И вспыхнет молния

*А что если бы гг попал после, становления Кайгаку демоном? Со смутными воспоминаниями, своими и Кайгаку. Первое что он услышал стоило перейти в сознание это завывание ветра и тишина. Потом он почувствовал запах крови и чужих страданий. А когда открыл глаза, едва пристав на вытянутых руках, силуэт вызывающий трепет от ощущения чужой силы. Вот только в месте с этим приходит наивное непонимание кто он и где. Когда он принимает сидячее положение он с детским любопытством смотрит на свои-чужие руки. Он шевелит каждым пальцем по отдельности замечая острые, даже на вид, когти. Когда же юный демон наконец отрывает взгляд от своих рук, он чувствует как недоумение от фигуры напротив становится сильнее. Он наклоняет голову к плечу, в жесте чистого любопытства, наконец начиная осматривать более сильного демона. Смутные воспоминания всплывают на поверхности сознания. Собственный ужас, восхищение чужой силой и дикое желание жить, настолько сильное, что даже пугает. — А вы, кто? — Он даже не задумывается ни на минуту, как вопрос срывается с его покрасневших губ — И где это мы? Глаза начинают плавно перемещаться по открытому пространству улицы, заострённые уши дёргают, прислушиваясь, ловя только карканье ворон и мёртвую тишину на ближайшие километры. Взгляд снова возвращается к возвышавшейся фигуре. Обладатель шести глаз стоял практически в плотную, заставляя запрокидывать голову. Недоумение в них сменятся лёгким интересом. Как если бы эксперимент пошёл по не задуманному изначально пути, приняв неожиданный поворот. В груди у новорожденного демона рождается странное чувство, что-то на грани страха и уважения. Они ведь не знакомы, тогда откуда такое чувство? Его резко поднимают за шиворот, помогая удержать равновесие и ее упасть от резкой смены положения. Только сейчас он понимается насколько фигура напротив него огромна. Губы растягиваются в широкую и восхищённую улыбку, показывая пару очаровательных клыков. — Хм, неплохо… — всматривается шестью глазами с непонятным выражением глаз и опускает руку — Теперь ты демон и твоя задача поедать людей, чтобы становиться сильнее и не позорить меня, как давшего тебе бессмертие. Понял? В ответ лишь частые кивки и восхищение в широко раскрытых глазах. Конечно, есть людей не кажется гигиеничным, но если Кокушибо-Доно сказал, что это сделает его сильнее, что же, он готов потерпеть. Мысль о силе будоражила, сама возможность стать сильнее вызывало удовлетворённую улыбку. Где-то на краю сознания мелькает мысль, что он слишком покорный, а восхищение более сильным демоном слишком детское и по щенячи преданное. Но пока, пока он не будет думать об этом. Ни тогда когда он в таком уязвимом состоянии, вызванном только от ощущения чужой силы. — А теперь пошли, я покажу тебе твою первую еду — И идёт не оборачиваясь, а Кайгаку старается поспевать за шагами этого высокого мужчины. Кайгаку чувствует как запах крови становится более концентрированным, уши дёргаются когда улавливают едва слышное дыхание с хрипами. Он думает, что тот кому принадлежит это дыхание не доживёт до рассвета. Мысль отдаёт безразличием, в конце концов он не знает этого человека, так какое ему дело до совершенно постороннего человека? Запах крови становится сильнее и отчётливо отдаёт сладостью. Во рту скапливается слюна, что довольно неприятно. Появляется ощущение словно он не контролирующее себя животное. Тем более Кокушибо-Доно не давал разрешения, всё ещё идя неспешным шагом. Когда они доходят до еды, Кайгаку уже не так сложно сдерживаться чтобы кинуться на ещё дышащую жертву. Голод заменяет любопытство, какого это будет на вкус попробовать человеческое мясо? Это вызовет у него отвращение, наслаждение или ему будет плевать? А сколько людей съел Кокушибо-Доно? От того веет силой, тот наверняка съел множество людей. Кажется тот замечает его взгляд, но ничего не говорит. Кайгаку выглядывает из-за чужого плеча. Его взгляду перестаёт молодой парень, у того отсутствуют две руки, а нога едва ли не отваливается. Руки находятся недалеко от основного тела, в них же клинок ничирин. — Вот твоя первая еда. Лучше съесть его пока он ещё живой. Можешь приступать. — А сам садиться на единственно место незапятнанное кровью. Он подходит не спеша, прислушиваясь к своим ощущениям. Голод не настолько силён чтобы накинуться на тело, толком не поняв что попадает в желудок. Он садиться на едва живое тело принюхиваясь, а после с интересом лижет вытекающую кровь из глубокого пореза. Лицо растягивается в плотоядный оскал, язык проходит по клубам, тело под ним испуганно вздрагивает. — Плохо оттягивать ужин, ты так не думаешь? — Зрачёк в бирюзовых глазах хищно вытягивается и с губ срывается тихи смешок.