Сонный паралич

Понедельник. Голова была тяжёлой, а всё тело жутко ныло и болело, ведь за выходные отец ещё пару раз глумился над сыном, а тот после наносил себе увечья, в скором времени жалея и останавливая кровь, которая текла из глубоких порезов. Лёша искренне ненавидел весь мир, хотелось просто умереть. На первый урок он опоздал, несмотря на то, что это была алгебра, какая-то там важная контрольная, которая совершенно не интересовала брюнета. Зайдя без стука и извинений в кабинет, Бочкарёв проходит и садится на последнюю парту, чувствуя на себе около тридцати трёх заинтересованных взглядов. Всего за пару дней на лице появилось достаточно много новых увечий, а на запястьях большое количество бинтов, которые могли стать алыми от любого неаккуратного движения. Лёша старался всячески скрывать это всё, да только не особо выходило, увы. Женя что-то говорил ему, но тот просто не слышал. Брюнет не выспался, а потому в ушах стоял неприятных звон, а голова жутко болела, буквально раскалывалась. По звонку весь класс поспешил уйти в следующий кабинет, а вот Лёшу задержал блондин. Бочкарёв до сих пор обижался на преподавателя, даже очень, а потому подсел на первую парту без какого-либо желания. Мильковский в школе был таким, как обычно, даже с Лёшей. Женя, рассматривая убитого ученика, наконец-то спросил. — Лёш, что случилось? Отец сильно тебя… - Женя не договорил, потому что Лёша его грубо перебил, не желая общаться с Мильковским. — Да, сильно! Что вам надо от меня? Пожалуйста, отстаньте, Евгений Геннадьевич, - психанул брюнет, а после стал нервно теребить край своей просторной толстовки, в один момент почувствовав, что один из порезов открылся в самый неподходящий момент. Паника и тревога постепенно стали накрывать с головой, не выдерживая, Лёша встаёт и пулей выбегает из кабинета, понимая, что окровавленный бинт остался на парте, что стояла перед учительским столом, а портфель рядом. Женя остался сидеть в полном недопонимании. В какой-то момент он осознал, что произошло, а после встал и рванул за учеником, наплевав на то, что через две минуты начнётся урок, и навряд ли блондин успеет на него (по крайней мере, на первую его часть). — Блять, из-за такого проблемного мальчишки уже второй раз урок просираю. Подойду к Бобневу, скажу, что отказываюсь от этого класса, вот ей богу, пусть кто-то другой с этим разбирается, - мысленно говорит себе Женя, паралелльно пытаясь догнать знакомую фигуру, которая стремительно удалялась в сторону туалета. Вскоре ему удалось догнать Лёшу, который уже стоял возле крана и пытался остановить кровь, которая, казалось, начинала течь только сильнее. — Зачем вы бегаете за мной?! Почему вы только ко мне цепляетесь, помимо меня больше людей нет? Уйдите и не мешайте, пожалуйста, - но Мильковский не отходил, его сжирало чувство стыда, ведь совсем недавно подросток ему открылся, а он не поговорил с его отцом. Мужчина подошёл ближе, чуть ли не вплотную, глянул на руку - порезы слишком глубокие, кровотечение открытое. Он достал из кармана салфетки, достал половину пачки и прижал к руке мальчика — Зайди в кабинку, стой так. Не дай бог увидит кто-нибудь из учителей, что у тебя тут происходит, - Лёша удивлённо посмотрел на препода, который буквально испепелял его взглядом, и не решился возразить. Блондин быстрым шагом пошёл к медпункту, залетел туда не постучавшись. Он не стал отвечать на вопросы женщины, которая была в недоумении от столь агрессивного поведения. Прозвенел звонок, в коридоре не было людей, поэтому Женя, не думая, побежал к уборной, где застал сидящего на полу ученика — Слушайте, Евгений Геннадьевич, у меня че то в глазах немного потемнело, - и тут мужчина не на шутку испугался, он крепко схватил парня за руку, начал туго затягивать бинт, надеясь, что всё обойдётся без последствий. Мужчина выдохнул, когда Лёша встал и спокойно отошёл в сторону — Тебе нормально? Голова не кружится? - Мильковский снял пиджак, облегченно вздыхая — Сойдет, - а вот брюнет радостно улыбался, будто бы ничего не произошло — Вы только, это.. никому не говорите, а то, - не успел мальчик договорить, как его сразу же перебили — Я тебе обещал, тогда, на балконе, что никому не скажу? Обещал. Хватит просить постоянно об этом, проехали, - Лёша снова заулыбался и молча ушёл, надеясь, что больше такого никогда не повторится. Женя подошёл к зеркалу и умылся, явно испугавшись за ученика. Немного отойдя от шокового состояния, он ушёл на урок, где продолжил вести себя так, словно ничего не произошло. Порой это было сложно, даже слишком, но в конечном итоге всё закончилось хорошо. Так прошёл весь учебный день, и вроде как он прошёл благополучно: Лёша не пересекался с Мильковским, хоть тот пару раз наведовался к нему, под предлогом, что проверяет весь класс, чтобы не вызывать лишних подозрений. Уже выйдя со школы, блондин услышал знакомый голос, чей обладатель сидел на ступеньках и говорил с кем-то по телефону, нервно выкуривая последнюю сигарету. — Пап, нет! Да ты ебанулся? Не надо, пожалуйста… - хоть брюнет и старался говорить уверенно и без заиканий, это не получалось. Он едва не плакал, а голос жутко дрожал только от одного упоминания отца, — Нет, нет, нет! Прошу, только не это.. - продолжает просит Лёша, но когда