Безбожники

Утро приветствовало Германа бьющимися об лицо лучами. Быстро встав и не имея возможности ни умыться, ни узнать время, юноша спустился на улицу. Волнение не покидало его, и хоть он часто общался с ублюдками, со служивыми имел честь общаться не так много. Он прошёл прямо до баррикад, где заканчивался неблагополучный район. Поначалу нервно оглядываясь, со времен стал замечать всё больше знакомых лиц — людей Пректора. Хоть встреча с ними не будет приятной, всё же получить «товарищескую» затрещину было лучше, чем быть прирезанным даже ради одного лишь ремня. За него, наверное, можно было выпросить густого пива в трактире. Сел на трухлявую скамью у косого дома напротив вышки, где спал стражник и начал наблюдать за протекающей жизнью. Головорезы Пректора, что вероятно, должны были составить компанию переговорщику, чтобы повысить вес его слов, втроём окружили усача, волочащего тяжелый мешок по земле. Бедняга, наверное, спустился в катакомбы, но не рассчитал, что несёт слишком много. Слишком много добра, чтобы быть в сохранности. Один из грабителей оттолкнул мужика в сторону, и пока двое остальных удерживали его, головорез начал развязывать узел. Седеющий чуть ли не на глазах мужчина истерично сопротивлялся, не желая расставаться с мешком, на что получил по голове увесистой, окованной дубиной, упав без сознания. — Что там?! — нетерпеливо спросил губитель, переведя взгляд с окровавленной дубины на мешок. Но вместо ответа он получил взгляд полный удивления и ужаса. Даже Герман с расстояния почуял неладное. «Не томи» — сказал третий и схватив мешок за уголки, перевернул. Из мешка вывалился эльф. Маленькая девочка неподвижно лежала на земле. Тельце её было не бледным, она была жива, но бессознательна. Бандиты пришли в чувство и начали обсуждение того, как обойтись с находкой: — Вот те на! И откуда только такое берётся? Эльфийка в нашем доме, какой сюрприз! — Сдадим старику, сколько же бабла за новую наложницу, троим на полгода хватит. — И не опробуем перед сдачей? — Но тогда она потеряет в цене… — И то верно. Ложи обратно в мешок! Герман был шокирован такой необычной находкой своих «коллег», но даже если бы захотел — ничем помочь он не мог. Успокоил себя — бедняжке будет лучше у Кулибана, хотя бы в тепле и в сытости. Вдруг земля под ногами задрожала. По ту сторону баррикад слышался стук копыт. «Приехали» — подумал Герман, но каково было его удивление, когда под «богаче, чем прежде» имелся ввиду целый конвой. И тут то он задался бы вопросом: «А откуда Пректор знает о поставках?», но было поздно — велико было впечатление от картины: Гарцуя, впереди колонны повозок на черных, породистых конях шли верхом кавалеристы с пиками в руках, в чешуйчатых панцирях и такими же ботфортами, как и у самого посыльного Пректора. Самым последним в колонне ехал человек в простом камзоле, и злобным, коршунским взглядом. Особенно бросался в глаза перстень, переливающийся на свету. Он то и провожатым был, но в этот раз — не тот, что раньше. За колонной шли повозки — наверное, в три раза больше, чем в прежние разы. Замыкал колонну пеший строй стражи, одетый в кирасы и шапели. Герман насчитал около десяти телег, полностью груженных доверху ящиками. Колонна шла прямо к центральной площади, к обломанному фонтану. Видя такой строй, толпа начала собираться с изумлением и радостью. Многие падали ниц, стоя у колонны и чествовали её, будто бы на землю сошёл бог. Герману же, чтобы не попасть впросак, пришлось оббежать шествование так быстро, как только он мог, и вот он уже стоял на краю фонтана, вытирая пот рукавом и маша колонне другой рукой. Повозки начали обвиваться вокруг фонтана, формируя круг, в котором сновали солдаты и кони, отгородившись от зевак. Подавляя тревогу и панику, юноша, полностью окружённый, пытался стоять прямо. О поручении он хотел бы позабыть — слова одного мальчонка из трущоб не стоит даже колеса телеги с этого конвоя. — Брысь! — крикнул один из всадников. Герман же, собрав всю оставшуюся волю, как только мог учтиво, поклонился. — Извиняюсь за внешний вид, но мне нужно видеть