в сад и оставить их там наедине. Споры этих двоих давно стали притчей для всех учеников горы Тайцан и жителей дворца. Нередко даже Ци Жун был вынужден находить между ними какой-то компромисс, принц Сяоцзин тот еще хулиган, но терпеть шум постоянно слишком сложно для детей. Вот и сейчас, стоит младшим принцам только зайти в сад, они оба морщаться. Грозно глянув на друзей, одним суровым «хватит» прекращая их спор, Се Лянь с улыбкой подошел к братьям. За Ци Жуном, вытянувшимся за последние годы, но все еще оставющимся сущим ребячливым сорванцом, прятлась меньшая фигура. Теплые карие глаза, частично скрытые за волнистыми прядями, нетерпеливо разглядывали Се Ляня. Стоило тому подойти ближе, малыш, до этого изображавший застенчивость, выскочил навстречу, требовательно протягивая руки вперед. Ничего не оставалось, кроме как подхватить хитрица на руки и кружить, пока смех не зазвучит, разносясь по саду. Ци Жун смеялся в унисон, довольный лишь одним видом счастья на лице ребенка. Еще бы, ведь в руках Се Ляня сидел не простой малыш, а центр мира Ци Жуна, его товарищ по шалостям и самый дорогой человек. Что говорить, и Зеленого Демона, и князя Сяоцзин всегда тянуло к детям. — А-Ши, разве матушка не просила тебя сидеть в покоях? — Се Лянь опустил ребенка на бедро, держа без особых усилий, по сравнению с весом меча и доспехов, малыш вовсе ничего не весел. Се Ши надул губы, отказываюсь отвечать. Еще будучи таким юным он точно знал, что его старший брат не станет наказывать за мелочи и потому пользовался этим. Се Лянь не сдержался и поцеловал братика в макушку, прижимая тепло тельце к груди, словно пытаясь доказать себе его реальность. Рождение младшего принца стало настоящим чудом для императорской семьи. Мэй Наньцин не обнаружил в неожиданной беременности ничего необычного, предположив только, что возможно Небеса благословили пару вторым ребенком, так как они преуспели в воспитании первенца. Советник то ли не хотел признавать, что ничего в звездах не увидел, согласно событием прошлой жизни планов таких не было, то ли интерпретировал знаки в свою пользу. В любом случае, император приказал лекарям денно и нощно следить за императрицей, а монахам неустанно молиться за здоровье ребенка. Принятые меры дали результат, на исходе одиннадцатого месяца, когда столица потихоньку готовилась к зиме, на свет появился принц. Страна ликовала и праздновала. Се Ши родился здоровым и крепким ребенком. Мэй Наньцин, хмуря брови, замолкая после каждого слова, предсказал ему удачу и великие свершения. Император задумчиво покачал головой, заранее примеряя к младшему сыну должность будущего правителя. Остальная часть семьи просто радовалась чуду рождения. Се Лянь, приложивший руку к улучшению здоровья матери, крутился вокруг младенца несколько недель, пока не сдался уговорам Му Цина вернуться к тренировкам. Новая роль старшего брата воодушевляла и пугала одновременно. Се Лянь отдавал себе отчет о своих навыках, он может защитить Се Ши, может помогать в воспитании и обучении, но ничего не способен сделать против неизвестности. Как сложиться судьба младшего принца покажет лишь время. Больше всех волновались не родители и не старший брат, Ци Жун не находил себе места, весь период беременности не отходил от тети и после чуть ли не каждый час заглядывал к младшему кузену. Неудивительно, что в итоге между ними возникла крепкая связь. Ци Жун перенес части своего обожания со старшего на младшего, посвящая время и силы тому, кто действительно мог безраздельно уделять ему внимание. У малыша Се Ши не было других дел, кроме игр, сна и еды. Порой, вглядываясь в непривычно серьезное выражение лица Ци Жуна, Се Лянь видел отражение будушего императора и его советника, облаченного в зеленое. Было то наваждение или звезды плели судьбу прямо перед глазами принца, не важно. Несмотря на любые обстоятельства Се Ши вырастет в благополучии и сам найдет себе места в мире, до тех пор пока вокруг него будущие боги и демоны, ему ничего не грозит. Порой достаточно спасти только одного человека, и если у Се Ляня будет выбор, этим одним будет Се Ши. Так и в день шествия окруженный заботой, не подозревающий о нависшей над империей угрозе краха младший принц смеялся, сидя на руках императрицы, играясь с яркими лентами, вплетенными в волосы матери. Рядом Ци Жун зорко следил, чтобы малыш не упал и не поранился об украшения. Удивительно, каким ответсвенным становился шибутной, озорный князь Сяоцзинь, когда дело доходила до Се Ши. Только с началом выступления Ци Жун позволил себе отвлечься, взглядом ища фигуру старшего кузена. Се Лянь все еще был его примером, героем, вызывающим неподдельное восхищение. Колонна артистов и музыкантов двинулась по улицам столицы. Девушки, оттачившие свое мастерство до совершенства, разбрасывали по дороге цветы. Воины, в числе которых были Фэн Синь и Хуа Чэн, демонстрировали свои навыки владения оружием, вызывая у зрителей шокированные вздохи и ахи. Все внимание в миг переключилось с прекрасного сопровождения на главны герой, стоило только Воину, радующему Богов, появиться на платформе. На