Amygdala

Тридцатое ноября 7:09 «Доброе утро» Первое декабря 7:01 «Доброе утро» Второе декабря 7:31 «Доброе утро» Третье декабря 7:29 «Доброе утро» Четвертое декабря 7:12 «Доброе утро» И всё без ответа. Чимин дрожащими руками держит телефон, который ему подарил Юнги, чтобы с ним можно было связаться. Но сам Юнги теперь игнорирует сообщения и больше не приходит к Чимину. Пак залез под одеяло, начиная мелко дрожать. Только что он выпроводил из своей палаты нового врача, имя которого не хочется запоминать. Парень ждёт своего Юнги, которому он доверяет, которому он рассказал самые переломные моменты своей жизни. Сейчас было так страшно, вернулись кошмары. Вернулись воспоминания, такие чёткие, даже в какой-то мере осязаемые. Ко всему этому прибавился шёпот. Эти чертовы голоса, они все вернулись. Запах чужого тела, запах сырого и грязного асфальта, он везде. Чимин тихо заплакал. Хочется схватиться за волосы, сделать себе же больно, но он обещал этого не делать, обещал Юнги, не хотелось его разочаравать. Пак тихо всхлипывает. Он понимает, что поцеловав Юнги, он всё испортил. Вытерев слёзы, Чимин снова включает телефон и заходит в один единственный чат. «Простите меня, я не должен был этого делать, пожалуйста, вернитесь» Чимин отправляет очередное сообщение. Он смотрит на экран, надеясь увидеть ответ, но его нет. Парень не смог сдержать новую порцию слёз. Руки задрожали. Пак встаёт и подходит к окну, за которым падали снежинки. Зима начала царствовать на улице. Белые хлопья укрывали тонким слоем землю. Рука легла на холодную поверхность окна, открыть которое не представляло возможности. Чимин хочет просто выйти на улицу, чтобы наконец найти Юнги и обнять его, попросить прощения и умолять его не бросать, не оставлять его больше одного. Пак тихо шмыгнул носом, возвращаясь на кровать. Он больше не может, не хочет быть в сознании. Чимин попытался уснуть, это получилось не сразу, пришлось немного помучиться и побороть голоса в голове, что говорили о том, что придут и повторят то, что наводит ужас.

