Нарушители

Конечно эти двое смогли повеселиться. Да ещё и до той степени, что Ангел в середине процессе заметил темное пятно на крыле и начал тихо молится, пока сам паралельно стонал. Он спокойно это делал лишь из-за отсутствия нимба на голове. Поэтому, после всего произошедшего, мужчина привёл его в порядок после процесса, а юноша отдохнул и первым делом присел на колени, став ещё и просить Чайльда посидеть с ним. Тот отказывать не стал, ведь его ждало некое задание: помочь ему немного с крыльями., пока он сам будет выпрашивать прощения, и демон мог аккуратно вытащить темные перья, которые не светлели. Это были уже отдельные черные перья. Те, которые должны были спасть ещё во время процесса, но этого не произошло, поэтому они почернели. И конечно же, как же без инструкции от Итера. — Если перо мягкое и чёрное, то тяни медленно, — говорит юноша, присев бочком к мужчине и сложив руки перед собой, начал произносить связные молитвенные стишки, а так же то, что знали только самые важные Ангелы — способ быстро очистить крылья. Жаль работает он идеально только на слабые грехи. Чайльд же теперь сидел рядом и, услышав краткий инструктаж, стал делать то, как сказал блондин. Он временами наблюдал за другим, как он в спешке молится, что-то ему это отдалённо напоминало. Поэтому после чужих молитвенных слов, мужчина не только параллельно убирал и осматривал собранные нежно перья у себя на вывернутой стороне одного крыла, но и решил обратиться также к младшему, смотря поначалу на одно чёрное перо в руке: — Слушай… Ты мне напоминаешь, кажется, даже мою маму, хах. Она у меня верующая. Тоже провожала когда-то, перед моей кончиной ещё, всё молилась и молилась, — вздыхает он даже немного тоскливо, — А на что молилась я так и не понял, — тихо добавляет. Ведь он все-таки помер, но попал далеко не туда, куда нужно. Даже Бог, словно как на зло, определил его неправильно вместе с Сатаной. — Маму?.. — чуть взмахнул крыльями, скинув, скажем так, лишнее оперение. Взглянул на другого и тоже вздохнул с какой-то разделяемой тоской, — Хах, молитвы не помогают, все-таки, спасти от смерти. Они только зовут к себе твоего Хранителя, что может только постараться тебя уберечь… — Да, очень жаль. Люди так открыто верят в то, что Бог им поможет преодолеть трудности, а на деле это… Психосоматика? Даже не знаю. Самовнушение так много делает для людей. Я не то, чтобы атеист, то есть, я слабо верил в существование Верховного, хоть оно и далеко не доказано… Говорить такой перед тобой даже как-то стыдно, ха-ха… — неловко смеётся и снова улыбается как раньше, немного краснея. Потом же снова отвлекается на перо, которое держал на руках, уходя от янтарных глаз собеседника, — Они такие мягкие… Что будет, если такое перо упадёт наземь в мире смертных? Оно сгорит?.. — вдруг делает догадки забавными мыслями, будто любознательный ребёнок. Видно, прошлую тоскливую тему, как ветром снесло. Мужчина посчитать успел, что такое святое перо точно не станет существовать в мире смертных и на их земле, кроме, возможно, витания в воздухе, — Хотелось бы… Его даже взять с собой для уверенности, когда о нас узнают. Не знаю, но, смотрю на него и сразу думаю о тебе, пусть даже оно и чёрное, — смотрит в глаза Итера и улыбается ему, будто простачок-дурачок. — Нет, оно просто испарится. В мире живых опавшие перья не могут сохранится, иначе они помешают людям. Все-таки… Это частица Рая, — садится поудобнее парнишка рядом. — Испарится?.. Жаль. Будь у меня такое от тебя, я бы носил его везде и постоянно, как в память… — улыбается он робко и смотрит в чужие глаза, отвлекаясь от осмотра пера. Сора краснеет от этих услышанных слов про взятие пера к себе. Закрылся машинально крыльями, произнося робкое, — В-выкинь!.. — имея ввиду чёрное перо и оглядев свои крылья изнутри, всё ещё закрываясь от Беса. А тот в свою очередь удивился и поморгал пару раз на чужом силуэте, не понимая. Он видел, что другой смущён и просит его это перо выкинуть. На что рыжий смеётся и говорит обратное. Но тут Итер заставляет парня засмотреться на его следующий жест, что преподнёс… Уже белоснежное перо. Чайльд как заметил, что ему так преподносят это особое перышко, так сразу, кажется, понял тут же его значение. Он удивлённо смотрел на блондина, который в свою очередь дико