How to Disappear Completely

And I was running far away

Would I run off the world someday?

Nobody knows, nobody knows.

И я убегал далеко-далеко Смогу ли я когда-нибудь сбежать из этого мира? Никто не знает, никто не знает.

(Runaway by AURORA)

      Влажность воздуха была выше, чем обычно, из-за чего на лесной подстилке задерживаются более густые и тяжелые облака.       Это были два долгих дня сбора образцов. Разминая ноющую спину, он на мгновение опускает взгляд на свои руки и тихо вздыхает. Он замечает огромное количество земли у себя под ногтями, которая забилась туда, пока он отрывал намертво приросшие ростки мха от коры деревьев. Его рюкзак и переноска, которые он специально взял с собой, уже заполнились нежным перистым мхом, различными видами лишайников и эпифитов, которые он сможет препарировать и изучать, чтобы позже использовать в своей работе.       Выдохнув, он не удивляется, увидев белесый пар в воздухе перед собой. До сих пор путешествие было легким, но по внезапному похолоданию он может сказать, что шторм не за горами. Перекинув лямку сумки-переноски через плечо, Северус начинает обратный путь туда, откуда пришел вместе с небольшой группой. Когда он слышит их голоса на поляне впереди, он проверяет волшебную палочку, чтобы она все еще была спрятана в пределах легкой досягаемости.       — Ах, сеньор Северус! ¿Cómo estás? Была ли это поездка плодотворной?       Он кивает пожилому джентльмену — Эзре, их водителю и гиду, и опускает свою тяжелую поклажу. 
      — Muy bien, gracias.       Остальные несколько человек из группы, в основном туристы, смотрят на него настороженно, но кивают и стараются улыбаться. Никто из них не утруждает себя попыткой завязать с ним разговор. Это хорошо. Он никогда не был особенно разговорчивым человеком, и это не изменилось только лишь потому, что он остался в живых.       Когда солнце начинает садиться, группа направляется к месту своего ночлега. Северус устанавливает свою палатку чуть дальше от остальных и защищает ее изнутри несколькими базовыми заклинаниями, которые действуют в Фараллонес-де-Кали.       Не имея полного доступа к своей магии из-за вмешательства сил гор, он старается извлечь максимум пользы от каждого путешествия, чтобы как можно дальше отсрочить свое возвращение в парк.       Даже сейчас он не чувствует себя в безопасности без нее. Когда Эзра разводит костер, Северус выходит из своей палатки, чтобы найти горячую воду, и уголок его рта на мгновение приподнимается в полуулыбке благодарности. Он знает этого пожилого человека много лет — достаточно долго, чтобы Эзра успел познакомиться с его повадками и не пытался задавать слишком много вопросов.       — Как думаешь, будет дождь? — спрашивает Северус, усаживаясь рядом с другим мужчиной на толстое бревно перед небольшим костром. Он задается вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем разразится буря. Его охватывали сомнения, что она все еще далеко.       — Очень скоро, амиго.       Усы Эзры подергиваются от улыбки. Вскоре он встает и направляется туда, где по другую сторону костра сидят иные отдыхающие со своими походными стульями и смехотворно экстравагантными палатками.       Северус закатывает глаза и достает из кармана батончик мюсли, чтобы съесть его, потягивая чай, наблюдая за гидом в его стихии и смеясь, когда он развлекает путешественников своими историями.       Когда чашка пустеет, Северус наполняет ее горячей водой и уносит с собой в аскетичную палатку. Прежде, чем удалиться на ночь подальше от посторонних глаз, он кивает в сторону Эзры. Северус заваривает последний оставшийся рамен быстрого приготовления, который он захватил с собой, и включает в палатке переносную лампу как раз в тот момент, когда первые крупные капли дождя падают с неба.       Он читает потрепанный старый экземпляр «Собора Парижской Богоматери», принесенный с собой, до тех пор, пока у него не начинают слипаться глаза, и откладывает его в сторону лишь, когда слова на страницах окончательно расплываются. Под шум дождя от усилившейся грозы, Северус погружается в сон, обхватив пальцами рукоять своей палочки, спрятанной под подушкой.       Последнее, что он помнит, это вспышка молнии в сопровождении раската грома, от которого под ним вибрирует земля.       