Крылатая Школа

Ретта хотела было еще что-то добавить, но тут Сэл вскинул голову, к чему-то прислушался и ринулся к выходу. – У нас еще один Дракон, – бросил Кайриан и заторопился следом. Ретта покосилась на порцию оленины, которую щедро и от всей души присыпали перцем поварята в четыре руки, пока третий обсыпал мясо кардамоном, вздохнула и тоже пошагала за начальством. Интересно было, где именно прятался этот Драконыш. На дорожке около тех самых кустов, куда нырнули камни с крыльев Сэла, уже собрались директор, завуч, бледный и нервный тощий юноша и маленькая девочка в изрядно потертом, но чистеньком платьице, прятавшаяся за юношу. Семейное сходство было налицо. – Итак, Эрдан и Анна Кейлет, – Сэл подобрал мантию, присел на корточки и протянул руку. – Анна, иди сюда. Что случилось? – Я гуляла, – невинно заявило прелестное белокурое создание. – Потом увидела красивые алые камешки и решила поиграть. Я их не украла, – она внезапно насупилась. – Они лежали на земле, я думала, что немножко поиграю и положу на место. А они ко мне прилипли, я испугалась и побежала к Эрдану. А камешки взяли и отвалились. И исчезли. Я повела его показать место, где они лежали – а тут вы пришли. – И что теперь будет? – Эрдан непонимающе похлопал ресницами. – Обряд определения, – Сэл прищелкнул пальцами, на ладони возникли несколько конфет с позолоченной обертке. – Анна, ты уже обедала? – Да. – Нет, – тут же опроверг Эрдан и потупился. – Я ждал конца обеда, чтобы попросить у поваров что-нибудь оставшееся. – Тогда конфеты только после обеда. Отведи сестру поесть, потом отдай конфеты и ступайте в зеленую залу. Эрдан кивнул, взял сестру за ручку и повел прочь. – Что ж, баланс сошелся, – подытожил Кайриан. – Драконом Эрдана оказалась его младшая сестренка, надо же. – Мы еще не проверили, – заспорил было Сэл, затем махнул рукой. – Ладно, ты прав, это и так видно. Ретта посмотрела вслед Кейлетам. – На территории Школы могут проживать посторонние? – Конечно же нет, – Кайриан отвел блеснувшие глаза. – Это внуки наших соучеников. Он был Драконом, она – Рыцарем. И вместе погибли во время войны. Как правило, в одной семье редко бывает такое, чтобы часто появлялись отмеченные магией, еще и двое и сразу парой. Но, видимо, небесам виднее, кому и что отмеривать. – Когда Анне было три года, их родители скончались от лихорадки, мы слишком поздно узнали, – Сэл рассеянно пощипывал кустарник. – Забрали девочку сюда, не в приют же ее отдавать. Ждали, когда исполнится семь лет, чтобы определить, какая магия у нее есть, но ни в одной из школ не выявили склонности к чему-либо. Тогда мы оставили ее здесь до выпуска Эрдана. – Сколько ей? – Девять лет. И только сейчас пробудился дар. Не так уж плохо, хотя пары, у которых разница больше чем в два-три года, можно перечесть по пальцам двух рук. Магия старается блюсти баланс. – Возможно, она и соблюла. Эрдан плохо учится, – Кайриан развел руками. – Останется на несколько лет в Школе, потом Анна выпустится. И пристроим обоих куда-нибудь в приграничье, где тихо и спокойно. Ретта угукнула, затем продолжила расспросы. – А если разница слишком большая? Скажем, Рыцарь на первом году обучения, а Дракон уже выпускается? – Значит, Дракон отправится на учебу дальше, а Рыцарь останется в школе. Прочная связь формируется уже на десятом году, так что к этому моменту Дракон уже будет вполне взрослой личностью, возможно, служащей где-то. Сэл тихо рассмеялся. – Дама Ретта, Дракон и Рыцарь не привязаны друг к другу на всю жизнь. Это просто боевая пара, магическая связь между которыми наиболее прочна. Они не обязаны вступать в отношения, не обязаны даже находиться друг с другом постоянно. Часто бывает так, что они вообще проживают в разных королевствах. – Королева Арианты – Дракон, а ее Рыцарь – король соседней страны. У каждого своя семья, дети. Они пять лет всего лишь