Игры, в которые играют люди

Асагири Ген никогда не планировал становиться знаменитым, но и вся полученная слава не свалилась ему на голову просто так. Часы упорной работы, практики с фокусами и изучение матчасти — правильное использование слов и чтение языка тела, дабы с лёгкостью манипулировать кем угодно в собственных интересах — всё это было необходимо. Даже если ценой стала потеря уважения семьи и друзей в день, когда он заявил, что собирается стать профессиональным иллюзионистом. Естественно, Ген не ожидал, что всё сложится хорошо, но с учётом нахлынувшей популярности и огромного состояния благодаря резкому успеху он всё-таки решил, что полное отсутствие дорогих ему людей в его жизни того стоило. К семнадцати годам он сделал себе приличное имя, выступая на магических шоу и различных мероприятиях, а уже на следующий год выпустил книгу и стал появляться на телевидении — у него даже появилось своё собственное шоу на несколько сезонов, но Ген решил отказаться от этого проекта, чтобы получше сосредоточиться на получении высшего образования. Конечно же, он не жаловался на славу, даже на постоянно растущее одиночество и усталость, ведь, в конце концов, каким бы он был (теперь) двадцатилетним самовлюбленным кумиром, если бы сетовал на богатство и успех, приобретенные практически за одну ночь? С другой стороны — недостатки неожиданной известности: когда человек ещё не привык к тому, что всё население страны следит за каждым его шагом. Даже несмотря на то что Ген находится в центре внимания уже несколько лет, у него до сих пор иногда вылетает из головы, что за ним постоянно, пристально и весьма осуждающе следит общественность. И, конечно же, у него не было абсолютно никаких мыслей, когда он совершил эту ошибку. Он совершенно не думал о том, что тысячи, если не миллионы людей видят всё, что он делает в социальных сетях буквально за секунды. Он определенно не думал об этом факте, когда прокручивал ленту Твиттера тем утром. Это был просто мем. Глупый мем, из-за которого он вздохнул чуть сильнее обычного. Не то чтобы ставить лайки под чужими постами было совершенно необычно для Гена или любой другой знаменитости. Вся загвоздка заключалась в том, что мем был про геев. И он лайкнул его. В Твиттере. На радость абсолютно всем. В течение часа его имя скакануло в трендах практически во всех социальных сетях. Люди разволновались почти так же сильно, как и три месяца назад, когда Лиллиан Вайнберг рассказала о своей космической экспедиции, а улетела она только на прошлой неделе! Посты и комментарии хлынули потоком, все ухватились за возможность отменить его, написать сотни гомофобных комментариев или, наоборот, агрессивно поддержать, несмотря на отсутствие каких-либо фактических доказательств того, что он на самом деле относится к квир-сообществу.

-Так значит, Асагири Ген — гей?- -А если гей, то почему он молчит?- -Если он не гей, то с его стороны довольно гомофобно ставить лайки постам, в которых шутят о геях.- -ОБОЖЕМОЙ! Он гей??!! А у него есть парень? Уверена, они такие милашки aaaaa-

Ген мог только безучастно смотреть в свой телефон, чувствуя, как лицо всё больше белеет с каждым новым дополнением к его шатко колеблющейся репутации. Это определенно не принесёт мне никакой пользы, — стонет он и зажмуривает глаза, словно надеясь, что всё это просто исчезнет. Ген знает, что его менеджер наверняка позвонит с минуты на минуту с криками, так что он лишь угрюмо предвкушает скорый поток резких слов. Конечно же, у Гена звонит телефон, и на экране высвечивается имя менеджера. Он напрягается и неохотно берёт трубку. — Здравствуй, — воркует Ген, изо всех сил стараясь звучать собранно и точно не так, будто готов прямо сейчас выброситься из ближайшего окна. — Асагири! О чём, чёрт возьми, ты думал?! Если люди посчитают, что ты гей без