трубку сбросили - он нервно откинул телефон подальше, и тот разбился на тысячу осколков. Колени мальчишка прижал к себе, а сигарету выкинул, полностью игнорируя всё происходящее вокруг себя. Его вновь начинало крыть, он уже не думал о том, что о нём кто-либо подумает. — Как же я ненавижу его, пусть он сгорит в аду! - в слух горевал Бочкарёв. В один момент он не выдерживает, поднимает рукав толстовки повыше и начинает водить своими слегка отросшими ногтями прямо по порезам и другой херне, что имелась на его запястьях. Те вновь стали кровить, печь и болеть, но это не стало поводом остановиться. Женя не захотел оставаться в стороне, а потому присел рядом с брюнетом, с тихим ужасом смотря на его запястья. — Лёш, остановись. Что ты творишь, зачем? Тихо, успокойся и скажи, что у тебя случилось, - говорит Мильковский, паралелльно начав неуверенно поглаживать спину младшего, паралелльно достав салфетки и вновь начав пытаться остановить кровь, хотя бы на первое время. Лёша тут же постарался успокоиться, хоть и сил уже не было. — Евгений Геннадьевич, просто уйдите. Отстаньте, прошу! Он придёт сейчас, и пизда мне настанет, прямо отсюда в морг поеду, - не без страха говорит Бочкарёв, прикусив нижнюю губу почти до крови. Женя удивился: каким тираном может быть отец, чтобы Лёша его настолько сильно боялся? — Тише, не поедешь ты в морг. Ну чего ты нюни распустил? - спрашивает блондин, но в этот момент к ним подошёл он - слегка полноватый мужчина сорока пяти лет, который, как и всегда, был не самым трезвым. — Вот ты где, щенок! Ты думал так просто отмазаться, а?! Отвечай! - отец подошёл к Лёше почти вплотную, а после уже хотел грубо поднять его за толстовку, но благо Женя это предотвратил, буквально встав между ними. Это, несомненно, разозлило пьяного мужчину, и тот без слов зарядил Жене по щеке, намекая, чтобы тот молча отошёл и не мешал, да только вот блондин оттолкнул отца брюнета подальше. — Вы вообще больной, или что?! Да вас мало родительских прав лишить, ей богу! - прикрикнул Женя, а после повернулся к напуганному Лёше. Осторожно взял его за руку и помог подняться, прикрыв глаза, — Лёш, поехали ко мне? Я боюсь тебя домой отпускать, если это в самом деле твой отец. Пожалуйста, - просит Мильковский, понимая, что уже в самом деле так просто не отпустит Бочкарёва, а по какой причине - он сам не мог понять. *** Младший молчал, пока Мильковский обрабатывал раны, он не мог отойти от ситуации с отцом, он вообще не понимал, чем заслужил такую заботу от учителя. Он сидел на стиральной машине, а мужчина стоял рядом, не боясь испачкать свою белоснежную футболку кровью. Бочкарёв выдохнул, опрокинул голову назад, чем привлёк внимание старшего — Больно? - в его голосе не было холода, он вправду старался всё сделать безболезненно. На вопрос мальчик не ответил, лишь отрицательно покачал головой. Ему правда не было больно, даже когда перекись попадала на раны, это однозначно удивляло — За что он тебя так? - Лёша рассказал всё, что произошло пару часов назад, а реакция преподавателя удивила - он обнял. Брюнет даже представить себе не мог, что такое вообще возможно, ведь как этот человек может быть настолько ласков? И тут мужчину будто током ударило, он отстранился, взял с раковины сигареты, протянул одну школьнику. Ванная комната заполнилась дымом, мужчина открылся с совершенно другой стороны — Я ведь сам был в похожей ситуации, - он вздохнул, потёр глаза руками и посмотрел на удивлённый взгляд ученика — У меня мать умерла, я остался с отцом. При первой возможности от него в итоге съехал, а он в мусарню обратился. Мне тогда почти восемнадцать было, хорошо, что менты попались понимающие, поэтому быстро отпустили эту ситуацию, - пожимает плечами Женя, посмотрев на брюнета. Тот внимательно слушал, не желая перебивать преподавателя. — Это просто ужасно, мне… Жаль. Евгений Геннадьевич, - хочет что-то сказать Лёша, но блондин перебивает. — Женя. Просто Женя, хорошо? Только в школе называй по отчеству, а когда мы одни - просто Женя, - просит Мильковский, заметив, что Лёша удивился ещё сильнее, но тем не менее согласился. — Ладно.. Женя, почему ты так со мной возишься? Почему ты просто не забьёшь? Я не понимаю.. У многих с нашей школы семьи не самые благополучные, но почему-то вы.. то есть, ты именно за меня уцепился. Почему и зачем? - спрашивает волнующий его вопрос брюнет, на что Женя в самом деле задумался. — Лёш, если бы я сам понимал.. Я вижу, как тебе плохо и одиноко, я хочу стать тебе надёжным другом, потому что, опять же, я был в почти такой же ситуации, - на лице появилась еле заметная улыбка, мужчина искренне надеялся, что сможет стать для Бочкарёва тем, к кому он сможет придти, когда будет совсем хуёво. Только вот у брюнета были некие проблемы с доверием, он не верил, что к нему относятся так хорошо за просто так, а потому просто хмыкнул. — Дружить с учеником.. Это же странно, не находите? Ты, оказывается, далеко не такой мудак, какой в школе. Мне это нравится, - уже с улыбкой говорит парень, а после, потушив окурок, слезает с машинки. Женя также улыбнулся, просто довольный тем, что ему удалось хоть немного установить дружеский контакт с таким проблемным мальчишкой, который, казалось, ни в какую не хотел подпускать к себе кого-либо.