обменивались письмами и держались за руки во время нечастых дипломатических встреч. Но когда случился прорыв темных сил, их боевая пара за четверть часа собралась, притянувшись друг к другу, выжгла отряды нежити. И снова рассталась вот уже на четыре года. Драконам в этом плане все-таки проще, Рыцарь, увы, только красивое приложение, которое лечит, кормит, поит и пальцем показывает, в какую сторону плевать, – отметил Кайриан. – По счастью, миновали те времена, когда боевые пары обязаны были находиться вместе неотлучно и следовать друг за другом. Мирное тихое время, когда все могут заниматься своими делами. Ретта задумалась, затем уточнила, обводя рукой Школу: – Тогда зачем она существует? – В основном затем, что если Дракон или Рыцарь не получат соответствующего образования и воспитания, магия разорвет их на части с возрастом. Поэтому порталы из всех королевств во все школы магии бесплатны, а в любой деревне родитель семилетнего ребенка, у которого пробудилась магия, может затребовать денег на дорогу до ближайшего телепорта. И староста выделит, – Сэл отряхнул мантию. – Разумеется, есть и такие родители, кто предпочтет не обращать на ребенка внимания. Есть дети-сироты, которые растут как трава и понятия не имеют о том, что могут таить в себе магию. Нищие в городе, которые ни за что не отдадут ребенка учиться, пока он может зарабатывать деньги. – Но всех не спасти, – рубанул Кайриан. – А бастарды у вас тут тоже есть? – поинтересовалась Ретта. Оба кивнули. – Отлично, – Ретта сузила глаза и смерила начальство внимательным взглядом. – Значит, и мы не будем здесь одни. Раз уж я тут у вас по воспитательной работе...– Молодая женщина перехватила свою рыжую косу с плеча и слегка прикусила кончик волос, как обычно делала в минуты сосредоточенного обдумывания какой-то мысли. – Пошлю-ка я письмо через портал... И лучше вестником... Сэл понятливо кивнул. Кай широко улыбнулся: – Чем скорее вы приступите к выполнению своих обязанностей, дорогая Ретта, – на это он получил скептически приподнятую бровь напарника, – тем лучше, – слегка запнувшись, закончил он. Кайриан извиняющимся взглядом нашел лицо Сэлариона, тот закатил глаза и, ничего не ответив, пошел прочь. Ретта не обратила внимания на начальственный обмен взглядами: она сосредоточенно обдумывала, кого из Алых Лилий где искать. Пожалуй, точное местонахождение только одного из них было ей очевидно: Гвиэлен Алирийский, клерик-целитель отряда, по прозвищу Лен Королевские Ушки, который по совместительству являлся королевским племянником и гостил – по ее последним сведениям – у своей матери, принцессы Адалены, в солнечной Аллирии. – Небось трескает там виноград с королевских плантаций и загорает на солнце, – подумала Ретта, и тут же одернула себя, – Ага, виноград точно трескает, только одной рукой, второй переставляет свои пробирки в лаборатории и варит зелья на пробу. Незаконнорожденный сын королевской сестры и очень красивого стражника, в их отряде был самым тихим и имел репутацию болота. Ага, того самого, где водятся самые большие прихвостни Рогатого. Его внешность была целиком и полностью обманчива, чем и подтверждала эту популярную присказку: тихий и милый юноша, благочестивый, скромный. Выслушает, утешит, полечит, упокоит – если промахнется с ингредиентами... но вы ничего дурного не подумайте, тут же мгновенно или не совсем – воскресит и поставит на ноги. Даже если таковые до этого у страдальца полностью отсутствовали. Все Алые Лилии с нежностью приглядывали за ним и старались успеть перехватить лишнее, если клерик увлекался. Момент, когда его взгляд становился задумчивым, а брови приподнимались милым домиком, сразу давал понять, что вотпрямщас будут эксперименты и надо падать на землю головой против взрыва, так хоть была гарантия уцелеть... Ну, был и другой вариант – отобрать лишнее... Лен на это реагировал