какого-либо публичного подтверждения, они точно начнут бунтовать. Ты вообще видел, как общественность реагирует на подобное дерьмо? Так с какой стати ты решил, что это приемлемое поведение? — голос мужчины грубый, сердитый и чертовски строгий — Ген уверен, что точно не выдержит подобное. — Э-э-э? Но я гей. Ну, во всяком случае, би… Слушай, мне очень жаль! Это был несчастный случай, и я не думал, что это будет иметь такое большое знасачесенисиесе! — от нервозности он начинает путаться в словах. Его менеджер лишь вздыхает; Ген практически слышит, как тот отчаянно зарывается рукой в волосы. Конечно, менеджер и раньше не очень-то его любил, так что он может только представить, насколько глубже стало это отвращение. — Хорошо, Асагири, к счастью для тебя: можно найти относительно простое решение, по крайней мере, с моей точки зрения. Всё, что мне нужно сделать — убедиться, что люди узнают о твоём скором официальном заявлении, а ты его сделаешь, — добавляет он ядовито. — С твоей стороны, ну, всё зависит от ситуации. — В смысле? Если предлагаешь публично заявить об ориентации, то мне всё равно. Я имею в виду, не думаю, что когда-либо особо пытался скрыть это, — Ген знает, что его ориентация стала предметом публичных дебатов практически с момента дебюта. И его никогда не волновало, что думают об этом люди — никаких мнений он не подтверждал, но и намеренно не скрывался. Если камин-аут — всё, что мне нужно сделать, то, быть может, всё не так уж ужасно, как я думаю, — мысленно пытается рассуждать он. Менеджер отчетливо хмурится, растаптывая самоуверенность Гена. — Это наименьшая из проблем. Если не забыл, то тебе придётся после всего этого выйти на публику, и, да, я знаю, что тебя это не очень волнует. Главный вопрос: встречаешься ли ты сейчас с кем-то? В данной ситуации предпочтительно с парнем, но, думаю, подойдёт кто угодно. Вопрос застаёт врасплох, и он не хочет задумываться над ответом. — Что? Нет. Я ни с кем не встречаюсь… если не считать случай на одну ночь две недели назад, — он морщится при воспоминании: тот парень был тосотасальносо скучным и в итоге оказался чудаковатым фанбоем. Определенно не самый лучший момент. Менеджер продолжает, его голос становится всё более раздражённым с каждым словом. — Ну, тебе придётся найти парня. Я уверен, ты видел, что происходит со знаменитостями, которые публично раскрывают ориентацию, не имея отношений. Их буквально разрывают на куски, обвиняя в хайпе и лжи. Если хочешь сохранить карьеру, то должен отыскать себе парня и похвастаться им к концу недели, — в словах мужчины явно просачивается пренебрежение. Ген чувствует, как весь цвет уходит с его лица. — Но это невозможно! У меня даже друзей нет, а ты ожидаешь полноценных отношений?! Подавленный, но всё же очень слышимый стон предшествует следующим словам. — Это могут быть фальшивые отношения. Не ты ли разбираешься в подобном лучше всего? — Ген вздрагивает от последнего замечания, хотя и сдерживает множество резких слов, которые так и вертятся на кончике языка. — Примерно на месяц, — продолжает менеджер. — Найми кого-нибудь или найди какого-нибудь отчаявшегося от неопытности студента театрального факультета в твоём колледже. Просто найди парня к пятнице и сделай публичное заявление к субботе или можешь попрощаться со своей карьерой. С этими словами его менеджер кладёт трубку, не давая даже шанса на дискуссию и оставляя Гена в тишине комнаты с дико колотящимся сердцем и скручивающимся от страха желудком. Где, чёрт возьми, я должен найти безумца, который согласится на подобные отношения? — жалобно скулит Ген, переворачиваясь на диване с надеждой, что зарывания под гору одеял и подушек будет достаточно, чтобы уберечь его от несчастий этого дня или, по крайней мере, для своей скорой кончины от удушья и избавления от беспокойства.