фоне черных, лишь в некоторых местах разбавленных серым одежд Демона, блестяще исполненного Му Цином, блистательный Се Лянь даже в полумаске поражал всех своей красотой. В полноценном костюме принц был похож на сошедшее с Небес воплощение самого Неба. Лишь многим позже, пытаясь повторит грандиозный успех предшественика, будущие актеры поймут, что многослойный наряд и тяжелые украшения лишь тогда делают обладателя неземным, когда воплощают его внутреннюю красоту. Из всех людей один Се Лянь мог превратить образ Воина, радующего Богов, в Бога. Толпа встречала главного героя шествия аплодисментами и криками восхищения, в их глазах наследный принц был воплощением всего самого лучшего. Благородный, добрый, сильный — комплименты сыпались подобно цветам. В душе же слова отдавались едва слышным звоном. Се Лянь слышал такое ни раз и услышит еще обязательно. Людская любовь греет, осыпает золотым блеском, но не исцеляет глубокие раны. — Кузен! Это мой царственный брат! — Ци Жун поднялся на трибуне, размахивая руками. Остановившись на секунду, только чтобы перешагнуть к другому краю и продолжить бой с Демоном, Се Лянь обернулся к местам императорской семьи. Мать смотрела на него с гордостью и бесконечной любовью, крепче прижимая извивающегося младшего брата. Эта любовь внутри зажигала огонь, давала стимул жить, идя наперекор звездам. Шествие закончилось только поздним вечером, музыканты и певцы валились с ног, поэтому к концу тридцатого круга остались самые стойкие, в том числе Хуа Чэн и Фэн Синь, из упрямства не желающие заканчивать раньше принца. Се Лянь тем временем полностью оправдывал предположения Мэй Наньцина, пройти десяток кругов ничего ему не стоило, только фантазия иссякла, новых движений на ум не приходило. Му Цин изо всех сил старался не отставать, добросовестно отыгрывая роль Демона, достаточно могущественного, чтобы сражаться с Воином, радующим Богов, целый день. Наконец, удовлетворившись обещанием тридцати мирных лет государству Сяньлэ, процессия вернулась во дворец. Стоило воротам захлопнуться, скрывая актеров от глаз публики, Се Лянь и Му Цин рухнули на платформу. Самое долгое шествие в истории подошло к концу. Спустя несколько часов, потраченных на приведения всех участников в чувства, в покои наследного принца заглянул наставник. — Я не сомневался в вас, ваше высочество! Ваше шествие войдет в историю! А Му Цин? Твое выступление тоже было отличным! Слушая Мэй Наньцина, от радости расщедревшегося на похвалу для всех и каждого, Фэн Синь вспоминал сколько трудов стоило организация праздника. Се Лянь, опасаясь опыта прошлой жизни, приказал солдатам следит за всеми зрителями, особенно за теми, кто выбрал места повыше. Королевская семья и чиновники волновались от традициях, безопасность народа их не интересовала. Что может случиться со зрителями? Они ведь не участвуют в шествии. На смену Мэй Наньцину, ушедшему в храм, чтобы «убедиться, что сообщение дошло до Небес», пришел еще один восторженный зритель. — Царственный брат, ты был великолепен! — Ци Жун, верный своему характеру, игнорируя этикет, бросился к кузену с объятиями, но был остановлен грозным взглядом Му Цина, уже который час расплетающего прическу принца. Только после того как преображение Воина, радующего богов, обратно в наследного принца завершилось, Се Лянь с радостью принял объятья кузена, затащив попутно в них еще и Му Цина с Хуа Чэном. Фэн Синю недолго удавалось избегать общего настроения, его втянули в веселую кучу спустя пару мгновений. Спустя еще час общими усилиями Се Ляня удалось полностью избавить от костюма, не повредив при этом ни одной детали на случай, если образ понадобиться повторить. Не дожидаясь остальных, Ци Жун еще раз поздравил кузена и убежал в главную залу, где ожидала императорская семья. Се Лянь проводил его взглядом, в этой жизни комплименты Ци Жуна не тяготили, наоборот, придавали сил, поддержка семьи герла душу. — Пойдем скорее, иначе князь Сяоцзин снова сядет вместе с младшим принцем, и Фэн Синь обидеться, — быстро переодевшись из костюма Демона в привычные одежды, Му Цин остановился возле двери, ожидая остальных. — Вот еще! — тут же отреагировал Фэн Синь, старательно опровергая мысль, что он завидует Ци Жуну, проводящему с Се Ши больше всего времени. — Да все знают, что младший принц твой любимчик! — выкрикнул Му Цин, предпринимая стратегическое решение выйти в коридор до того, как Фэн Синь решит его ударить. Этим двоим будто бы не хватало прежних тем для ссор. Се Лянь вздохнул, провожая увлеченных спором друзей взглядом и, оглянувшись к Хуа Чэну, протянул ему руку. — Ваше Высочество? На ладони лежала коралловая бусинка. Се Лянь улыбнулся и указал на единственную оставшуюся в ухе красную серьгу, пары к которой не было и в этот раз. — Как бы не сложилась судьба, место мое рядом с тобой. Хуа Чэн поднес свою бусинку к губам, касаясь в целомудренном поцелуе. Связанные красной нитью любви, будущий бог и будущий демон, а пока лишь смертные юноши с улыбками на губах, покинули комнату для переодеваний. Их ждали друзья и семья. Их ждало счастливое будущее.