***

Так вот зачем пьют алкоголь, чтобы забыться, чтобы перестать думать о том, что тревожит и пугает. Юнги сжал челюсти, теперь то он понимает свою мать. Теперь он понял её желание напиться до того состояния, чтобы не чувствовать ничего. Мин убрал звук на телефоне, сообщения от Чимина были словно удары, они оставляли только горький осадок. Нужно к нему сходить и поговорить. От сеансов с Уёном легче не стало. Появилось ещё больше вопросов. Хотя если быть честным, то такое состояния только из-за Юнги. Он сам себя сейчас топит, сам делает себе больно своей же трусостью, сам закрывается, и от этого никому легче не станет. Чимин не выходил из головы. Этот поцелуй, он был желанным с двух сторон. В подсознании Мин как будто и ждал что его поцелуют. Что будут так отчаянно целовать его губы, и от этих мыслей даже не помогает алкоголь. Он убирает половину проблем и чувств, но это же ненадолго. Рано или поздно всё опьянение сойдёт на «нет», и Юнги с новой силой начнёт думать о своём пациенте. И что тогда? Он снова напьётся до беспамятства? Станет как мать, которая решила выйти замуж за нелюбимого человека, чтобы в итоге спиться? Юнги не знает, любил ли отец свою жену алкоголичку? Мин на самом деле и не знал своего отца, тот был по уши в работе. Он мог неделями не вылазить из своего кабинета, что находился в офисе. За все восемнадцать лет своей жизни с родителями, Юнги никак не припомнит ни одного касания от папы. Он никогда не обнимал сына, не говорил, что любит или гордится, ничего из этого не было. Всё, что Мин смог запомнить, так это безразличный взгляд, что был оторван от белых бумажек, и такое можно было почувствовать только на завтраке. Юнги взял телефон, и, увидев новое сообщение, сердце больно закололо. Мин протёр лицо руками, промычав. Всё, пора решать проблемы, а не убегать от них. Умывшись и приведя себя в порядок, Юнги заказал такси. Он нервно кусал свои губы. Но это не успокаивало, а только нервировало. Сделав дыхательное упражнения, Мин прикрыл глаза. Нервы вроде успокоились. Юнги садится в подъехавшее такси. Он бы мог спокойно поехать на своей машине, но он немного выпил. А ждать пока разум протрезвеет окончательно не хотелось. Мин смотрит в окно. Приятный пасмурный день, Юнги взглядом зацепил магазин игрушек. Захотелось, чтобы у Чимина было что-то своё. То, что он может забрать с собой, когда его выпишут. — Можете подъехать к тому магазину? — и когда машина остановилась у нужного киоска, Юнги не смог сдержать улыбки. — Я ненадолго, подождите. Водитель угукнул и достал телефон, начиная листать ленту новостей. Юнги же, поправив пальто, выскочил на улицу, быстро направляясь в мир плюшевых игрушек. Мин вспомнил лицо своего пациента, его улыбка, губы, нос. Сейчас Юнги считает себя глупым. Как он сразу мог не заметить то, что ему всё же больше симпатичны парни, а точнее парень. Парень который был словно солнышко. Такое яркое и тёплое. Юнги взял зайца. Розовый пушистый зайка, с красивыми блестящими глазами. Нет это слишком банально. Мин поставил на место ушастого и пошёл дальше между рядов. Всё не то. Всё слишком банально. Юнги знает, что Чимин будет рад любой игрушке, но хотелось что-то особенное. Что-то, что будет иметь особое значения. Глаза натыкаются на львёнка, грива была в виде жёлтого цветка. Это очень напоминало солнышко. Не сомневаясь в своём выборе, Мин взял эту игрушку. Оплатив её. Юнги вернулся в машину, на его губах играла улыбка. Он достал телефон и хотел уже написать Чимину как поступил входящий звонок. На экране высветилось имя друга и грустный смайлик. Тяжело вздохнув Юнги принял звонок. — Что у тебя опять стреслось? В телефоне послышался звук как будто что-то упало, а потом шипения друга. Чонгук не сразу заметил что звонок приняли. Но как только Чон уловил чужой тяжёлый вздох он вытянулся. — А, о ты взял. Мин тихо усмехнулся смотря на красный светофор. — Угу. Что у