***

С наступлением следующего дня — вторника — Ген начинает тревожиться. На часах четыре часа, солнце низко висит в небе. Так же низко, как и мои надежды разобраться в этой ситуации, — ворчит Ген. Занятия уже закончились, но вместо того, чтобы как можно скорее отправиться домой, — как и всегда — он бродит по кампусу, стараясь отогнать навязчивые мысли. Да как я вообще найду человека, который согласится со мной встречаться? Если последую совету менеджера и попрошу кого-нибудь с театрального, а тот откажется — стану посмешищем. Чёрт, да если я спрошу кого угодно и получу отказ — это будет опубликовано в течение нескольких минут, а потом все узнают, какой я жалкий! Он так глубоко погружается в свои переживания, что не замечает человека перед собой, пока не становится слишком поздно. Ген поднимает глаза только в последнюю секунду, когда периферийным зрением улавливает фигуру, стремительно движущуюся навстречу. А в следующий момент они сталкиваются — студент падает, а Ген остаётся в оцепенении, наблюдая за чужой разлетевшейся по полу папкой с бумагами. Ген тут же опускается на колени и начинает подбирать упавшие листы, решив, что его репутация и так уже ниже плинтуса, так что ему не нужно выглядеть эгоцентричным придурком. — Прошу прощения! — извиняется Ген. — Я не видел, куда шёл. Если бы он не находился в таком плачевном душевном состоянии, вероятно, посмеялся бы над столь смехотворно клишированной ситуацией, словно из пошлого подросткового романтического фильма. Но в данный момент всё, что Ген мог сделать — попытаться не дать ситуации взять над собой контроль и добавить ещё одну строчку к списку причин, из-за которых его жизнь идёт наперекосяк. — Всё в порядке, — слышится в ответ от другого человека. — Я тоже не очень-то обращал внимание на окружающую обстановку, так что не могу Вас винить. Когда Ген, наконец, подбирает бумаги, то поднимается с колен и подаёт руку в помощь другому парню. Студент же, поднявшись, позволяет Гену получше себя рассмотреть; Асагири довольно глупо осознает, что на мгновение абсолютно все слова выветрились из его головы. Парень перед ним, ну, невероятно красив. С нахальной, однобокой ухмылкой, острыми глазами, которые, Ген мог поклясться, отливали алым, если бы только это не было невероятно с биологической точки зрения, и потрясающими белыми волосами с выкрашенными в зелёный цвет концами (и странной укладкой со свисающими на лицо прядями). — Однако, — продолжает симпатичный парень с озорной интонацией в голосе, — поскольку ты сбил меня с ног и всё такое, думаю, ты мне должен. — А? — спрашивает Ген, восхищение во взгляде быстро сменяется сожалением, когда он понимает, что происходит. Пытается вымогать деньги, потому что знает, что я знаменит? Ген вздыхает, досадуя на то, как ужасно началась эта неделя. — Ладно, сколько ты хочешь? — Ген пытается скрыть разочарование в голосе: столкнулся с ещё одним человеком, который хочет им воспользоваться. — В смысле? — спрашивает незнакомец, нахмурив брови. — Просто иди за мной, — и после бело-зеленоволосый студент быстрым шагом начинает удаляться. Ген на мгновение замирает, сбитый с толку произошедшим, но обрадованный тем, что парень, похоже, не хочет грабить его кошелёк. Ген также замечает, что половина бумаг незнакомца всё ещё в его руках, поэтому приходит в себя и идёт следом, ускоряя шаг, дабы не отстать. Честно говоря, больше любопытствуя, чем раздражаясь. Здание, у которого они остановились, Ген признает главным научным корпусом кампуса. Здесь у него проходило несколько занятий, и ни одно из них ему не понравилось. — Так зачем я всё это время шёл за тобой…? — спрашивает Ген, прерываясь, в надежде услышать имя незнакомца. Тот, к счастью, не разочаровывает. — А, точно. Ишигами Сенку, — отвечает тот. — А ты? Ген немного обескураженно представляется. Этот парень, Сенку, вообще не подаёт никаких хотя бы отдаленных признаков узнавания Асагири. Сенку продолжает, не замечая внутреннего смятения собеседника. — Окей, Ген, ты здесь для того, чтобы побыть моим лаборантом этим вечером, — Ген поднимает бровь, но позволяет Сенку