Два отца и два сына

      - Кто еще это? – недоуменно спросила Дженни.       Вот всего несколько минут назад Дженнифер спокойно готовила еду, как в поместье ввалился Эдвард. И все бы было хорошо, если бы не маленький индеец, которого старый пират вытолкнул вперед, словно выставлял некий редкий экспонат.       - Это мой внук! – гордо задрав голову, проговорил Эд, демонстративно крутя мальчика вокруг оси.       - Но это индеец, - возразила Дженни, что, впрочем, не без интереса рассматривала своего новообретенного племянника, если верить ее маразматичному папаше. По виду ребенка можно было понять, что он и понятия не имеет, где и зачем оказался, и какого черта его крутят так, будто он где-то выигранный трофей. – Ты, что украл его?       - Он метис, если ты не заметила. И я его не крал! Я забрал, то, что принадлежит мне!       - Он тебе принадлежит?       - Он мой внук!       - Да откуда ты смог понять, что он твой внук? Ты будешь подходить к каждому ребенку, и говорить «Это мой внук»? – Дженни недоверчиво посмотрела на отца.       - У меня есть чутье, и оно никогда меня не подводило.       Дженни фыркнула, показывая, где она видела это его чутье, и, развернувшись на каблуках, зашагала прочь от своего безумного отца. А вдруг это заразно и передается воздушно-капельным путем?       - Можешь мне не доверять, но разве сама не видишь, что Ракухитуки полная копия Хэйтема! – возопил ей вслед пират, в праведном гневе потрясая кулаком.       - Я Радунхагейду! – возмущенно воскликнул рядом стоящий мальчик, старающийся освободится от захвата другой руки Эдварда, что крепко держала его за шиворот.       - Ратукихогейду не нравится, что ты мне не веришь! Очень не нравится! Учти, после, когда ты уже примешь то, что крупно сейчас ошиблась, мы с Ратукихогейду можем не принять твои извинения.       О, видели бы вы лицо Радунхагейду! Его мимика! На столь маленьком личике открываются столь огромные эмоции. А взгляд! Этот взгляд может просто начать ядерную войну в восемнадцатом веке! Да что вы? Сами Предтечи будут летать звездочкой от него! Все свои яблоки со страху сожрут, а Юнона, забившись в угол, будет постоянно повторять «Я не трону, не трону».       - Радунхагейду, - зло процедил мальчик, стараясь испепелить глазами пирата, что, впрочем, выходило весьма неудачно, так как назойливая блондинистая морда продолжала стоять перед глазами.       - А я как сказал? – удивился Эд. Он находил весьма любопытным то, что этот ребенок, по его меркам, был несколько недолюбленным. Особенно это было видно, если вспомнить Хэйтема в его годы, что часто ластился к матери.       Индеец хотел что-то сказать, но его прервали.       - Сейчас в колониях не особо жалуют индейцев, - на мальчика оценивающе смотрел темнокожий мужчина, задумчиво поправляя свою остроконечную шляпу. – Так что предлагаю дать ему другое имя. Может быть, Коннор?       - Коннор Кенуэй, превосходно! – взмахнул руками пират. – Ахиллес ты гений! Коннор Кенуэй! Как звучит-то! Никто не поверит! – И подхватив на руки ничего не ожидавшего метиса, рванул прочь из поместья в направлении Бостона.