Chanson à l'aube | Песнь на рассвете

Я и Николас оказались на краю пропасти, лишенные свободы и надежды на спасение. Допрос, проводимый нашей безжалостной начальницей Доминикой, был лишь началом нашего кошмара. Сидя в мрачной комнате для допросов, я чувствовала, как каждый взгляд Доминики пронизывает меня, словно она хотела разгадать мои самые сокровенные мысли. Напряжение в воздухе было ощутимо, словно мы находились в центре бури, которая грозила уничтожить все в своем пути. - Где вы были вчера вечером? - раздался ее холодный голос, прервав мои размышления. Я взглянула на Николаса, чувствуя его напряжение, но наша взаимная решимость не позволяла нам проявлять слабость перед Доминикой. - Мы были в доме Песчаника, - сказала я твердо, смотря прямо в ее глаза. - Мы искали ответы на вопросы, которые мучают нас. Доминика нахмурила брови, словно не веря моим словам, и продолжила допрос, пытаясь вытянуть из нас каждую деталь нашего пребывания. Но мы не сдавались, зная, что наши жизни зависят от того, как мы противостоим этим испытаниям. Пока допрос продолжался, в моей голове крутились мысли о том, что ждет нас дальше, и как мы сможем выбраться из этой ситуации. Наша судьба висела на волоске, но мы были готовы бороться до конца, несмотря на все препятствия, которые находились на нашем пути. Доминика внезапно вскочила из-за стола, ее глаза сияли яростью, словно пламя охватило ее душу. - Вы думаете, что можете обмануть меня?! - ее голос пронзал воздух, заставляя меня медленно отступать. Николас молча сжал кулаки, готовый защищать меня любой ценой. Но перед нами стояла стена непреклонности, которую было невозможно преодолеть. - Мы не обманываем вас, мадам Доминика, - мой голос дрожал, но я старалась сохранить спокойствие. - Мы искренни в наших словах. Мы идем на риск, чтобы найти правду. Однако мои слова лишь разжигали ярость в ее сердце. Она начала кричать, обвиняя нас во лжи и предательстве, словно мы были виновниками всех бед в мире. Николас взял меня за руку, поддерживая меня, когда мы стояли перед этой бурей гнева и ненависти. Но даже в этот момент мы не сдавались, зная, что мы должны остаться стойкими. В конце концов, Доминика, выдохнувшаяся, повернулась и ушла из комнаты, оставив нас с чувством безысходности и отчаяния. Но в наших сердцах теплилась искра надежды, что однажды мы сможем вырваться из этого кошмара и найти свое место в мире, где правда и справедливость будут восстановлены. Когда Доминика вернулась в кабинет, ее наличие заставило весь воздух наполниться напряжением. Я чувствовала, как сердце бьется в унисон с медленным, тяжелым топотом, когда она заговорила. - Вы двое, - сказала она, ее слова были как пронзительный холодный ветер, заставляющий меня сжаться внутри. - Ваша следующая остановка - содержание под стражей. Мое дыхание замерло, словно оно остановилось на мгновение. Под стражей?! - А выйдем мы когда? Доминика гаденько усмехнулась. - А это уже не вашего ума дело. Валите, черти. Николас сжал мою руку в знак поддержки, его глаза излучали решимость. Я знала, что мы не можем оставаться здесь беспокойно ждать, пока другие решат нашу судьбу. "Мы найдем выход," - прошептал он, его голос был тихим, но полным решимости. "Мы не можем допустить, чтобы они унизили нас таким образом." Я кивнула, чувствуя, как во мне вспыхивает искра надежды. Мы не можем сдаваться. Мы должны бороться за свою свободу и за свои права. С горечью я отвернулась от Доминики, чувствуя, как горит огонь решимости в моей груди. Мы можем быть под стражей, но наши души остаются свободными. Доминика не была тем человеком, жизнь которого я бы сохранила, если бы оставалась убийцей на свободе. "Мы найдём ответы на те вопросы, которые нас сюда привели, Николас." - Я кивнула ему. Как только Доминика приказала наш арест, нас немедленно обезоружили и надели на нас кандалы. Мы с Николасом молча подчинились, но с тихими обещаниями, что это ненадолго. Путь в подземелья Арены был мрачным и мучительным. Нас вела длинная узкая лестница, спускающаяся глубоко в темные недра подземелья. Свет от факелов отбрасывал мерцающие тени на стены, создавая атмосферу угрозы и безысходности. Мы шли молча, слыша только шум наших шагов и звук далеких эх, отражающихся от стен. Наши сердца бились в унисон с ритмом этого мрачного пути, но мы не теряли решимости. Мы знали, что нам придется пройти через это испытание, прежде чем найти путь к своей свободе. Когда мы наконец достигли нашей камеры, дверь захлопнулась за нами с глухим звуком, запирая нас внутри. Мы остались там, в темном подземелье, где только тень надежды светила перед нами. -.....И что нам теперь делать? Мой кулак влетел в дверь, отчего я взвыла. Да мать твою, это же железо с примесью проклятого серебра! Ироды! Николас сел в углу и уткнул своё красивое личико в колени. - Не знаю...Вышли, называется, за артефа....Артефакты, точно! - Если ты забыл, то я тебе напомню - мы не умеем ими пользоваться, Ник. Иронично, но правда. Последний раз я узнала о кольце Николаса только вчера. Минута умного молчания казалась такой же холодной, как и подземелье. Николас вскочил с места, его глаза сверкали решимостью, но лицо выражало смятение. - Мы должны попробовать что-то! Лишь бы выбраться отсюда! - он возмущенно махнул рукой, словно пытаясь разогнать тьму, окутавшую нас. Я смотрела на него с некоторым недоумением. Николас обычно был спокойным и рассудительным, но теперь его обычное самообладание казалось нарушенным. - И как ты это себе представляешь? - прошептала я, чувствуя беспомощность пронзительно в каждом слове. Он замер, словно пораженный моим вопросом, затем снова опустил глаза вниз. - Я не знаю... Мы должны найти решение... каким бы способом, - ответил он, его голос звучал теперь более приглушенно и робко. Мы остались сидеть в мрачной камере, молча, осознавая, что перед нами стоит невероятно сложная задача.