Их всегда было двое…

      — Свет, да у меня мозг взорвётся от вопросов, если я не буду спрашивать! — в шоке заморгала Диана. — Ты это понимаешь?       — Понимаю, — засмеялась Светлана. — Но я не говорю вообще не задавать вопросов, а… просто не всё сразу, ладно?       — А, ну это-то конечно, — кивнула Арбенина и тоже заулыбалась: — Иначе тогда мозг взорвётся от обилия информации…       — Вот именно, — Света придвинулась ближе, удобно устроилась полулёжа на подушках и обняла Диану. — Давай. Рассказывай!       — Эээ! А чего сразу я? Мне про тебя что-то узнать не менее любопытно!       — Верю, — усмехнулась Светлана, — но почему-то мне кажется, что ты про меня и так многое уже знаешь.       — С чего такие выводы? — удивлённо вскинула брови Диана.       — Ну… А разве не ты следила за нами? — Арбенина неопределенно хмыкнула. — Я бы, например, узнала всё о женщине, у которой каким-то образом оказались мои дети.       — Я совсем не была уверена, что они мои, так, только предполагала. Вернее чувствовала… — качнула головой Диана. — Но да, ты права, я пыталась узнать, кто ты.       — И? Что выяснила?       — Пф! Кроме фамилии? Километры лажи! — чуть раздражённо фыркнула Арбенина. — Что? Да правда! — она даже слегка обиделась на смех Светы. — Особенно прикольно написано было где-то про то, что ты генномодифицированный урод, и что тебя надо срочно уничтожить, а не то нас ждёт галактическая катастрофа… Эй! Ты куда?       Диана растерялась от того, что Светлана вдруг резко отстранилась, лишив тем самым своего мягкого, обволакивающего тепла, и встала, непонятно с чего вдруг забегав по комнате.       — Свет, да ты чего? Не поверила я в эту хрень, не переживай!       — А если это правда, то что? — Гинзбург резко остановилась рядом с кроватью. — Ты тоже так считаешь? Ну, в смысле, что таких, как я, надо уничтожать?       Арбенина опешила и вконец растерялась. Вообще-то, она никогда даже не задумывалась о подобном. Нет, слышала конечно, что генная инженерия в последнее время стремительно набирает обороты, что на крутых планетах, типа Земли и Эдема, стало модным заводить детей из пробирки не потому, что по медицинским показаниям женщина не может родить сама, а хотят, чтобы им создали малыша по их запросам. Да, да! С более развитым интеллектом, например, или с усиленным геном здоровья…       Сама же Диана не знала, как к такому относиться. С одной стороны, вроде бы, очень даже неплохо иметь более здорового ребёнка, ну, или умненького. Но с другой, правы были и противники, во весь голос орущие, что эдак скоро до выбора цвета глаз, волос и формы ушей дойдёт, а за рождением наследника будут ходить в клинику, как в обычный магазин!       Особо ярые антагонисты вообще кричали о том, что рождение — это божественный процесс, а те, кто вмешивается в него, — еретики! Ага, так и называли. И призывали всячески уничтожать, как каких-нибудь ведьм в тёмные времена на Земле.       — Я не знаю, — промямлила Диана. — Не думала об этом как-то…       — Ну, так подумай. Сейчас! — почему-то резко разозлилась Светлана.       — Да какая разница? — нахмурилась Арбенина. — Я нашла наконец тебя и Мартёмкок. И такие вопросы вдруг… Нам что, не о чем больше поговорить, что ли?!       — Большая разница, — отрезала Света. — От этого зависит наше будущее.       — Ты шутишь? — сделала круглые глаза Диана. — Какое мне вообще дело до этих уродов?! — вспылила девушка, тоже вскочив на ноги и тут же слегка пошатнувшись. — Хотят, так пусть хоть розовых в крапинку деток себе заказывают. Я или ты тут причём?       — При том, что я одна из самого первого поколения генномодифицированных детей, — тяжело выдохнув, прямо заявила Светлана. — Ну, что ты так смотришь? Да, именно мой отец Яков Гинзбург начал всю эту байду с генными экспериментами на человеческих эмбрионах.       