продолжить, не перебивая. — Поскольку ты не убежал, как только я попросил тебя следовать за мной, то, должно быть, не знаешь о моей репутации похитителя любого, кто попадётся под руку и выглядит более менее работоспособным, — или тебе наплевать на эту репутацию — что делает тебя идеальным помощником, — он рассказывает обо всём так, будто заставлять незнакомцев выполнять работу без предупреждения — совершенно нормальная практика. Ген на мгновение задумывается, всегда ли Сенку столь прямолинеен или просто ведёт себя так, пытаясь убедить Гена помочь ему. Ген наклоняет голову, всё ещё пытаясь понять этого парня. — Вообще-то я пошёл за тобой, потому что всё ещё держу твои бумаги, — он указывает на стопку, находящуюся в руках. — Ты серьёзно делал подобное так часто, что прославился? — Ха! — усмехается Сенку. — Явно недостаточно часто, если ты не знаешь обо мне. Сенку заходит внутрь, а Ген идёт следом из слишком сильного любопытства к столь странному студенту и всё более отчаянного желания узнать о нём больше. В местную лабораторию Ген ни разу не заходил с тех пор, как почти два года назад сдал свой единственный зачёт по лабораторным работам. Сенку роется в шкафу и протягивает Гену лабораторный халат и защитные очки, которые надевает и на себя. Ген надевает их без споров. Кто знает? Быть может, будет весело. Не каждый день его вот так заманивают и превращают в невольного лаборанта, даже если это не совсем сходится с его мечтами об идеальном времяпрепровождении. Сенку начинает открывать разные шкафчики в поисках нужных ему предметов, но при этом продолжает говорить. — Обычно со мной Хром, но с начала этого семестра у него вечерние занятия каждый вторник и четверг. Рад, что наткнулся на тебя, в наше время трудно найти кого-то, добровольно согласившегося на подобную помощь, — на Гена он, на самом деле, не смотрит, пока говорит, легко увлекаясь своим окружением и научным оборудованием. — Хром? — спрашивает Ген, желая побольше узнать о своей странной новой компании. — А, мой друг. А что, ревнуешь, что кто-то хочет увести меня у тебя, Асагири? Мы только что познакомились, знаешь ли, немного неловко так быстро ревновать, — и снова эта игриво-кривая ухмылка, от которой у Гена скручивает живот. — Просто любопытно, — он пожимает плечами. — И удивлен, что у кого-то столь язвительного есть друзья, — добавляет Ген в качестве поддразнивающей мысли. Сенку закатывает глаза, но решает не спорить. Он поворачивается к лабораторному столу и начинает устанавливать оборудование, только половину которого Ген едва узнал из школьных уроков и минимальных занятий по естественным наукам на первом курсе. — Подержи-ка вот это, окей? — он протягивает Гену колбу, наполовину наполненную… чем-то. Ген решает не задавать вопросов. Внимание Сенку, кажется, полностью сосредоточено на том, что он сейчас делает, и хоть Ген не может понять всего, но замечает, что очарован действиями другого парня. Асагири с любопытством наблюдает и слушает, как учёный бормочет себе под нос о чём-то научном. Он передаёт Сенку различные вещи, помогает, делает всё, о чём его попросят, но в остальном учёный, похоже, совсем не обращает на Гена внимание. Ген находит, что это удивительно приятный способ провести вечер, даже если он совершенно не понимает, что происходит. Ему всё же удаётся незаметно задать Сенку несколько вопросов и узнать, что тот учится на первом курсе магистратуры, хотя ему всего восемнадцать лет. Оказывается, он получил степень бакалавра в свободное от учёбы в школе время. Ген абсолютно поражён, но не упускает возможности подколоть его как двинутого ботана. Ещё он узнаёт, что Сенку изучает астрофизику, что только подтверждает мнение Гена о его несомненной гениальности. Ген, в свою очередь, рассказывает, что учится на третьем курсе психологии, хотя это впечатляет гораздо меньше, чем достижения Сенку. Несмотря на огромную разницу в квалификации, Ген всё равно чувствует лёгкость и решает, что ему нравится разговаривать с Сенку. Интересно… может, мне стоит спросить его об отношениях? Кажется, у него нет никаких предубеждений на мой счет, и, возможно, он