смущался и покрывался краской от такого подарка Бесу. Это было длинное и изящное перо. Тот, кто дарил такую ценность, подавал его почти, прямо как на тарелочке с золотой каёмочкой: положил другому осторожно в ладони, будто обручальное кольцо на подушечку для его носки. По одному взгляду Ангела было понятно, что для его «рода» такой обряд делают только рядом с любимым человеком. Мужчина оглянулся на подарок, а потом на того, кто ему его подарил. Взял покрепче за основание перо, после чего и вовсе на чужих глазах осторожно, но крепко вставил его в свои локоны. — Это… Символ чего-то важного, да? — догадался он и сразу приложил руки к чужим щекам, вскоре целуя Сору, — Спасибо… Любимый. Пока эти проводили беззаботно время, мы вспомним про нашего сногшибательного фотографа. Скарамучче в эти секунды времени удалось пробраться уже в свой прекрасный Ад, где он решил подойти к главной комнате-кабинету самой Сатаны. Как назло её ещё и там не было, поэтому юноша решает осмотреть снимки. Какие же они были постыдные!.. Он рассматривал фото и выбирал то, где хотя бы не так видно детали, но тут к нему подходит сама Властительница, сразу понимая, что тот пришёл к ней. У них завязался разговор, где брюнет начал гордо торжественно ей рассказывать о том, что видел, хоть и не сразу подошёл к делу: — Госпожа, у меня к Вам дело величайшей важности!.. Я видел Чайльда не на работе, представляете? Эту недавнюю смену он просто прогулял, как и всегда раньше отпрашивался, но на сей раз задерживается… Раза в три! Знаете чем он там занимается?.. Еб. Тра… — смотрит он на фото и пытается высказать помягче мысль, — Нарушает главный закон с Ангелом! — бурчит он недовольно, показывая всю свою злобу на бывшего товарища. Дьяволица в этот миг заинтересовывается его фотографией, но Скарамучча соизволил выразиться, что получились фото-доказательства мутно. На том Царица ему всё равно поверила на слово, ведь, действительно, Чайльда не замечала, пока проходила по рабочему месту… Она сделала быстро вывод. -… Я подойду к Богу, ты пойдёшь со мной. Быть может, ты станешь одним из тех не многих свидетелей, что увидят как пытают по-настоящему за нарушение этого закона, — ступает она к ступеням распределения, которые соеденены тесно с Раем. Каблуки загадочно цокают, а её лицо выглядит серьёзно и надменно, хоть и почти под маской ничего не видно. Возвращаясь к опасным любовникам, важно было подметить дальнейшую реакцию младшего: для него весь разговор касаемо перьев — оказался довольно смущающим. Но, всё-таки, держать этого малыша в неведении не хочется… Хотелось рассказать ему всё, показать то, что не покажет никто другой. И как Ангел он имел такую возможность. И так вышло с перьями. Ему повезло, что мужчина понял его позыв и важность жеста правильно и главное: почему же Итер так из-за этого робится. Рыжеволосый заставляет его краснеть не только с поцелуя. — Э-это… Ангелы дарят свои перья партнёрам в случае сильной любви и для поддержания связи. А так же это… Это сравнимо с… П-предложением руки и сердца… — выдавливает из себя юноша, который быстро чмокнул после Беса в щеку. — Предложение?.. — Чайльд обращает на собеседника свой внимательный и проницательный взгляд. Как же его удивили и ещё больше поразили эти слова, заставили покраснеть до ушей и поджать смущённо губы, — Я-я… Я согласен! — быстро поддакивает он и не сводит с другого и глазу. Целует Итера в ответ, но уже кротко в губы, позже смотря за ним и замечая то, как тот уже блестит лучше чем солнце: кроткие молитвы после заставили его снова воссиять. Юноша вздыхает спокойно и уже, оставив ещё один поцелуй на чужой щеке, решает предложить мужчине вернутся. По крайней мере, пусть лучше он вернётся. А у Итера есть возможность наблюдать за сестрой. Ну, а так же чувствовать её физическую боль. К счастью, падала девушка мало, как и ранилась… Старший гладит другого по щекам и целует его на прощание в кончик носа, говоря, что он ещё вернётся обязательно. По крайней мере, пока их не увидят и не поймают. — Хорошо, береги себя. Мне как раз пора, хах… Засиделся же я с тобой. Но знаешь, это было не зря, — проводит нежно одной рукой по голове Ангела, а потом вдруг ерошит слегка его локоны хихикая. Вот так он и попрощался с тем, кто заставил его сердце трепетать только