Когда Северус просыпается, его волосы и рубашка уже промокли от пота, кожа холодная и липкая. Желудок скручивает, и он с трудом открывает глаза, чтобы не продолжать томиться в кошмаре, из которого он выныривает. Северус быстро моргает, прогоняя сон, благодаря которому его разум так жестоко насмехался над ним. Проведя языком по зубам, он морщится от неприятного ощущения и осторожно подносит руку к горлу. Рубцовая ткань на шее толстая и бугристая, но это всего лишь шрамы.       Очередное проживание во сне момента, когда он лицом к лицу столкнулся со смертью, вызывает у него дрожь — а ведь прошло почти пять лет с тех пор, как он в последний раз видел этот ужасный сон.       Дождь давно закончился и оставил после себя непрекращающееся щебетание птиц на деревьях над головой.       Северус садится, выпрямляется после ночного сна на земле в своем спальном мешке и слышит, как хрустят все суставы. Даже после ночи с амортизирующим заклинанием у него болит спина. Потянувшись за своей палочкой, он испытывает облегчение, ведь срабатывает осушающее заклинание, впитывая весь пот, из-за которого рубашка прилипла к торсу.       Сквозь ткань палатки он видит, что солнце еще не совсем взошло, но к тому времени, когда он заканчивает собирать свои вещи и выходит на улицу, чтобы сложить палатку, желтый свет уже поднимается над горизонтом.       Когда он убирает остатки вещей и застегивает переноску, другие путешественники только выходят из своих палаток, а Эзра уже появляется из ближайшей рощи с котелком полным воды и ставит его над горящим костром. Северус присоединяется к нему со своим рюкзаком и достает термос, чтобы наполнить его горячей водой и заварить чай.       — Ты хорошо спал? — спрашивает Эзра гораздо более жизнерадостным тоном, чем кто-либо вообще в такую рань.       — ¿Bien y tú? — Северус отхлебывает чай, стараясь не закатывать глаза, наблюдая, как один из молодых туристов пытается сложить свою палатку.       — Si, bien bien, — отвечает Эзра, прежде чем пойти на помощь юному туристу.       Как только лагерь и группа собраны и готовы вернуться к машине, Северус проходит вперед и садится в микроавтобус рядом с Эзрой. Тот не пытается разговорить его больше необходимого. Глядя в окно, Северус наблюдает, как тропические леса и горы медленно уступают место маленьким деревушкам на окраине города по мере приближения к Сантьяго-де-Кали.       Оказавшись за чертой города, они проезжают только половину пути до центра, но Северусу уже пора высаживаться. Он благодарит Эзру за поход, закидывает на спину рюкзак и взваливает на плечо образцы, собранные им в поездке.       Когда он заворачивает за угол, направляясь к своей лаборатории, то с удивлением замечает знакомое лицо, идущее ему навстречу сквозь небольшую толпу, заполонившую улицы. Его помощник, Матео, подходит к нему с широкой улыбкой и немедленно протягивает руки, чтобы освободить от тяжести переноски с образцами       — Как прошла ваша поездка, сеньор? — спрашивает Матео, поворачиваясь по направлению пути в лабораторию.       — Estuvo bien, — отвечат ему Северус. — Это будет напряженная неделя для нас.       — Вас ищет женщина, она очень красивая, — сообщает ему Матео, как только они подходят к двери здания.       Северус прищуривает глаза и резко поворачивает голову, чтобы посмотреть в лицо молодому волшебнику.       — Что за женщина? — спрашивает он.       — Она не знает вашего имени, сеньор. Ей нужен мастер зелий, который живет в Кали. Вы — единственный. — Матео пожимает плечами. — Она ждет в кафе неподалеку. Я сказал ей, что сообщу вам о ее визите, когда вы вернетесь.       Волосы у Северуса на затылке встают дыбом, и он сразу же настораживается. Слишком уж подозрительно, что какая-то ведьма его разыскивает. Северус сильно хмурится и коротко качает головой в сторону Матео.       — Я не хочу ее видеть, — говорит он молодому волшебнику, доставая из кармана ключ от замка, чтобы отпереть двери. — Она ищет другого человека.       — Como... — начинает Матео, но Северус обрывает его, бросив колкий взгляд через плечо.       — Доверься мне, Матео, — холодно произносит он. — Мы не хотим неприятностей от иностранцев.       Они входят в здание, и, когда дверь за ними захлопывается, Северус поворачивается, чтобы запереть ее, прежде чем они поднимутся по лестнице на второй уровень, где их ожидает нетронутая лаборатория. Внезапно у Северуса возникает холодное, тошнотворное чувство, все его прекрасное настроение от успешной поездки испарилось при известии о том, что какая-то незнакомка разыскивает его. Это не сулит ничего хорошего.       Только не в этой второй жизни, которая ему дана.