каждый раз удивлением и робким "Я что, опять увлекся?", но злиться на него не представлялось никакой возможности: лечил он божественно. И шрамов не оставалось и в помине, а кости собирал так мастерски, что даже на перемену погоды они никак не реагировали. Правда, и у него существовал свой предел терпения: упорно и долго в течение длительного времени злить Лена не рекомендовалось никому. Тогда Королевские Ушки приходил в ярость, вспыхивал как спичка и мог прикончить, развоплотить и переломать кости – по всей скелетной структуре – как он сам потом пояснял. И собрать потом мог в произвольном порядке в виде маленькой мести. Особенно неприятно это чувствовалось в "добре", что обычно располагается у мужской части населения между ног, или на ушах. Ну что поделать, к чувству юмора лекаря привыкали всем отрядом. До кабинета директора дошли на удивление быстро, и Ретта набросала послание с просьбой о помощи. Кайриан щёлкнул пальцами и раскрыл крошечный портал, куда впорхнул магический вестник, унося письмо. Ретта довольно улыбнулась и принялась благодарить директора Крылатой Школы. Но не успела она произнести и пары фраз, как окно портала раскрылось, и оттуда вылетел вестник, посвежевший, с искрящимся свежими перьями и ответом в клюве. Ретта раскрыла письмо и помрачнела. Лен писал, что не может принять приглашение, потому как матушка уже подсуетила ему практику в какой-то академии и там ему пообещали полную свободу его экспериментов. Женщина вздохнула и отправилась прогуливаться и обдумывать, где и как перехватить остальную двойку отряда. Эта задачка была ещё та: Снежинка пряталась от убийц, посланных дорогой семьей, а Златоглазка решил попутешествовать, раз уж пока выдался такой простой в работе. Однако стоило Ретте выйти на дорожку сада, как на нее тут же ниспослали божественную благодать в лице младшей сестрицы. – А где же Салиара, твой хвост и мозг? – поинтересовалась Ретта, оглядывая Тильен. – Почему хвост и мозг? – Потому что своего мозга у тебя нет, а у нее он в заднице, – отрезала Ретта. – Скажи на милость, дурра белобрысая, тебе действительно нравится строить из себя такую вот зазнайку? Тильен высокомерно свела брови. – Я – наследница герцога… – Нет, – невозмутимо перебила Ретта. – Наследница герцога – я. А ты – вторая по старшинству. И если с отцом или мачехой что-то случится, ну, например их доведет до скоропостижной смерти от позора одна малолетняя безмозглая девица, то я своей волей тебя сразу сошлю в монастырь. – Не сошлешь, я Рыцарь, – вздернула подбородок Тильен. – Тебе Дракон не позволит. Ретта наклонилась к ней, заставив отшатнуться. – Я – Ретта Драконий Шип, – медоточиво пропела она. – И тебе стоило бы почитать хроники, чтобы узнать, что Драконий Шип – это меч, который способен рассеивать драконью магию. Так что, дорогая сестренка, у тебя есть ровно три варианта дальнейших событий. Первый – ты продолжаешь хамить директору и завучу, оскорблять слуг в поместье, кричать на мать и хамить мне, после чего тебя вместе с твоей драной ящерицей я отправлю на лишение магии навсегда. Второй – ты продолжаешь хамить директору и завучу, оскорблять слуг в поместье и кричать на мать, после чего на твоей заднице пропишется отпечаток пряжки моего ремня так, что не сведешь никогда больше. Третий – ты становишься моей сестрой. Тильен удивленно моргнула, сбитая с толку. – Что значит «твоей сестрой»? А я кто? – Ты? Избалованная дрянная высокомерная мерзавка. А моя младшая сестра Тиль, она добрая, веселая и умная девочка, которая отлично знает, что ее долг как Рыцаря – защищать слабых и обучить тому же свою Драконицу. Она не пытается возвышаться за счет других, уважает директора и завуча. И уж точно не требует простыни из паучьего шелка. Так что можешь выбрать. – Из Школы не отчисляют! – вспыхнула Тильен и топнула ногой. – Никто не может заставить Рыцаря и