Их всегда было двое…

      Спустя три часа Светлана, смахивая с щёк слёзы счастья, уже сжимала в объятиях восторженно верещащих двойняшек. Диана тоже плакала украдкой, но потерянно топталась позади, утирала солёные капли, а подойти так и не рискнула, Мартёмки ведь её уже не узнавали. Скромно стояли возле иллюминатора, прижимаясь друг к дружке, и девочки.       — Макс, — наконец Гинзбург немного оторвалась от детей и обернулась к Пивоварову, — распорядись, чтобы этот корабль доставили обратно владельцу, мы же не воры какие-нибудь! — Света перевела благодарный взгляд на девочек. — И юных спасительниц тоже с почестями проводить до дома, пока их не хватились! — тепло улыбнулась она кудряшкам. — И как это вы такие маленькие, а уже умеете звездолётом управлять?! — не удержалась от комплимента.       — Нееет! — в один голос запротестовали и попятились вдруг двойняшки. — Мы хотим остаться с вами, нам нельзя домой. Никак! Дед убьёт нас!       — Дед? — Светлана мигом нахмурилась. — Так, ладно, Максим, отправь пока только корабль, а мы тогда все дружно перебазируемся на прогулочную яхту с Эллады и отправимся домой. В задницу этот круиз, кое у кого впечатлений, я думаю, и так надолго хватит. А вы, — женщина снова внимательно посмотрела на девочек, — по дороге мне всё подробно расскажете, договорились? — те поспешно закивали. — А то ведь надо знать, за что идти в тюрьму, если что…       За то время, пока летели, девчонки наспех поведали о том, как подслушали утренний разговор деда с кем-то по инфранету и решили во что бы то ни стало помочь похищенным детям. Потом рассказали о себе, без утайки признались в том, что они — модификанты, что если дед — тот самый доктор Левин — узнает об этом, убьёт их. Говорили, что тот совсем спятил с пресловутой чистотой ДНК, именно поэтому собственный сын скрывал от него, что внучки у него необычные. Ну, и в конце сообщили о болезни Тайры.       — У меня последняя стадия, понимаете? — посмотрела прямо в глаза Свете маленькая, но такая сильная девочка. — Мне уже не помочь, за Аби прошу. Она должна жить, пожалуйста, не упустите её будущую болезнь, ладно?       Светлана проглотила комок, мигом застрявшей в горле, и кивнула, а, едва они оказались дома на Эдеме, в резиденции Гинзбургов, позвала Диану и Мартёмок в кабинет.       — Это ваша мама, — без предисловий выпалила она, едва за Арбениной закрылась дверь. Марта и Артём в шоке ахнули и переглянулись.       — Но она же… погибла… — выдавила кое-как Марта.       — Жива и вполне здорова, как видите, — сухо бросила Светлана. — Знакомьтесь и привыкайте друг к другу пока что, а мне срочно нужно уехать…       — Мама! Как это уехать?! Мы же соскучились… — со слезами в голосе воскликнул Артём и, как маленький, зарылся носом в Свету.       — Ну, тише, милый, что ты? — крепко обняла и прижала его к себе Гинзбург. — Я не надолго, скоро вернусь, а вы пока будьте гостеприимными и покажите здесь всё Диане, хорошо?       Артём нехотя, но кивнул, а Марта лишь зло покосилась на Арбенину и поджала губы, бесцеремонно заявив:       — Нам что, с ней потом надо будет жить? Я не хочу! Я с тобой хочу остаться!       — Мартиш, девочка моя, иди ко мне… — после того, как не признававшая всех этих телячьих нежностей Марта, обиженно сопя и пыхтя, всё-таки тоже обняла Свету, та проговорила: — Мы не будем торопиться с решением, обещаю. Я понимаю, вам нужно познакомиться заново, пообщаться, привыкнуть друг к другу, а уж потом будет видно…       — Что видно? — отняла голову от плеча девочка. — Так и знай: я не изменю своё решение и останусь с тобой!       — Давай, мы позже обсудим это, ладно? — Света мягко улыбнулась. — Прости, но мне и правда позарез нужно сейчас уехать.       — Это связано с Тайрой? — вперила в мать пристальный, как-то резко повзрослевший за прошедшее время взгляд девочка.       — Да, — не стала врать Света, — но объяснить сейчас ничего не могу, потому что мне крайне срочно нужно проверить свои догадки, понимаете?       Двойняшки тут же закивали и отлипли от Светланы. Они понимали, раз для Тайры, это действительно крайне важно и срочно!       — Макс останется с вами, не переживайте, а я скоро вернусь, обещаю, — потрепала детей по кудрявым макушкам Гинзбург и, бросив растерянной Диане на бегу «пока», выскочила за дверь…