тебя там опять? — Я звоню что бы узнать твоё самочувствие. И чтобы ты наконец рассказал что с тобой происходит, и почему ты не ходишь на работу. Юнги тяжело выдохнул. Есть ли смысл скрывать это? Чонгук докопаться до истины. Он сможет вытянуть правду хоть с трупа. Мин облизнул губы. Не скрывая ничего, Юнги начал рассказывать всё. Сейчас Чонгук выслушает и скажет своё профессиональное мнение. Мин с особой осторожностью и даже каким то трепетом рассказал про поцелуй. Вспоминая о том моменте, приятное тепло, и точно такие же мурашки бегали по телу. Юнги прикрыл глаза он снова хотел почувствовать всё то что, от чего сбежал тогда. Сейчас то Мин понимает что это было глупо, очень глупо, но тогда просто нужно было. Нужно было всё хорошо обдумать, и понять. Юнги закончил свой рассказ, и ждал вывод друга, который как назло молчал. — Я однозначно напишу про вас книгу! Мин обреченно выдохнул, это явно не то что он хотел услышать. Юнги прикусил губу. Он не знает что ему делать. Чимин его пациент, он не может пользоваться состоянием больного человека, который жаждет любви. Это неправильно, и Юнги не хочет чтобы кто-то о чём-то жалел. — Чонгук, я не знаю что мне делать… понимаешь… такая реакция…это всё было впервые. — Ты никогда не целовался?! — Чонгук спросил это так громко, что в ухе зазвенело. — Ты что девственник?! — Ты идиот? Я тебе говорю о том, что то, что я чувствовал было впервые, а не то что я тогда целовался в первый раз. — А, да прости, что там дальше. Юнги начал злиться на себя, на друга, потому что, Мин никак не мог получить нужного ответа. Но так же Юнги совсем не знает, что именно он хочет слышать. Машина останавилась около здания психбольницы под названием «Соломенка», только сейчас Юнги осознал то, почему так называется место где он работает. Потому что эти стены и персонал последняя надежда на спасения. Когда человек в отчаянье, он хватается за соломинку. — Всё, я пошёл. Не дожидаясь ответа, Юнги сбросил звонок. Во время разговора Мин совсем не заметил как расслабился, и сейчас закончив этот самый разговор, напряжение начало возвращаться. Юнги сжал львёнка в руках, и пошёл к парадному входу, нужно было узнать в первую очередь как чувствует, и в каком состоянии Чимин. Юнги подходит к стойке регистрации. Хоть он и выпил немного до этого, сейчас он мыслил трезво. Узнав где находится человек который подменял его, Мин направился в его кабинет. Молоденький парень, который вроде бы как на практике, но довольно неплохо справлялся со своей работой, пока не взялся за дело Чимина. Это один из самых сложных случаев, вытянуть человека, из такого состояния очень сложно. — Здравствуй, ты же Хва Мингю? Хозяин простенького и небольшого кабинета поднял голову, на губах младшего появилась приветственная улыбка. Хва поднялся протягивая руки для того чтобы поздороваться как следует. Юнги посчитал этот жест как приглашение войти. Мин улыбнувшись пожал руку рыжего. Только эта улыбка получилась усталой, и даже в какой-то степени измученной. — Здравствуйте, у вас что-то случилось? — А, нет, просто хотел узнать какое сейчас, состояния пациента по имени Пак Чимин. Мингю тихо промычал подняв взгляд к потолку. Хва знал кто перед ним, от сего и не задавал вопросов на подобии «С какой целью вы интересуетесь?» или «Кем вы приходитесь моему пациенту?» — Его состояния оставляет желать только лучшего. Вернулись галлюцинации, пока, как я понимаю, только слуховые. — Рыжий пальцами опёрся на край стола. — Так же никого не подпускает и ни с кем говорить не хочет. Бормочет всё время что если расскажет, то от него снова уйдут. Юнги поджал губы сильнее сжимая игрушку в руке. Мин понимает что всё что сейчас происходит это из-за него, от этого становиться противно от себя же. — Хорошо. Спасибо вам за работу. Это последнее что сказал Юнги прежде чем выйти. Сейчас Мин галопом бежал в палату на втором этаже под номером «27»