***

      Он снова просыпается весь в поту и в панике.       В мире не хватит флаконов Сна без сновидений, чтобы избавить его от кошмаров о Хогвартсе и годах службы. Дрожащий и измученный, Северус вытаскивает себя из постели, пытаясь усилием воли отогнать мысли о холодных, пустых голубых глазах Альбуса, обо всех остальных зверствах, которые он пережил в той проклятой школе. Однако всякий раз, когда его разум воскрешает воспоминания о том месте, они всегда возвращаются к той ночи на Астрономической башне.       Возможно, именно потому, что задание было таким мерзким — выполненным с неохотой и чувством вины — оно так часто появляется на альбоме «величайших хитов его прошлой жизни».       В душе он позволяет теплой воде струиться по телу до тех пор, пока его кожа не начнет морщиться, и только после этого он выходит и произносит заклинание сушки. Северус одевается на работу, не обращая внимания на темную щетину, которая пытается вновь пробиться на его подбородке и щеках. Когда-то давным-давно ему, возможно, было дело до растительности на своем лице, но теперь ему это не нужно. Больше нет. Не сейчас, когда больше нет задачи запугивать тупоголовых подростков.       Направляясь на работу, Северус все еще ощущает, как туман осознанных сновидений окутывает его, и решает выпить утренний кофе пораньше. Он ни секунды не раздумывая заходит в ближайшее кафе.       Едва он успевает взглянуть на прилавок, волосы у него на затылке встают дыбом и по телу пробегают колкие мурашки. Он чувствует поблизости знакомую магическую подпись. Такого с ним не происходило уже очень много лет. Как будто призрак самого Альбуса вошел в кафе и просочился сквозь его, Северуса, смертную оболочку. Ледяной холод охватывает его почти мгновенно, стоит его взгляду упасть на обладателя упомянутой магии.       Конечно, черт возьми.       Она выглядит почти также. Не в точности, конечно, хотя в ней все еще много черт от той молодой девушки, которая когда-то была его студенткой. Ее грива волос так же беспорядочна, как и в их последнюю встречу, в линии ее подбородка все еще чувствуется раздражающее его упрямство. Северус ожидает увидеть шок и, возможно, страх тот момент, когда ее теплый карий взгляд остановится на нем, но когда они встречаются взглядами, в ее глазах на мгновение нет ничего, кроме удивления. Однако после оно перерастает во что-то, чего Северус не в состоянии понять. 
       Облегчение? Счастье?       Он понятия не имеет, откуда в ней родились эти эмоции, но когда она встает из-за столика, за которым сидела, и пересекает маленькое кафе, чтобы поприветствовать его, у Северуса нет времени размышлять над этой загадкой. Он придает своему выражению хмурый вид, который не так уж часто использовал в последние годы. Пальцы его правой руки сгибаются, желая вытащить палочку из рукава.       — Профессор Снейп, — выдыхает она и улыбается. — Мне, наверное, стоило бы догадаться, что это именно вас я искала, но могла бы поклясться, что видела, как вы умирали. Рада видеть, что ошибалась.       В ее голосе нет ни следа страха, и это выбивает Северуса из колеи. Он привык к тому, что люди хотят держать его на расстоянии, опасаясь того яда, который он может выплюнуть. Возможно, сейчас такое происходит не так часто, как прежде, но что бы Грейнджер… Он никогда не был к ней доброжелателен. На самом деле, чаще жесток и несправедлив.       — Следуйте за мной, — шипит он, кивая головой в сторону двери, совершенно позабыв о кофе.       Он не ждет, чтобы убедиться последовала ли она за ним, и целеустремленно идет в сторону лаборатории. Правда все же Северус прислушивается к ее шагам позади, ее короткие ножки передвигаются быстро, иначе она не смогла бы поспевать за его широкими шагами. Опасаясь потерять ее в толпе утренних пассажиров, он слегка замедляет шаг и дает ей возможность догнать его. В ту секунду, когда дверь в офис оказывается незапертой, Северус не задумываясь хватает ее за запястье и втаскивает в здание.       