воспримет это как забавный эксперимент. Ген безучастно смотрит на учёного, пока тот работает, думая больше о своей ситуации в целом, чем о какой-то конкретной просьбе о помощи у Сенку. Но не то чтобы подобное не приходило ему в голову. Наверное, не стоит. Он действительно симпатичный, с ним весело, по крайней мере, пока что. Я не могу портить репутацию бедного мальчика, заставляя его принимать участие во всех этих социальных играх. В конце концов, Сенку коротко вздыхает и отходит, вытянув руки за головой. От столь резкого движения Ген слегка подпрыгивает, возвращаясь из задумчивого оцепенения. — Ладно, думаю, можно остановиться на этом, но только потому, что я уверен — ты уже проголодался и всё это тебе определенно надоело, а голодные и скучающие люди — гораздо менее эффективные работники, — говорит Сенку, поворачиваясь к Асагири впервые с момента входа в лабораторию. Ген смеётся над этим прямолинейным заявлением. — Не могу понять, шутишь ты или нет, Сенку-чан. Сенку приподнимает бровь от неожиданного прозвища, но ничего не говорит в ответ. — Кроме того, мне не скучно. Не могу утверждать, что понимаю всё происходящее, но так же не могу отрицать, что действительно голоден, — продолжает Ген. По тому, как заискрило лицо Сенку, Ген понимает, что ему не часто дают возможность объяснить свои эксперименты или, по крайней мере, рассказать их тем, кто будет слушать. — А, ну, я проверяю скорость эрозии различных металлов при различных атмосферных условиях, насколько это возможно в лаборатории колледжа, — он продолжает сыпать научной терминологией, от которой у Гена голова идёт кругом, но Асагири кивает и пытается вникнуть, как только может. Хоть всё это и сбивает с толку, он решает, что ему нравится слушать Сенку. Он вполне может сказать, что парень очень увлечён своими исследованиями, и это делает его рассказ интересным, не говоря уже о приятном, живом и уверенном голосе, но в то же время терпеливом и ровном. Да, — рассеянно размышляет Ген, — я мог бы привыкнуть слушать его голос.

***

Они идут по улице под рассказы Сенку, пока не доходят до парковки. Ген так увлеченно слушает поток научной чепухи, что даже не замечает момента, когда они вышли из лаборатории. — Есть сейчас какие-нибудь планы, Ген? — неожиданно спрашивает Сенку. Тот удивленно моргает. — Нет, вроде бы никаких, я полагаю. А что? — Ген отвечает немного слишком охотно, чувствуя почти головокружение при мысли о том, чтобы провести больше времени со своим новым знакомым. Сенку бросает в ответ преувеличенно сомневающийся в мыслительных способностях Гена взгляд. — Ты сказал, что голоден, м? Я затащил тебя в свою лабораторию на несколько часов безо всякой причины, так что, думаю, должен попытаться отплатить, и решил, что мы можем пойти поесть, — он смеётся довольно коварно, как будто придумывает ужасный план, но по выражению его взгляда Ген может сказать, что тот вполне искренен. Не в силах устоять перед бесплатной едой, особенно когда её предлагает такой интригующий человек, Ген соглашается без долгих раздумий. — Окей! Звучит неплохо. Если в заведении подают колу, то я с удовольствием! — Отлично, права есть? — внезапно этот попустительский смех начинает иметь немного больше смысла. — Есть, но сам я никуда не езжу, кроме колледжа. Обычно менеджер присылает мне водителя для более важных мест. — Менеджер? — задаёт вопрос Сенку с явно усиленной мозговой деятельностью: зачем Асагири подобный человек? Неужели этот парень никогда не слышал обо мне? Не могу понять, должен ли я обидеться или стоит воспользоваться возможностью и попросить его выйти за меня замуж прямо сейчас. Стоп- — О! — Сенку прерывает его мысли. — Теперь вспомнил. Я знал, что твоё имя звучит знакомо. Ты тот самый менталист! Тот, кто написал ту дерьмовую книгу. Что это было? Магическая Психология или что-то в этом роде? — Сенку усмехается, явно гордясь тем, что вспомнил. Ген корчит рожицы, преувеличенно надувая губы. — Это обидно, Сенку-чан. Может, моя книга и не нравится тебе, но ты не должен называть её дерьмовой. Сенку вновь смеётся в своей странной манере, хотя на этот