Жизнь после смерти

      Весна 2004       – С добрым утром, с добрым утром тебя! – мама распевала, словно птичка, порхая по комнате в танце.       – Просыпайся, Чим!       Морщась от яркого света, я открыл глаза и уставился на маму. Она улыбалась, глядя на меня сверху вниз своими огромными, добрыми голубыми озерами глаз. Она всегда улыбалась. Стремительно наклонившись, она поцеловала меня в макушку и закружилась в направлении шкафа, откуда извлекла мою школьную форму. Её пальцы, словно нежные бабочки, запорхали по ткани, разглаживая невидимые складки. Она поморщила носик, осознав, что форма не доведена до её идеальных стандартов.       – Я не хочу сегодня в школу, – проныл я, сползая с кровати.       – Малыш, разве ты не помнишь, что мамочка всегда говорит?       Я вздохнул, но губы мои уже растягились в широченной улыбке.       – Школа делает тебя умным, а быть умным – значит прожить долгую жизнь, – она лучезарно улыбнулась, держа мой пиджак, теперь безупречный. – Я хорошо воспитала своего малыша.       – Ага, – смущенно пробормотал я, принимая одежду. – Где отец?       На мгновение её лицо омрачилось тенью. Я знал, что это из-за отцовской работы, которая поглощала его целиком. Он работал так много, что мы едва его видели. Если бы не моя драгоценная мамочка, моя жизнь не была бы такой счастливой. Она – солнце, согревающее наши дни.       – Он уехал на работу рано утром, – ответила она.       Я нахмурился.       – Но я думал, он придет посмотреть, как я танцую!       Она улыбнулась, но в этой улыбке плескалось столько грусти. Той, что никогда не достигала её глаз.       – Мамочка посмотрит твой танец, а потом мы пойдем есть мороженое.       Я кивнул, соглашаясь.       – Ладно…        Она чмокнула меня в макушку и, выходя из комнаты, позвала моего брата, Джисона. Он старше меня на четыре года и учится в выпускном классе средней школы, а я – только начинаю. Несмотря на разницу в возрасте, мы были очень близки. Я обожал его.       Я услышал его ворчание, когда мама вошла к нему в комнату, и усмехнулся, сбрасывая с себя ночную пижаму и надевая форму. Он никогда не просыпался легко. Закончив собираться, я направился на кухню. Мама смотрела в свой телефон и улыбалась.       – Кто это? – спросил я, усаживаясь на стул и придвигая к себе тарелку со свежеиспеченными блинчиками.       – Это твой отец, дорогой, – ответила она, сияя от счастья и пряча телефон.       Мне нравилось, когда она улыбалась из-за отца. Мысль о том, что он все еще любит её так сильно, наполняла меня теплом. Да и как её можно было не любить? Она такая красивая, такая лучезарная, словно свет, словно солнечный лучик.       – Они вкусные, – пробормотал я, указывая на блины и доедая один.       – Не говори с набитым ртом, Чимин, – укоризненно заметила она, поворачиваясь к Джисону, который плюхнулся на стул рядом со мной. – Ешь быстрее, а то опоздаешь.       Он что-то проворчал, но весело улыбнулся мне. У него были голубые глаза, как у мамы, а волосы – чуть светлее. У меня тоже волосы были светлые, медового оттенка, но глаза – зеленые, как у отца. Кожа у Джи – более светлая, чем у меня. Я нахмурился, размышляя, и продолжил есть.       – А теперь поторопитесь, – сказала мама, взглянув на свои наручные часы. – Вы же не хотите опоздать?       Я доел последний кусочек и взял рюкзак с сиденья. Мама протянула мне обед и поцеловала в щеку. Джисон присоединился к нам секундой позже, и мы стояли у двери, ожидая, пока мама одарит нас еще одним быстрым поцелуем.       – Мои ангелочки, – выдохнула она, удивляя нас. – Хорошего дня. Помните. Я люблю вас.       Мы оба улыбнулись ей.       – Мы тебя тоже любим, мамочка.

