Часть 20
5 октября 2025 г., 21:05
Косте хочется рассмеяться, но он быстро берет себя в руки. Аня еще чаем в него плеснет, с нее станется. В конце концов, для нее это правда важно, это для Кости в его-то возрасте все довольно очевидно.
— Я тебя и не бросал.
Это не укор, хотя она, наверное, так не думает, потому что виновато смотрит в кружку с чаем.
— Я тебе объясняла, почему так сделала. У меня выбора не было.
Выбор был, но Костя понимал, что Аня имела в виду.
— Кис, я не злюсь. Просто ответил. Ну конечно вместе. Как это еще назвать?
Аня молчит, а Костя думает про себя, что это все блядством называется у приличных людей и хождением налево. Но ему же все равно, сделанного не вернешь, а Костя не слишкомм уверен, что вернул бы все обратно, если бы мог. Одна его часть, которую Костя пытается игнорировать, даже думает о том, что так лучше. Для него, а не для Ани. Не будь ребенка, он бы все равно ей надоел, рано или поздно. А теперь «поздно» отодвинулось на несколько лет.
Косте очень стыдно за эти мысли.
— Что ты скривился? — спрашивает Аня, заметив его выражение лица. — Кофе — говно, да?
— Нет, нормальный. Просто задумался о работе, Ань.
— Что там щас?
— Как обычно все, — он всегда старался поменьше обсуждать с ней работу. — Поножовщина пьяная из самого серьезного. Но мороки все равно много с бумажками. Вчера какая-то сумасшедшая с другого города ложный вызов оформила. Пришлось ребят туда сюда гонять.
Это должно быть очень скучно, его повседневные проблемы, но Аня слушает внимательно. И даже улыбается в конце.
— Я тут вспомнила. Как ты меня ловил. Как в другой жизни было.
Костя помнит. Как злился, сам не понимая, почему. Он себя убеждал, что из-за Бори, но сейчас ему кажется, что все было куда сложнее.
— Я переживал.
— Ага, за Хэнка, — ухмыляется Аня. — Да ничего, я сама же нарывалась. Если б не ты, меня, может, уже бы по 228 посадили. Видишь, как повезло.
Костя считает, что повезло уж точно не Ане.
— Ты больше не торгуешь?
Аня поднимает на него глаза, и Костя, к своему сожалению, ответ уже знает. Даже если бы они вместе не были, он бы знал.
— Как ты себе представляешь? Закладки с животом оставлять?
— Мы с тобой оба знаем, что ты и по-другому торговала.
Аня может постоянникам продавать. Ей сейчас точно хочется заработать, пусть Костя и дает деньги.
— Кость, ну нахрена? — она почти что плачет. — Нахрена все портить? Первый раз так сидим утром.
— Не первый. Ладно, — Костя тянется к ней и берет ладонь, согревая в своих руках. — Я просто волнуюсь. Если деньги нужны, ты должна мне сказать.
— Ну ты же олигарх.
— Я подрабатываю.
— Как? Сам продаешь?
— Смены новые беру.
На самом деле, его главная шабашка вовсе не смены, а Бабич, но Ане зачем об этом знать?
Аня переплетает их пальцы, и Косте очень не хочется вставать и уходить из этой кухни. Тем более зная, что сегодня вечером он не сможет вернуться сюда, как это должно быть по-хорошему.
Ему придется встать и оставить Аню одну непонятно насколько. И он надеется, что она выслушает его просьбу.
— Тебе идти надо, да?
— Надо, Кис.
Аня первая отпускает его руку, и Костя идет в спальню, по пути лохматя ей волосы. Просто не может сдержаться, ему всегда нравились ее кудри. Он одевается быстро, как в армии, а перед тем, как уйти, кладет на тумбу наличку, которую получил вчера от Бабича. Аня закатывает глаза.
— Как проститутке оставляешь.
— Прекрати.
— Да ладно, — она смеется и целует его, вставая на цепочки. — Ты пиши. Ну и заходи. Я тебе рада, ты знаешь.
— Знаю. Я постараюсь, Ань.
Костя выходит из квартиры номер 13 в почти что приподнятом настроении. Когда вчера он приходил к Ане, то точно не думал, что останется на ночь. И что будет признаваться кому-то в любви впервые за столько лет. Его гложет многое, но он все равно чувствует себя влюбленным подростком.
— Пап?
Он был так погружен в собственные мысли, что даже не сразу заметил Борю, курящего у Кисиного подъезда.
— Ты что тут делаешь? — спрашивает Костя перед тем, как подумать.
— К Кисе пришел. А ты?
***
Хэнк звонит в домофон, а через секунду ей звонит Костя и предупреждает, что сказал сыну что пришел ей новости про мать сообщить. Хотя в каком-то смысле так и было, только вот пришел Костя вчера.
— Что, зайти решил? — она впускает Хэнка внутрь, стараясь делать вид, что все нормально. И надеясь, что Хэнк не узнает Костин запах, которым, как ей кажется, тут все пропахло. Хотя в этом ничего такого нет. Костя же тут был, это уже официальная версия.
— Да, мне по пути было. К тебе батя заходил?
— Ага, ненадолго. Мог бы и не приходить.
Она не знает, что именно Костя рассказал про ее мать Хэнку. Вряд ли успел много сообщить.
— Твоя мама нашлась?
— Нашлась, а хули толку, — Киса зло отмахивается. — Жива и ладно. Вообще, хорошо что он сказал, зря я бычусь.
— Мне жаль.
— Нормально все, Хинкалина. Забей, правда.
— Вкусно пахнет, — замечает Хэнк, идя мыть руки. — Вот тебе не лень готовить.
С тех пор как она залетела, он очень серьезно относился к гигиене. Боялся Кису чем-то заразить. А еще он с ней почти не спорил. В некоторые моменты даже раздражало, какой Хэнк хороший. Если бы он только узнал, от кого Киса залетела, мигом бы прекратил из себя святого корчить.
Ей снова хочется ссать, и Киса в очередной раз радуется, что в ее квартире раздельный туалет. Когда она заканчивает со своими делами, Хэнк уже стоит у дверей кухни.
— Отец долго был?
— Да нет, — отвечает Киса, а потом осекается.
На столе стоят две тарелки и две недопитые кружки. Хэнк поворачивается к ней, и Кисе кажется, что ее видно насквозь.
— Кис, от кого у тебя будет ребенок?