Испытав облегчение от того, что Матео еще не пришел, Северус безмолвно обезоруживает ее, перехватывая в воздухе палочку и наблюдая, как удивление, смешанное с раздражением, отражается на ее лице.       — А вы медлительны, Грейнджер, — насмехается он.       Она приподнимает бровь, глядя на него.       — Я не ожидала нападения.       — Это ваша первая ошибка, - отвечает Северус, засовывая ее палочку в рукав рядом со своей. — Ослабить бдительность — значит оказаться без средств самозащиты.       Грейнджер ухмыляется.       — Это ваша область знаний, а не моя.       Северус скрещивает руки на груди и смотрит на нее свысока.       — Почему вы здесь?       — До меня дошли слухи о целителе здесь, в Кали, чудотворце, который своими лекарствами спасал людей на грани смерти. Я знала, что такой целитель не может быть маглом, поэтому начала расследование. Я понятия не имела о том, что это вы, до того момента, как мы встретились в кафе несколько минут назад.       Она выглядит бесстрашной, отвечая ему без колебаний. Он задается вопросом, вызвана ли эта уверенность тем, что где-то может быть подкрепление Министерства, ожидающее ее сигнала, или она просто до глупости доверчива. Он не уверен, что из этого хуже.       — И зачем вам понадобился целитель? Вы выглядите не изменившейся за эти годы ни на йоту.       Северусу неприятно признаваться самому себе, что она выглядит намного лучше, чем раньше. Взрослая Гермиона Грейнджер — пугающе привлекательная женщина. Она не божественна красива, хотя ее кожа гладкая, губы полные, наверное, все дело в ее смехотворно больших глазах. Когда-то он мог бы назвать их совиными, но она срослась с ними исключительно хорошо.       Он подавляет желание зарычать, отбрасывая бесполезные мысли.       — Я здесь не ради себя, — признается она, складывая руки перед собой. — Это для Артура Уизли. Он умирает. Целители в больнице Святого Мунго испробовали все, но потерпели неудачу. Боюсь, вы моя последняя надежда, и я сделаю практически все, что угодно, если вы согласитесь помочь ему.       Северус поражен. Ему кажется, будто камень скатывается вниз и оседает где-то у него в животе. Из многих людей, которых он оставил позади, в своей прошлой жизни, он никогда не держал зла, возможно, только на отца семейства Уизли, а тут такие новости. Взглянув на угол столешницы рядом с Грейнджер, Северус поджимает губы, обдумывая полученную информацию. Помочь Гермионе означало бы разоблачить себя. Даже если он позже извлечет воспоминания о себе из ее разума, это все равно было слишком рискованно. Вероятность того, что вместо мозгов у нее в голове получится яичница-болтунья, ему не нравится.       — Я ничем не могу вам помочь, — говорит он, старательно придавая своему тону безразличный оттенок. Пусть лучше она считает его бессердечным негодяем, чем подвергнет риску кого-то из них двоих.       — Пожалуйста, профессор, — говорит она, делая шаг к нему. — Может, вы передумаете?       — Я не могу, — огрызается он, бросая в ее сторону ледяной взгляд. — Вы зря потратили свое и мое время, придя сюда за мной.       С этими словами он поворачивается к ней спиной и отходит, чтобы посмотреть в ближайшее окно. Северус слышит, как она приближается, остро ощущая расстояние между ними. Она не прикасается к нему, но он чувствует ее волшебство — улавливает запах свежего лимона и лаванды в ее аромате, — когда Гермиона останавливается прямо у него за спиной.       — Я пришла сюда не для того, чтобы арестовать или разоблачить вас, сэр, — говорит ему Грейнджер, и в ее голосе слышатся нотки отчаяния. — Я даже не сказала Уизли, что еду сюда, потому что не хотела давать им ложную надежду.       