***

— Нет… нет… Чимин закрыл уши руками. По щекам текли слёзы. Парень метался по комнате, он больше не хочет, не хочет чтобы его трогали. Пак тихо заскулил. Голоса, они словно приближались, Чимин закричал, чтобы их приглушить, но они продолжали говорить. «Мы идём, ты не спрячешься» «Посмотри в зеркало, какое ты ничтожество» Чимин схватил стул, ударяя по тому самому зеркалу, чтобы не видеть себя, не видеть то, как он слаб. Пак взвыл ещё громче, но это не помогало. Тело просто начало трясти, хотелось выдрать себе волосы, хотелось начать биться головой о стену. Услышав быстрые приближающие шаги Чимин схватил стул. Он больше не даст кому-то издеваться над собой. Он больше не даст решать за него. «А вот и мы» Дверь резко открылась, и Чимин зажмурившись просто бьёт со всей силы стулом того кто без стука ворвался к нему. Треск деревянного изделия, тихий стон боли и что стало вишенкой на торте, это глухой звук упавшего тела на пол. Чимин тяжело дыша, открывает глаза и просто падает сам на пол. Глаза расширились от страха и не понимая. Пак подползает к Юнги что лежал на полу, а с его виска обильно вытекала кровь. — Нет! Нет! Юнги! От стен начал отражаться громкий, ещё громче чем было до этого вопль. Боль сковала тело, а страх стал замком к этим цепям. По щекам обильно потекли слёзы ещё сильнее. Руки просто дрожали. Чимин пачкаясь в крови прижимал к груди голову старшего, которого ждал, о котором думал. Мин не двигался, под громкие вопли его жизнь угасла. Глаза Юнги были открыты, и в них был только страх, страх за состояния своего пациента. Когда он услышал треск, а потом крики, Мин наплевав на всё просто вбежал в палату, где последнее что он увидел, так это черты лица парня, которому хотел помочь. Смерть пришла мгновенно, от удара. Врач даже не успел особо что-то почувствовать. На шум и дикие крики сбежались все кто был рядом. И то что они увидели было не самой лучшей картиной. Чимин закричал громче когда его начали оттягивать от тела, того, кого он так ждал. Парень начал вырываться, снова прижиматься ещё к тёплому телу, но он ничего не мог сделать против двух санитаров. Пак кричал срывая голос, только что бы его не разлучали с его врачом, с другом, и любовью. На лбу появилась венка, от напряжения лицо покраснело. В когда-то уютной палате поселилась суета. И от былого уюта не осталось и следа. Чимин схватил осколок от разбитого зеркала, не понимая что делать парень начал бить им себя по ногам. Было больно но так легче, Пак просто хотел умереть, ведь он понимал что его не простит Юнги за такую выходку. Парень совсем не понимал того, что он убил человека. Чимин совсем не заметил того, что в шею ему воткнули шприц и его сознание начало проваливаться во тьму. В душе было просто пусто. Тело предало, под натиском препаратов.

***

«Мин Юнги двадцать семь лет, дата смерти «Четвёртое декабря 11:59» Причина «Черепномозговая травма»

***

Тринадцатое декабря 15:33 Чимин с безразличием смотрит в потолок. Он находится в больнице из-за многочисленных порезов на ногах. Пак не знает сколько времени и какой день недели. С ним теперь разговаривают люди в форме. Они задают типичные вопросы, которые якобы должны помочь следствию. Но состояния убийцы оставляло желать лучшего, поэтому Чимина в последнее время никто не навещал. Кроме медсестёр которые меняли бинты на ногах. Руки Пака были закреплены ремнями к железным прутьям кровати, а успокоительное снова стало чем-то обыденным, как раньше. — Юнги… он мне должен написать… Парень часто просит телефон который когда-то ему подарил его врач. Чимин всё ждёт когда же придёт Мин. Когда он снова заговорит в своей дружелюбной манере. Повернув голову к окну, где падали белые крупные снежинки, эти снежинки ищут тепла, простого человеческого тепла. Но люди прячутся под крышами разных зданий. род зонтами и в машинах. Чимин тоже искал тепла но от него спрятались, от него убежали. И вот чем это закончилось. Вот к чему привела одна ошибка, ошибка которая изменила всё, всё что можно и нельзя. Дверь приоткрылась с тихим шорохом. Пак даже не обратил на это внимания, ему это просто не нужно. Он всё равно не убежит, всё равно не сможет себя защитить. Тело мелко дрожало, ведь чужие тяжёлые шаги пугали. — Привет… Сухой голос заставил неприятную волну дрожи пройти по телу. Чимин нехотя поворачивает голову, перед ним стоял парень, с яркими фиолетовыми волосами, и в чёрной одежде. Его глаза были красными. «Ему тоже больно» — П-привет. Горло Чимина болело, он часто кричит время от времени, до момента пока ему не вколят успокоительное. — Так вот какой ты, Пак Чимин. Мне Юнги когда-то рассказывал о тебе… — Чонгук усмехнулся положив львёнка у которого грива была похоже на солнышко. — Это тебе как раз таки от него Глаза Чимина расширились. Имя произнесённое этим человеком, заставило сердце биться быстрее. Если Юнги говорил о нём, значит он должен скоро придти. — А где… — Пак поперхнулся своими же словами. — Где Юнги? Он же придёт? По щеке Чонгука покатилась слеза. Он смотрит в глаза в которые, когда-то смотрел его самый лучший друг. И возможно он в них нашёл что-то особенное, раз тогда четвёртого декабря бежал к этому человеку. — Юнги мёртв, он похоронен на северном кладбище, третий ряд… седьмая могила. Это всё что сказал Чон прежде чем уйти. Он надеялся, что когда этот человек наконец поправит свою психику то он сходит на могилу к человеку, который умер хотя помочь. Сердце больно сжалось от всего что происходит. Чонгук просто садится на пол и как маленький ребёнок прижимает ноги к груди, начиная плакать. Теперь у него нет друга который поможет, что бы там не случилось. Чон плачет, к нему подходил персонал больницы, они всё спрашивали «всё хорошо?», но ничего хорошего нет. Он потеря родного для себя человека, и как, как дальше жить? Что делать? Из палаты снова раздался крик, полный боли. Чимин начал дёргаться он так хочет выбраться, хочет просто побежать на это кладбище упасть на колени, и просить, умолять что бы его простили. Врачи снова забежали в помещения вкалывая то, что поможет успокоить пациента который начал истерить.