***

      Сегодня было невероятно скучно. Я маялся, подперев подбородок скрещенными руками, и смотрел на учителя. Честно говоря, я совсем не слушал, и когда он что-то говорил мне, требовалась целая вечность, чтобы это понять. Я вскинул голову.       – Извините?       – Я сказал, – произнес он, и его лицо помрачнело. – Тебе нужно в учительскую.       Я посмотрел на него, смущенный. Зачем мне идти в учительскую? Я поднялся со стула, чувствуя на себе взгляды всех учеников, выбежал из класса, пронесся по огромным коридорам, мимо шкафчиков и влетел в душный кабинет, принадлежащий сварливому директору.       – Что происходит? – выпалил я, входя и сбрасывая с плеча рюкзак.       – Тебе нужно подождать здесь своего брата, – сообщил директор. – Звонил твой отец и сказал, что ему нужно, чтобы вы были дома.       Я замотал головой, не понимая.       – Зачем?       – Он не сказал, но он хочет, чтобы вы собирались домой, так как у него не будет времени забрать вас позже. Он сказал, это важно.       Я нахмурился и сел, дожидаясь Джисона. Когда он вошел, то выглядел таким же озадаченным и сел слева от меня.       – Что случилось?       Я пожал плечами.       – Отец хочет, чтобы мы были дома.       – Может, мама заболела?       Я покачал головой.       – Утром с ней все было в порядке.       Он поджал губы и отвернулся. Отца мы ждали в тишине. Но когда он появился, то выглядел встревоженным. Его волосы, обычно аккуратно уложенные, торчали в разные стороны, а костюм был небрежно помят.       – Отец? – спросил я, поднимаясь.       – Мы должны идти, поторапливайтесь, – пробормотал он, подхватывая наши сумки и подталкивая нас вперед.       – Что происходит? – спросил Джисон.       – Объясню в машине, пойдемте.       Мы спешно вышли, не задавая больше вопросов. Добравшись до его любимой маленькой спортивной машины, мы быстро забрались внутрь и пристегнулись. Отец повернулся к нам, только оказавшись за рулем.       – Я не могу найти вашу маму, – выпалил он на одном дыхании, глядя на нас измученными глазами.       Мое сердце екнуло и ухнуло куда-то вниз.       – Что?! – пронзительно вскрикнул я.       – Я звонил ей этим утром снова и снова, но она не отвечала. Я забеспокоился и поехал домой: её там не было. Я искал её повсюду, но она не отвечает на мои звонки. Давайте не будем паниковать, может быть, она у кого-то в гостях, и у неё просто сел телефон. Ребята, мне нужно, чтобы вы были дома, потому что я собираюсь выйти и осмотреться, и между поисками вашей мамы и работой я не смогу отвезти вас на ваши занятия, как планировалось. Я очень сильно за вас беспокоюсь.       Джисон смотрел в окно, его лицо покраснело.       – Отец, она никогда бы не позволила своему телефону разрядиться, – пробормотал он. – Это же мама.       – Вот почему я собираюсь её искать. Я забрал вас домой, потому что уверен, что здесь вы будете в безопасности.       Я чувствовал, что что-то не так. У меня болел живот, и щемило сердце. Я надеялся, что с ней все в порядке.

***

      – Прошло десять дней, – я рыдал на груди у Джисона. – Почему она не вернулась домой?       – Я не знаю, Чим, я не знаю.       – Вам двоим нужно идти в школу, – раздраженно сказал отец. Он выглядел измученным, его костюм был помят, а взгляд растерян. Он не спал нормально больше десяти дней, и я знал, что он тоже страдает.       – Я не хочу идти в школу, – дрожащим голосом проговорил я, цепляясь за брата, чей альфий запах меня успокаивал.       – У тебя нет выбора, Чимин. Я не могу тебя здесь оставить, мне нужно многое сделать.       – У нас тоже, – возразил Джисон, сверля отца взглядом.       – Не спорь со мной, мальчик, отведи его в школу и убедись, что он в безопасности.       Я поднялся на ноги, все еще всхлипывая. Мне совсем не хотелось идти в школу, но в то же время я не хотел усложнять ситуацию, поэтому послушно пошел одеваться. Я молча обувался. Просыпаться было невыносимо сложно, когда мамочки не было рядом. Она исчезла, и никто не знал куда. Приходил полицейский и задавал вопросы, но мамы нигде не было.       Я не знал, увижу ли я её снова…