Он оборачивается через плечо и с тревогой замечает, что ее глаза остекленели от непролитых слез. Охваченный паникой, Северус ничего не говорит в ответ — он никогда не умел справляться с чужими эмоциями.       — Я знаю, что прошу о многом, но я прошу вас передумать, — умоляет она, опуская глаза в пол. — Я останусь в Кали еще на несколько дней, в Ла Вайне, на случай, если вы все же решитесь оказать мне услугу.       Северус поворачивается к ней лицом, достает из рукава чужую палочку и протягивает Гермионе. Она кивает в знак благодарности и разворачивается, чтобы уйти. Когда ее рука сжимается на дверной ручке, он обретает дар речи.       — Я не передумаю. Доброго дня, мисс Грейнджер.       Она тихо, но глубоко вздыхает и больше никак не реагирует на его слова. Она выскальзывает из мастерской, оставляя его наедине с мыслями. В отвратительном настроении Северус начинает вытаскивать образцы, которые они с Матео не закончили классифицировать накануне, и пытается отвлечься работой, изо всех сил отгораживаясь от своих беспокойных мыслей. Он недолго остается один, помощник входит в лабораторию спустя несколько минут и безмолвно приступает к работе, еще при входе почувствовав настроение босса. Уставившись на лежащее перед ним вскрытие плеврозиума Шребери, Северус тяжело вздыхает и борется с желанием ущипнуть себя за переносицу.       Это будет долгий день.