провожатого, — сказал посыльный Пректора и подумав, добавил — Сэр. Кавалера эта неожиданная учтивость осадила, но он быстро опомнился и уже более мягко, ответил: — Шевалье Сервезар не принимает, уходи немедля. Герман уже действительно был готов бросить затею, потеряв надежду на всякий контакт. Да и связываться с целым отрядом — глупость! Это не обычная помощь бедному району, а что-то серьёзнее. Но судьба была благосклонна к юнцу, и тот самый провожатый, ехавший самым последним, окрикнул его: «Стой!», как только Герман сошёл с фонтана. Подъехав на своём коне, казавшимся намного здоровее и массивнее остальных, рыцарь, которого звали Сервезар, спешился без чьей-либо помощи. Посыльный тут же как только мог, поклонился чуть ли не до земли и почти упал в обморок, будучи всё время в полуголоде. Сервезар, высокий, с кудрями, свисающими до плеч и тонкими чертами лица, выдающими в нём аристократа и грубыми руками, выдающими воина, протянул одну из них, чтобы поздороваться. Герман, выпрямившись, рефлекторно начал протягивать свою, но вместо рукопожатия, рыцарь резко схватил ту за запястье мертвой хваткой, причиняя сильную боль мальчику, отчего тот съежился. — Откуда у тебя эта метка?! Отвечай, культист! Какому божку ты служишь?! — яростно начал кричать рыцарь, схватив именно ту руку, на которой красовалась роковая отметина в виде кольца, обвитого лозою. Сильная боль поразила юношу, заполнила все уголки в его сознании — он не мог выговорить и слова. К его большему несчастию, тоненькая исхудалая ручка не выдержала давления, и как только кости хрустнули, тот взвыл и повис, будто бы был тряпичным. Шевалье Сервезар отпустил запястье, и Герман упал, еле дыша. «Сопроводите его в темницу. Скажите, что я за ним приеду» — приказал провожатый, и всадник, ране гнавший мальца, привязал его к седлу, а затем поскакал прочь, расталкивая толпу, что уже успела образоваться. Сервезар, успокоившись, вместо того, чтобы и дальше погружаться в думу по поводу увиденной на ладони нашего героя метки, вернулся к своим обязанностям. Он вскочил на одну из повозок и вытащил из пояса настоящий револьвер — чудо дварфийской мысли. Не тот, которым орудовали на юге достопочтимые джентльмены для дуэлей, а громоздкий, шумный, ни разу не изящный. По сравнению с револьвером, что носил Нейтелл, у Сервезара — пушка. Гомон разрастался — мольбы, крики, плач. Рыцарь выстрелил, и толпа внимала его. «Уже многие годы после того, как бессовестные, совершенно безразличные к нам боги были справедливо убиенны Орденом, вы застряли здесь, в этих гниющих домах, страдая от болезней и голода. Его высокопревосходительство Ланцик передаёт вам свои глубочайшие соболезнования и искреннейшие поздравления. Для обеспечения безопасности, ваш район снова будет считаться частью Зен-Шурави! Городская стража обеспечит вас едой, работой и защитой». Толпа ликовала, а Сервезар поспешил спрыгнуть с повозки. Снизу его уже ждала стража, приведшая тех самых трёх бандитов, нашедших в мешке эльфийку. — Господин… — стражник рассказал рыцарю всё, что услышал от грабителей.

***

— И где же эльф, о котором вы говорили? — Как только мы вмешались, она юркнула в развалины… Прикажете искать? — Вот уж выпало на мою долю! Ищите! Стражники быстро ушли выполнять приказ. А самих головорезов Сервезар вывел к толпе, на всеобщее обозрение. — Знаете ли вы их?! — спросил у толпы рыцарь. — Убийцы! — кричали одни, — Душегубы, грабители! — вторили им другие. — Кто их покровитель?! — Кулибан! Пректор! — толпа показала на дом, стоящий прямо в конце улицы, что напротив площади. Удовлетворившись ответом черни, Сервезар отплатил им представлением — прострелив каждого головореза под радостные крики толпы. А в это время стоя у окна сам Кулибан, сильно нервничал и отстукивал кулаком по стене. Десятки рук, указывающих словно прямо на него целому рыцарю Ордена, выносили ему смертный приговор, если бы они были присяжными, а Сервезар — судьёй и палачом. Пректор лишь взял свой пистоль и в последний раз вышел из дома, без намерения когда-либо туда вернуться и отгоняя любую мысль, шёл прямиком на площадь.