Люблю по разному

***

      Весна, а времени у Московского в два раза меньше, поэтому приезжать к любимой культурной столице почти не получается. Стопки документов, заваленные чем-то до жути нужным для других, но совершенно бесполезным для России-матушки. Столько стаканов с кофе уходили туда сюда благодаря уборщице и просьбам хозяина. И много много сообщений от Питера по типу "Ложись спать, Московский." Но разве может ответственный город бросить остальные округи, сидящие на его плечах? Таким образом пролетела неделя. Скучная, однотипная. Захотелось даже сходить развеяться, только внешний вид не давал покоя. Даже Романов не приходил со своими просьбами о деньгах на реставрацию. И на собрании молчит, говорит мол "Все нормально, но не смей уговаривать на твою высокую, стеклянную бессмыслицу.". Новосибирск отдал все что нужно, на этом спасибо. Не зря время потратил ранее, вон какой хороший вырос! А Екатеринбург не меняется, только более молчаливым и закрытым стал. Даже одну часть волос в темный закрасил. А сплит ему шел, к чему такие резкие изменения? Остальные как всегда страдают чем только можно кроме работы. Хотя бы приходят, будем оптимистами.       Возвращаясь обратно в ненавистное, чёрное кресло, мужчина захватил ещё стаканчик кофе и поперхнулся им, увидев как грозно к нему шагает мрачный Питер. Он точно видел как тот уходил. — Москва, позволь узнать, какой это стакан по счету? Блондин задумался и взглянув в сторону кофе, медленно вернул его обратно, испытывая накатывающее чувство усталости: — Зорька моя, это же не алкоголь. Я вроде достаточно культурно себя веду. Саша выдохнул и поправив очки, строго подтянул галстук. Выглядел он достаточно недовольно и без стеснения это показывал: — А спал когда в последний раз? Тихий подсчет и вторая столица сразу поняла, что оставлять все вот так - значит бросить тонущего Мишу в куче бумаг и отчётов. А ещё в бесконечном одиночестве. Взяв кофе из крепких рук, Романов выкинул его в мусорку и повел за собой: — Я тебя довезу, но сегодня ты поспишь, Московский. Последний недовольно поморщился. Считал он, сколько бюджета ушло на все стаканы с кофе. Похоже половина того, что город выдает Новосибирску. А это ведь даже не треть денег у Хабаровска. — Хорошо, Зорюшка. Пусть будет по твоему. Машина. Кресло. Ремень. Газ. Теперь блондинистые волосы взьерошивались от приятного ветерка, а очки Санкт-Петербурга невольно падали вниз, из-за чего слышалась культурная ругань. Музыка из радио рандомная попадалась, но тихая. Если Москва уснет, катание на машине не отменится. Конечно Питер не очень любил водить автомобиль, но тут критическая ситуация. К счастью или нет, столица держалась крепко. Разобраться в ветках и маршрутах Романова чуть проще, чем Московского, но они оба справились. Дверь, лестница, коридор. Брюнет сразу предложил: — Пойдешь спать или ромашковый чай? В ответ пришло спокойное, нежное: — Сбитень, Сашенька. — Пальцы расстегнули надоедливый пиджак, а глаза словно изучая спускались то вниз, то вверх, высматривая каждую черту на теле любимого. Медленный кивок и твердая походка помогла дойти на кухню культурно,или серьезно. В процессе готовки этого замудренного чая, скучавший Михаил приобнял возлюбленного руками со спины, прошептав на ухо тихое, точно русское: — Я тебя люблю. Довести Сашу сложнее всего, но это точное попадание в его патриотичное сердце. Обхватив чужие, но близкие ладони, парень аккуратно накрыл губами светлую щеку, сразу отстранившись, чтобы высказать в ответ: — И я тебя, Миш. Не мучайся только.

Я тебя люблю по русски.