***

      Никогда ещё дни для Дианы не тянулись так медленно. Она чувствовала себя в этом громадном родовом замке Гинзбургов лишней и никому не нужной, совершенно не знала, что ей делать, и как найти подход к собственным детям. Марта напрочь игнорировала — тут же вставала и уходила прочь при её появлении. Артём делал страдальческое выражение лица, но вежливо терпел какое-то время, прежде чем тоже свалить под благовидным предлогом. Арбенина понимала, что если с кем и удастся договориться, то с сыном. На него-то Диана и сделала, в итоге, главную ставку.       — Привет, — тепло улыбнулась она мальчику, выловив спустя три дня двойняшек за завтраком.       Марта, ожидаемо, тут же встала и, даже не закончив есть, демонстративно вышла из столовой. Артём криво улыбнулся и молча кивнул, снова уставившись в тарелку.       — Как твои дела? Настроение? — на самом деле она понятия не имела, как вести себя с так сильно выросшим без неё сыном и каждый раз будто шла по минному полю.       — Нормально, — буркнул пацан, не поднимая глаз.       — Тём, может, поговорим о чём-нибудь? Мне всё-всё про тебя интересно! — нарочито бодро предложила Арбенина.       — С чего бы это тебе вдруг стало интересно? Спихнула нас в интернат, несколько лет шлялась где-то, и тебе не было интересно, а теперь что изменилось? — Артём вперил в неё злой взгляд исподлобья.       — Я не бросала вас, что ты! — задохнулась от обиды Диана. — Я вахтой работать устроилась, хотела нам денег на перелёт заработать, вот и отдала вас всего на месяц!       — Месяц? — вздёрнул брови сын. — Какой месяц?! Ты о чём?       — Да я думала, что всего на месяц… И так и было сначала! Корабль уже возвращался назад, я предвкушала нашу встречу, думала, куплю вам вкусняшек и подарков…       — И? Что же случилось? — поторопил Артём, когда Диана замолчала, старательно заталкивая назад внутрь себя непрошенные слёзы.       — Чайки напали, нас взяли в плен и продали в рабство, где я провела больше трёх жутких лет, — глухо проговорила Арбенина.       — Врёшь! — только и смог выдохнуть потрясённый мальчик. Они с сестрой были уверены, что мать их попросту бросила. Свету даже спрашивали об этом, но та хоть и не подтверждала их предположение, но и не опровергала.       Диана горько покачала головой на слова сына.       — Но… А как же спаслась тогда? — всё ещё не верил мальчишка.       — Корпорация Гинзбургов собралась терраформировать ту планету, где нас держали. Они проводили доскональное обследование местности и случайно наткнулись на подпольные цеха по переработке рыбы, где мы батрачили, не разгибаясь, по двадцать часов в сутки…       — Жесть… — прошептал Артём.       — Да. Нас, разумеется, спасли и развезли по больницам, потому что многие от истощения и всяких болячек едва могли на ногах стоять, — рассказывала Арбенина. — Я тоже четыре месяца лечилась, параллельно связалась с Антоном — это дядя ваш и мой младший брат. Просила его найти и забрать вас из интерната на время моего лечения к себе, но он немногим позже сказал, что вас там давно нет, типа, уже отдали обоих в приёмную семью, а в какую, естественно, не говорят. Тайна усыновления, блин! От расстройства я после больницы ещё три месяца в психиатрической лечебнице провела. Идти мне было некуда, вернулась домой, к брату, благо Майн к тому времени, слава богам, уже терроформировали, и нашу родную планету стало не узнать!       — А потом дядя Антон отправил тебя в круиз? — нахмурился Артём.       — Ну, да, — кивнула Диана. — Причём, буквально одним днём! Ещё вечером я никуда не собиралась, а утром он пришёл откуда-то возбуждённый и вручил невозвратный билет на Элладу с вылетом через три часа! Представляешь, как я ошалела? — возмущённо цокнула язвком Арбенина. — Хорошо, что мне и собирать-то, кроме самой себя, нечего было!       — Так дядя, получается, специально тебя отправил, знал, что мы там? — допытывался Тёма. — Знал, что ты наша родная мама?       — Да, скорее всего, — кивнула женщина.       — Но откуда? Почему он именно так поступил? — ещё больше сдвинул брови мальчик. — Ну, в смысле, если знал про нас, отчего прямо не сказал? Это ведь ты за нами следила, да? Я часто чувствовал чей-то взгляд…       — Я, — не стала отпираться Арбенина. — А почему именно так… — Диана поджала губы. Нет, она догадалась, с чего Антошка так обошёлся с ней, но объяснять ту мерзкую правду сыну… Ну, нет, делать этого она точно не собиралась. — Да понятия не имею, Тём! Вот встретишься с дядей, его и спросишь! — выпалила она, искренне надеясь, что сын благополучно забудет свой вопрос.       Артём серьёзно кивнул. Не то, чтобы с того разговора он как-то резко и сразу проникся к родной матери симпатией, но и отгораживаться от неё, как сестра, больше не стал. Если Диана звала его куда-либо или предлагала чем-то заняться, он часто соглашался составить ей компанию. Пытался даже Марте рассказать о злоключениях матери, но та слушать не стала. Девочка вообще последние дни много времени проводила с близняшками, вернее, с Абигайль.       Артём не раз видел, как они втроём отправлялись куда-то. Однажды любопытство взяло вверх, он не выдержал и проследил за ними. Ничего особо интересного мальчик не увидел — девчонки сперва купались в открытом бассейне, а после самозабвенно пинали ногами мяч. Кажется, когда-то давно это называлось футболом. Поразило Артёма лишь то, что развлекались лишь две девочки: Марта и Абигайль. Тайра нырнула разочек, после чего устроилась в шезлонге на солнышке, так же произошло с а-ля футболом. Пару раз пнув мяч, девочка стала задыхаться и без сил улеглась на траву.       Артём нахмурился тогда, глядя на Тайру, а вот девочек сей факт, казалось, вообще не озаботил. Через пару дней мальчик не выдержал и во время совместной прогулки спросил об этом Диану.       — Онкология как проявляется? — нахмурилась Арбенина и тут же сбилась с шагу, осенённая страшной догадкой.       «Светка! Господи Боже, неужели снова?! — полыхнула в голове ярким пламенем мысль. — Но она же сказала, что вылечилась!»       — А п…почему ты спрашиваешь? — заикаясь, ответила вопросом на вопрос женщина.       — Да видел вчера девчонок, мячик они пинали… Так вот Тайра будто совсем без сил! И выглядеть она хуже стала: серая какая-то, похудела заметно…       — Ааа, вот ты о чём, — выдохнула Диана, вспомнив, что Света действительно говорила что-то о болезни одной из близнецов. — Ну, да, так и проявляется. Вернее, эта болезнь очень часто до самого конца не даёт о себе знать, поэтому люди и упускают шанс вылечиться, а потом так, да. Слабость, тошнота…       — Жесть! А помочь человеку можно как-то? — расстроенно спросил мальчик.       — На последней стадии уже никак, — качнула головой Диана. — Рядом только быть, поддерживать. Когда совсем плохо в конце становится, обезболивающие дают, и всё…       — Понятно, — медленно кивнул Артём и вдруг чуть не подпрыгнул от внезапной догадки. Тайра ведь скрывала от всех свою болезнь, а значит, у неё вряд ли есть хоть какие-то лекарства. — А эти обезболивающие можно в аптеке купить? Просто взять и купить?       — Нет, конечно, что ты?! — замахала руками Арбенина. — Их только врач выдаёт каждому конкретному больному в строго назначенных дозах.       — А… Что же делать тогда? — жалобно посмотрел на мать Артём. — Понимаешь, Тай вчера не пришла на завтрак, Аби сказала, что ей плохо, сильно тошнит. Потом не пошла с девочками играть никуда, а ближе к обеду, смотрю, топает куда-то по тропинке одна. Медленно так, будто нехотя… У меня внутри будто кольнуло что-то. Я за ней рванул, быстро догнал и следом тихонько отправился… — Артём замолчал, словно собираясь с мыслями. — Она к реке пришла, но не к тому месту, где пляж оборудован, а выше по течению, где скалы, поток бурный и камни с острыми краями из воды торчат…       — И ш… что? — сглотнула Диана, в ужасе замерев от страшной догадки. — Что она сделала?       — Постояла на обрыве немного и… прыгнула, представляешь? — почему-то шёпотом сообщил Артём.       Арбенина заледенела от ужаса.       — Но… Я, кажется, видела её сегодня… — серыми губами пролепетала женщина.       — Ну, да, я её вытащил, — повёл плечом Тёмка.       — Как?.. Как это вытащил? Ты же говоришь, там скалы и камни торчат и… п…поток… — побледнела Диана. — Ты что, тоже п…прыгнул? Это же опасно!       — Ой, да какая разница? Она же погибнуть могла! И вообще, — отмахнулся Артём. — Дело не в этом! — аж притопнул ногой мальчик. — Когда я её вытащил, она… Крючило её как-будто, понимаешь? Больно сильно было, потому она и сиганула, наверное, понимаешь?       Сын пристально и требовательно смотрел на неё, а Диана … Она, кажется, вообще перестала соображать! Мысли путались и беспорядочно сновали в голове…       … Это что же, из-за этой девчонки… Обречённой девчонки! Её сына могло вчера не стать?!. А если бы он на скалу напоролся?.. Если бы с течением не справился?.. И всё из-за…       Кровь стремительно хлынула к лицу, ярость вскипела в жилах, ладони сами с собой сжались в кулаки…       — Мам, ты чего? — с трудом долетел до ушей голос сына и… резко отрезвил!       «Что?.. Что он сказал?! — застучало в висках. — Мам?»       Диана сделала глубокий вдох и взглянула на Артёма почти осмысленно.       — Ты сказал «мам»? — прошептала она.       — Ну, да, а что? — тут же смутился мальчик. — Ты ведь и есть моя мама. Что не так?       — Всё так, — взмахнула руками женщина, — просто для вас ведь мама — это Света…       — Ну… И она наша мама, — кусал губы Тёмка. — Что такого? У детей обычно двое родителей есть, у нас была только мама Света, а теперь… Теперь две мамы будет! Это же здорово!       Диана со слезами на глазах несколько секунд лишь бестолково открывала и закрывала рот, не найдя, что ответить.       О, как бы было здорово, если б Артём оказался прав! Если бы не надо было ничего решать и как-то их делить! Вот так, чтобы и было всё: она, Света и дети… Кайф же?..       — Мам, ты слышишь меня? — вроде, уже не первый раз о чём-то спрашивал её Артём.       — А?.. Что? — выпала из мечтаний женщина.       — Я говорю, Тайре помощь нужна срочно! Ты не знаешь, где мама Света? Почему она на звонки не отвечает?       — Нет, она не сказала, куда уехала, — чуть раздражённо (опять эта Тайра!) качнула головой Диана.       — Тогда помоги ты! — не сдавался Артём. — Ты же взрослая.       — Эм… Взрослая, но чем же я могу ей помочь? — заморгала Арбенина.       — Ну… — Тёмка потупился на миг, но тут же снова вскинулся. — Ты можешь притвориться больной, чтобы тебе врач дал это самое обезболивающее! Что? — увидев ошалелый взгляд матери, мальчик сложил бровки домиком и заговорил быстро-быстро: — Ну, мамочка! Я же ребёнок, мне не пропишут такое сильное лекарство, а ты долго в больнице лежала… Скажи, что боли обострились или ещё что-нибудь соври… Ну, пожааалуйста!       Диана, открыв рот, хлопала глазами, и, нарочито тяжело вздохнув, Артём добил:       — Если бы здесь была мама Света, я уверен, она бы придумала, как помочь! Жаль, что ты не можешь…       Мальчик развернулся и медленно, ооочень медленно побрёл прочь.       — Стой! Артём, стой! — видя опущенные плечи и потерянный вид своего сына, подорвалась Диана. — Ладно, пошли быстрее в дом, вызовешь мне врача, ну, а я постараюсь как-нибудь изобразить сильно больную…

***

      Светлана вернулась только спустя две с половиной недели и первым делом приказала позвать девочек к себе в кабинет.       — Привет, — улыбнулась она им, — проходите, не бойтесь…       Кудряшки, переглядываясь, нерешительно подошли к большому дубовому столу и остановились, с тревогой покосившись на Максима.       — В ногах правды нет, устраивайтесь поудобнее, — женщина указала им на мягкий кожаный диван, — разговор, как я понимаю, нам предстоит долгий.       Девчонки аккуратно сели, снова переглянулись и, как показалось Светлане, сжались. Макс тут же бесшумным ниндзя немного сместился в сторону и занял позицию между столом и диваном. Нет, он не мозолил глаза и не мешал разговаривать, но с этого места мог пресечь любую попытку навредить хозяйке.       — Ну, ну! Не надо так напрягаться, я не кусаюсь, что вы, — снова улыбнулась Гинзбург, — просто взамен помощи, которую, надеюсь, я смогу оказать вам, мне хотелось бы услышать правду. Доверие на доверие, так сказать.       — К…какую пра…правду? — заикаясь, пролепетала одна из девочек. Это была Абигайль. В этой парочке она отвечала за коммуникации и общение. Когда Светлана уезжала, ни за что не смогла бы отличить похожих друг на друга, как две капли воды, близняшек, но не сейчас. Тайра очень изменилась за эти несчастные недели: малышка резко похудела, на лице сильно обозначились скулы, изменился цвет лица с нормального на пепельно-серый, под глазами залегли синяки…       У Светы сжалось сердце. Хотелось схватить девочку в охапку и прямо сию секунду тащить в лабораторию, но она усилием воли взяла себя в руки. Полчаса разговора ничего не изменят, а понять правду было необходимо.       — Хм… Ну, давайте начнём с самого начала. Прежде всего мне интересно знать, кто вы такие?       И снова эта непонятная игра в переглядывание.       — Я Абигайль, а она Тайра. Фамилия — Левины, — нарочито небрежно пожала плечом девочка. — Мы ведь представлялись уже.       — Это я помню, а вот вашу историю удочерения хочу послушать ещё раз, — терпеливо пояснила Светлана. — Подробную и правдивую историю!       — Да… А что рассказывать? — потёрла переносицу Аби. — Родители не могли иметь детей, вот и взяли нас. И да, они с самого начала знали, что мы модификанты. Папа с мамой к этому нормально относились, в отличие от деда!       — Угу, ладно, но… Девочки, дорогие мои, неужели вы думали, что я не дам команду своим ребятам узнать про вас всё возможное и невозможное тоже? Не прикажу провести тесты и обследование? — сложила руки на груди Светлана.       — Обследования? Тесты? — смутилась и совсем растерялась Абигайль. — Но как? Вас не было, а мы никуда не ходили…       — Сейчас достаточно ДНК, чтобы узнать о человеке от и до… По крайней мере, в плане его физического состояния, — хмыкнула Гинзбург. — А уж его-то получить проще простого!       — Но если у вас есть ДНК, значит вы сами знаете, кто мы… — расстроенно уронила голову на грудь Абигайль.       — Знаю конечно, но хотела бы от вас услышать пояснения, — настойчиво повторила Света. — Ещё раз и сначала. Итак, кем были ваши родители?       — Я расскажу, — вдруг вздёрнула подбородок вторая девочка. Тайра прямо и решительно посмотрела в глаза. — Честно расскажу, только ради всего святого, помогите Аби. Она должна жить!       — Говори, — кивнула Светлана. — Я сразу пообещала, что помогу. Просто хочу знать правду.       — Хорошо. И мать, и отец работали в лаборатории «Futurum genoma»…       — Что?! — опешила Света. — Но это же…       — Лаборатория Якова Гинзбурга была, да, — кивнула Тайра. — Потом вашего отца убили, а вы, едва вступив в наследство, тут же закрыли все подобные лаборатории.       — Да потому что нельзя было продолжать эти бесчеловечные опыты над беззащитными детьми! — вспылила Светлана и даже слегка покраснела от того, что кто-то не понимал таких очевидных вещей.       — Мы согласны с вами, это чудовищно, но родители так не считали и спустя некоторое время открыли свою собственную лабораторию. Она, конечно, и близко не стояла с возможностями лабораторий Гинзбургов, но родители долго не сдавались. Однако, и они пришли к выводу, что геном человека лучше оставить в покое и, наконец, свернули исследования. Правда, только на время. Однажды их осенила, как им казалось, гениальная мысль. А что если для того, чтобы получить идеальный эмбрион, не создавать новый ген от двух изначальных, а попробовать изменить уже существующий? А уже потом из двух изменённых (идеальных) сделать новый!       — Чего? — вылупилась Гинзбург. — Ничего не поняла!       Девочки переглянулись.       — Ну, то есть, сперва взять ген модификанта и довести его до ума. То есть, например, у умного индивидуума, как вы, берётся ДНК, создаётся «образец» и «лечится» до тех пор, пока ген здоровья не станет в норме, понимаете?       — Эм… И что? Так можно получить вакцину, а дети причём?! — всё равно не понимала Света.       — Вакцину? — захлопала глазами Абигайль.       — Да. Так, при чём здесь создание детей модификантов? — нетерпеливо отмахнулась от неё женщина.       — При том, что точно также берётся ДНК второго индивидуума. Например, с развитым геном здоровья. Так же производится «образец» и лечится уже ген ума! — продолжила Тайра. — Вот… И только после этого они соединяются, чтобы образовать новую совершенную молекулу ДНК. Уже и умного, и здорового ребёнка одновременно!       — Не факт, что ребёнку стопроцентно передадутся именно эти два мода! — с сомнением качнула головой Света.       — Не факт, — согласилась Тайра, — но для этого и нужны лаборатории. Вот этим родители и занимались, только финансирования не хватило. Обращаться к деду было бесполезно, сами понимаете, вот они и разорились, в итоге. Лабораторию пришлось закрыть, всё, что они успели, создать несколько «образцов», взятых для надёжности от имеющихся взрослых модификантов…       — Взрослых? — нахмурилась Гинзбург. — Это где же они взяли взрослых? Из нас ведь не осталось никого.       — Ну, почему? Вы остались, — отвела глаза Тайра. — И образцов клеток Глеба немного оставалось в лаборатории Гинзбурга…       — Что?! Они собирались скрещивать брата и сестру? — опешила Света. — Да это…       — На данном этапе им это было не важно. Если бы «образцу» передались здоровые модифицированные гены интеллекта и иммунитета, результат был бы достигнут, — не поднимала взгляда Тайра. — Тогда можно было б начинать всё заново: создавать отдельно здоровых, отдельно умных, лечить их и потом соединять…       — Стоп, стоп! А куда… — женщина сбилась с мысли, подбирая слова. — Что потом делать с этими изначальными здоровыми или умными, как ты говоришь, «образцами»? Это же дети! Я так понимаю, они ведь не в пробирке это всё производить собирались?       — Когда-нибудь потом — в пробирке, а пока да, это должны были быть хотя бы эмбрионы, а в идеале — немного подрощенные дети, — глухо подтвердила девочка.       — Мамочка дорогая… — схватилась за занявшиеся тупой болью виски Светлана. — То есть, на каждого совершенного ребёнка должно быть как минимум два ненужных?! И… А как? Куда же их? Кто эти малыши для ваших родителей?       — Побочка или образцы — так папа говорил. Отбросы, расходный материал… Какая разница, как называть? — пожала плечом Тайра.       Светлана не выдержала, вскочив на ноги и принявшись нарезать круги по кабинету. В голове не укладывалось. Это ж надо, детей называть расходным материалом или образцами!       — Да они… Вы не понимаете! Это же просто чудовищно! — остановилась наконец рядом с диваном женщина.       — Вы поможете Аби? — вопросом на вопрос шёпотом отозвалась Тайра. — Я рассказала всё, что мы знаем, вы обещали помочь.       — Помогу, помогу, — махнула рукой Света, тяжело опускаясь обратно в кресло и устало прикрывая веки. — Просто вы не понимаете!.. Не понимаете, каково это, быть тем самым расходным материалом или… образцом…       — Ну, почему же? Мы ведь тоже являемся этими самыми образцами, — глухо отозвалась Тайра.       Гинзбург открыла глаза и сфокусировала взгляд на близняшках.       — Мою ДНК они из отцовской лаборатори прихватили, так ведь? — не то спросила, не то констатировала Света. Девочки дружно кивнули, не став спорить с очевидным. — Ладно, чёрт с ними со всеми… Что ж, сестрёнки мои дорогие, добро пожаловать в семью Гинзбург! — криво усмехнулась женщина. — Будем лечить вас, а юристы пока займутся разделом наследством отца…       Близнецы снова переглянулись.       — Вы же сказали в самом начале, что сделали тесты, — удивилась Абигайль. — Тогда о каком наследстве вы говорите?       — Что показал тест? — спросила Тайра. — Разве не стопроцентное совпадение наших ДНК с вашей?       — Ну, да…       — И? Разве у сестёр бывает так? Вы же медик! — одновременно возмутилась и удивилась Тайра.       — Ну, доселе не было, но… Теперь ведь есть! — выдавила улыбку Света, не понимая, что не нравится этим пигалицам? Она не против делиться финансами отца, самолично займётся лечением… Что не так?       — Светлана, так вы так и не поняли? — округлила глаза Тайра. — Мы вам вовсе не сёстры!       — А кто же? — нетерпеливо хмыкнула Гинзбург. Женщина дьявольски устала, что хотела, она уже выяснила и была бы не против хоть немного отдохнуть с дороги.       — Мы — ваши клоны… — прозвучал совершенно невозможный ответ…