***

      День, полный мучительных мыслей, за которым последовала ночь снов, наполненных чувством вины, застает Северуса сердито крадущимся к Ла Вайне. Он зол на Грейнджер за то, что она вывела его из себя, и на себя за то, что позволил ей это сделать. Все годы, потраченные на культивирование своей непоколебимой непреклонности, пропали даром. Какими бы узкими ни были щели в его броне, ей удалось проскользнуть сквозь них и заразить его нелепым гриффиндорским раскаянием.       Требуется немногим больше, чем тихий Конфундус, чтобы убедить сотрудника службы поддержки гостей, работающего на стойке регистрации отеля, отдать ключ от номера Грейнджер. Поездка в лифте, и он осторожно приближается к двери, опасаясь ее присутствия в номере. Он потерял ее из виду на одной из выставок в музее естественной истории и с тех пор не видел, предпочтя вместо этого дождаться ее в отеле, а не встречаться на публике.       Придвинув один из стульев так, чтобы его спинка была прижата к стене, а сам он стоял лицом к двери, он стал ждать.       На мгновение он погружается в дремоту, сидя в кресле, измученный последними несколькими бессонными ночами, но приходит в чувство в тот момент, когда его голова кивает, а подбородок врезается в острые ключицы. После этого он находится в состоянии повышенной готовности, пока, наконец, не слышит движение за дверью и через несколько мгновений входит Грейнджер.       Северус взмахивает запястьем с палочкой в руке, чтобы включить свет, проявляя себя.       — Грейнджер.       — Здравствуйте, профессор, — отвечает она, выглядя слегка ошеломленной.       Ему едва удается сдержать дрожь при упоминании своего старого титула, и он произносит:       — Не называйте меня так.       — Хорошо, как мне вас тогда называть? —спрашивает Грейнджер, закрывая за собой дверь, сокращая расстояние между ними, и присаживается на край кровати напротив него.       Он замечает, что она даже не потрудилась дотянуться до своей волшебной палочки, и поражается ее глупой доверчивости.       — Снейп — этого будет волне достаточно, — выдавливает он из себя.       Она не отвечает, просто усаживается поудобнее и пристально смотрит на него, словно ожидая, что он заговорит сам собой. Эта версия Гермионы Грейнджер несколько настораживает Северуса. Девушка, которую он знал, была настолько нетерпелива, что в отчаянии поднимала руку в воздух, чтобы как можно быстрее ответить на заданный профессором вопрос, потому что всегда была маленькой занудой. Взрослая же Грейнджер странно сдержанна — повзрослела так, как он не мог и ожидать. Почему он позволяет своим мыслям уноситься настолько далеко от темы, из-за которой он вообще оказался в этом отеле, Северус понятия не имеет.       — Что случилось с Артуром Уизли? Мне известно, что ранее он был в добром здравии.       — Артур страдал от случайных приступов паралича, — говорит она ему, забираясь с ногами на кровать, чтобы обхватить их руками и уткнуться подбородком в колени.       — Один из внуков Уизли случайно пнул его, и это разорвало «карман», который до тех пор оставался незамеченным — в нем был яд Нагини, оставшийся после того, как на него напали в министерстве.       Застыв в шоке, Северус обдумывает подтекст ее ответа. Каким-то образом многочисленные целители и медики умудрились пропустить смертоносный сюрприз от змеи, сохранившийся в теле Уизли даже после многократного сканирования. Единственный возможный вывод, который Снейп мог сделать, так это то, что яд либо прятался внутри доброкачественной кисты какого-либо типа, либо за ней. Мысль о том, что старший Уизли так неоправданно все эти годы страдает после всей своей службы и потерь, как личных, так и профессиональных, задевает струны сердца Северуса, которые он долгое время считал расстроенными и не способными на сострадание.       Взгляд Снейпа скользит обратно, чтобы посмотреть на ведьму напротив него. Северус обнаруживает, что широко раскрытые карие глаза Гермионы устремлены на него, но пока она молча ждет.       Борясь с желанием закатить глаза, Северус быстро встает, кладя приобретенную карточку номера на кофейный столик рядом с собой. В несколько шагов он подходит к двери, открывает ее и останавливается в проеме.       — Приходите завтра в лабораторию.       Не дожидаясь какого-либо ответа, он закрывает за собой дверь и нажимает кнопку вызова лифта. Оказавшись снаружи и вдали от Грейнджер, Северус сразу же начинает сомневаться в своем здравомыслии. Зачем он только пришёл к Грейнджер и выслушал ее проблемы?! Озадаченный своим поведением, которое изменилось с тех пор, как он накануне столкнулся с молодой ведьмой, Северус возвращается в свою лабораторию, едва замечая Матео. Появление Гермионы внесло слишком много беспорядка в его жизнь.

