на белом мой принц, в синем мой принц

Костя очень хочет ответить. Ему ведь даже врать особо не надо. Он любит, насколько вообще на это способен. Просто Косте кажется, что само это слово скорее для молодых. Но Аня-то молодая. Ей нужно это услышать. Проблема в том, что она ему не поверит. Да и Костя сам для этого, наверное, многое сделал. Первый раз ночевать остался, не говоря уже о какой-то романтике. Хотя Киса ее никогда и не требовала. Она делает вид, что спит, но Костя уже достаточно хорошо ее знает. По дыханию понятно, что Аня только притворяется. Чтобы закрыть эту тему со своим признанием. Костя уверен, если бы не затуманенная голова, она бы ничего ему не сказала. Хоть он и знал прекрасно, что уж себе врать. Можно притвориться спящим, а на следующий день делать вид, что ничего не услышал. Аня тоже не будет повторять, он уверен. Это очень заманчиво, но Косте не хочется, чтобы она мучилась от своих слов, пока не уснет. — Когда ты от меня бросила, я чудом в запой не ушел. Не готов был смириться. Хоть и убеждал себя, что это правильно. — Это ты к чему щас? — отвечает Аня, которая, конечно, не спит. — Жалеть меня только не надо, да? — Я не жалею тебя, Кис, я тебя люблю. Он, в целом, почти не удивлен, что Аня начинает рыдать навзрыд. Гормоны, он это дело хорошо помнит. Поэтому Костя прижимает ее к себе и ждет, пока всхлипы прекратятся. В конце концов она затихает, а потом выпутвается из объятий, чтобы повернуться к нему лицом. — Реально, что ли, забухал тогда? Костя кивает, хоть он этим не гордится. Себя он убеждал в том, что это было уязвленное самолюбие. Убедить получилось плохо, но отвлечься получилось. До того самого момента, как Боря ему все рассказал. — Не верю тебе. — У Бори спроси, — Костя морщится, понимая, как глупо это звучит. — Не веришь, что мне без тебя плохо было? Аня гладит его по голове, но смотрит куда-то в сторону. — Не, в это-то верю. Я пиздец как старалась. Чтоб тебе хорошо было. Костя это прекрасно помнит. Только вот тогда он воспринимал это чуть ли ни как что-то само собой разумеющееся. Как будто он достоин был такого отношения. — Я идиотом был. Надо было раньше сказать. — Да ладно, — Киса прижимается к нему, пытаясь улечься на груди. Это сложно, но у них получается. — Какая разница, все равно ты… Она не договаривает, но Костя прекрасно знает что там дальше. Все равно он женат и разводиться не собирается. Он искренне благодарен, что Киса не вынуждает его говорить это вслух. *** Киса просыпается первая и сначала вообще даже не понимает, что Костя делает рядом. Она успела сильно от него отвыкнуть в плане какой-то ласки, а тут что-то совсем фантастичное. Она тянется к телефону, чтобы посмотреть время, и не сразу понимает, что на зарядке на тумбочке вовсе не ее телефон, а Костин. Пароля на нем нет, и это очень тупо. Как можно сдержаться и не посмотреть? Киса с каким-то садистским удовольствием читает переписку с женой. Ничего такого — чисто бытовые вещи. Хотя глупо было ожидать признаний в любви. Сколько они женаты, лет сто? Костя ворочается, и Киса быстро телефон откладывает, стараясь положить так же, как он и лежал, чтобы у Кости никаких сомнений не закралось. А то еще возьмет свои слова обратно. Киса, наверное, тогда его убьет на месте и в колонию отправится. Как он ей всегда и обещал. Сейчас, когда Костя спит, даже не верится, что этот же человек. Он вообще слишком разным мог быть. Кисе кажется, что вкрашилась она в Костю, который при аресте из себя альфача строил, а вот влюбилась в совсем другое. Во что там влюбился Костя, оне не знала. Если он вообще не спиздел ей о своих чувствах. Хотя когда пиздят, красивые слова используют. А Костя ей про запои свои рассказывал. Будильник звенит максимально мерзко, и Киса невольно дергается. Она вообще ото всех этих будильников отвыкла за то время, что нихуя не делает. Ну, почти не делает. Хорошо, что Костя не настолько хороший мент, как думает. — Не спишь? — сонно спрашивает Костя и потягивается. Киса готова разлиться в лужицу. Она переносит будильник на несколько минут и ныряет под его одеяло, не обращая внимания на попытки остановить. Все равно они не длятся долго. Костя же не импотент, чтобы от утреннего минета отказываться. Поэтому когда Киса обхатывает губами его утренний стояк, он привычно кладет руку ей на волосы. У них до вчерашней дрочки сто лет ничего не было, и Кисе нужно немного времени, чтобы приноровиться. Она старается, как и всегда, пуская слюни и помогая руками. Можно было, конечно, и глубже взять, но у нее щас не то состояние, чтобы так изогнуться. Да и Костю, судя по всему, все устраивает, он гладит ее по волосам и не пытается надавить сильнее. А может, думает, что с ней сейчас надо помягче. В любом случае, она его до оргазма доводит быстро, не растягивая удовольствия — время у них в обрез, а Кисе очень хочется позавтракать вместе. — Все, — говорит она, сплевывая на свою же футболку. — Свободен. Костя тут же подтягивает ее наверх. — Щас отдышусь. И тебе… — Что мне? В душ пиздуй, на работу опоздаешь. Костя смотрит на нее неуверенно, и Киса смеется: — В долг тебе запишу, договорились? *** Пока он моется, Киса успевает почистить зубы и попалить его через сдвинутую занавеску. Может, это от того, что она давно голым не видела, но Кисе кажется, что он даже слегка похудел. Как будто их расставание на пользу пошло. Кису подмывает спросить, для кого он так качался, но она сдерживается и идет готовить завтрак. Яичницу от нее Костя уже жрал, так что Киса быстро замачивает гренки в молоке. Это завтрак для особых случаев, но сегодня именно особенный. — Пахнет вкусно. Что это, Ань? Костя заходит в кухню в одном полотенце, и Киса готова его прям тут завалить, но времени нет. — Да гренки делаю. Костя подходит, целует ее в щеку, и берет одну гренку прям со сковородки. — Отлично. Как в детстве почти. Тебя кто так учил? Кисе стыдно, что у нее такой восторг обычная похвала вызывает, но ничего с собой поделать не может и расплывается в улыбке. — Да тетки. Когда я у них оставалась. Тебе кофе, или чай будешь? — Кофейку, бы, если есть. Глаза разлепить не могу. Дома есть только растворимый, но Костя не жалуется. Киса делает ему кофе, а себе чай. Вроде кофе для беременных не под запретом, но ей все равно очень страшно сделать что-то не так. — Ты похудел. — Заметно? — улыбнулся Костя. — Пытаюсь на жирное не налегать. Ну и не только. — Что это ты решил? — Мне еще одного ребенка до 18 лет поднимать, Ань. Надо как-то протянуть, чтобы вас одних не оставить. Киса чаем чуть не давится от его слов. — Ты серьезно? — А ты против? — Вопросы тупые не задавай. Я тебе вчера все сказала. — Как и я тебе. Ань. На этом можно закончить этот разговор, но Киса все равно не выдерживает и спрашивает: — Так мы с тобой снова вместе?