Диана ахнула и кулем рухнула обратно на кровать. В голове зашумело, вспышками замелькали картинки…       … Лия Давидовна — мать Светки — гениальный учёный с мировым именем почему-то устроилась на работу на захудалой планетке и вовсе не по специальности… Её же более чем странный срыв и гибель неизвестно где… Да и сама Света, она…       — Ты умная, да? — то ли спросила, то ли констатировала Диана.       — Да, мой модифицированный ген — это ген интеллекта, — кивнула Светлана, не став спорить с очевидным. — Поэтому я смогла, будучи ещё совсем мелкой, принять роды у твоей матери, а потом и вторые. Поэтому мне было легко учиться и учить вас, потом и академию закончить не составило труда, хоть уже с третьего курса я там редко появлялась… — женщина присела рядом. — Но мы были экспериментом с кучей так называемых побочек… — Диана замерла, обратившись вслух. — Отец создал целый институт, но не ради науки как таковой. Он хотел себе идеального наследника! — Света горько улыбнулась и потёрла пальцами занывшие виски́. — Несколько лет на него работали лучшие генетики со всей галактики. В их числе была и мама, Лия Давидовна. Отец особо выделял её, потому что их семьи дружили с незапамятных времён. Деды даже хотели поженить их, но, как писала мама в дневнике, трудно влюбиться в того, с кем сидел на одном горшке и кого лупил лопаткой в песочнице… В общем, от женитьбы они как-то отвертелись, зато учились вместе, и потом отец вполне естественно привлёк маму к своему проекту… — она помолчала несколько секунд, словно собираясь с мыслями. — Маман тоже заразилась этой идеей, но чем дольше шли испытания, тем всё больше разочаровывалась. И нет, она не верила в кару Господню и прочую религиозную ерунду. Дело в том, что у них не выходило гармонично развивать гены. Увеличивался один, тут же проседал другой. То есть, нельзя было сделать сразу и умного и очень здорового ребёнка.       — Но сейчас же не так… — перебила Диана.       — Да, генная инженерия ушла далеко вперёд с тех пор, — согласилась Гинзбург. — А тогда… Отец не выдержал, в итоге, этих бесконечных опытов на обезьянах и приказал создавать реальные образцы. Да, да, так он называл нас, своих детей… Мама пробовала возражать, говорила, что всё ещё очень сыро и рано, но, устав спорить, махнула рукой. Так они создали двенадцать эмбрионов: половина из них была лишь с одной модификацией, остальные — по две-три.       — И… Как?..       — Ну, как… Как и предположила мама, последние малыши оказались нежизнеспособны и очень быстро покинули этот мир. Только один чудом достиг трёхлетнего возраста. И самое обидное, что они умирали без видимых причин. Вот, вроде, ребёнок нормально растёт и развивается, и вдруг начинает болеть и умирает в считанные дни… — Света вздохнула. — Дети, понимаешь? Это уже были живые малыши, к которым мама успела привязаться, даже полюбить их!       Диана потерянно кивнула.       — Отец очень равнодушно отнёсся к смерти своих отпрысков и… велел сделать ещё столько же новых. Вот тогда она и не выдержала больше. Устроила погром в лаборатории, уничтожила все данные и сбежала…       — А ты? — заморгала Диана. — Как ты оказалась у неё?       — А? Да всё просто. Ко мне, единственной получившейся девочке, она привязалась больше остальных и не смогла оставить в этом своеобразном интернате… Что ты так смотришь? По-сути, дети ведь жили там как в каком-нибудь детском доме! Да, очень хорошо обеспеченном в финансовом плане, с ними занимались, одевали, кормили, но… не любили. Подопытных крыс ведь никто не любят! На то они и крысы…       — Светааа… — рвано выдохнув, протянула Диана, осторожно взяв её за руку.       — Что? Да нет, нормально всё! Чего ты? Мне ведь повезло, мама забрала меня с собой…       — Но получается, она ведь тебе не мать была, да?       — Да, — подтвердила Светлана. — Но относилась как к родной, ты же помнишь, наверное?       — Это да! Моя мать меня так никогда не любила!       — Ну вот…       — А дальше? Что случилось потом? Почему она уехала? Куда? — не терпелось Диане.       — Ей на глаза попалось интервью, где отец впервые вывел в свет всех своих наследников…       — И? Вам тогда было по двенадцать, да? — нетерпеливо заёрзала Арбенина. — Что такого она там увидела?       Светлана некоторое время молчала, опустив голову и уйдя в свои мысли. Диана хотела уже повторить свой вопрос, когда она заговорила:       — Наверное, ей тогда хватило десяти минут, чтобы разглядеть то, чего не видели пока остальные.       — Что? Что не видели?! — поторопила Арбенина.       — А? — снова ушла в свои мысли Светлана. — Да то, что я уже говорила. Из пятерых его сыновей-подростков один был в инвалидном кресле и выглядел так хреново, что даже не медику было понятно — пацан не жилец. Двое оказались с явными признаками инвалидности и, как следствие, отсталости в развитии. Оператор старался показывать их как можно меньше, сосредоточившись на двух оставшихся: высоких, красивых, обаятельных. Вот только умом эти двое вовсе не блистали…       — Вот чёрт, не повезло твоему папаше! — заключила Диана. — Но куда рванула Лия Давидовна? Ты так и не объяснила.       — Она поняла, что эксперимент не удался от слова «совсем», а отец с бодрой улыбкой втирал, что в его лаборатории совершили чудо, что за такими детьми будущее, и в скором времени он представит новую партию уже совершенно идеальных детей! Да, Дин, он так и сказал — партию! И мама поняла тогда, что этот монстр готов обречь на страдания ещё не одного ребёнка! — Света так печально вздохнула, что у Дианы едва не остановилось сердце. — Вот она и рванула уничтожать лабораторию… Погибла при этом, а потом её вообще обвинили в терроризме, ну это ты итак знаешь.       — А что стало с теми детьми? — потрясённая дикой историей, прошептала Арбенина.       — Трое умерли в том же году, один погиб в авиакатастрофе через пару лет — сам пилотировал и не справился с управлением. А последнего похитили конкуренты отца. О его судьбе он так ничего и не узнал.       — Жесть! — пробормотала Диана. — Но ведь сейчас генная инженерия просто какие-то немыслимые чудеса обещает! Значит, это всё не так уж и плохо?       — Я не знаю, Дин, как сейчас обстоят дела. Надеюсь, что обещания не врут, и родителей не ждёт через какое-то время неприятный сюрприз.       — Слушай, ну, наука же не стоит на месте, даже ты, вон, обошлась без последствий, — не согласилась Арбенина и улыбнулась, но Света как-то слишком быстро спрятала глаза, и Диана мигом насторожилась. — Что такое? Свееет…       — Да нет, не пугайся, сейчас уже всё в порядке, — выдавила улыбку госпожа Гинзбург.       — А «не сейчас»? Что с тобой было? — не удовлетворилась ответом Арбенина. — Ты, вроде бы, не болела ничем. По крайней мере, в инфранете нет ничего об этом… У умных ведь здоровье проседает, как я поняла…       — Онкология у меня была, Динь, лечилась семь лет, больше десятка операций… — нехотя призналась Света, но, заметив страх на грани ужаса в глазах напротив, быстро добавила: — Сейчас нормально всё. Тише, тише!       — Т…точно? — пролепетала мигом побледневшая Диана.       — Точно, точно, — улыбнулась Света.       — Боже, Светка, ты так болела, а меня рядом не было! — в ужасе схватилась за голову Диана.       — Динечка, тише, родная, — Света подвинулась поближе и обняла её, — ты же не врач, всё равно не могла ничем помочь, ну что ты?       — Рядом бы была и за руку держала! — упрямо мотала головой Арбенина, выпустив колючки. — А я… Что ж я дура-то такая?!       — Ну, перестань винить себя во всём подряд, — погладила её, словно маленькую, по голове, Светлана, — лучше расскажи, как ты сама жила всё это время? А то так не честно: лажа не лажа, но ты про меня хоть что-то знаешь!       — Ой, да чего там рассказывать? — безнадёжно махнула рукой Диана. — Сама дура, сама виновата. Не сиделось на попе ровно. Сама себе придумала что-то, сама обиделась и натворила глупостей, в итоге…       — И всё-таки? Как же нечего! Влюбилась вон, детей родила…       — Влюбилась, — не стала спорить Арбенина. — Глеб классный был… — улыбнулась Диана, а Света наоборот резко помрачнела. Отчаянно хотелось, чтобы Диана сказала об этом чёртовом Глебе как-то по-другому, менее восторженно что ли… А хотя, сейчас, по прошествии стольких лет и всего того, что она узнала, наверное, было бы удивительно, если бы сопливая Динка не повелась тогда на него…       — Высокий, метр девяносто пять, прикинь? — продолжала тем временем Диана. — Кудрявый, накачанный… Шикарный, в общем… А ещё весёлый и добрый он был! Представляешь, Глеб вырос на такой же сырьевой планете, как и мы с тобой, поэтому не сумел получить хорошее образование, но всё равно не унывал и посвятил свою жизнь борьбе за справедливость!       Глаза Дианы горели, когда она вспоминала о возлюбленном супруге и отце своих детей, а Свету едва не выворачивало от лютой тоски. И, вроде, умом она всё понимала! Ну, не было у Диньки шансов устоять против его обаяния, да и самого парня она искренне жалела, ей самой ведь только каким-то немыслимым чудом удалось избежать той судьбы, что выпала на долю Глеба… И всё только благодаря приёмной маме! Поэтому она действительно понимала Арбенину, вот только смириться с тем, что Динька давно уже не её маленькая девочка, которую жизненно необходимо холить, лелеять и защищать от вся и всех, так и не смогла. Как не смогла принять, что её любимой девочкой она тоже уже никогда, наверное, не станет…       — Ну, я влюбилась в него, залетела и довольно поздно догадалась об этом. Что? — смутилась Диана, заметив огромные, выпученные глаза Светки. — Некому просвятить было о методах контрацепции, да и, если честно, мы пьяненькие оба были, ни о чём в тот момент не думали… — продолжала Диана, а Света тупо хлопала глазами, не понимая, как так? Мартёмкам ведь гораздо меньше лет! — Пришлось матери рассказать… Что она устроила, я словами даже передать не смогу! Орала, что посадит Глеба, я же несовершеннолетняя была тогда. И прочую херню несла… Ну, я и психанула: выпросила у тяти денег — не помню, что наврала ему, купила в одном из баров спиртного ящик и выставила нашему фельдшеру, чтобы тот сделал тайком аборт…       — Господи… Да он же коновал тот ещё! — выдохнула Света. — А если б он убил тебя ненароком? Или бесплодной оставил? Динь! Да ты о чём думала?!       — О чём, о чём… О своём любимом человеке, Свет! — вспыхнула Диана. — Мать ведь правда в полицию заяву накатала. Они его арестовали даже, но доказать не смогли ничего, потому что я от всего отпиралась, говорила, что с Глебом едва знакома, что да, парень пытался ухаживать за мной, но я, типа, сразу отшила его, и вообще, он третий в очереди!       — К…какой очереди? — не поняла Светлана, окончательно выпав в осадок от прямолинейнного рассказа.       Диана засмущалась и отвела взгляд:       — Да ну! Пёрло из меня тогда, я и несла всякую чушь! — и видя, что Светка всё равно ничего не понимает, покраснела ещё больше и выдохнула: — Ну… На меня он третий в очереди типа…       Гинзбург заморгала, наконец сообразив, о чём речь, и только качнула головой:       — Дурная, как есть дурная! А если бы тебе медицинскую экспертизу назначили? А ты не девушка и про какую-то очередь ещё втирала до кучи! Да мать тебя вообще бы прибила!       — Ха! С чего это не девушка? — фыркнула Арбенина. — Петрович за целый ящик не только аборт сделал, но и умудрился мне там восстановить всё… Правда, до сих пор не понимаю, как он это сделал в нашем мед. кабинете! Там ведь и оборудования никакого толком не было!.. Но на медкомиссии прокатило, представляешь? Написали, что я девственница, поэтому и расследовать оказалось нечего. Дело быстро закрыли, а я не стала ждать от матери новой подлянки и, нахер, укатила с Глебом куда глаза глядят…       — С ума сойти! — только и смогла выдавить из себя Света.       — Ага, — кивнула Диана. — Денег у нас почти не было, до нормальной планеты не дотянули мы. Хотя, это я тогда так думала, на деле же потом оказалось, что Арбенин и не стремился попасть на хорошую планету — он ведь идейный! Ему нужно было снова на какую-нибудь жопу, типа, Майна нашего, понимаешь?       — Не очень. Что значит идейный? Чего он хотел добиться-то? — сдвинула брови Гинзбург. Спросила и сама тут же начала понимать, что, в итоге, привело Глеба к ней.       — Ну, он считал, что наши планеты, сырьевые в смысле, не должны так жить, что мы приносим владельцу бешеный доход, а он ничего не делает, чтобы хоть как-то улучшить жизнь на этих планетах…       — И?       — Он подбивал людей не молчать, устраивать забастовки и… всё такое… — вдруг отвела взгляд Диана.       — Всё такое это, например, покушение на миллиардера и владельца таких планет Якова Гинзбурга, да? — хмыкнула Светлана.       — И это в том числе, — не поднимая головы, подтвердила Диана. — Я в этом всём не участвовала! — вдруг воскликнула она, покосившись на Свету. — Отговаривала даже. Особенно после того, как Гинзбург умер, а на его место пришла дочь…       — Хм… Спасибо и на этом, — хмыкнула Светлана.       — Нет, правда-правда! Мне самой это быстро осточертело. Романтические шоры юности быстро спали. Мы, как подорванные, мотались с одной говно-планеты на другую… И конца этому всему не было, понимаешь? — горько рассказывала Диана. — Я снова забеременела между делом, мы расписались, так я стала Арбениной, вот только на Глеба семейный статус никак не повлиял! У него была цель!       — Избавиться уже от дочери ненавистно Гинзбурга… — закончила за неё Светлана.       — Да… И ничего не помогало! Ни рождение двойняшек, ни то, что с его этой грёбанной целью он нормально нигде не работал, и мы жили практически впроголодь… Ни то, что у детей не было даже самых примитивных игрушек, а у нас с ним нормальной еды и одежды! Ни-че-го! — Диана закрыла лицо руками. — Я пыталась работать, но устроиться в хорошее место с двумя новорожденным детьми на руках… Нереально это было… Потом случайно услышала про терраформацию одной из сырьевых планет и побежала к мужу, вот, мол, видишь, его дочь не такая! Она что-то делать для людей начала! Но даже это не помогло. Он был, словно зомби, ничего слышать не хотел! И в итоге…       — Погиб при очередном покушении на меня, — снова закончила предложение вместо Дианы Света. — Но ты? Куда ты делась? Макс со своими ребятками везде искали тогда. Ты же как сквозь землю провалилась! Почему ты сбежала? Неужели думала, что я буду мстить детям?       — Да! — снова вскочила на ноги Арбенина. — Да, я так думала! Я же не знала, что это ты!       — И что? Нормальные люди не отыгрываются на детях, Дин!       — Нормальные да, а что сделает дочь того самого проклятого Гинзбурга после покушения на неё, я не представляла себе. Да и, так называемые, друзья его в один голос твердили: «Беги! Спасай детей! Она вас уничтожит!» — Света потрясённо смотрела на Диану, та помолчала немного и наконец выдавила: — Ну, я подхватила Мартёмок и рванула, куда глаза глядят. Почти без денег, без образования… Я не представляла себе, что буду делать, главным было — убежать, спрятаться и выжить…       В каюте повисла напряжённая тишина. Светлана в шоке переваривала информацию. Нет, она знала, что отца многие люто ненавидели, но на то были причины. Порой, да что там, очень часто ей самой отчаянно хотелось нанять для него киллера! Но ведь отец и она — разные люди! Неужели никто не видел этого, не понимал разницы?! Это было дьявольски обидно. И ладно бы тогда, несколько лет назад, когда она вступила в наследство и только начинала вносить изменения в налаженный отцовский бизнес.       Кстати, многие их общие знакомые тогда крутили пальцем у виска. Зачем, мол, тебе это надо? Всё работает, как часы, а люди… Ну, что люди? Их ведь насильно никто не загоняет на эти планеты, сами едут за хорошими заработками, значит, это их выбор. Говорили, чтобы не дурила, что для всех хорошей всё равно не станешь…       А она и не хотела для всех. Просто чувствовала, что так нужно, так будет лучше для всех и для неё в том числе. Как ни странно, годы спустя стало понятно, что она оказалась права — народ стал приезжать на терраформированные планеты без лишней финансовой стимуляции. И не просто приезжать заработать — они оставались там жить, создавали семьи, строили дома. В общем, начинали считать эти планеты своим домом. Ей оставалось только помочь с инфраструктурой: школами, больницами, на особо рьяно развивающихся планетах открывались даже Академии. И Светлане казалось, что её должны были если не полюбить, то хотя бы начать уважать за всё это, но увы, человеческая память слишком коротка.       Люди откуда-то проведали, что она подверглась генной модификации и…       Ууу… Как только не обзывали! Урод, чудовище, бесовское отродье, проклятый киборг…       Под удар попали даже дети. Пришлось в срочном порядке распространять информация о том, что Мартёмки приёмные, иначе людская злоба перекинулась бы и на них. Сперва немного помогло — её семью оставили на время в покое, но увы, ненадолго. Света надеялась когда-нибудь начать обходиться без охраны, но это были лишь мечты. Теперь на всех углах кричали, что она со своими деньжищами, наверняка, нашла как модифицировать двойняшек и в таком возрасте… Снова понадобились десятки профессионалов, чтобы защититься, хорошо хоть верный Максим всегда был рядом. И эти оголтелые ещё не знали правды…       — Свет, — вдруг позвала Диана, выдернув из тяжёлых мыслей.       — А?       — Ты сказала, что нас усиленно искали тогда…       — Да, — кивнула Гинзбург.       — А зачем? Ну… — Арбенина помялась. — В смысле, если ты не хотела мстить жене и детям террориста, напавшего на тебя, тогда зачем?       — Затем, что Макс узнал, кто на самом деле был этот террорист, как и о том, кем является супруга террориста Диана Арбенина, — Светлана улыбнулась. — Я искала именно тебя, Динь. И детей твоих, разумеется, тоже. Они ведь мне совсем не чужие…       — В смысле? — замерла посреди комнаты от удивления Диана.       — Да всё просто… Они…       Объяснить Светлана ничего не успела, потому что в каюту вломился белый и весь какой-то всклоченный Максим.       — Светлана Яковлевна… — тяжело дыша, просипел он. — Мартёмки не у вас? Не вернулись случайно?       — Н…нет… — выдавила и тоже резко побледнела Светлана. — А почему ты спрашиваешь? Они же…       — Пропали! Они исчезли…       — Как? Куда? — в унисон воскликнули поражённые женщины.       — Не знаю, Светлана Яковлевна! Весь корабль уже на ушах стоит, мы с местными секьюрити облазили каждый угол… Их нигде нет! Словно испарились!..