***

      Окна лаборатории закрыты, и поэтому из-за пара от котлов в лаборатории становится душно. Даже в относительно мягком весеннем климате избыточная жара действует угнетающе. Северус закатывает рукава рубашки и хмурится, когда замечает выцветшую темную отметину на своем предплечье. Каким-то образом за то время, что он провел в Кали, ему удалось найти способ не обращать часто внимание на метку. Присутствие Грейнджер рядом выдвинуло многие его воспоминания на первый план, и прошло уже несколько дней с тех пор, как он последний раз спал ночью.       Кошмар, который приснился ему в горах и повторялся по возвращении оттуда, должен был послужить предвестником того, что произойдет. Северус проигнорировал эти знаки, и теперь он здесь, в лаборатории, по уши погруженный в приготовление целебного отвара для волшебника, которого он знал в своей прошлой жизни.       К тому времени, когда Грейнджер прибывает в лабораторию, Снейпу удается найти то немногое, что у него осталось от яда Нагини, и он приступает к работе над основой зелья. Он дал Матео выходной только ради того, чтобы тот не слонялся вокруг с любопытством и не задавал слишком много вопросов. Северус чувствует, как Гермиона проскальзывает сквозь установленные им защитные чары. Странное ощущение скользит по его спине, когда он прислушивается к ее шагам на лестнице.       — Здравствуй, Северус, — говорит она, снимая куртку и вешая ее на один из крючков у двери вместе со своей сумкой.       Его собственное имя, звучащее из уст Гермионы, удивляет Снейпа, и, по-видимому, это отражается на его лице. Грейнджер понимающе ухмыляется. Северус хмурится и переключает свое внимание на нарезку корня дягиля, лежащего перед ним. Абсолютно наглая ведьма…       — Вы уже начали? — спрашивает она, подходя к нему тревожно близко.       Северус издает гортанный звук, подтверждая и стараясь не выдать своего дискомфорта.       — Если хотите быть полезной, вымойте руки и наденьте фартук, — говорит он ей и кивает головой в сторону раковины.       Грейнджер подчиняется и вскоре возвращается с фартуком Матео, обернутым вокруг ее стройной фигуры. Снейп достает из ящика стола еще одну разделочную доску, нож и пододвигает к Грейнджер пучок свежего остролиста.       — Двухмиллиметровые ломтики стебля — не длиннее, не короче, — приказывает он, подзывая при помощи Акцио ступку и пестик с другого конца комнаты. — Раздавите цветы, как только закончите.       В лаборатории тихо, если не считать звука булькающего котла и хруста стеблей. Северус не может не наблюдать за тем, как ведьма скрупулезно работает рядом с ним, и это смутно напоминает ему самого себя в молодости.       Как много еще, должно быть, изменилось в этой женщине, о которой он практически ничего не знает?       — Так это и есть то противоядие, которое вы использовали, чтобы вылечить себя? — спрашивает Гермиона прерывая его блуждающие мысли.       — Да.       — Это сработает?       — Да.       — Вы собираетесь и дальше отвечать мне односложно?       Северус приподнимает бровь, глядя на неё, и произносит:       —Возможно.       Гермиона издает смешок. Приятный звук, которого Снейп никак не ожидал.       — У меня много вопросов, о которых, я уверена, вы уже догадываетесь. Поверьте, я едва сдерживаюсь.       Он небрежно фыркает.       — Гермиона Грейнджер с вопросами? Уму непостижимо.       Она прерывает нарезку и смотрит на него снизу вверх, слегка наморщив нос.       — Хочу, чтобы вы знали, я уже далеко не такая несносная, какой была раньше, — утверждает Гермиона. — Я стала намного лучше следить за собой, чтобы не перебивать людей. Мне дали ясно понять, что, хотя для меня было вполне приемлемо быть умнее всех остальных, не очень хорошая идея сообщать об этом всем вокруг.       Взрыв смеха вырывается у Северуса прежде, чем он успевает его остановить, и он ухмыляется, забавляясь ошеломленным выражением ее лица.       — Не смотри так удивленно, Грейнджер.       — Я бы предпочла, чтобы вы называли меня Гермионой.       Северус игнорирует это предложение.       — Тот факт, что ты все еще неисправимая всезнайка, приносит мне некоторое облегчение, — вместо ответа говорит Северус.       — Что?       — Обычно незыблемое дает ощущение комфорта.       Гермиона все же улыбается, и по какой-то нелепой причине у Снейпа перехватывает дыхание при виде блеска в ее глазах. 
       — Вы, конечно, правы. Я полагаю, вам не так уж непривычно, что вас тоже считают всезнайкой, а?       Северус щурится, услышав ее оценку, но она недалека от истины. Возможно, если бы он не был убежден, что умнее мародеров, его жизнь могла бы сложиться иначе. Почувствовав себя неловко, Снейп снова переключает свое внимание на текущую задачу: высыпает измельченный корень дягиля в котел и начинает помешивать варево короткими, точными движениями.       — Вам стоит отправить сообщение в больницу Святого Мунго и предупредить, чтобы Артур начал принимать стероиды. Это поможет ему при параличе легких, — сообщает он ей. — Ему понадобятся легкие, если он хочет продолжать дышать и оставаться среди живых.       — Я свяжусь с ними сегодня вечером.       — Хорошо.       Они возобновляют свою тихую работу, но воздух становится раскаленным, поскольку они продолжают измельчать ингредиенты еще в течение целого часа. Когда их работа закончена, Северус убавляет огонь под котлом, и вместе с Гермионой они убирают посуду, стоя бок о бок у двойной раковины, чтобы тщательно смыть все следы ингредиентов, с которыми они взаимодействовали.       — Зелье нужно будет варить на медленном огне несколько дней, — говорит Снейп, как только они заканчивают. — Я сообщу, когда придет время забрать его.       — Хорошо, — говорит она, забирая свою сумку и куртку.       — Спасибо вам, Северус.       Северус кивает Гермионе. Она незамедлительно выскальзывает из лаборатории и спускается по лестнице. Оставшись один, Снейп тяжело прислоняется к стене, прижимая к ней одну руку для устойчивости, и смотрит в пол. Прерывистый вздох вырывается у него, и он немедленно закрывает глаза, прежде чем его захлестывают скачущие мысли.       Его дерзкое желание избавиться от всех атрибутов своей прежней жизни, несомненно, будет наказано и, кажется, пришёл этот момент.