***

Четырнадцатое декабря 1:11 Холод пробирается под тонкую одежду. Тело дрожало от холода и боли. Но ничего больше не остановит. По ладони стекала тонкая струйка крови которая замёрзла, под потоками ледяного ветра, который вонзал свои мелкие иголочки в тело парня который шёл, у которого была цель. К груди Пак прижимал игрушку. От минусовой температуры губы посинели, нижняя челюсть дрожала, от чего зубы постукивали друг об друга. Споткнувшись о мёрзлый камень Чимин упал. Он громко всхлипнул, начиная снова подниматься, продолжал сжимать игрушку. Под светом уличных фонарей фигура Пака выглядела хрупкой и такой уязвимой. Хотя так оно и было. Человек по сравнению с природой просто ничтожество. Ноги колол снег, который похрустывал пол натиском холодных голых стоп. Чимин бормотал то что ему сказали. «Третий ряд, седьмая могила» Чимин сворачивает в нужное направления, по щекам снова покатились слёзы, которые тут же остывали, от чего лицо приобретало красный оттенок. Пак на дрожащих ногах подходит к бугорку что был присыпан снегом. Чимин всматривается в надпись и фотографию.

Мин Юнги 1995г-2022г

— Юнги… это я, ваше солнышко… Чимин громко всхлипнул, положив львёнка на колени и дрожащими руками начиная разгребать снег. Он хотел откопать человека которого мечтает обнять ещё раз. Хотя бы на мгновения. Пак просто ковырял мёрзлую землю. Перед глазами просто всё плыло, до момента пока тело просто не легло на бугорок. Под которым покоился человек. Чимин свернулся в позу эмбриона, сил больше не было. Сбежать из больницы, дойти до кладбища, и найти нужную могилу. Это конец, цель достигнута. — Простите… я не хотел что бы вы умирали… я-я… Чимин сразу понял почему Юнги умер. И конечно чувствовал угрызения совести. Сознания полностью ушло. Снова начался снегопад. И снежинки начали укрывать дрожащее тело. Снег высасывал жизнь из живого организма. А игрушка что, была выпачкана в в крови того кто её купил, просто смотрела своими стеклянными глазами на всё это.

«Пак Чимин восемнадцать лет, дата смерти «Четырнадцатое декабря 2:59» Причина «Клиническая смерть»

Пак Чимин 2004-2022