больше. Младший лишь обнял на прощание Беса. Можно сказать теперь, что по рамкам Рая они помолвлены. Да вот только ни церемонии, ни оглашения своих отношений… Но такое не пугало Ангела, что уже попрощался со своим беглым хвостатым любимчиком. … И вот стоило Чайльду вернуться, как он ни Скарамуччи, ни былой Властительницы не увидел. Эти двое направились к Богу, чтобы обсудить с ней данное происшествие. Будучи уже у первый ворот Рая, что соединяли эти миры при распределении, Дьяволица позвонила в местный малый звонок. С ней и брюнетом позже подоспела Стража из двоих телохранителей. У них были рога третьего размера — мечта Скарамуччи. И честно, он хотел иметь даже четвёртые. Слишком любил власть… Только в своих руках. Но вот позже, когда прогульщик принялся как ни в чем ни бывало за работу не сразу понял, в каком виде пришёл. Мужчина даже вспомнил про своё то перо на голове и оглядел его в руках ещё раз. Чужие слова о предложении снова заиграли у него в голове. Он заметно покраснел, но аккуратно убрал перо во внутренний карман рубахи, да так, чтобы не сильно выделялось, случайно не выскальзывало. Долго же он до этого на него смотрел. Рядом не было даже товарища знакомого. Это вскоре заставило заволноваться раскрепощенного до нарушения закона Беса. Тем временем Дьяволица решает времени зря не терять и посылает одного из своих подручных убедиться в том, что Чайльд на рабочем месте, а потом и вовсе увести его насильно сюда, к будущему выговору… Тем временем, даже Всевышняя уже успела принять неожиданных гостей ещё до прилёта Итера. Гостями стала Дьяволица, а точнее, её верные подданые. Лично она подошла только после сообщения, кто именно пожаловал. И, удивительно, но встретила Богиня Дьяволицу со своим приспешником как дома. — Ох, с какими судьбами Вы ступили к нам, Дьяволица? Неужели решилась выпить нашего чаю? — предлагает даже ласково женщина, которая имела белоснежные волосы, лишь темноватая заколка была как отличием от общего светлого дресс-кода. Настроение у Божественной, она же Паймон, настроение чудесное. Под стать её миру. Да только вот настрой этих двух гостей ей не понравился. Стряслось что или женщина разучилась улыбаться? — Благодарю за предложение, Владыка Рая, но у меня случилось для нас очень хорошее несчастье, — говорила она так, словно была рада наконец-то приступить к жесточайшей части наказания того, кто осмелился нарушить тот самый закон. А всё виной, видимо, был не только чужой интерес нарушаемого, но и неоднозначность закона, — Кое-кому сегодня явно не повезёт в отрывании крыльев. Твоё дитя… Не исключение, — проводит она рукой сначала загадочно по своему подбородку, перед этим скрестив руки на груди, а потом и указывает пальцем на Бога. Она намекала на то, что её приближённый помощник и не только, к примеру, любой Ангел мог приходиться ей неким, грубо говоря, ребёнком. Так что, и она сама считала и своих бесов «детьми». Не успевает Богиня спросить что за несчастье, как уже понимает о чем идёт разговор. Она складывает вальяжно крылья позади и оглядывает дважды гостей низших. Один из серъезнейших законов был затронут, раз Дьяволица упомянула отрыв крыльев. Но явно Всевышней не понравилось как в разговор нагло вступил подданный девы из ада. Понятно было по не самому доброму и светлому взгляду на него. Это был болтливый Скарамучча, стоило Сатане продолжить идею для наказания. — У нас обстоит дело с Законом номер один. Кому соизволишь первой вырывать крылья? — Как насчёт выбрать нашего? — вдруг врывается в диалог брюнет, которого одарили лишь лёгким касанием в нос, — Я уверен, он заслуживает такого. Он сам уходил и не приходил. Я уверен, что это всё его затея и… — Ох, какие же мы коварные и наглые, — оговаривается лишь в ответ шёпотом Дьяволица своему спутнику-фотографу, а потом вновь обращается к Богу, — Мне нужна твоя помощь, Божья мать. Пройдём на стойку распределения, где пересмотрим списки и выясним кто не в своей тарелке, — протягивает даже слегка руку другой на путь совместный. А в ту же секунду, Чайльд едва понимает, что его резко схватывают и начинают нести куда-то по былым ступеням, что он видел несколько лет назад, когда его решили опустить ниже плинтуса в Ад. Чем выше поднимался он, одновременно пытался выбиться из колеи телохранителей госпожи, тем больше