Дракона прекратить быть Рыцарем и Драконом! Ретта ухватила ее за ухо и безжалостно выкрутила то. – А я, – прошипела она, перестав улыбаться, – никого не буду заставлять. Я просто разорву всю твою магию, раз она заставляет тебя чувствовать себя выше других. И ты будешь просто одной из придворных дур, желчных и уродливых, на которых даже жениться не хотят. Глаза Тильен наполнились слезами. – Ненавижу тебя! – прокричала она. – Ты всего лишь незаконная дочь! Убийца! Ты злая и грубая! Ты меня позоришь как сестра! Отпусти ухо! – Кто кого еще позорит, – хладнокровно сказала Ретта, разжимая пальцы. – То есть, по-твоему, старшая сестра – героиня войны с нежитью, награжденная кучей золотых и драгоценных приблуд и блестяшек на три пещеры дикого дракона, обладающая правом прохода на любой королевский бал любого королевства и посещения любого дворца – позорит тебя. А младшая сестра, верещащая безмозглая дура, у которой есть капелька редкой магии – это повод для моей гордости. Ничего не перепутала, герцогская дочка? Тильен продолжила всхлипывать. – Ненавижу тебя, – твердила она. – Ты даже не приехала на мое поступление в эту дурацкую Школу. И не прислала мне ничего красивого с севера. Маме ты выслала ожерелье! Ретта закатила глаза, шагнула к сестре и прижала ту к себе, позволяя выреветься. – Когда ты поступала, дурочка, я заканчивала обучение. Знаешь, какое у меня было последнее задание? Провести четыре часа в толпе народа так, чтобы меня никто не заметил, не запомнил и не мог сказать, что я там была. Ну и угадай, где я его провела? Тильен отстранилась и по-детски открыла рот. – Ты была в Школе? – Я даже дернула тебя за твою нелепую жиденькую белобрысую косичку, когда тебя облепили огоньки. А что касается того, что я ничего не прислала с севера… Ну зачем тебе, девчонке, у которой еще даже грудь не выросла, трехрядное ожерелье из ледяных сапфиров? Оно же на тебе будет висеть как шаманские бусы. Или на твою цыплячью руку надо было нацепить браслет из тех же камней, чтобы ты его благополучно потеряла? – Но ты вообще ничего не присылала. – Увы, – Ретта кивнула с грустным видом. – Меха на твой плащ не присылала, северные сладости не присылала, даже эти твои сережки из снежного серебра – и то не присылала, загнав через метель единственного вестника. Тильен открыла рот еще шире, потом неуверенно потрогала мочку уха, где переливались и искрились как снег на солнце тонкие кольца-сережки. Выкрученное Реттой ухо уже вернулось в норму под влиянием их целительных свойств. – Это мама купила, – неуверенно сказала она. – Эльдара сама тебе так сказала? – Нет, – признала Тильен. – Она просто принесла и, – она снова всхлипнула, – и сказала… она сказала… что это подарок от женщины, которая меня очень любит. – А отцу я, помнится, выслала ремень, – мечтательно сказала Ретта. – Хороший такой, кожаный, тяжелый. – Папа его носит, – не поняла Тильен, потом взвизгнула. – Нет, не смей меня лупить! Я исправлюсь! – Посмотрим… – протянула Ретта. – А сейчас тебе лучше умыться, опухла от соплей так, словно с пчелами целовалась. Тильен посмотрела на ее руку, где поблескивал широкий чеканный браслет из снежного серебра, взяла сестру за запястье и как котенок принялась тереться о браслет лицом. Ретта не протестовала, не мешая наводить красоту. – Салиара, она на самом деле тоже милая, – внезапно сказала Тильен. – Просто она это скрывает. – С ней я тоже разберусь. А теперь иди на занятия. Я подойду попозже, только переоденусь, чтобы произвести впечатление получше. Иллюзий Ретта не питала, скоро Тильен снова попадет под влияние Салиары. Однако, как говорил Лен, лечить надо болезнь, а не признаки болезни. Впрочем, метод правильно подступиться к наглой Драконице Ретта пока что не придумала, но никто не обещал, что за один день она наведет в Школе полный порядок. – Что ж, держись Крылатая Школа, мы идем!