раз смех кажется более дружелюбным. — Ага, ладно. Думаю, мне придётся прочитать её и посмотреть, может, она лучше, чем кажется. Надеюсь, ты не разочаруешь меня, менталист, — Ген не уверен, что думает о подобном прозвище, но из уст учёного оно звучит не очень уничижительно; если уж на то пошло, оно звучит вполне естественно, даже общительно, если кто-то настолько прямолинейный, каким кажется Сенку, может быть дружелюбным и «общительным». — Надеюсь, что нет. Серьёзно, я написал еë в начале своей карьеры, поэтому уверен, что сейчас мог бы сделать лучше, но, несмотря на это, было бы приятно. В любом случае, почему ты вдруг заговорил о правах? Такое чувство, будто хотел подвезти меня на ужин и ожидал, что это сделаю я. Сенку ухмыляется. — Хитро. Наверное, следовало ожидать, что менталист разгадает мои скрытые мотивы, — говорит он, подмигивая, а грудную клетку Гена в моменте словно сдавливает в тиски. Он ловко переводит стрелки и не даёт себе забыться из-за одного подмигивания, закатывая глаза, а затем игриво ухмыляется и кладёт руку на плечо Сенку. — Надеюсь, ты не против мотоциклов. Сенку смотрит таким же взглядом в ответ, хотя блеск в глазах всё равно выдаёт волнение. — Никогда не катался, но на десять миллиардов процентов хочу попробовать. Как очаровательно, да он же словно ребёнок, предвкушающий поездку на американских горках. — Отлично! Потому что есть кое-что, о чём мы должны поговорить за ужином, если ты согласишься на моё предложение, — слова вылетают из уст Гена прежде, чем он успевает замолкнуть. Он всегда умел легко выкручиваться из ситуации, но сейчас лишь глупо позволяет себе тонуть. Похоже, это влияние Сенку — говорить больше, чем нужно. Сенку приподнимает бровь. — И что за предложение? И он ничего не может с этим поделать. Ген паникует. О Боже, о чём я думаю?! Я не могу просить его о фальшивых отношениях! Я только что с ним познакомился! Он подумает, что я сумасшедший! Кроме того, было бы обидно разрушить прекрасный шанс на нормальную дружбу из-за чего-то столь странного. — А, неважно. Просить о подобном первого встречного явно слишком, — размахивает он руками перед собой в защитном жесте. По крайней мере, это то, что он хотел сказать. Но точно не то, что говорит по факту. То, что происходит на самом деле, удивляет их обоих. Его руки резко и отчаянно хватают Сенку за плечи. — Притворишься моим парнем для Интернета? — слова вылетают в спешке, и Ген почти не успевает осознать, что сказал подобное вслух, как весь вид Сенку отчётливо показывает, что, да, он действительно задал этот нелепый вопрос человеку, с которым познакомился всего пару часов назад. Сенку моргает, выражение лица не поддаётся чтению, кроме явно промелькнувшего замешательства. Ген закрывает рот рукой и тут же начинает идти на попятную. — Ах-х-х, это определенно слишком страсанносо! — поросячья латынь снова берёт верх из-за нервов, как и всегда. Не то чтобы он нервничает — сердце всего лишь отбивает чечётку, а желудок словно застрял в горле. — Прости, я не должен был… Ты не должен… Его неистовые извинения обрываются единственным «конечно». — …Что? — Я сказал «конечно», — Сенку откидывает назад свисающие на лицо пряди волос, а на его губах играет ухмылка. Ген едва успевает обработать ответ, отвлекаясь на смесь шока и жуткого смущения, когда уже не в первый раз замечает, как бессовестно красив Сенку. — Тебе придётся рассказать все подробности за ужином, но я ещё не встречал никого, кто мог бы сказать мне что-то столь же волнующее, так что, конечно. Я буду твоим ненастоящим парнем, — Сенку снова смеётся — просачивающееся веселье в его голосе по поводу всей этой ситуации ясно как день. Ген искренне не знает, как на подобное реагировать, поэтому просто усаживает Сенку на мотоцикл. Хорошо…? Может, всё пройдет лучше, чем я думал. Он изо всех сил пытается убедить себя в этом, сжимая ручки мотоцикла гораздо крепче, чем нужно. Но скручивающееся волнение в животе и вспышки образа ухмыляющегося Сенку, заставляющие его предательское сердце учащённо биться, кажется, говорят ему об обратном, но он не собирается к ним прислушиваться.