замечал, что ступени светлеют. И лишь в середине пути они серые, бесцветные. Богиня Паймон была, конечно, добра. Но так же и хитра, двулична… Её настоящее «Я» могла знать лишь сама Дьяволица и самый близкий преемник. Ну, и Итер, которому просто посчастливилось услышать чужой голос., к счастью, не знал об этом никто. — Я считаю, что подобное должны решать исключительно мы. И раз подобный закон был нарушен и твоим, и моим дитём, то предлагаю осмотреть его на тяжесть. Если мой ребёнок согрешил не только связью с демоном, то считаю нужным провести наказание первым делом ему, — произносит бледноволосая, дальше только пройдя с дамой, а также и с одним из своих ангелов к этой стойке распределения. В это время Итер и подумать не мог, что прямо сейчас что Всевышняя, что Всенижняя начали работать над их с Чайльдом делом. Да и подумать он не мог о будущем. Сатана ухмыльнулась уголками губ, от её улыбки создавалось… Смешанное ощущение и чувство. Было непонятно что она собою передаёт таким-то образом, какие эмоции. Но она выглядела натянуто, очень вполне. Крылья её осторожно сложены, а рога едва блестят матово от света ворот Рая. На брюнета стоящего рядом она больше не обратила внимания, даже когда тот цыкнул недовольно, что к его мнению точно не прислушаются. — Да, ты права. За этим я и пришла: сделать вместе с тобой выговор. Но знаешь, было бы забавно, если бы кто-то один из них решил кому первым «умирать», — хихикнула она едва себе под нос бесшумно, а на том и отправились они к нужной, грубо говоря, станции пути. Оказавшись уже у стойки, Царица Ада предлагает пройтись по тому самому секретному списку: ошибочному. О нём знала только она и Бог. Но вместе с тем, у них был свой язык, поэтому, когда той стоило произнести слово «особый» в упоминании списка, сразу стало всё понятно лишь для одного человека здесь. Тогда же в этом списке палец сходит на имя… Аякса Рыбакова. — Так это был… Он?! И как такому в голову взбрело совершать подобное? — недовольно высказывается Бог. Именно Аякса, его специально взяла на попечительство Дьяволица, в надежде, что вырастет его в не менее нормальных условиях, чем в Раю. Но так оказалось, что это был и будущий предатель. — Какая жалость, что ему не нравилось быть у меня, — вздыхает она раздосадованно, да ещё и с какой-то иронией в голосе. Озвучила она это вслух после того, как дала высказаться брюнету, что он очевидец нарушителей. Скарамучча также поведал о том, что Ангел был с длинными волосами и блондин, давая догадку Богу о том, кто бы это мог быть… — В общем, у меня ещё есть фото, но-о-о… Они получились в очень плохом качестве. — Я думаю нам подойдёт даже такое, силуэты хотя бы видны? — интересуется Дьяволица, смотря снова укоризненно на брюнета, пока тот растерялся смотря то на фото, то на неё. Опять же приврал, что не видно ни черта и механизм фотоаппарата не исправлен. — Милый маленький Бес, в Раю не один длинноволосый блондин. Как минимум, их десяток, — говорит другая девушка, что тоже хотела посмотреть на фотографию. Врёт ведь нагло этот малый демон. Здесь же вдруг не только у этой стойки оказывается Власть, но и… Один из нарушителей. Телохранители подоспели вовремя и приволокли рыжего, который уже, кажется, смирился со своей участью: один мужчина-демон держал его сзади за руки, не давая отбиться, а другой прикрывал рот, терпел редкие укусы, придерживал раскрепощённого и за крылья у основания. Он оглянулся с ног на тех, кто стоял у стойки распределения. Широко раскрыл глаза и тут же поджал хвост к ногам. Лишь бы перо не выпало из внутреннего кармана! — Ох, мой милый Аяксик, — пропела вдруг Царица, подходя ближе и рассматривая растерянные синие глаза. По светлой даме читалось разочарование и гнев. — Аякс. Тебе был дан такой шанс. Кто же тебе из моих Ангелов голову задурил? Или же, было всё наоборот? — тут же виднеется в ней даже привычка Итера. Богиня поправила нимб, а так же и крылья расправила. Ангелы так стараются казаться устрашающе, но не осознают толком этого. И если сравнивать крылья Божества и Итера, то крылья блондина были… Меньше. Намного меньше. Но рыжий таит молчание на такой выговор. В дело вступает снова Царица Подземья. — Ох, даже не знаю, дорогая, — вздыхает она раздосадованно, — Мне тоже было сложно поверить в это. Особенно, зная