***

      Аромат крепкого кофе наполняет воздух на улице. Утром в Кали нет ни одного уголка, где бы не пахло темными, сочными бобами. Баристы умело извлекают его аромат, чтобы наполнить чашки как жильцов, так и туристов, в том числе Северуса. Кофейня рядом с офисом переполнена людьми, когда он приходит за своей порцией кофеина, и разочарование его растет по мере того, как он подсчитывает количество людей в очереди перед ним.       Его раздражение усиливается в тот момент, когда его взгляд падает на знакомое лицо, сидящее за одним из столиков в глубине кафе. Он понятия не имеет, почему Грейнджер настаивала на том, чтобы часто посещать это заведение, когда в нескольких минутах ходьбы от ее жилья было несколько других тоже весьма неплохих кафе. Возможно, она просто насмехается над ним, как бы это ни было нехарактерно для конкретной гриффиндорки.       Когда Снейп, наконец, подходит к стойке, он заказывает стандартный кофе, и по какой-то неизвестной ему причине направляется к столику, Гермионы, пока напиток готовится.       — Доброе утро, Северус, — приветствует она с улыбкой.       — Вы слишком радостны для этого времени суток, — замечает он, пропуская мимо ушей любезность.       Грейнджер хихикает, поднимая чашку с кофе, и делает глоток.       — Ну, у меня уже есть кофе.       — Туше.       Грейнджер указывает на стул напротив себя.       — Не хотите присоединиться ко мне?       Разум Северуса немедленно начинает прикидывать плюсы и минусы этого предложения. Бариста выкрикивает его имя, кофе готов. Северус мог бы легко забрать свой кофе и ускользнуть, фактически отказавшись от предложения, но при этой мысли у него в животе возникает неприятный осадок. Это огорчает его даже больше, чем перспектива сидеть и пить кофе со знакомой ведьмой. Идея просто уйти становится все более привлекательной по мере того, как он приближается к стойке. Однако вместо этого он забирает свой кофе и чопорно садится на стул напротив нее.       Ее довольный вид раздражает его. Пока он пьет свой напиток, между ними повисает тишина, и Северус вспоминает, что отчасти причина, по которой он не общается с людьми, кроется в его невыносимой неловкости. Чувствуя себя не в своей тарелке, он делает такое несвойственное его характеру действие — заговаривает первым.       — Где младший мистер Уизли? Насколько я помню, он любил пускать слюни вам вслед, куда бы вы ни пошли.       Гермиона вздрагивает прежде, чем берет себя в руки.       — Рон дома со своей семьей. Как я уже говорила вам, я никому не сообщила, что еду сюда.       — Значит, вы, наконец, сдались и избавили мальчика от страданий, а?— говорит он несколько ехидно.       — Мы с Роном были женаты, но развелись несколько лет назад. Мы остались друзьями, — говорит она, и ее голос звучит немного жестче, чем раньше.
       — Мы все еще близки, и его родня по-прежнему для меня как семья.       Северус практически сразу сожалеет, что выбрал именно эту тему для разговора. Судя по выражению ее лица, он заставил Грейнджер чувствовать себя почти так же неуютно, как и он сам. Возможно, он Снейп порадовался бы этому несколько лет назад, но в данный момент у него от этой ее реакции сводит живот. Делая еще один глоток кофе, чтобы скрыть собственный дискомфорт, Северус ждет, что она переведет тему куда-нибудь, чтобы вывести их из этого неловкого момента.       — Я знаю, вы не хотите говорить об этом, но мне любопытно, — начинает Гермиона.       — Вам любопытно? Удивительно.       — Да, да. А вы саркастичны, — язвит она, закатывая глаза.       Северус ухмыляется и устраивается поудобнее.       — Продолжайте.       — Как вы выжили после… — Грейнджер указывает на свою собственную шею, и, несмотря на то, что он знает, что она говорит об укусе змеи, он ненадолго отвлекается на длинную линию ее гладкой, бледной кожи.       Северус моргает и снова переводит взгляд на ее лицо. 
      — Мучительно, — отвечает он. 
— Я принимал небольшие дозы того самого зелья, которое варится сейчас в моей лаборатории, в течение нескольких недель, предшествовавших финальной битве. Так у меня выработался иммунитет. 
Я собирал яд Нагини под предлогом использовать его для создания оружия для Темного Лорда, но откачивал его исключительно для собственного употребления.”       Глаза Гермионы расширяются от интереса.       — И это все?       Северус качает головой.       — Мы с Альбусом обсуждали план действий на случай непредвиденных обстоятельств, что привести его в действие на случай, если что-то подобное моему состоянию произойдет. Фоукс, его фамильяр, появился через некоторое время после того, как я впал в кому и залечил раны от укуса, но этого было недостаточно, чтобы предотвратить образование всех рубцов. Когда я проснулся, то принял несколько препаратов для восполнения крови.       Грейнджер выглядит немного виноватой из-за этой информации. 
       — Мне не следовало просто оставлять вас там. Я должна была проверить…       Северус качает головой, чтобы прервать ее. 
       — Нет, вы не могли знать. И мне бы не понравилось, если бы вы остались. Вам нужно было помочь Поттеру. Все было так, как и должно было быть. Мне была предоставлена возможность ускользнуть незамеченным.       — Как, черт возьми, вам удалось покинуть Визжащую хижину целым и невредимым? Даже с зельями, конечно, но вы были слишком слабы.       У Снейпа вырывается хриплый смешок.       — Мне не удалось, — говорит он ей, заправляя свои длинные волосы с левой стороны за ухо, так чтобы его стало видно. — Я расщепился. Потерял кусочек верхней части этого уха, и на моем правом бедре есть шрам там, где я потерял значительный кусок плоти.       На мгновение она замолкает, глядя куда-то мимо его лица, но не сводя глаз с его старой раны. Гермиона моргает, ее глаза трепещут, когда она возвращает свое внимание к нему.       
— У меня есть еще только один вопрос. 
      — Задавайте. 
      — Зачем вы приехали сюда?       — Там для меня ничего не осталось, — отвечает он, пораженный своей честностью. — Возможно, покажется, будто я сбежал, но жизнь в Британии была уже не той, которую я по-настоящему хотел бы иметь. Здесь, в Кали, меня никто не знал, что делало это место настолько совершенным и непохожим на Британию, насколько это было мне необходимо.       Грейнджер на мгновение замолкает, пока до нее доходят слова Снейпа, а затем, к его большому удивлению, она наклоняется вперед и тянется через стол, накрывая его руку своей.       — Вы счастливы?       — Счастлив.       На самом деле он не знает, можно ли это слово применить к какому-либо моменту в его жизни до этого момента. 

      —Я доволен.       Сострадательное выражение, которое он находит на ее лице, заставляет его убрать свою руку из-под ее теплой ладони.       — Не жалейте меня, Грейнджер, — усмехается Северус.       Она откидывается на спинку стула, складывая руки на коленях. 
      — Никогда, — уверяет Гермиона его. — Я бы никогда не испытывала жалость к вам.       По какой-то причине он ей верит.