каков у него случай, не говорила она прямо перед брюнетом, что Чайльд — особенный Бес, — Но мне кажется, дорогая, что к этому есть своя предыстория. Иначе говоря, почему он не рыпался до этого момента? Помнишь его унылое лицо при нашей ошибке? Вот и я помню, — улыбается она уже обращаясь к Богине с такими интересными предположениями. Скарамучча же рядом бурчит от таких тайн и загадок, особенно вспоминая своё звание от Богини. Стал на этот счёт ругаться и при том жестикулировать руками, показывая и снова скрывая быстро распечатанную фотографию. — Ох, да какая к чёрту разница. Вот, приволокли бы сюда этого рыжего идиота, возьмите, да вырвите из него имя того, с кем он еб… Нарушил закон!.. — уже скрестил руки на груди и в полуобороте отвернулся. Чайльд молчит, а потом решает озвучить былой допрос: — Это я виноват, — опускает глаза вниз и заметно расслабляется для стражи. Но через считанный момент, тут же тянется телом вперёд, начиная высказывать явно немыслимое и искреннее «признание» в виновности, — Это я виноват! Это… Это я его заставил! Да, точно. Он, он просто не мог отказаться! — немного заикается, но смотрит прямо в глаза тех, если не на переносицы от лёгкого страха. Едва он мог благодарить себя, что рядом нет Итера. Он точно не раскроет его личность. Вот здесь и постарался он снова выбраться из колеи держащих его рабочих, параллельно надеясь, что ничего из карманов не выпадет. — Как насчёт тогда сказать нам… Как его зовут? Твои раскаяния без лишних доказательств немыслимы, Аякс. Да и подумай: разве кто-то из Бесов имеет такую сторону, как, искренность? — поднимает Сатана подбородок «подопытной крысы» пальцем. А рыжий в ответ лишь неловко сглатывает слюну и отвечает отказом. Но только на первый вопрос. На второй ничего не стал говорить, так как эта женщина сама упоминала ранее до его прихода, что его случай не из тех других. Она отходит и скрещивает недовольно руки. Рога её словно вспыхнули. Обратилась даже снова к своему второму Бесу более приказным тоном, чем былым нежным и загадочно бесчувственным одновременно. — Сказитель, назови ещё один критерий внешности. — Янтарные глаза, миледи. -… — молчит уже Чайльд, напряжённо смотря на тех и хмурясь, пока вдруг неожиданно из кармана падает перо на виду у всех. Богиня сама пока не заметила перо, хотела докопаться до «виновности» этого прохвоста, пытая его словами: — Ты и виноват? Ох, ну это мы посмотрим на крылья моего дитя. Дети, подвергшиеся насилию, имеют чёрные пятна на крыльях, от которых избавить могу только я, — на такие слова, она считала, что возражений другой не найдет. Но из рыжего, так и стремилось то, чтобы не только подпереть не только ногой внизу перо упавшее, но и возразить на тот счёт, что есть другой выход избавления чёрного оперения. Но его движения усердные внизу замечает и стража, оттягивая подальше. Оттого и стоило Паймон опустить взгляд вниз, как она ахнула и следом её вздох удивления и шока поддержали остальные, по крайней мере, Скарамучча не был удивлён. Всевышняя поднимает это перо, под взволнованный взгляд рыжего. Недовольно велит привести к ней… Итера. — Вы все знаете, что означает это перо? — спрашивает она у остальных, пока те молча мотают головами отрицательно, а потом, глядя на нарушителя, произносит, — Означает это то, что он нам только что нагло наврал! Этот Ангел… Я ему дала столько возможностей, а он!.. — вдруг показывает свою не самую лучшую сторону Богиня. Она злиться на своего подданного, ведь все в Раю знали жест с пером, благодаря которому ещё можно Ангела точно определить. Тут-то и влип и другой нарушитель. Чайльд на этот счёт очень сильно переживал, он знал только то, что обязан будет заступиться за возлюбленного и принять, по крайней мере, боль буквального отрыва первым! Ему повздорило получить одному это жесточайшее наказание, хоть и понести его должны оба. — Н-нет! Я не позволю Вам отрывать ему крылья! Он не виновен, я его сам оторвал и украл! — едва успевает крикнуть Бес, как уже осознаёт, что ситуация приняла другие обороты. Подданый Богини-то уже ушёл за тем самым. — Да знаем мы как ты украл у него перо, говори больше, шавка рыжая, — бурчит брюнет, который подошёл ближе и ткнул в лицо рыжего свою фотографию. Тот покраснел и посмотрел максимально серьёзным и убитым взглядом на былого товарища, монотонно произнеся: -… Сожги это фото, Сказитель. Ты ужасный фотограф. — Краденные перья испаряются, только сам Ангел может знать, какое из его перьев способно пережить всё. Даже все семь кругов Ада, — Паймон знала, что теперь значит это перо для Аякса. Она знала этот символ любви… Да и ещё это перо выпало не из кармана брюк, а значит лежало у сердца. Это ли не признак того, что рыжий сейчас пытается один огребсти, — Что же именно ты сумел запечатлеть на этой фотографии, бесëнок? — интересуется снова Всевышняя, когда замечает стычку у этих двоих и краснь лица одного. — Не скажу, такое вредно видеть святым, — складывает фото пополам и в карман. Сейчас же рыжего волновало то, что скоро должны были привести Сору. Он и так из-за этого весь испереживался, а сейчас был готов, кажется, на любой поступок, даже если он состоит из чувства авантюризма. Вот тут его и приводят. Привели его под словом, что это Матери Божьей приказ. Блондин, в отличие от своего рыжего, был покорнее, и потому, подал свои руки и пошёл за ангелами. Его крылья были чисты, не может быть такого, что у Аякса так быстро нашли перо. И очень быстро появляется блондин, да ещё и видит саму Дьяволицу, Аякса и… Этого мерзкого брюнета. — Ох, а вот и маленький нарушитель Рая. Это что такое, Итер? — словно мама начинает выяснять девушка у блондина, показав ему одно перо. А у того уже побелело лицо от нахождения тут… И, чёрт, прямо как в глупых фильмах юноша становится на колени, забирая всю вину на себя. С этого цирка вздыхает Всевышняя, да так тяжело, что было понятно: она устала. — Он врёт, он нагло Вам врёт! Самый настоящий лгун! Ангелы никогда не врут! — опять за своё тащится уже нарушитель Ада, завидев, что теперь Итер хочет огрести один, заместо него. Эта картина вызывала только смех. Да и по Всевышней было видно, что она вряд-ли хотела бы ещё хоть минуту находится в этом шатре цирка, так что, Дьяволица подходит к ней и немного приобнимает, сладостно опять заговаривая: — Ох, милая моя. Давай покончим с этими двумя сразу. Двоих зайцев одним выстрелом, знаешь такую поговорку смертных? Проведём их в нашу любимую комнату, что была создана специально для таких наказаний. И раз уж мой так рвётся первым, за него и возьмусь я сама. Ты только глянь на него: ему не только крыльев придётся лишиться. А ты-ы… Можешь попытать своего малыша просмотром этого прекрасного «шоу»! Подготовим и его в будущем, но пока, доверимся самому «честному» Бесу во всём Аде, — намекает она на рыжего и улыбается широко. — Ради Шоу?.. Ты знаешь, я не могу на такое пойти, пытки — не моя стихия. — Знаю, зато моя. Так, как тебе последнее моё предложение? Понравилось? — улыбается каверзно. — Хорошо, ты можешь забрать своего, милая Дьяволица. И держите рядом моё дитя. Пусть заметит, чем чревато нарушение закона… — Я… Я… Я возьму всю вину на себя, но не трогайте его, пожалуйста! — рыпается здесь же Чайльд, перебивая разговор двух женщин. Он топает недовольно ногой и мотает бешено маленьким хвостиком позади себя. В нём снова стукнули силы, чтобы попытать шанс выбиться из колеи сдерживающих стражей. Это заметила Сатана и намекнула лёгким кивком головы, что те могут его… Отпустить от хватки и пока не касаться. Она хотела ради интереса посмотреть на действия рыжего, который её сейчас то и дело, что удивлял: Чайльд подскочил с этим шансом к Итеру и встал перед ним, закрывая его своими распахнутыми крыльями. — Я возьму всю его вину на себя. Оставьте его. — Ох, Аяксик, я всегда знала, что ты у нас особенный. — Н-не надо, Аякс… — шепчет ему Ангел, что ещё сидел на своих коленях. Итер начинает просить помиловать Аякса. Он не сможет смотреть на это. Сказал даже, что «может его отмолить, чтобы чужая давняя ошибка исправилась». И говорил он это с явным недовольством и гневом на Бога и Сатану. — Нет, я обязан, — отвечает шёпотом мужчина. Никогда не было слышно от него подобных обязанностей. Кончик его хвоста дрожал, будто хотел зацепиться за Ангела позади, будь то ткань или часть тела, — Я чувствую, что обязан. Вина на мне… И потом, я заберу твои грехи с собой. Ты будешь чист, — продолжает шептать этот идиот и забывать о том, что виноваты оба. Но, делал это намеренно. — Ох, как же выросли наши дети, уже ведут себя как… Людишки? Ты только глянь на них. Им надо показать, я считаю, всю сущность жестокого мира смертных, — подходит Дьяволица ближе, но Аякс только пятится назад, прикрывая ещё больше парня позади своей спины, прямо как тогда, в первый раз. Женщина заводит руки за спину и изображает из себя саму невинность. — Не бойся, милое моё исключение… Ах, а ты, Ангел, надеешься, что, действительно, можно отмолить уже подавно грешное создание? Невозможно… Схватить этих двоих, — щёлкает она в миг пальцами и Аякса быстро отрывают и снова задерживает один из подручных Дьяволицы, то же самое проделал и второй, который взял за собою Сору, — Пройдём, Бог в специальный отдел наказания. У меня там давно готовые лежат кандалы для пыток. Стоило двум нарушителям почувствовать былую скованность, как они старались уже оба выбиться из крепкой хватки. Итер смотрел то на возлюбленного, то на Власть. Богине было сложно отдать своё дитя на пытки, даже такие, но она была серьезно настроена. И внешний вид показывал, как она разочарована в блондине. Он был верным её Ангелом, самым чистым и хорошим! А тут такое нарушение! Возможно, совершил бы он только один из грехов, его бы отпустили. Но такое… Не дозволено по воле обоих сторон. Ангел всё ещё брыкается, пока, видно, рыжий потерял эту волю к попытке вырваться: куда ему потом бежать? Это место, куда сейчас его ведут под руководством Сатаны и Бога ему неизвестно. Сора же пытался отмахнуться от стражи Царицы, а потом и за уши забрать отсюда Чайльда. Но глядя на него же, вспоминает про перерождение. Тут же в его глазах можно было проследить надежду. Он понимал, что за нарушение этого закона, но будучи по уши влюблёнными в друг друга, а так же подверженными жестокой ошибкой распределения их могла пощадить Бездна. они могли бы родиться в другом теле, в другом году. Но вероятность этого была очень мала… Но и не составляла нуля. И пока Бог упрекала себя а том, что вырастила именно такого ребёнка, Сатана же всё думала, что вырастила Аякса правильно, если он пошёл на самый настоящий запрет. И хотя она была им крайне недовольна, ей поднимало лишь настроение то, что она сможет смело его наказать. Странная женщина и наклонности её тоже смущали. Аякс взглянул на янтарноглазого рядом, но, очень тяжело. Хотя и глаза его внушали спокойствие к принятию происходящего, уверяли другого. Глубокий вдох. После которого он взглянул в чужие глаза более «говоряще»: передавал ими одни свои речи. Хотел таким образом сказать, намекнуть, что всё будет в порядке и он вынесет любую боль, которую потребуется вынести, лишь бы на другом не оставалось ничего «черного». И, да, он заметил схожую надежду в глазах второго, только вот, значение у неё другое было, более чувственное, надежда на всё хорошее для обоих, а не только для одного, как считал мужчина. В свою очередь, Бес уже смирился с тем, что единственный выход — собственная жертва. Видимо, не настолько испачкалась его душа в Аду. Их вели в полной молчанке, даже стража ещё ранее рты позакрывала обоим, а потом и вовсе стала вести не на одном уровне, чтобы эти двое не пересекались глазамм. Преступников привели в комнату пыток, что больше напоминала кладовую тренажерного зала смертных. Она была мрачной. В одном из углов, была буквально дыра в полу, что была закрыта люком. Неужто Бездонная яма?.. Но первым бросалась в глаза некая стойка с кандалами, где закрепляли явно нарушителя для подобных пыток в позе звезды на весу. Но повели рыжего первого к одному из «испытаний»: больше походило на то, как его руки и ноги подвесят на цепи и крепко прижмут с обеих сторон. Лишь бы не брыкался. А там и начнётся эта ожесточающая церемония. Чайльд ещё сильнее выбивался, явно не имея в планах страдать, вспомнив мимолётно до этого, что планировался лишь побег. — Эй, Аякс, даже не думай выбиваться. Забыл правило? Бесы не плачут — они страдают молча, — отрезает в миг Царица. — И где это такое правило прописано?! — фырчит недовольный Ангел, которому на секунду-другую только открыли рот. Но щелчок главы и ему снова его закрывают, чтобы он лишь смотрел и с удовольствием. Вот и приходит процесс настоящей жестокости. Итера всё ещё держит стража, заставляя смотреть на такую страшную картину. Неподалёку с Ангелом стоит Богиня, скрестив руки, пока Царица устроила своего нарушителя Ада в очень красивом местечке. Аякс тяжко дышит и не решает уже поднять и глазу на возлюбленного, стоило Царице уже проводит руками по его также закрепленным крыльям. Он уже жалел о своём выборе, но вспоминая параллельно чужую улыбку, что когда-то была к нему обращена, его пальцы рук в перчатках невольно вздрагивают, также как и хвост-кисточка. Сам он старается сдержать уже слезы от таких добросовестных мыслей, которые всё хотели его разорвать на части пораньше и изнутри, когда он вспоминал хорошее времяпровождение с любимым Ангелом. Их любовь незаконна для этого мира. Дьяволица приступает к процессу, от которого даже у стражей ноги подкашиваются, особенно, стоит услышать жалостный приглушённый крик Чайльда, который ещё и терпел всё это посильно, не хотя гнобить чужие уши своим рёвом. Её руки касаются его крыльев у основания, самого чувствительного места, но это не заставляет нарушителя краснеть и даже от стыда, а только сглотнуть слюну и стиснуть зубы, скрежетая челюсть. Царица сильно рвала его за крылья. Так сильно, что увидев это единожды, можно было почувствовать боль даже через глаза, а то и слух. От нарушителя слышались лишь стоны, скрипы, всхлипы и схожие звуки боли, а когда он почувствовал, что, если его продолжат также тянуть, то здесь же завопил, сжимая руки в кулаки. С кровью и без единой капли жалости Дьяволица рвёт ему сразу два крыла, заставляя смотреть на этот ужас малыша Ангела, что только и звал своего любимого по имени, пока ему не закрыли рот и он пускал слезы от беспомощности, старался выбраться от стражи, отмахиваясь крыльями, но, увы, не получалось. С кровью рвали ему те крылья, которых когда-то касались лишь нежные руки возлюбленного, что с таким детским интересом осторожно их щупал и гладил, будто, это было нечто ценное и для него. Рыжий весь содрогался от боли, которая его покинула, оставляя огромный след лишь на спине из капающей крови. Девушка отбрасывает эти два крыла, пока Сора лишь где-то жмурится, кусая сильно руку одного из стражи. Но это далеко была не самая больная часть процесса, оставались впереди ещё рога и хвост. Первое Царица решила оставить на «сладкое», поэтому, приступила ко второму, это было проще простого, если бы Бес не пытался увиливать хвостом от её руки, но когда его поймали, он только ахнул от боли сжимаемой его руки. Хвост томить не стали и потому, быстро отдернули, хоть и получилось не сразу. По щекам мужчины, на удивление, слез нельзя было увидеть даже стекающих по щекам. Он терпел это всё, как никто другой не смог бы терпеть на его месте, например, смертный. Он ощущал, что вот-вот и рассудок его покинет и он упадет от такого в обморок, но жив останется. Именно эти мысли стали преследовать его, когда он почувствовал руки Сатаны на своих рогах. — Ты был таким хорошим мальчиком, Аякс, — промурчала она ему на самое ухо шёпотом, — Я даровала тебе второй размер, чтобы ты радовался ему, а сейчас… Тебе будет вдвойне больнее, чем если бы это был первый, — усмехнулась она по-настоящему зловеще. С треском стала тянуть рога Аякса, пока они не стали рушиться у основания, а потом и вовсе не потекла алая жидкость под его рëв по собственному лбу, проходясь почти по всему лицу. И вот после всех этих пыток, он повис на кандалах своих подвесных, прямо как убитый. — Что такое, милый Аякс? Раскис так быстро. А ты знал, что, все-таки, мы существа бессмертные? Мне очень по душе смотреть на твои нынешние страдания, малыш. — А-Аякс… Аякс! — накатывают уже сполна слезы на ресницах у блондина, который не мог уже наблюдать эти страдания своего любимого демона. — Н-нет… Не смотри на меня так, Сора… Бесам… Вольно страдать… Поэтому они… И не плачут совсем… П-помнишь? — поднимает единично глаза Аякс на Итера. Такие… Полные страдания и счастья одновременно: это он получает, а не другой. Потом же вдруг резко опускает усталую голову вниз, дыша ртом, пока кровь стекает уже по его подбородку прямо с бывшего места рогов. — Он прав, нарушитель Рая. Иначе, почему Бесы взошли из горячего и ужасного Ада? — говорит радостно Дьяволица, что на этом решила снять кандалы со своего дитя. Неужели… Следующая очередь будет теперь Ангела? Он теперь не сводил и глазу с бывшего Беса, не имея даже мóчи утереть свои слезы и его слезы, которые покапали не сразу, а только теперь.